32. «я хочу жить»

      Что ей делать? Господи, что же ей делать? Темари нервно заметалась по комнате, вертя письмо в руках — открыть или выбросить? Оно могло быть только от Акацуки, может, ей подбросил его тот рыжий… Нет, на кладбище она с собой рюкзак не брала… Но он за ней следил и мог подкинуть в любой момент… в толпе, в транспорте… Значит, она точно в опасности, за ней, возможно, наблюдают даже сейчас… И подкараулить могут, где угодно… и она окажется там же, где нашли Югито… она так много думала о смерти, она хотела умереть, но теперь все внутри буквально кричало об обратном.       Хватит, приказала сама себе Темари. Хватит. Пока что прямой угрозы нет — никаких убийц в доме, ничего, что подсказывало бы ей, что нужно скорее бежать. Она просто напугана, но пока для этого нет оснований. Нужно успокоиться, не паниковать и подумать, что делать. Кому об этом рассказать — детективу Шимуре? Баки? А что они сделают? Шимура заберет письмо, как улику, и все, вряд ли она подходит под программу защиты свидетелей, а если и так — ей самой не нужно скрываться где-то, ей нужно учиться и сдавать экзамены… Баки может ходить с ней везде, но стоит ли его напрягать? Она и так в последнее время превратила его в своего личного водителя, и, хотя он вроде бы не был против, все равно это было неудобно. Шикамару… а он что сделает, такой же школьник, как и она? Отец, Канкуро… а они что могли?       Темари села на кровать, еще раз осмотрела письмо, не решаясь открыть — пока оно было запечатано, то было будто неправдой. Звонок телефона заставил ее дернуться, подпрыгнув на месте.       — Шикамару?       — Алло, — его голос звучал взволнованно, будто он знал, что с ней случилось. — Ты в порядке?       — Да, — она засомневалась. Сказать ему о письме сейчас — напугать еще больше, стоит ли на ночь? И разве он должен опять решать ее проблемы?       — Не ври, — потребовал Шикамару. — У меня на руке отобразилось «я хочу жить». Ты точно в порядке? Ты дома?       Темари нервно хихикнула — надписи про ее желание умереть пугали его меньше. С другой стороны, так и есть, желание умереть далеко не всегда означает немедленную попытку самоубийства, а желание жить появляется обычно, когда жизни есть угроза.       — Да, я дома, — сказала она. — Но кое-что случилось.       — Я могу прийти к тебе прямо сейчас?       Темари посмотрела на часы — десять вечера, ложиться было рано, Раса с Мей не вернулись бы со своего свидания раньше двенадцати.       — Можешь. Давай встретимся во дворе.       — Только не выходи одна. Выйдешь, когда я позвоню, — предупредил Шикамару перед тем, как отключиться.

***

      Уже стемнело, и детскую площадку у ее дома освещали уличные фонари. Тени от них словно жили своей собственной жизнью, танцуя под невидимую мелодию поднявшегося после заката ветра, шепчущего в листве старых кленов.       Вместе с Шикамару они сели на качели, слегка поскрипывающие при движении. Темари молча протянула ему письмо, которое так и не выпускала из рук.       — Да, — удивительно спокойно произнес он. — Вот оно. Они сделали первый ход.       Первоначальное волнение ушло, и вдруг все происходящее стало казаться ему чем-то вроде игры в сёги — опасной, где ставкой были жизни, но все же игры, где каждая из сторон делает свой ход. Акацуки сделали свой и теперь очередь была за ними.       — Я ездил к парню Нии Югито, — сказал Шикамару на вопросительный взгляд Темари. — Югито тоже получила письмо. В нем были угрозы и от нее требовали, чтобы она пришла туда, где ее нашли мертвой. Почти туда. Либо она убегала и ее догнали, либо напали раньше, чем она успела дойти до места назначения. В любом случае, ее хотели убить.       — И меня тоже, — тихо сказала Темари.       — Да, — Шикамару не стал отрицать очевидное, — но мало ли чего они хотят? Я вот хочу уметь управлять тенями, и что?       — Ты хочешь уметь управлять тенями? — удивилась Темари.       — Представляешь, как это удобно? Если тени сами переносят какие-то предметы, например… Ну и вообще мне с детства нравится театр теней, однажды покажу тебе, как это делается. Дай мне это письмо, я открою.       — А если там какой-то яд? — снова засомневалась Темари.       — Поэтому и дай мне. Сейчас перчатки надену, — он действительно вынул из кармана перчатки, натянул на руки и после этого взял письмо. Осмотрел со всех сторон, открыл — яда там не было. Просто записка.

      «Приходи к колесу обозрения в заброшенном парке аттракционов. Не сообщай в полицию. Помни, твой брат под бдительным оком Джашина».

      — Гаара! — ахнула Темари.       — Угу. Югито угрожали так же, только ее бабушке. Реальна ли угроза, мы не знаем, возможно, в больницу внедрен кто-то из них или их агент… В любом случае, обращаться в полицию, я думаю, опасно — они могут следить за участком.       — А если прямо сейчас?.. — Темари поежилась, не решившись договорить.       — Нет, я не заметил ничего подозрительного, пока шел сюда, но за участками они могут вести наблюдение, как и прослушивать твой телефон.       — Тогда они знают?       — Только то, что «кое-что случилось», и что ты хочешь жить. Хотя, если они слышали наш разговор, вероятно, поняли, что это из-за письма, но больше у них нет ничего, а письмо ты и так рано или поздно должна была найти.       — И что мне делать? — задала Темари вслух давно мучающий ее вопрос.       — Что нам делать, во-первых… — Шикамару чуть оттолкнулся ногами от земли, из-за чего качели жалобно скрипнули. — Ты же не думаешь, что я тебя брошу? Я обещал, что никому не позволю тебя обидеть, и я тебя люблю, и, наконец, я же мужчина. Так что к этому колесу обозрения мы пойдем вместе.       — Действительно, в письме нет требования, чтобы я была одна! — осенило Темари. — Может, попросить Баки… у него есть пистолет…       — Лучше не надо. Они могут увидеть Баки и испугаться, и потом нападут на тебя, когда ты будешь одна. Пойдем вдвоем, у меня есть план — не сказал бы, что он надежный, как швейцарские часы, в любой момент что-то может пойти не так, но план есть.       Понизив голос, так, чтобы их точно никто не услышал даже издалека, Шикамару рассказал Темари то, что успел придумать, пока ехал из Мэгуро обратно в Сэтагая, и пока читал то письмо. Ему казалось, что это должно сработать, и Темари согласилась, что у них все может получиться.

***

      Заброшенный парк аттракционов, окруженный высоким забором, казался отрезанным от всего мира. Старые, выцветшие карусели стояли неподвижно, некоторые из их деревянных лошадок потеряли уши, другие — глаза, механизм давно заржавел, и если бы кто-то попытался их сдвинуть, они издали бы лишь сухой скрежет. Центральная аллея парка была завалена сухими листьями и мелким мусором.       Темари шла рядом с Шикамару и была безумно благодарна ему за то, что он с ней, а не прячется где-то в засаде. Хотелось взять его за руку, ощутить тепло, но она почему-то не решалась, и вдруг он, словно прочитав ее мысли (или желая того же) легко сжал ее ладонь в своей.       Его план был прост, как все гениальное; Шикамару говорил с Нацуме и выяснил у нее, что, судя по характеру травм Нии Югито, убийцей и насильником был кто-то один, и год назад на нее нападал один человек, и на Темари в прошлом году в мэйд-кафе тоже. Значит, в этот раз Хидан также, вероятнее всего, должен был быть один, и, если бы удалось вывести его из себя, что, Шикамару был уверен, получилось бы, то можно было загнать в диспетчерскую будку аттракциона и запереть там, а потом вызвать полицию. Хотя он был взрослым, но не слишком — не таким заматеревшим бойцом, как Баки, на вид старше их лет максимум на пять-семь. При нем должно было быть оружие, но могло и не быть, разве что кастет, так как на теле Югито не обнаружили колото-резаных и ножевых ранений. Шикамару думал, что его навыков в карате, которым он занимался давно и стал заниматься интенсивнее в последние два года, должно хватить — хотя Югито тоже так думала, но Югито была одна, и у нее могло не быть плана. Да и место, куда ее позвали, было куда менее удобным, чем парк аттракционов.       Колесо обозрения было видно издалека, и походило на скелет огромного доисторического зверя. Его ржавые гондолы покачивались на ветру, изредка издавая протяжный скрип. У подножия аттракциона никого не было, но, когда Шикамару и Темари остановились, позади раздался голос:       — Двое? Любопытно, я такого не ожидал.       Хидан появился из темноты, как призрак — бледный, с выкрашенными в белый цвет волосами, зачесанными назад.       — Условия приходить одной не было, — сказала Темари, и в ее голосе не было ни капли страха. Она гордо выпрямилась, вскинула подбородок, и Шикамару невольно снова представил ее знатной госпожой из древней эпохи — так она бы встречала врагов, атакующих ее замок.       — Хотя… — Хидан будто ее не слушал, — в тот раз вас тоже было двое. И ты, — он ткнул пальцем в сторону Шикамару, — забрал у Джашина его жертву. Значит, сегодня Джашин-сама получит две жертвы.       — Обойдется твой Джашин-сама, — фыркнул Шикамару. — Он не лопнет от количества жертв?       Хидан злобно оскалился.       — Что такой жалкий червяк, как ты, может знать о Джашине?       — Знаю, что это трусливый ложный божок, который прячется в тени, как крыса, и ждет, чтобы его рабы принесли ему поесть, потому что сам прокормить себя не способен! — отрезал он. Лицо Хидана налилось кровью.       — Как ты смеешь!       Бросившись вперед, он замахнулся; Шикамару успел увернуться, и атаковал сам. Темари широко распахнула глаза, следя за ними — они дрались… на равных? Она не подозревала, что Шикамару так умеет… мельком вспомнилось — он говорил, что занимался карате, но Темари думала, что это что-то на уровне пары приемов — сама она, когда говорила, что владеет карате, именно это и имела в виду… но Шикамару точно знал больше пары приемов. Он ускользал от ударов, словно тень — отступал на полшага, менял стойку, блокировал атаки, и двигался почти лениво, но удивительно точно. Сам атаковал, попадая точно в цель — в солнечное сплетение, по ребрам, по голове, и медленно, но верно подводил Хидана к диспетчерской.       Неужели у них получится? Темари покосилась на будку — приземистое бетонное строение с чуть приоткрытой металлической дверью. Когда Хидан оказался бы рядом, она должна была быстро распахнуть дверь, Шикамару бы толкнул его туда, они бы заперли дверь на заранее захваченный им навесной замок и… и тогда они позвонили бы детективу Шимуре и все бы закончилось?       Это правда могло закончиться хорошо?..       В тусклом свете луны и ближних фонарей мелькнуло лезвие ножа.       Темари не видела всего, но видела, как Хидан сделал выпад кулаком, вынуждая Шикамару уклониться, и после этого резко ударил ножом в живот. Он резко дернулся, из раны хлынула кровь, и, коротко чертыхнувшись, Шикамару опустился на одно колено.       Нет-нет-нет, этого не может быть…       Хидан повернулся к Темари.       — Ты понравишься Джашину, — сказал он, делая шаг вперед. Ей нужно было бежать… попробовать его атаковать… она же знала пару приемов… позвонить в 119… но Темари стояла, не в силах двинуться с места. Так было, когда Хидан напал на нее впервые — ее будто парализовало.       — И мне ты понравишься, — он сделал еще один шаг к ней. — Мы с тобой хорошо развлечемся, правда? А твой парень на это посмотрит, как тебе такое? Потом ты посмотришь, как я убью его, если он еще будет жив…       — Темари, беги! — закричал Шикамару, но она все равно не могла пошевелиться. Хидан протянул руку, чтобы схватить ее за плечо, или чтобы толкнуть и повалить наземь — что он собирался сделать, Темари так и не узнала.       Тишину заброшенного парка разорвал выстрел.       В глазах Хидана мелькнуло недоумение. На виске, прямо над скулой, появилось маленькое темное отверстие. Он издал короткий хриплый вскрик, начал оседать на землю, как марионетка, у которой обрезали нити, и наконец рухнул на бетон лицом вниз.       — Я предупреждал, — услышала Темари знакомый голос.       Она обернулась. У старого забора, чуть позади диспетчерской, стоял тот самый следивший за ней рыжий мужчина и держал в вытянутой руке пистолет, из дула которого вилась тонкая струйка дыма. Встретившись с ее взглядом, он опустил оружие и сказал:       — Не бойся, Темари. Я не причиню тебе вреда. Меня зовут Акасуна Сасори, и я… Я — твой дядя.