20. «я хочу, чтобы все было, как раньше»

      Море встретило ее освежающим, солоноватым бризом и криками чаек. В начале августа пляжи Окинавы походили на земной рай: солнце стояло высоко, воздух над нагретым песком дрожал маревом, вода переливалась всеми оттенками синевы — очень чистая, прозрачная и теплая, и ленивые волны катились на белоснежный песок с тихим, убаюкивающим шелестом. В зелени прибрежных деревьев пронзительно трещали цикады.       Они — Темари, Шикамару, Ино, Сай и Чоуджи — приехали сюда по приглашению Каруи. На побережье Окинавы у ее дяди был пансион, где можно было весело провести каникулы, как она сказала. Небольшой пансион, симпатичный, уютный, и Темари ожидала увидеть дядю Каруи каким угодно, но не…       — Заходи скорее, если не теперь — когда? Открыты двери, если не совсем балда — то проходи смелее, станем не разлей вода!       У Темари дернулся глаз — он правда поприветствовал их рэпом? Дядя Каруи был высоким и даже слишком мускулистым — майка открывала руки, которые скорее принадлежали бы бодибилдеру или боксеру, чем владельцу гостиницы. Глаза скрывали темные очки, на голову он повязал бандану, на плече Темари заметила татуировку.       — Йоу! — поздоровался он. Каруи тут же бросилась его обнимать.       — Это мой дядя, его зовут…       — Кира Би, — перебил он ее. — Меня зовут Кира Би.       Это было еще более странно. Темари переглянулась с Шикамару. Ино спросила:       — Вы рэпер?       — На отдыхе, но не на пенсии, нет пенсии для моей профессии! — он белозубо заулыбался, но дальше говорил с ними уже не в рифму. — Завтрак — с семи до восьми, ужин — с шести до семи. Обед не подаем, с обедом вы сами разберетесь, попробуйте местную кухню и все такое. Едим мы все вместе, и лучше не опаздывайте. Душ работает круглосуточно, горячая вода есть, но после десяти вечера ведите себя потише, а после полуночи не шумите, иначе к вам придет дух моего покойного соседа, — Кира Би весело расхохотался. Темари закусила губу — привидения ей… не нравились. Хотя он, конечно, шутил, никаких призраков не существует, а она иногда хотела, чтобы ее унесли призраки… но не всерьез. Никогда не всерьез.       — Вот и все, — дядя Каруи торжественно развел руками. — Добро пожаловать! Лучше всего идите загорать, особенно ты, — он ткнул пальцем в сторону Сая. — Ужас, какой бледный!       Сай удивленно посмотрел на свою руку. Потом — на руку Ино. Потом — на Каруи и Киру Би, которые оба были темнокожими.       — Я не загораю, — наконец сказал он. — То есть, я всегда такой.       — Но попробовать же можно, — сказала Ино, и с этим Сай спорить не стал.       — Я покажу вам наши комнаты, — засуетилась Каруи. — Сначала надо устроиться, потом уже загорать.       Их комнаты располагались на втором этаже. Та, что предназначалась для девушек, была достаточно большой, чтобы в ней свободно разместились три футона. Большое окно, почти во всю стену, открывало вид на дворик и пруд, поросший водяными лилиями. Стебли бамбука тихо шелестели на ветру. Комната парней находилась рядом.       — У тебя прикольный дядя, — сказала Ино. Каруи заулыбалась.       — Да-а, он может казаться странным, но он крутой. Он хотел стать рэпером, в общем, вы это уже поняли, но что-то не сложилось, так что теперь он вкладывается в семейный бизнес. Это он предложил мне пригласить вас на каникулы, когда узнал, что я встретила соулмейта.       — То, что он говорил про привидение… — вырвалось у Темари. На самом деле она не хотела показывать, что это ее как-то беспокоит, и мысленно себя выругала.       — А? — моргнула Каруи. — А-а, про соседа? Это просто шутка. Но, — она сощурилась, — привидение здесь есть. Только другое. Потом расскажу.       Темари это совсем не порадовало, но она сделала вид, что ей все равно, тем более, что заговорили уже о другом — о купальниках и креме для загара.       Ей стало лучше после того случая с Таюей — не совсем хорошо, но лучше. Сеансы с Иноичи продолжались, он не просто выслушивал ее и разговаривал с ней — он давал советы, иногда эти советы помогали, и она много ему рассказывала, хотя не все — в том числе, умолчала про свой мимолетный порыв шагнуть с крыши; про это знал только Шикамару. Но все равно ей полегчало и на каникулы Темари ехала, почти уверенная, что будет радоваться морю, солнцу, пляжу и всему остальному.       Купальник она выбрала раздельный, темно-синий. Волосы связала в один хвост, решив не заморачиваться с четырьмя косичками, как обычно. Посмотрела на себя в зеркало и подумала, что выглядит, наверное, очень даже неплохо, и что запишет это в дневнике — вести его стало привычкой, хотя это и казалось бесполезным.

***

      Море и небо на горизонте сливались воедино, и было непонятно, где они разделяются. Темари застыла у воды, любуясь зрелищем, забыв, что собиралась играть в мяч, или пить коктейли, или устраиваться на шезлонге, или бежать купаться в том самом море. Ее никто никуда не тащил, ни Ино, ни Каруи, ее просто оставили в покое, и она была благодарна им за это.       — Красиво, да?       Шикамару был только в шортах. Темари скользнула взглядом по его торсу, по широким плечам, по крепкой груди и по каплям воды, что стекали по его коже, блестя в лучах солнца.       — Красиво, — сказала она, думая не о горизонте.       — Хочешь, посмотрим, что за тем мысом?       За мысом была небольшая бухта, которую скрывали скалы из рюкюсского известняка. Здесь было тихо, шум с пляжа доносился словно издалека. Даже вода была другой — изумрудно-зеленой.       Темари села на старый камень, и Шикамару опустился рядом. Их плечи соприкоснулись.       — Я соскучился, — сказал он.       — Я тоже.       В последнее время они больше переписывались, чем встречались — виделись в школе, он провожал ее домой, но этого было мало. Остальное время занимала учеба. Иногда Шикамару казалось, что Темари отдаляется, что она даже сейчас, сидя рядом — не с ним; он говорил себе, что у нее проблемы, он понимал, что у нее проблемы и поэтому боялся навредить и круг замыкался. Пока не увидел ее, стоящей на краю крыши, не осознавал, что это серьезно. Что она правда может попробовать что-то такое сделать. С самого начала именно поэтому искал своего соулмейта, но до конца не верил, что ее желания реальны, особенно когда узнал, что это Темари. Даже когда узнал все, что она скрывала — все равно представить ее настолько отчаявшейся не мог.       Тогда она не была отчаявшейся, но и в порядке не была тоже, и, хотя говорила, что не прыгнет, Шикамару был уверен — прыгнула бы. Постояла бы еще немного, и…       …и теперь он снова не знал, как к ней подступиться; сделав шаг вперед, потом отлетел на два назад.       Пока он думал, что может сказать или сделать, плеча коснулось тепло. Щеку пощекотали пахнущие ветром волосы. Шикамару замер, будто если бы пошевелился — спугнул бы ее, но сидеть неподвижно было тоже глупо, и он накрыл ее ладонь своей, переплетая пальцы.       — Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась… — слова из старого фильма, что пришли ему на ум, повисли в воздухе между ними, смешиваясь с шумом волн.       Темари приподняла голову, поворачиваясь к нему — Шикамару увидел в ее глазах свое отражение. Что-то внутри сжалось, перевернулось и треснуло, и он решился — потянулся к ее губам, накрыв своими. Темари ответила сразу, так, что не осталось никаких сомнений — теперь она была с ним.       Теперь она была с ним и с его души упал груз размером с Окинаву.

***

      После ужина они устроились на энгаве — все шестеро. Сай лежал головой на коленях у Ино, и она задумчиво перебирала его волосы. Чоуджи и Каруи ели снеки из одного большого пакета, смеясь, если их пальцы сталкивались. Когда Темари села на дзабутон рядом с Шикамару, он обнял ее за плечи, и она не возражала, сама оперлась на него.       — Мы все такие милые, — усмехнулась Ино. — Каруи, ты обещала рассказать про призрака.       — А, есть тут один, — нарочито небрежно начала она. — Призрак девушки. Есть легенда, что здесь жила парочка влюбленных, и они не могли быть вместе, так что решили покончить с собой, прыгнув в воду с обрыва. Но парень не прыгнул, потому что у него была другая… а девушка спрыгнула и утонула. Ее тело так и не нашли. Спустя несколько месяцев после этого другие влюбленные пришли к берегу полюбоваться звездами, и… увидели залитую кровью девушку, которая зависла над водой.       Темари прижалась к Шикамару крепче, будто испугалась… или правда испугалась? Если бы он спросил, она бы сбросила его с того самого обрыва.       — Я тоже знаю страшную историю, — сказала Ино. — Недалеко отсюда был рёкан, и у хозяина рёкана была очень красивая дочь. Такая красивая, что женихи стекались к ней со всех земель, но никто не пришелся ей по душе. Она влюбилась в моряка, который пообещал вернуться за ней, когда вернется из путешествия. Она ждала его, ждала, ждала, но прошли годы, а он так и не вернулся. Ее красота увядала, и, наконец, она умерла. С тех пор иногда, когда в рёкане останавливаются молодые пары, особенно счастливые влюбленные — бывает, что они видят в старом зеркале в своей комнате отражение женщины, и эта женщина так печальна, что невозможно не заплакать, глядя на нее. Потом она исчезает, и остается лишь едва уловимый аромат увядших цветов… — помолчав, Ино сама нарушила повисшую тишину уже обычным голосом, а не потусторонним, — Сай, теперь твоя очередь.       — Хм, — он прикрыл глаза, вспоминая. — Если прийти безлунной ночью на старую рыбацкую пристань и постоять там какое-то время, глядя в воду, то можно увидеть… свое отражение. Только оно будет неполным. У него не будет лица. Или рук. Или одной ноги. Чего-то не будет хватать. А когда ты вернешься домой, и посмотришь в зеркало… на твоем лице не будет родинок, или шрама, или чего-то еще. И это не вернется. Никогда. Говорят, что когда-то один человек упал с этой пристани в воду, и его тело нашли, но… не целиком. Поэтому его призрак пытается забрать что-то у каждого, кто подходит к нему близко, потому что хочет снова стать целым.       — Жуть, — поежилась Ино. — Кто следующий? Чоуджи?       Чоуджи слегка покраснел, неуверенно почесал затылок, но начал:       — В одной старой-старой гостинице, которая была очень похожа на нашу, только рядом было не море, а лес, жил один мальчик. Он был очень-очень тихий, и всегда играл один — у него не было друзей. Взрослые часто забывали, что он вообще существует. Однажды его родители уехали, и он остался совсем один. Он ждал, когда они вернутся, но они не возвращались. Наконец он стал таким тихим, что больше никто не слышал его и не видел. И теперь, если остановиться в этой гостинице, ночью можно услышать… тишину. Особенную тишину, жуткую, пустую, когда исчезают вообще все звуки. Тогда ни в коем случае нельзя смотреть по сторонам, потому что можно увидеть, как по краю комнаты скользнет тень. Это тень того мальчика. Он ищет кого-то, кто его заметит, и если поймет, что его заметили… тогда сделает такого человека таким же, как он сам. И этот человек навсегда исчезнет.       Темари прижалась к Шикамару еще крепче и он устало подумал, что теперь его очередь — но заговорила она.       — Вы же слышали про Аокигахару? Лес самоубийц у подножья Фудзи. Но… есть места и поближе. В больших городах, например, на некоторых станциях метро. Не важно, где, главное, чтобы рельсы были под открытым небом, а поезда ходили достаточно быстро. В таких местах можно увидеть призрака. Призрака человека, который… который решил закончить все там. Они не выглядят страшными. Просто стоят. Часто — в школьной форме, или в той одежде, в которой были, когда… когда умерли. Стоят на краю платформы, или прямо у рельсов, и смотрят на проходящие поезда. И если смотреть на них достаточно долго… ты вдруг понимаешь, что не можешь отвести взгляд. Ты смотришь на этого призрака, а он смотрит на тебя, и тебе начинает казаться, что рельсы… будто зовут, и тебя тоже начинает тянуть к краю платформы. Потому что призрак хочет, чтобы ты понял, каково это. Каково это — стоять там и делать этот выбор — шагнуть или не шагнуть. Ты чувствуешь его отчаяние, пустоту, все, что он чувствовал в свой последний момент… а потом он исчезает, просто растворяется в воздухе. Но ощущение, что ты был там, на краю — остается. И некоторые потом возвращаются на ту же станцию, чтобы снова посмотреть на рельсы.       Шикамару поежился — она говорила так… сухо? Уверенно? В любом случае, жутко. И теперь точно была его очередь.       — В одной маленькой рыбацкой деревушке жил парень, и он, почти как все, был рыбаком. И был влюблен в девушку из той же деревни, но никак не мог ей признаться. Наконец, он решился написать ей письмо, но прежде чем отправить, вышел в море. Внезапно начался шторм, и он погиб. Теперь его призрак появляется на берегу во время заката. Он ни на кого не нападает, просто стоит и держит в руке что-то — то самое письмо. Стоит и ждет, чтобы кто-то забрал у него это письмо и отправил той девушке… и если кто-то поймет и сделает это, то он обретет покой.       — Ух ты, какой милый призрак, — заулыбалась Ино. — Мне даже захотелось его встретить и передать письмо его девушке.       — А что толку, — возразил Сай. — Если это было давно, передавать уже некому. Разве что закопать это письмо в ее могилу, но могилу тоже надо найти.       — Между прочим, тот призрак девушки с обрыва не такой уж безопасный, — сказала Каруи. — Она не просто появляется, она пытается утопить тех, кто попадается ей на глаза, и особенно злится, если видит влюбленных.       — А слабо сходить полюбоваться на звезды на тот обрыв? — азартно сощурилась Ино. — Парами, по очереди? Приходим, делаем селфи, отправляем в общий чат, чтобы все видели, что вы там были! Как вам такое?       — Детские игры, — проворчала Темари.       — Если кто-то боится призраков, то конечно…       — Никто здесь не боится! — вспыхнула она. Шикамару мысленно усмехнулся — так горячо возразила, что сама себя выдала.       — Отлично! — Ино хлопнула в ладоши. — Слушайте! Мы пойдем парами — на тот самый обрыв, о котором рассказала Каруи, не одновременно: каждая пара поднимется туда через пять минут после предыдущей. На вершине делаете селфи и сбрасываете в общий чат, и… и все, — она обвела всех взглядом. — Потом возвращаемся обратно. Ну… те, кто сможет выжить.       Шикамару внимательно посмотрел на Темари, ища на ее лице следы страха, но она решительно сказала:       — Прекрасная идея, — и первой встала на ноги.

***

      Ночь была теплой, наполненной ароматом моря и цветущих растений. В небе загорались первые звезды. Шум цикад был повсюду, их стрекот то нарастал, то стихал. Все выглядело спокойно, но Темари все равно было жутко, и она радовалась, что может держать за руку Шикамару, что это выглядит нормально — и надеялась, что он не поймет ее испуг. Он и так вел себя с ней слишком осторожно, и это было мило, но, с другой стороны — она же не смертельно больная, не хрустальная, и меньше всего ей хотелось, чтобы он ее жалел или чтобы отстранялся из опасений причинить боль.       Поэтому Темари решила подниматься на обрыв первой.       Вершина была плоской, словно срезанной, и выступала далеко в море. В свете фонариков острые скалы казались клыками древнего чудовища — Темари чудилось, что камень наблюдает за ней, а каждый порыв ветра напоминал шепот. С одной стороны обрыв плавно спускался к неровной береговой линии, с другой — резко обрывался в бездну.       — Отсюда она прыгнула, — тихо сказала Темари. — С этого места. А ее парень ее обманул. Наверное, он был первым, кого она утопила, когда стала призраком.       — Думаю, да, это было бы честно, — кивнул Шикамару.       — Если мы ее увидим… — Темари хотела, чтобы голос звучал насмешливо, но голос предательски дрогнул, и она замолчала. Шикамару крепче сжал ее ладонь.       — Если ты боишься, это нормально.       — Может, и нормально, — буркнула она. — Ненормально то, что ты… нет, может, мне только кажется, но ты будто… боишься меня обидеть? Или напугать? Или спровоцировать, или черт его знает что еще.       — Немного, — честно признал Шикамару. — Тогда я за тебя на самом деле очень испугался. И мне не хотелось бы тебя ранить.       — Ты меня не ранишь, — Темари обхватила себя руками за плечи. — Ты меня бесишь. Я понимаю, ты хочешь мне добра…       Она не договорила — без предупреждения Шикамару наклонился к ней, целуя иначе, чем тогда, у моря — уже не так бережно, более жадно, напористо, и она обвила руками его шею, отвечая, и все стало по-настоящему, наконец-то так, как надо.       — Селфи! — вспомнила Темари, первой прекращая поцелуй. Шикамару вынул телефон, наводя на них, щелкнул — вспышка ярко осветила их лица и на мгновение озарила обрыв — и отправил в их общий чат в Line.       А перед тем, как уйти с обрыва, поцеловал ее снова.