24. «я хочу домой»

      Жаркий день растворялся в вечерних сумерках. Высокие больничные окна отражали остатки заката. Раса припарковался на свободное место, и вышел из машины первым. Темари отстегнула ремень безопасности дрожащими руками — она боялась, пока они ехали сюда, а сейчас стало еще страшнее: вдруг с Гаарой все на самом деле хуже, чем сказал отец? Вдруг он не просто порезался по неосторожности, а хотел этого?       Она вышла из машины, и пришлось опереться на крыло — вдруг закружилась голова. Канкуро сжал ее руку, повел за собой к больнице, и Темари послушно пошла за ним, не беспокоясь о том, как это выглядит.       Автоматические двери бесшумно скользнули, впуская их в просторный вестибюль. Здесь было тихо — тишину прерывал лишь едва слышный гул кондиционера и звуки шагов персонала. Едва заметно пахло антисептиком. За стойкой из светлого дерева сидела молодая женщина; Раса подошел к ней, спросил что-то — Темари не расслышала. Женщина кивнула, указала на ряд кресел у стены и ровным голосом ответила:       — Врач подойдет, как только сможет.       Канкуро снова повел Темари за собой и они сели рядом. Раса остался стоять — неподвижно, сложив руки на груди и глядя в пустоту. Долго ждать не пришлось — скоро из длинного коридора, ведущего вглубь отделения, вышел врач, низкого роста, пожилой, с таким большим носом, что в любой другой ситуации Темари сочла бы его забавным.       — Сабаку-сан? — спросил он, окинув всех троих внимательным изучающим взглядом. Раса кивнул.       — Я — доктор Ооноки, — представился врач явно только для Канкуро и Темари.       — Мне звонили по поводу… Гаары, — Раса не сказал «моего сына». — Он… порезался.       Ооноки медленно кивнул.       — Сейчас его состояние стабильно. Физическое состояние. Рану зашили, кровотечение остановлено, но психотическое состояние еще не прошло. Чтобы успокоить его, нам пришлось дать ему седативные препараты.       — Мы можем его увидеть? — спросила Темари, удивившись тому, как тонко прозвучал ее голос.       — Пока нет, — Ооноки качнул головой. — Нужно время, чтобы действие препаратов стабилизировалось. Сабаку-сан, нам нужно обсудить дальнейшие шаги. Давайте перейдем в мой кабинет? — не ожидая ответа, врач повернулся и зашагал вглубь отделения. Раса последовал за ним. Темари и Канкуро остались одни в вестибюле.       — Дальнейшие шаги? — она обхватила себя руками за плечи. В больнице было тепло, но ей стало холодно. — Какие еще дальнейшие шаги?..       — Наверное… какие-то новые лекарства, — пробормотал Канкуро. — Не знаю.       Темари сморгнула набежавшие слезы — не хватало еще разрыдаться, перетягивая все внимание на себя. Иноичи говорил, как можно успокоиться… вспомнить пять вещей, которые она видит… блик света на полированном полу, безупречно белый халат медсестры за стойкой, бледное лицо Канкуро, узор на обивке кресла, яркий потолочный светильник… четыре вещи, которые она чувствует — легкое давление ремешка сумки на плече, прохлада воздуха в больнице, впивающиеся в ладони ногти, слезы в уголках глаз… три вещи, которые она слышит — отдаленный писк какого-то прибора из глубины отделения, еле слышный шорох, когда Канкуро чуть пошевелился в кресле, чей-то разговор в одной из палат… Две вещи, чей запах она чувствует… кроме запаха антисептика — одеколон Канкуро… новый, раньше он таким не пользовался, наверное, подарила Нацуме… одна вещь, чей вкус она может ощутить… Темари прикусила собственную губу, которая была немного солоноватой. Стало лучше.       — Главное, что с Гаарой все хорошо, — тихо сказал Канкуро. — Я имею в виду… кровь остановили, порез зашили…       — Он же сделал это нечаянно, — Темари провела ладонями по лицу. — Он не мог специально… правда?       Почему нет?       Почему не специально?       Она же читала это в множестве статей. Своими глазами видела: от шизофрении не умирают, но у больных высок риск самоубийства. Именно поэтому обычно люди с этой болезнью живут меньше, чем здоровые. Но Гаара же принимал антипсихотики, находился под наблюдением, почему тогда… А если он правда неизлечим и не может вернуться к нормальной жизни даже с таблетками?       — Он просто не рассчитал, вот и все, — успокаивающе проговорил Канкуро. — Так бывает. Приложил чуть больше усилий… совсем немного, и уже хватило. Или рука дрогнула.       Темари подняла на него глаза.       — Как-то много ты об этом знаешь.       Канкуро нервно улыбнулся краем рта.       — Не то чтобы много…       Расспрашивать его Темари не стала — решила, что и его откровений просто не выдержит, вынула телефон и включила. В Line уже было несколько сообщений — от Мей, от Ино, от Каруи, но она открыла то, что было от Шикамару.

      «что случилось?»                  

      Она даже не сказала ему, куда едет. Даже не сказала, что уезжает — просто вышла из кафе вместе с Расой и Канкуро, а телефон выключила еще до того, как сесть в машину. Думая, что это все объяснит, она написала:                   «гаара».

      «что с ним?»                  

      Темари зажмурилась. Написать это было гораздо проще, чем произнести вслух, но даже написать было сложно, и все же она напечатала:                   «он порезал себе вены»       И быстро добавила:                   «он этого не хотел, это случайность».       Шикамару сразу же спросил:

      «он в порядке?»                  

                  «врач сказал, что да»

      «а ты?»                  

      Темари задумалась. Сказать «да» — было бы очевидной ложью. Что было написано у Шикамару на руке, оставалось только гадать, но вряд ли что-то хорошее. Она ответила честно:                   «нет».

      «я могу приехать?»                  

      Темари снова задумалась. С одной стороны — мог, почему нет? Мог бы сидеть рядом с ней здесь, в приемном покое, она держала бы его за руку и ей было бы хотя бы немного спокойнее, но — не хотелось снова доставлять ему беспокойство, да и знакомить его с Расой было рано. Отец был против, чтобы она встречалась с парнями, боясь, что это помешает учебе, но Шикамару был не просто парнем, а ее соулмейтом, и вряд ли Раса был бы против него, раз уж они все равно неразрывно связаны на всю жизнь…       — Слушай, тут такое дело, — виновато проворчал Канкуро, который тоже вынул телефон и уткнулся в экран. — Нацуме спросила, может ли приехать, и я сказал, что да, и только потом подумал, может, ты не хочешь, чтобы здесь были… ну, не члены семьи.       — Шикамару тоже только что спросил, может ли он приехать, — хмыкнула Темари.       Канкуро издал чересчур громкий для погрязших в тишине коридоров смешок и втянул голову в плечи под внимательным взглядом медсестры; впрочем, медсестра, работающая здесь, привыкла к разным звукам, и, удостоверившись, что посетитель в норме, снова занялась какими-то своими делами.       Прежде, чем Темари написала Шикамару адрес больницы, вернулся Раса — хмурый и уставший.       — Что сказал врач? — спросил Канкуро.       — Мы обсудили лечение. Все нормально, можем ехать домой.       — Что сказал врач? — повторила Темари, поднимаясь с кресла. Видимо, в ее глазах отразилось что-то такое, из-за чего Раса нехотя объяснил:       — Врач назначил более сильный антипсихотик, временно увеличил дозу седативных средств и настоял бы на круглосуточном усиленном наблюдении, а еще — на продлении пребывания в стационаре на неопределенный срок.       — Неопределенный срок? — вздрогнула Темари.       — Это из-за высокого риска того, что он снова себе навредит. Его переведут в специализированное отделение длительного пребывания внутри больницы, и, к тому же, его включат в дополнительные реабилитационные программы.       — У него есть имя!       — Темари, — тихо сказал Канкуро, и она вспомнила, что они все еще в больнице и кричать на отца здесь — не лучшая идея.       Но разве хорошая идея — просто оставить Гаару тут? Перевести в это специализированное отделение на неопределенный срок… а потом, как говорил Раса — в специнтернат… хотя он может жить нормальной жизнью… он же может… он же может?       — В любом случае, — сказал Раса, — мы едем домой. Остаться здесь на ночь нам не разрешат.       Как будто он хотел бы, мысленно фыркнула Темари.       — Но вы можете навестить его завтра, — неожиданно продолжил отец. — Тогда он будет более стабилен.       Имени младшего сына он так и не произнес. Почему-то Темари показалось, что и про то, что они могут его навестить, не сказал бы, если бы сегодня не был ее день рождения. Неплохой подарок на день рождения — возможность прийти к брату в психбольницу… ее снова чуть не накрыл приступ нервного смеха, и пришлось сжать ладонь Канкуро, чтобы вернуться в реальность.

***

      «Хочу домой»       «Хочу ударить отца»       «Хочу увидеть Гаару»       «Хочу вернуться в детство»       «Хочу обнять Шикамару»       Надписи на руке снова менялись — появлялась одна и тут же исчезала, перекрытая другой. Шикамару смотрел на руку, делая вид, что следит за временем на часах, которые надевал специально для этого — чтобы не выглядеть совсем уж идиотом со стороны. Хотя все поняли бы, в чем дело.       Надписи, в которых упоминался он, появлялись достаточно часто, чтобы это было приятно — и теперь с именем, хотя раньше в желаниях Темари, связанных с ним, Шикамару именовался безликим «он». Теперь это «он» стало именем, значит, она привязалась к нему еще сильнее.       Это была единственная хорошая новость. И, может, то, что в больнице Темари была не одна, а со своим старшим братом, и Канкуро присмотрел бы за ней, не позволив тайком подняться на крышу, если бы ей вдруг снова вздумалось постоять на краю. Шикамару больше всего боялся этого — что после того, как ее Гаара чуть не покончил с собой, Темари снова задумается о том же. А если и не задумается — у нее может обостриться депрессия, в чем тоже не было ничего хорошего. И даже на его сообщение она не отвечала, вопрос «Я могу приехать?» жалко висел прочитанным, но она молчала.       Зато ответила надпись на коже:       «Я хочу, чтобы Шикамару был рядом».       Черт побери, знал бы он, где это «рядом»!       А потом:       «Я не хочу снова его беспокоить».       Как же это, мать ее, в ее стиле… Шикамару накрыл лицо рукой. Его мать ждала его дома, готовила ужин, а он сидел на скамейке возле кафе и проверял то телефон, то руку. Зато у него было оправдание — он пошел на день рождения к однокласснице. Ёшино не должна была сильно сердиться, в конце концов, ему почти семнадцать и он может позволить себе возвращаться домой чуть позже обычного.       Наконец Темари ответила в лайн:

«не надо приезжать, мы уже едем домой».                  

Шикамару быстро напечатал:                   «ты в порядке?»

«нет. да. сравнительно»                  

                  «а гаара?»

      «я его не видела, но пойду к нему завтра»                  

                  «можно, я пойду с тобой?»       Темари замешкалась на пару секунд, печатала, перестала, продолжила снова.

      «тебя к нему не пустят. пускают только родственников»                  

                  «и что? я подожду тебя снаружи»

      «ладно»                  

      Ответила она быстро, не задумываясь, и Шикамару стало еще легче на душе. Теперь он мог спокойно идти домой.       Насколько мог быть спокойным в этой ситуации.