19. «я хочу прыгнуть»

      Кабинет Иноичи Яманака намного больше напоминал уютную гостиную, чем кабинеты врачей, которых Темари крайне редко, но все же иногда посещала: бежевые стены, мягкое освещение, песочного цвета ковер на полу. На низком столике у окна стояла ваза с несколькими искусственными цветами, на подоконнике — горшки с суккулентами и папоротниками. В центре кабинета друг напротив друга расположились два больших удобных кресла, обитые темно-зеленым велюром, а между ними — журнальный столик.       Иноичи Яманака был очень похож на Ино (точнее, Ино похожа на него); у него были такие же светлые волосы и он точно так же собирал их в высокий хвост.       — Добро пожаловать, Темари-сан, — сказал он. — Пожалуйста, проходите, устраивайтесь поудобнее, — указал на одно из велюровых кресел. — Мы можем начать, когда вы будете готовы. Не спешите.       Темари опустилась в кресло. Иноичи сел напротив. Тишину кабинета нарушало лишь легкое гудение кондиционера.       — Прийти сюда — это уже большой шаг, — снова заговорил Иноичи. — Мне известно, что сейчас вы переживаете непростое время. Возможно, вы чувствуете себя растерянной, возможно, вам кажется, что никто не понимает, через что вы проходите. Это нормально. Многие испытывают подобные чувства. Если вам будет легче, мы можем начать с чего-то менее тяжелого. Или же вы можете просто сидеть в тишине — главное, чтобы вам было комфортно.       Постепенно его спокойствие передавалось и ей, и Темари немного расслабилась.       — Я… не знаю, с чего начать, — призналась она. — Но мне кажется, что я в тупике. Вроде бы все нормально, но недавно я с трудом встала с постели, не потому, что у меня что-то болело — просто… не могла. Не хотела. Не было смысла. Такое случалось и раньше, потом стало немного лучше, а сейчас… опять. Мне кажется, что я ничего не могу изменить. Мир вокруг… очень холодный, — последнее она сказала, не подумав, и мысленно хлопнула себя по лбу — что за идиотские метафоры?       — То, что вы описываете, очень похоже на депрессивное состояние, — мягко ответил Иноичи. — Если такое бывало и раньше, но потом стало легче — не могли бы вы рассказать, что именно тогда вам помогло?       Темари смущенно опустила глаза. Что именно… Кто именно. Когда в ее жизни появился Шикамару — ей стало легче. Несмотря на то, что он всегда ее раздражал — потом это изменилось, и благодаря ему она перестала думать о смерти так часто, как думала, и благодаря ему оказалась здесь, и, если бы не он, у нее было бы много проблем…       — Я встретила парня, — сказала она. — Точнее… я его и раньше знала. Мы учимся в одной старшей школе, часто были одноклассниками, и я президент студсовета, а он мой заместитель. Но мы не особо общались, а потом он начал… проявлять ко мне интерес, что ли, — было так неловко говорить об этом, зная, что Иноичи прекрасно знает Шикамару. — И я… вроде как… в общем, — решилась Темари, — выяснилось, что мы соулмейты. Сначала я обиделась, думала, что он сближался со мной только поэтому, а потом… поняла, что не только, и мне с ним хорошо, но все равно почему-то все опять стало, как было.       Иноичи внимательно слушал, и Темари поймала себя на том, что ей, на самом деле, не так и стыдно.       — То, что вы чувствуете неловкость, это совершенно естественно, — произнес он, — так как вы говорите об очень личных вещах. Это замечательно, что вы нашли такого человека. Но что изменилось? Может, случилось что-то, что вас расстроило?       — Я и так это знала, — Темари потерла висок. — То есть… У меня есть младший брат. Его зовут Гаара. Он… у него шизофрения, а отец просто держит его в больнице, и все. Если забирает домой, ненадолго. В детстве я думала, что так и надо, что это правильно, а потом осознала и ужаснулась, и я знаю, что Гаара может жить нормальной жизнью, если будет принимать таблетки, но отец не хочет даже слышать об этом. Он думает, что Гаара — не его сын, что наша мать ему изменила, и, может, так и есть, у Гаары рыжие волосы, больше никто в нашей семье не рыжий… Поэтому отец и не хочет заниматься им. А я хочу ему помочь, но не знаю, как. Я попросила девушку отца, чтобы она поговорила с ним… и услышала, как они разговаривают… случайно… — даже их разговор она пересказала. Иноичи умел слушать, возможно, потому и был хорошим психологом.       — Это очень тяжело, — сочувственно сказал он. — Ощущение беспомощности в такой ситуации — это огромный эмоциональный груз, и это действительно могло спровоцировать ухудшение вашего состояния. Кроме того, когда родитель не принимает своего ребенка, это больно не только для этого ребенка, но и для всей семьи. Вы оказались в очень сложной ситуации, и вы очень сильная, потому что не сдаетесь. Мы можем подумать вместе, что вы можете сделать, но прежде всего нужно разобраться, как это влияет на вас. Как вы себя чувствуете, когда это рассказали?       Прислушавшись к себе, Темари не уловила ничего особенного — рассказала и рассказала. У Иноичи все равно нет волшебной таблетки от ее проблем, он вел себя очень мило, ей было приятно с ним общаться, но что толку, что она сгрузила свои проблемы еще на одного человека?       — Не знаю, — буркнула она. — Как обычно.       — Это нормально, если вы не чувствуете мгновенного облегчения, — успокоил ее Иноичи. — В любом случае, потребуется время. Давайте вернемся к тому, что вы говорили — вы чувствуете себя в тупике, мир вокруг холодный. Кроме ситуации с Гаарой, есть ли еще что-то, что вызывает у вас это чувство?       — Да вроде бы… — Темари задумалась. — …нет.       В остальном у нее и правда было все хорошо. Даже парень у нее теперь был, хотя она никогда не мечтала про отношения, но оказалось, это очень приятно — быть влюбленной и знать, что это взаимно.       — Тогда давайте посмотрим на это с другой стороны, — предложил Иноичи. — Если бы вы прямо сейчас могли изменить что-то в своей жизни, чтобы перестать чувствовать себя в тупике — что бы вы изменили?       Темари пожала плечами.       — Я бы вернула Гаару домой. И все.

***

      В итоге, у них ничего не вышло, но ей все-таки стало немного легче. Возможно, из-за самой обстановки кабинета. Иноичи сказал, что она может вести дневник, записывая там то, что чувствует, и посоветовал ей подумать о том, что приносит ей радость, хотя бы незначительную.              Ей определенно было радостно снова увидеть Шикамару в школе, обедать вместе с ним, болтать о какой-то ерунде, вместе идти домой… а на следующий день случилось… это.       Но сначала расцвела сакура. Раскинулась над зданиями школы, над спортивными площадками, как розово-белые облака, осыпая лепестки, кружащиеся в воздухе, опускающиеся на дорожки, газоны, крыши и скамейки, наполняя воздух едва уловимым сладковатым ароматом.       Мысленно Темари записала это в один из поводов для радости — но что-то было не так. У главного входа собралась толпа учеников, переговариваясь о чем-то. По ее спине пробежал холодок — что-то явно случилось, и явно плохое. Они говорили тихо, но Темари еще издалека уловила обрывки фраз: «…не могу поверить…», «… полиция приходила…», «…только вчера ее видели…», «говорят, из-за наркотиков…», «…да, спрыгнула с крыши…»       И вдруг услышала четкое:       — Таюя покончила с собой.       Таюя?       Темари остановилась так резко, будто налетела на невидимую стену. Как это… почему… она никогда не общалась с Таюей, тем более — никогда не дружила с ней, но как она могла… она предлагала Темари те таблетки, это было, очевидно, незаконно, и если она предложила кому-то еще и попалась…       Нужно было идти в класс, но она стояла, не двигаясь с места, пока перед ней не выросли двое парней. Их имена вспомнились не сразу; они были на год старше, Темари бы совсем их не знала, но о них часто говорили, как о тех, кто любит отбирать мелочь у младших.       — Явилась? — прошипел Кидомару.       Темари удивленно моргнула — обычно в этой школе так с ней никто не разговаривал. Оцепенение мгновенно схлынуло.       — О чем ты?       — Не притворяйся дурочкой! — вспыхнул он. — Ты сдала Таюю полиции!       — Что? — опешила Темари. — Нет!       — Да ладно? Ты была последней, с кем она… кому она… — Кидомару сжал кулаки.       — Кому она предлагала свои волшебные таблетки?       — Ты даже не отрицаешь!       — Нет, но я ее не сдавала! — наконец разозлилась Темари. — Хочешь, сходи в полицию и уточни! Или боишься, что тебя тоже заподозрят? А может, есть повод бояться?       — Вот сука! Значит, это все-таки ты! — Кидомару хотел схватить ее за шиворот, но Джиробо положил руку ему на плечо, останавливая.       — Таюя умерла из-за тебя, — процедил Кидомару. — Можешь быть этому рада. Идем, Джиробо, я не буду делать глупостей.       …Таюя умерла из-за нее.       Они ушли, а Темари так и стояла там, и это крутилось в мыслях рефреном. Из-за нее… она знала, что не виновата, но вдруг правда как-то косвенно повлияла… все шло наперекосяк. Теплая весна вдруг показалась холоднее середины зимы. Она либо не могла помочь, либо делала только хуже, и даже себе не могла помочь, сходила к психологу — и что? И ничего. Все оставалось так, как было. Она стояла на месте.       Интересно, что чувствовала Таюя, прыгая с крыши?..

***

      Уроки уже начались, и никто не видел, как Темари поднялась на верхний этаж. За старым, редко используемым складом инвентаря была техническая дверь на крышу, которую часто оставляли незапертой обслуживающие вентиляцию рабочие. Со скрипом дверь поддалась, она вышла на крышу, шагнула к тому краю, что смотрел на задний двор — отсюда ее было бы очень сложно заметить из окон.       Она не хотела привлекать внимание и не хотела умирать. Просто…       Просто…       Темари остановилась на краю крыши. Ветерок колыхнул сплетенные в хвостики волосы.       Она не хотела умирать, но что, если бы шагнула вперед?       Здесь было не так высоко, чтобы разбиться насмерть, был шанс выжить, лишь переломав кости, и, возможно, только это ее и останавливало.       А еще, если она умрет — умрет и ее соулмейт, умрет и Шикамару, может, не в тот же миг, но обязательно, и имела ли она право забирать жизнь и у него?       Но она же не собиралась прыгать… наверное.       Наверное.       — Темари!       Черт, надо же было, чтобы он все-таки ее увидел. Темари обернулась.       — Какого черта ты делаешь? — Шикамару смотрел на нее с искренним ужасом. Стало стыдно — опять она создает ему проблемы, вечно от нее какое-то беспокойство. И как она объяснит, что делает? Все нормально, просто вместо уроков решила постоять тут и посмотреть вниз?       — Слушай, если ты хочешь прыгнуть, то… — в его руке что-то блеснуло. Темари широко распахнула глаза — Шикамару приставил к своему горлу лезвие. — Я не собираюсь ждать своего часа, лучше разберусь с этим сразу.       — Нет! — вырвалось у нее. — Нет, я…       Резко отшатнувшись от края, Темари шагнула к нему, и, уронив нож, Шикамару поймал ее в объятия, крепко прижал к себе, зашептал:       — Дура, сумасшедшая, чокнутая, никогда так больше не делай, никогда, никогда, слышишь? Все можно решить, все, кроме этого! Все можно исправить!       Темари уткнулась носом ему в плечо, не споря — она правда чувствовала себя дурой. Поддалась эмоциям, сама не понимала, что творит, и, хотя не хотела умирать всерьез, все равно думала об этом. И, если бы Шикамару не появился, может, правда решилась бы сделать шаг вперед.       — Таюя сбросилась с крыши, — сказала она тихо.       — Да, я слышал, вся школа про это гудит. У нее нашли наркотики, полиция открыла дело, это бы дошло до суда. Наверное, она не хотела это выдерживать, и, я уверен, она была сама зависима, а это паршиво.       Темари чуть не сказала ему про Кидомару, но передумала — что толку? Вдруг Шикамару решит как-то разобраться с ним, а зачем?       — Я подумала, может, ее вычислили… как-то из-за меня, — неловко сказала она. — И… накатило, что ли.       — Да ты тут при чем? — почти возмутился Шикамару. — Вы же даже не общаетесь! Она сделала такой выбор, и это ее вина, а не твоя! Никогда больше так не делай! — повторил он. — Я с тобой точно поседею раньше времени!       Вдруг Темари хихикнула.       — Тебе пойдет белый цвет… хотя нет, скорее нет.       — Если тебе лучше, идем отсюда, — проворчал он. — На урок или, может, ну их к чертовой матери и пойдем гулять?       — Нет, пойдем на урок.       — Я как раз на труде был, мы делали модель самолета, я рукава закатал, чтобы удобнее было, и вижу на руке «я хочу прыгнуть», — Шикамару покачал головой.       — А как ты понял, что я здесь?       — Ну как… во двор выбежал, нигде тебя не видно, я подумал, что ты вряд ли захочешь делать это публично, вспомнил, где снизу крышу почти не видно… — он потер затылок. — Хорошо, что успел.       — Я бы не прыгнула.       — Если бы не прыгнула, то постояла бы дольше, и тебя могло бы продуть. Что за проблемная женщина, — закатив глаза, Шикамару обнял ее еще крепче, и мир вокруг стал немного теплее.