27. «я хочу справиться со своей ролью»

      Уже на следующий день опубликовали информацию о погибшей; ее звали Нии Югито, ей было двадцать девять лет и она работала в ветеринарной клинике «Мататаби». С фотографии в новости улыбалась симпатичная молодая женщина, меньше всего похожая на человека, связанного с криминалом — видимо, она стала случайной жертвой. Проходила через промзону и на нее напали… но кошелек при ней был, и телефон тоже. Ее не ограбили. Зачем Акацуки оставлять свой знак на теле обычной девушки? Просто чтобы создать резонанс? Тогда зачем им нужен резонанс? Или это все-таки была месть за что-то, поэтому они оставили знак? За что они могли мстить безобидной ветеринару? Может, она была девушкой кого-то из них и решила расстаться или изменила, поэтому с ней поквитались? При этом убийца, если встречался с ней, явно не был ее соулмейтом — либо настолько потерял голову от ярости и отчаяния, что сам себя обрек на затянувшийся суицид.       Шикамару думал обо всем этом, пока шел в школу; что бы ни происходило, первого сентября закончились каникулы, начался второй семестр, и нужно было учиться. Утро выдалось свежим, еще по-летнему теплым. Солнце, поднимающееся над горизонтом, окрашивало редкие перистые облака в нежно-персиковый цвет и блестело на влажных от ночной росы листьях кленов.       Вдруг ветер что-то бросил ему под ноги. Сначала Шикамару принял это за старую газету, но что-то привлекло его внимание, и он наклонился, поднимая брошюру — напечатанная на дешевой серой бумаге, она правда напоминала газету. На обложке было написано «Путь Джашина», а под надписью нарисован символ — треугольник внутри круга. Что-то похожее на пентаграмму. Открыв брошюру и полистав ее, Шикамару только глаза закатил: писал это какой-то псих-садист. Истинная вера, ритуалы, страдания, жертвы, избранные…       «Умрет кто-то в день, когда на небе запылают алые облака»…       Шикамару остановился, вчитываясь в написанное. Алые облака… облака… алые… знак в виде красного облака на теле Нии Югито… совпадение? Бывают ли такие совпадения? Перед тем, как они нашли тело, закат был ярко-красным, он точно запомнил… Черт. Это явно была улика, но прийти с такой уликой в полицию было бы глупо. Его бы не приняли всерьез, в брошюре не было изображения того самого знака, а цвет заката вообще никого не волнует. Может, его догадки тоже ни на чем не основаны, просто он хочет найти хоть что-то.       Но выбрасывать брошюру Шикамару не стал, спрятав в сумку.

***

      — Спектакль? — хором переспросил класс.       Темари, стоящая за столом учителя, строго обвела всех взглядом, не терпящим возражений.       — Спектакль! — подтвердила она. — В этом году в рамках культурного фестиваля мы поставим пьесу. Надо определиться, какую, а еще решить, кто будет режиссером, кто займется сценарием, костюмами и декорациями, и всем остальным, и главное — кто будет играть.       — Я буду режиссером! — выпалила Ино. — И займусь костюмами! А Сай — декорациями!       Мнения Сая она не спрашивала, но он и не спорил — просто кивнул.       — Я могу взять на себя сценарий! — загорелся Ли. Тен-Тен закатила глаза.       — Нет уж, я не готова к пьесе по Троецарствию или к чему-то в таком роде.       — Почему, будет весело…       — Мы поставим Шекспира! — вскочив на ноги, Ино хлопнула ладонями по столу, привлекая внимание. — Это бессмертная классика, а еще и там не так много, но и не мало персонажей, думаю, это идеально! И это будет…       — «Гамлет», — проворчала Сакура.       — Только не «Ромео и Джульетта», — скривился Саске. — Слишком банально.       — «Много шума из ничего»!       — Действительно, много шума из ерунды… — согласился Наруто, но вовремя догадался, — А, это пьеса так называется…       — Хм, почему бы и нет? — задумалась Каруи. — Мы как раз недавно ее изучали, все должны ее помнить…       — Те, кто читал, — язвительно уточнила Карин.       Ино решительно вышла к учительскому столу, встав рядом с Темари и пронзая всех по очереди поистине рентгеновским взглядом — Шикамару поежился. Сколько он знал Ино, а когда она так смотрела, было не по себе, будто она видела его насквозь и даже читала его мысли.       — Бенедиктом будет Шикамару, — провозгласила она.       — Что? — он встрепенулся. Меньше всего хотел бы играть в спектакле, предпочел бы заниматься освещением, чем-то, что можно было бы делать, не оказываясь на виду, но…       — А Беатриче — Темари!       — Что? — неловко переспросила Темари. Ино незаметно от всех ей подмигнула; видимо, дав им с Шикамару главные роли влюбленных, она хотела подтолкнуть их друг к другу, но почему именно они?       — Доном Педро будет Саске, доном Хуаном — Шино, Леонато — Чоуджи, — продолжила раздавать роли Ино, — Клавдио — Неджи, Геро — Хината, Антонио — Акацучи, Кизил и Булавка — Наруто и Ли, отец Франциск — Даймару, Бальтазар — Киба, Маргарита и Урсула — Тамаки и Сакура…       — Эй, почему всего лишь камеристка? — возмутилась Сакура.       — Потому что Хината — идеальная Геро, — Ино и бровью не повела. — Борачио будет Суйгецу, а Конрадом — Джуго. Я раздам всем сценарий.       — После уроков устроим прослушивание, — сказала Темари, чтобы хоть что-то решить, как президент. — Может, мы не подойдем на эти роли.       Ино загадочно повела плечами. Почему-то у Темари появилось ощущение, что даже если они с Шикамару будут играть отвратительнее некуда, им все равно придется сыграть и ради этого научиться актерскому мастерству, иначе их никогда не оставят в покое.

***

      После уроков классная комната превратилась в подобие театральной студии. Парты сдвинули к стенам, оставив в центре несколько стульев. На доске Ино написала список ролей и фамилий — от нее буквально исходила аура радостного возбуждения. Она даже каким-то образом успела найти время, чтобы распечатать сценарии для каждого.       — Начнем с основной сцены! — скомандовала Ино, убедившись, что сценарии есть у всех, в том числе у тех, кто не получил роль. — Акт первый, сцена первая, первый диалог Бенедикта и Беатриче, которые встречаются после того, как он вернулся с войны! Шикамару, Темари, ваш выход!       Та еще морока. Шикамару не без обреченности вышел в центр, заметив, что Темари тоже не горит энтузиазмом. С чего вдруг Ино вздумалось поставить именно их на эти роли… Хотя что-то в этом было, он не мог не признать. Бенедикт и Беатриче любили друг друга, но скрывали это за взаимными подколками; он никогда не шутил с Темари так, как главный герой пьесы, но сначала, до того, как узнал поближе, думал о ней не лучше.       Темари пробежалась глазами по тексту. Ей понравилась эта история, она с удовольствием прочитала ее в первый раз, но не думала, что однажды сыграет в какой-либо пьесе. Ставила всех перед фактом — они устроят спектакль, была уверена, что ее главной проблемой станет организация всего процесса, и вдруг…       Что ж, она никогда не была актрисой, но в прошлом году она же сумела подыграть Гааре, когда тот бредил, представляя себя Казекаге, а ее — дипломатом. Тогда смогла, хотя ужасно нервничала и не знала, что говорить, и сейчас, может… Беатриче — какая она? Гордая, язвительная, взбалмошная; будучи племянницей наместника Мессины, очевидно, привыкла к роскоши, а еще влюблена в Бенедикта, но изо всех сил старается это скрыть и отрицает даже перед собой, потому и язвит, когда общается с ним. На самом деле она рада его видеть, рада, что он вернулся, но вместо того, чтобы показать это — она высмеивает его. Что ж, Темари ее понимала.       — Удивляюсь, как это вам охота все время болтать, синьор Бенедикт, когда на вас никто не обращает внимания, — проговорила она таким тоном, будто уже заранее устала от разговора.       Шикамару взглянул на нее и деланно-удивленно приподнял брови:       — Как, милейшая Шпилька, вы еще живы?       — Может ли Шпилька умереть, когда у нее есть такой удобный предмет для уколов?       Они обменивались колкими репликами в повисшей тишине. Остротами и взглядами — жгучими, обещающими то ли ударить, то ли поцеловать. Темари выпрямилась, как подобало знатной леди, Шикамару распрямил плечи, подражая молодому дворянину-военному.       — Вы всегда кончаете лошадиной остротой. Я это давно знаю, — фыркнула Темари. На этом моменте в пьесе шла реплика дона Педро «отлично, Леонато», но вместо него всплеснула руками Ино:       — Отлично! Прекрасно! Я в вас не ошиблась! Вы идеальны! Если будете еще и в костюмах — совсем как настоящие! Вы произведете фурор!       — Так уж и фурор, — проворчала Темари.       — Вот увидишь, — пообещала Ино. — Я знаю, о чем говорю. Что ж, с главными героями определились, дальше… Геро и Клавдио!       Ино была права — Хинате идеально подходила роль нежной Геро, а Неджи в роли влюбленного в нее Клавдио выглядел настолько органично, будто не был ее братом; впрочем, они приходились друг другу не родными, а двоюродными. Все остальные тоже хорошо влились в роли своих персонажей, и таким образом с ролями определились окончательно. Каруи и Карин взяли на себя звук, за освещение решили отвечать Секки, Морио и Нацу.

***

      Домой они возвращались, когда уже потемнело и начали загораться фонари. Ветер пах едва уловимым сладковатым ароматом цветущего османтуса. Было тепло, но, когда они вышли из школы, Темари поежилась.       — Все нормально, — сказал Шикамару. — Я с тобой, — утешение было слабым и оба они это понимали. Как и то, что уходить домой до наступления темноты — попросту нереально.       — Не думала, что ты хороший актер, — перевела она тему. Шикамару взял ее за руку, переплетая пальцы; это смущало, но это было нормально и Темари почти привыкла.       — Я тоже не думал, что я хоть какой-то актер, — усмехнулся он. — Но Ино пришла в восторг, значит, в нас точно что-то есть. Она в таком разбирается.       — Почему тогда не взяла себе роль Беатриче? А Бенедикта не дала Саю?       — Разве Сай хороший актер? — Шикамару покачал головой. — Вряд ли. Нет, может, он мог бы научиться, особенно в паре с Ино, но он гораздо лучше, как художник, поэтому разумно, чтобы он отвечал за декорации.       — А Чоуджи и Каруи?       — Давай будем честны, президент — мы с тобой единственная парочка в нашем классе, которая похожа на Бенедикта и Беатриче.       Темари задумалась — разве единственная? Сай и Ино никогда не спорили… он просто делал то, о чем она просила, а она, в свою очередь, не просила ничего сверхъестественного. Чоуджи и Каруи тоже не походили на пару «ненавидящих» друг друга влюбленных. Никто, кроме них.       — Да, — признала она.       — В платье ты будешь восхитительна, — сказал Шикамару. — То есть… ты и без платья восхитительна… то есть, я не имел в виду, что совсем без него… хотя совсем без него тоже…       Темари засмеялась, крепче сжимая его ладонь.