18. «я хочу снова чего-то хотеть»

потому, что это место — что-то между агонией и апатией,

когда твоя постель становится дрейфующей льдиной в океане

и ты ждешь, пока тебя просто прибьет к берегу

хотя, на самом деле, берег находится на расстоянии вытянутой руки

на расстоянии одного звонка.

но зачем? зачем это нужно?

♫ Alai Oli — Глава 5

      После Белого Дня начинались каникулы. Две недели — и они перейдут в следующий класс, последний, выпускной. Канкуро готовился поступать в университет, выбрав факультет искусств — на самом деле он постепенно готовился на протяжении всего года, но начал особенно усиленно.       Темари тоже готовилась к мартовским экзаменам, иногда одна, иногда — вместе с Шикамару. Готовиться с ним было легче, чем с Канкуро — он не задавал вопросов, не просил подсказать, он знал материал так же хорошо, как она, если не лучше. Темари беспокоилась и о том, что будет отвлекаться от учебы на мысли о любви, но если и отвлекалась — мимолетно. Собираясь вместе учиться, они именно учились.       К Белому дню она вечеринку не организовывала — было бы неправильно, если бы это делала девушка. Тогда Темари будто бы напрашивалась на подарки, поэтому оставляла ситуацию на самотек, но так как ее заместителем был Шикамару — верила, что он справится.

***

      — Мы должны устроить все по высшему разряду! — заявил Шикамару. Киба и Шино переглянулись. Наруто понимающе хмыкнул. До сих пор вице-президент студсовета не проявлял такого энтузиазма — они поздравляли девочек каждый год, старались, но впервые это становилось чем-то… личным. Для всех.       — И что это может быть? — спросил Киба. — Танцы?       — Танцы уже были, — отмел идею Шикамару. — Надо их удивить. Надо что-то… — он сложил руки в своем обычном жесте, как делал, обдумывая что-то. Праздник должен был быть отличающимся от того, который устроили девочки, и при этом не мог не быть похожим. Вариантов немного. Танцы, подарки, угощения — стандартные элементы вечеринки. Но при этом что-то должно было быть по-другому… и быть таким, чтобы девчонкам это понравилось.       — Костюмы! — заявил он. — Мы нарядимся в костюмы! Как на Хэллоуин, только будем не зомби или тыквами, а такими персонажами, которых любят девушки. Не знаю… вампирами, принцами, супергероями…       — Спайдерменами, — оживился Чоуджи. Шикамару кивнул:       — Ага, и ими. Будем вести себя, как джентльмены. Или нет, лучше как рыцари. Рыцари, обожающие прекрасных дам, как в Средневековой Европе. Украсим все цветами, накупим зефира, каждой подарим букет и сладости…       — А они не скажут, что это сексизм? — засомневался Саске. — Что мы воспринимаем их, как… ну… что мы видим женственность неправильно?       — Это же всего лишь праздник, — фыркнул Шикамару. — Вечеринка. Ничего личного.       Ничего личного, но на самом деле личного было много. Не в вопросе правильного понимания женственности, в другом; Шикамару искренне хотел порадовать Темари, и до сих пор пытался поверить, что все сложилось так, как сложилось. Что она его соулмейт, что он в нее влюбился и что это взаимно.       Он знал о решении Темари насчет Гаары и понимал, что поддержит ее, и также понимал, что лучше пока не поднимать с ней эту тему. Она избегала разговоров о будущем, а слова вроде «твой брат сможет жить вместе с нами» звучали как предложение пожениться. К браку Шикамару не был готов, и Темари тоже, но это было самым логичным развитием событий для соулмейтов. Обычно они становились мужем и женой, особенно если были свободны в момент встречи, или, в крайнем случае, просто жили вместе, но это случалось крайне редко. Быть родственными душами — намного больше, чем быть влюбленными. Влюбленный может разлюбить, связь душ никогда не исчезнет, и никто так не поймет и не поддержит, как соулмейт, и в постели ни с кем не будет так хорошо, поэтому измен среди соулмейтов не бывало. Идеальная совместимость, когда не нужно искать чего-то, чего не хватает, на стороне.       Темари, наверное, тоже все это понимала, но раз не говорила — не говорил и Шикамару, чтобы на нее не давить. Чтобы ее не спугнуть — она и так с трудом привыкала, что между ними нечто большее, чем дружба. Шикамару чувствовал себя так, словно приручает ее, как в сказке Экзюпери, словно она одновременно Лис и Роза — колючая, но желающая тепла, и не такая, как все остальные. Для него — не такая.       Еще осенью он надеялся, что не влюбится в нее, и как же резко это изменилось. Так резко, что было смешно — переворот с ног на голову. Никогда не говори «никогда». Как он мог не влюбиться в нее? Выбирал в караоке песню Элвиса, чувствуя, что все это о нем до последней строчки.       О нем и о ней.

***

      — Ни за что, — отрезал Раса. — Даже не говори со мной об этом. Гаара пока не может вернуться домой.       Темари затихла, прячась за стеной и надеясь, что отец с Мей не услышали, как она вышла из комнаты. Очевидно, нет — они были заняты разговором. Или, скорее, ссорой. Темари не стала бы подслушивать, если бы не прозвучало имя ее младшего брата.       — Я не понимаю, почему, — сказала Мей.       — Я тоже не понимаю, почему тебе вдруг понадобилось просить у меня, чтобы я сводил тебя туда!       Сводил?.. Раса? Темари вздрогнула и запоздало вспомнила — в психиатрических клиниках действует правило конфиденциальности. Мей не была кровной родственницей или опекуном Гаары, пока даже не была женой Расы, хотя они планировали свадьбу, но на правах невесты отца по собственной инициативе Мей не могла узнать о Гааре и его состоянии ничего. Значит, они ходили к нему вместе?       — Я стану частью твоей семьи, чем плохо то, что я хочу узнать поближе всю твою семью? — голос Мей прозвучал немного грустно. Темари подумала, что Раса сейчас виновато опустил глаза. Или упрямо поджал губы.       — Узнать — одно, но зачем ты так хочешь, чтобы он вернулся домой?       — Меня удивляет, почему этого не хочешь ты! — Мей хлопнула ладонью по столу. — Врач сказал, что острая фаза прошла и он может вернуться, а ты будто просто запер его, изолировал от других своих детей, хотя Темари и Канкуро в нем нуждаются…       — Они не нуждаются в брате-психе!       — Не смей так говорить! — рявкнула Мей и Темари изумленно распахнула глаза — впервые слышала, чтобы та кричала. Она знала Мей не так долго, но даже так — не представляла, что та могла выйти из себя. — Они скучают по нему, и он не псих! И ты не ответил — почему? Почему он должен оставаться в больнице? Он пьет лекарства…       — Они не помогают!       — Они помогают! Если он будет постоянно их принимать — он сможет жить нормально! Жить не в больнице, а в семье! Ходить в школу!       — Как же ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы он жил здесь! Я же говорил тебе, что он не мой сын! — не выдержал Раса. Темари сжала кулаки. Услышала шорох — отец бессильно опустился на стул.       — Я не могу принять его, — продолжил он. — Не могу. Ты скажешь, что ребенок не виноват — да, он не виноват. Но я вижу его и понимаю, что однажды меня обманули. Он — живое доказательство обмана. Я и так делаю для него много, я не отказался от него, я оплачиваю расходы. Но я не хочу, чтобы он жил здесь. Чтобы он общался с моими детьми. Когда придется забрать его из больницы — я отправлю его в специализированный интернат. Там ему будут давать те же лекарства и обеспечат хороший уход. Но здесь, с нами, он жить не будет.       Мей молчала. Темари закусила щеку — неужели она это примет? А почему бы и нет? Она не обязана помогать чужому ребенку, тем более, если это даже не родной ребенок ее будущего мужа, а Раса — ее соулмейт и она должна понимать его чувства, даже если не разделяет их. Тогда выхода, получается, нет? Совсем никакого? Гаару отправят в этот интернат и он не вернется домой?       Развернувшись, Темари медленно, стараясь быть очень тихой, вернулась в свою комнату и забралась под одеяло. Зажмурилась, чувствуя, как в уголках глаз выступают слезы. Ей поверилось, что все может быть хорошо… она радовалась… влюбилась… расслабилась… ей было хорошо, а Гааре — одиноко… Темари могла бы прийти к нему в гости, не приходила, потому что боялась — и увидеть его несчастным, и просто увидеть его, зная, что она покинет стены больницы, а он — нет, и что ее любит отец, а его — нет… и что Гаара в больнице в том числе из-за нее — чтобы не находиться рядом с ней, родной дочерью Расы…

***

      Никакого желания подниматься с кровати не было. Мартовское солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, за окном щебетали птицы, сегодня был Белый день и в школе мальчики что-то подготовили для них в подарок, но мысль об этом ни капли не радовала. Все, чего Темари хотелось — повернуться лицом к стене и снова провалиться в сон.       И почему так… ничего же плохого не случилось. Все было хорошо. Она расстроилась из-за Гаары, но она не в первый раз расстраивалась… Почему тогда ей не хочется даже шевелиться?       Зачем ей вообще вставать? Что будет там, снаружи?       С кухни доносилась музыка, которую постоянно включала Мей, и запах кофе, но Темари не захотелось даже кофе. Мир вокруг будто медленно растворялся, а она оставалась на островке посреди океана, как будто ее постель стала дрейфующей льдиной.       Нос пощекотал аромат цветов — время сакуры еще не пришло, но распускалась умэ. Шикамару подарил бы ей цветы сегодня. Он ждет ее. Он ее ждет. Конечно, он ее ждет, он — ее соулмейт, она необходима ему, потому что он от нее зависит. Но ее настроение не отображалось на нем, только физическое состояние… он веселил ее, чтобы отвлечь от мыслей о суициде, вот и все.       И спал с ней поэтому? Нет, это глупо, сказала себе Темари. Она сомневается беспочвенно. Шикамару ее любит. Не может не любить, но и это нормально — если они соулмейты, их души связали высшие силы, которым лучше знать, что делать и кого сводить вместе. Значит, Шикамару нужен ей, а она ему.       Сегодня Белый день, повторила себе Темари. Она всегда радовалась Белому дню, даже когда ей дарили подарки только отец и Канкуро. Теперь у нее есть Шикамару.       Она села, свесив ноги на пол, и осмотрела комнату. Медленно поднялась, так же медленно начала одеваться.

***

      К Белому дню класс украшали белые цветы — розы, лилии, гортензии, анемоны, жасмин и многие другие, искусственные, потому что живых в феврале еще не было. Живыми были только розы, которые Шикамару и Чоуджи купили в магазине Яманака у отца Ино. Купили, правда, символически, он сделал им огромную скидку, отдал бы бесплатно, но они не хотели пользоваться его добротой.       На учительском столе вместо печенья лежал белый зефир. Все, как и было решено, оделись по-особенному — кто-то в строгий костюм с галстуком, кто-то в самурайское хаори. Первоначальная мысль о принцах и косплее супергероев оказалась провальной — тогда многие выглядели смешно, и если на Хэллоуин это было нормально, то сейчас целью было не вызвать смех, а быть привлекательными.       Шикамару был среди тех, кто выбрал пиджак и галстук. Волосы он завязал в низкий хвост — показалось, что Темари это нравится. Музыку тоже подбирал ту, что нравится ей, решив, что может позволить себе такие вольности, все равно вкусы у нее не были слишком специфическими, и когда девочки вошли в класс, играла одна из песен из ее плейлиста.       — My lady, — тягуче произнес Шикамару, протягивая Темари букет цветов и коробочку зефира. — Примите этот скромный подарок.       — Спасибо, — она взяла цветы и зефир, и улыбнулась, но улыбка вышла натянутая. Грустная. Шикамару забеспокоился — давно он ее такой не видел.       — Что-то случилось?       — Ничего, просто… устала, кажется, — печально призналась Темари.       Она хотела радоваться, всей душой хотела, но радости не вызывало ничего. Было приятно, что Шикамару устроил праздник сам (кто еще, как не он?), что думал о ней, выбрал для нее цветы и сладости, но даже это радости не вызывало, и Темари не понимала, почему. Это казалось бессмысленным, а мир вокруг, весенний, цветущий и радостный — холодным. Холодный мир, в котором даже небеса были словно из стекла, где все шло не по плану и где ее оставили одну. Рядом с кем-то — но одну.       — Конечно, ты устала, — согласился Шикамару. — Это нормально, что ты устала. Ты много училась, ты очень стараешься. Хочешь, просто пойдем погуляем? Если ты не в настроении танцевать?       Темари кивнула. Танцевать ей точно не хотелось, как и находиться среди шума и музыки.

***

      На улице стало легче. Ясное небо раскинулось над школой бескрайним безоблачным куполом, свежий ветер, пахнущий цветами умэ, коснулся щек. Темари глянула на Шикамару и увидела, что он откатал рукав, глядя на предплечье, где было написано «я хочу снова чего-то хотеть».       — Это сложно, — сказала Темари. — Я… Я не понимаю, что со мной. Все было нормально… и вдруг… Может, мне правда нужно к психологу?       Мысленно Шикамару возликовал, что не придется искать нужные слова с ощущением, будто ходит по минному полю, чтобы направить ее к этой мысли — он не был так хорош в психологии, все, что знал, почерпнул из интернета и от Ино, и от Ино же узнал, что даже если Темари стала веселее, чем была, и почти не думает о смерти, все равно депрессия может вернуться. Видимо, это и случилось.       — У меня есть знакомый психолог, — сказал он. — Если хочешь, я узнаю, когда к нему можно записаться. Это отец Ино, о нем пишут очень хорошие отзывы.       — Хорошо, — немного подумав, согласилась Темари. — Спасибо тебе.