26. «я хочу успокоиться»

      Шикамару обнял Темари крепче, совершенно не представляя себе, что ей сказать и как успокоить. И надо же было ей полезть первой! Увидела что-то подозрительное — сказала бы ему или Баки, но это же Темари, ей всегда надо делать все самой, она никогда не попросит помощи!       — Нацуме, не трогай ничего! — услышал он строгий голос Баки. — Это место преступления!       — Я не трогаю, я просто смотрю! — отмахнулась она, остановившись на необходимом расстоянии и пристально всматриваясь в труп. Шикамару удивленно отметил, что в глазах Нацуме отражался одновременно ужас и некий… восторг?       Она что-то говорила о том, что собирается стать медиком, что все в ее семье — врачи, и, наверное, трупы пугали ее меньше, чем далеких от медицины людей. Или в этом трупе Нацуме видела нечто особенно интересное. Шикамару не был уверен, хочет ли он знать, что.       Вскоре тишину разрезал вой сирен, и первая патрульная машина пронеслась по изгибу объездной дороги, мигая красно-синими огнями. Почти сразу за ней показались еще две. Они затормозили, и из них вышли полицейские в униформе. Один из них, мужчина лет тридцати с пепельно-серыми волосами, быстро оглядел место происшествия и его взгляд остановился на Баки.       — Полиция Токио, — произнес он, подходя к ним. — Офицер Хатаке. Кто звонил?       — Я. Меня зовут Баки, я майор Сухопутных сил самообороны в запасе. Я обнаружил ее там, — Баки указал в сторону тела.       Другие офицеры принялись огораживать территорию желтой лентой. Один из них, в штатском, по всей видимости, детектив, подошел к трупу и осторожно, ничего не касаясь, присел на корточки, осматривая мертвую девушку и землю вокруг нее. Закончив осмотр, он поднялся, повернулся к Баки и представился:       — Детектив Шимура, столичное управление полиции. Я отвечаю за это дело. Можете, пожалуйста, кратко рассказать, что произошло?       — Примерно в 10:05 утра, — начал Баки, — мы ехали по этой дороге, по улице Кото-дори, в сторону пересечения с Минами-Кавахара, чтобы избежать пробок. Я заметил что-то подозрительное, остановил машину, проверил и обнаружил тело женщины. Мы ничего не трогали и я сразу же вызвал полицию.       Он не стал говорить, что тело обнаружила Темари, и Шикамару испытал к Баки огромную теплую благодарность, понадеявшись, что Темари не станет возражать. Она не возражала — так и стояла, прижимаясь к нему и дрожа всем телом.       — Простите, детектив Шимура, — вдруг вмешалась Нацуме. — Я могу поделиться некоторыми наблюдениями?       — Да, конечно. Ваше имя?       — Кирихара Нацуме, — она поправила очки. — Итак… скорее всего, смерть наступила от множественного внутреннего кровоизлияния и травматического шока. У жертвы обширные гематомы в области живота и грудной клетки, к тому же, есть признаки переломов ребер, которые, наверняка, повредили внутренние органы. Внешних колото-резаных или огнестрельных ранений нет, так что я предполагаю, что ей нанесли травмы, может, тупым тяжелым предметом вроде биты, или металлической трубой, или камнем, или же ее били ногами. Или одновременно… Кроме того, ее, очевидно, изнасиловали.       Детектив Шимура удивленно приподнял брови и переглянулся с офицером Хатаке. Шикамару, в свою очередь, переглянулся с Канкуро — тот выглядел одновременно встревоженным и гордым.       — Очень подробная оценка, Кирихара-сан, — не без уважения сказал детектив. — Но, конечно, ваши выводы должен будет подтвердить наш судмедэксперт.       — Это не главное, — Нацуме мотнула головой так, что связанные в хвост волосы качнулись. — Главное — то, кто ее убил! Ее убили Акацуки!       — Акацуки?       — Их знак — на внутренней стороне ее бедра. Присмотритесь, это похоже на одну из ссадин или гематом, или на каплю крови, но это облако, нарисованное красной ручкой, это же их знак — красные облака!       Шимура смерил Нацуме изучающим взглядом. Офицер Хатаке тем временем присел рядом с трупом и воскликнул:       — Действительно, это их знак!       Вот же морока, подумал Шикамару, теперь они точно так просто не отделаются… Детектив буквально сделал стойку, как охотничий пес.       — Хатаке, немедленно свяжитесь с управлением! Запросите информацию по всем нераскрытым делам, где фигурировал этот символ! Пусть криминалисты будут максимально осторожны, чтобы ничего не повредить! Майор Баки, — заговорил он уже мягче, — вам и вашим спутникам необходимо поехать с нами в участок, чтобы дать полные показания.       Баки нахмурился.       — Зачем? Мы уже дали основные показания. Мои спутники, как вы сами видите, в состоянии шока, — он кивнул в сторону Темари.       — Это убийство, которое, возможно, связано с серией других преступлений, за которыми стоит опасная группировка, — так же нахмурился Шимура. — Важен каждый свидетель. К тому же, мы должны зафиксировать все должным образом.       Спорить было бесполезно, полиция имела право требовать от них показаний. Баки нехотя кивнул.

***

      Они ехали в машине Баки, но их сопровождал патрульный автомобиль; Шимура распорядился, чтобы офицер Хаяте убедился, что свидетели пройдут туда, куда следует. Постепенно Темари успокоилась и перестала дрожать, глядя в окно на проносящиеся мимо здания, парки, спешащих по своим делам людей. Руку Шикамару она не отпускала, но ей стало явно лучше.       Массивный комплекс Столичного управления полиции возвышался над соседними постройками. На фасаде здания из темного гранита развевался флаг Японии. У входа было припарковано несколько полицейских машин. Над ухоженным газоном порхала белая бабочка.       Внутри пахло старой бумагой и кофе. По коридорам сновали люди в форме и в штатском. Офицер Хаяте проводил их в комнату ожидания, где было только несколько пластиковых стульев, стол и кулер с водой. Баки ушел в допросную первым. Шикамару налил воды в стакан и протянул Темари; она взяла, выпив все залпом.       — Спасибо, — голос у нее не дрожал, и выглядела она уже не такой испуганной. Нацуме вертела головой по сторонам, будто могла увидеть в почти пустом помещении что-то интересное. Канкуро первым уселся на стул, вытянув ноги.       — Теперь еще тратить на это время, — проворчал он.       — Это же чрезвычайно важно! — возразила Нацуме, плюхаясь на стул рядом с ним. — Может, мы поможем полиции их поймать!       — Мы, — усмехнулась Темари. — Скорее уж ты. Как ты вычислила, чем ее убили?       — Обыкновенно, — та пожала плечами. — Нет лужи крови — значит, нет порезов, значит, нет резаных или колотых ран, да и от огнестрела кровотечение бы открылось. С шеей у нее тоже все было в порядке.       — А как тот знак заметила? Зачем ты вообще туда смотрела? — буркнул Канкуро.       — Как зачем? — Нацуме только руками развела с видом «вокруг-меня-сплошные-дилетанты». — Ее же изнасиловали, а в таких случаях всегда осматривают гениталии и прилегающие участки тела на предмет повреждений, это стандартная процедура.       — И тебе даже не жутко? — не выдержал Шикамару. — В смысле, это же труп…       — Ну да, это труп, и что?.. Мои родители — хирурги, и я практически выросла в больнице. И в морге была не раз, а сколько анатомических атласов видела… Не понимаю, почему труп — это жутко. В смысле, он же безопасен, мы не в фильме про зомбиапокалипсис, — Нацуме отпила глоток воды. — Лучше бы кофе, — слегка разочарованно протянула она.       Дверь допросной открылась, выпуская Баки, и всеобщее внимание обратилось к нему.       — Ну как? — спросил Канкуро.       — Все в порядке, нужно было просто повторить для протокола, как мы ее нашли и кто что видел, — ответил он, садясь рядом с Темари. — Кирихара-сан, твоя очередь.       Нацуме вскочила с места и уверенно зашагала к офицеру. Шикамару только головой покачал — когда-то он думал, что самая проблемная женщина из всех, кого он знает, это его мать, потом — что Ино, потом получше узнал Темари и решил, что более проблемной женщины не найти, но Нацуме могла ее переплюнуть.       Впрочем, волновала его не Нацуме.       — Ты как? — спросил он у Темари, и в тот же момент то же самое у нее спросили и Баки с Канкуро, и она не сдержала короткий смешок.       — Уже в порядке.       — Сможешь говорить с ними? — Баки виновато покосился на дверь. — Там нет ничего страшного.       — Конечно, смогу, я же не ребенок, чтобы бояться полиции! — наконец Шикамару услышал в ее голосе знакомое привычное раздражение — значит, Темари действительно была в норме.       Нацуме долго не возвращалась — с ее ухода минуты потянулись медленно, превращаясь в долгие полчаса, а затем почти в час. Канкуро поднял руку, прочитал написанное и усмехнулся краем рта.       — Что там? — заинтересовалась Темари.       — «Я хочу изобрести сыворотку правды», «я хочу усовершенствовать детектор лжи», «я хочу проверить, нет ли у Шимуры проблем с печенью», — процитировал он. — Нацуме…       — …своеобразная, — продолжила Темари.       — …восхитительная, — брат ее даже не слушал. — Я не удивлюсь, если она раскроет это дело. Или если доведет всех детективов до ручки, так она тоже умеет.       Наконец, дверь допросной снова открылась, и Нацуме вышла первой, а за ней — Шимура, который задумчиво записывал что-то в блокноте.       — Чего ты так долго? — деланно недовольно проворчал Канкуро.       — Я все им рассказала, — ее голос был немного хриплым; видимо, она много говорила. — Они очень внимательно слушали и даже позвали еще одного эксперта, чтобы они сверили мои наблюдения с их данными по прошлым делам, связанным Акацуки. Кажется, я им очень помогла.       Канкуро посмотрел на сестру с выражением лица «вот видишь».       Следующим в допросную вызвали Шикамару, и он с неохотой поднялся, отпуская Темари. Она испугалась: ей полегчало, но без него рядом она будто теряла равновесие, несмотря на то, что сидела — но Баки, понимая все без слов, обнял ее за плечи одной рукой, прижимая к своему боку. Он не был Шикамару, но он был теплым и его присутствие успокаивало.       С чего она вообще так перепугалась? Ни разу не видела трупы?.. Ни разу, только в фильмах, но в фильмах эти трупы не настоящие. Но Канкуро и Шикамару тоже вряд ли видели мертвецов не на экране, и с ними все было в порядке, так почему ее трясет? Потому что она девушка? И Нацуме девушка, а с ней все более чем хорошо, она будто воспринимает все, как веселое приключение… Чтобы справиться со вновь накатившей дрожью, Темари провела ладонью по лицу, словно снимала невидимую паутину.       — Прекрати панику, — сказала Нацуме.       — Это не паника, — возмутилась Темари.       — Конечно. Это отложенный стресс.       — То есть?       — То есть, ты реагируешь на шок таким образом. Сначала у тебя произошел выброс адреналина, — объяснила Нацуме. — Поэтому ты не упала в обморок тогда, а могла действовать. А теперь непосредственная опасность миновала… хотя опасности, как таковой, не было, но твой мозг, как мозг любого человека, воспринял это именно так… в общем, сейчас тебе ничего не угрожает и твоя нервная система вроде как сбрасывает напряжение, поэтому ты чувствуешь слабость, у тебя путаются мысли и ты дрожишь. К тому же, ты и так была в состоянии повышенного стресса после того, что случилось с Гаарой, а когда увидела труп, это стало вроде как последней каплей. Канкуро тоже все это пережил, но у него другая реакция, более скрытая.       — И что мне делать? — недоверчиво спросила Темари.       — Просто отдохнуть. Хотя здесь это будет затруднительно, но потом… — Нацуме сделала неопределенный жест.       Потом это тоже будет затруднительно, подумала Темари, но вслух не сказала.       Шикамару пробыл в допросной не так долго, потом туда отправился Канкуро и тоже не занял у детективов много времени, а после него настала ее очередь. Поднимаясь со стула, Темари боялась, что упадет, но не упала — и тогда разозлилась. С чего вдруг ей так сильно переживать? Она же не преступница, она даже не жертва, она всего лишь свидетель, причем не самый ценный — заметила труп именно она, но на этом все ее достижения заканчивались, а всю ценную информацию уже сообщили остальные. Темари должна дать показания только для галочки.       Больше она не дрожала, а комната, куда ее пропустили, была совсем не жуткой. Небольшая, светлая, на стене — картина, изображающая цветущую сакуру над прудом, в центре — деревянный стол с отполированной поверхностью и два стула друг напротив друга. На столе лежали бумаги и стоял стакан воды. Никаких ламп, которыми можно было бы светить в лицо.       Детектив Шимура указал ей на стул.       — Присаживайтесь, Темари-сан. Не беспокойтесь, мне нужно всего лишь выслушать вас — пожалуйста, расскажите, что вы видели и что помните.       — Мы ехали по той улице… — как же она называлась, черт бы ее побрал, — по улице Кото-дори, — вовремя Темари вспомнила, что Баки сказал, что труп заметил именно он, и остальные — она была уверена — эту ложь поддержали; ей стало стыдно, что всем приходится ее выгораживать и что она сама будет это делать, но сказать иначе — подставить их. — Баки увидел что-то и остановился, — продолжила она. — Мы вышли из машины, и я увидела… ту девушку, — Темари описала труп. Шимура внимательно ее слушал, иногда делая какие-то пометки в блокноте.       — Что именно увидел майор Баки? — спросил он, когда Темари закончила. — Это было что-то, заметное издалека?       Заметное… Темари хотела сказать про яркую футболку убитой, но вдруг ее озарило вспыхнувшее в сознании воспоминание.       Красное облако. Знак Акацуки. Когда тот белобрысый Хидан пытался раздеть ее после фестиваля, она увидела на его руке татуировку в виде облака… красного… но тогда она все забыла, тогда ей было не до облаков…       — Я уже видела этот знак! — выпалила Темари.       — Какой знак? Тот самый? — вздрогнул Шимура.       — В начале сентября со мной кое-что случилось… — говорить о том, что ее пытались изнасиловать, было мерзко — было бы мерзко, если бы детектив слушал ее хоть с малейшей долей сочувствия, участия или беспокойства, но он смотрел на нее только с любопытством. Ему было плевать, произошло это с ней или кем-то другим, ему было важно только то, что произошло, это была его работа — поэтому Темари легко рассказала все подробности, описала, как выглядел тот, кто на нее напал, и заодно — как выглядели его спутники, что они говорили, выложила все, что осталось в памяти, и когда больше ничего не смогла вспомнить, их наконец отпустили, поблагодарив за ценные данные и предупредив, чтобы они были осторожны.       Когда Баки довез их до дома, Темари была такой уставшей, что даже не стала пытаться учиться, не стала переписываться с Шикамару, звонить отцу или разговаривать с Канкуро — выпила таблетку снотворного, легла и заснула.       И, только когда проснулась, осознала, что на самом деле теперь в опасности.