За печатью

***

— Вне всяких сомнений. Это портальная печать в Потусторонний мир, — констатировал Линбоу, едва взглянув на символы. Я лично составлял ее. Комнату окутывали сочившееся от контуров двух фигур свечение. Парящие в воздухе, полупрозрачные и нечёткие, как отражения на воде, проекции родителей с беспокойством изучали пространство. Удонна даже в халате и челме из полотенца держалась, как греческая статуя. Без оглядки на смущенного сына она изучала уцелевшие на полках артефакты и снадобья. Не стеснялась проходить сквозь столы, точно призрак, нашептывая под нос названия с кожаных этикеток. Ник сглотнул. — Она что-то искала, — протянула Удонна задумчиво, протянув руку к толстостенной банке с холщевой крышкой. Песок за темным стеклом. Точёные фарфоровые пальцы волшебницы прошли сквозь материю. — Искала, и не здесь. — А теперь мы будем её искать, — брякнул Николас, закидывая ногу на ногу. Он развалился в хлипком креслице, как будто ему было удобно. Скрестив на груди руки с пульсирующими жилками, волшебник плотно прижал их к груди, словно сдерживая себя от рывка. — Аместистовая пыль в таком количестве нужна разве что предсказателям, — проигнорировала Удонна. — Чтобы изучать другие временные и пространственные линии, читать будущее. У Мэдисон нет дара предсказания. — Зато есть сушёная полынь и четыре, нет, три флакона отвара из вербены, — выпалил Линбоу сразу, стоило ему оторваться от изучения печати. — Вон, смотри, жёлтое? — он указал ладонью на перетянутые бечёвкой флаконы. — С куркумой, держу пари. И горстями лежат полудрагоценные камни. — Вербена помогает отрывать сознание из тела. Аметистовая пыль — переключать сознание между пространствами. Камни — хорошо аккумулируют энергию. Технически, уже только этого достаточно, чтобы настроить хрустальный шар на… Другую волну. — Она что, хотела кому-то позвонить в преисподнюю? — прыгнул Ник. Беспокойство и нервная дрожь в мышцах неумело прятались за шутками и сарказмом. — Скорее прогуляться. Посмотреть через проекцию. Также, как мы сейчас стоим здесь. — Но печать наложила не Мэдисон, — Линбоу покачал головой. — Заклинание печати в это измерение — это палиндром. Произносится в обе стороны. Первый вариант призывает тебя из того мира, второй — возвращает. Судя по тексту на кайме здесь, портал открыли изнутри. Возможно, Мэдисон шагнула в него прежде, чем он успел закрыться. — А стол зачем изгадили? Натянулась тревожное молчание. Удонна сощурилась, ее проекция скользнула к столу. — Чтобы переместиться к нам в мир, нужно знать, куда конкретно перемещаться, — волшебница проводила полупрозрачными пальцами по погасшим обломкам хрустального шара. — Она увидела что-то. Или кого-то. — Или кто-то увидел ее и пришел сюда, — Линбоу присел на корточки и осмотрелся в танцующие ниточки-молнии по окружности портала. Исходящее от них свечение неуловимо гасло. — это объясняет, почему печать не заблокирована. Тот, кто пришел, хотел оставить себе возможность вернуться. — Это бред, — Ник бессильно улыбнулся и шумно поднялся на ноги. Кресло надрывно скрипнуло от рывка. — Мы уничтожили Мастера, мы уничтожили все! — воскликнул он отрицающе и рассмеялся. — Это бред, пап! Там никого не могло остаться. Родители виновато переглянулись. — В Волшебном мире никогда не было достаточно безопасных тюрем для особо опасных существ. Мы отправляли их души в вечное пребывание в подземный мир. Преисподняя — лишь крепость в этом измерении. Само пространство не уничтожено. Ты был там, когда зацепился за Катастроса, помнишь? Воин помрачнел, упоминая события своего порабощения перед мастером. Ник тут же ощутил опаляющее дыхание черного жеребца, и волшебника передёрнуло. — И я узнаю об этом только сейчас? — Ник схватился за голову. — Ты хочешь сказать, толпа уродов, убийц и насильников просто вырвалась на свободу после гибели Мастера? И просто вторглась в наш мир? И просто украли половину города? И теперь просто забрали Мэдисон?! Удонна поджала губы. — Духи не материальны, как наши проекции. Они не могут взаимодействовать с нашим миром, даже если бы смогли выбраться, — Линбоу нахмурился и шагнул к жене, словно закрывая ее от испепеляющего взгляда сына. — Вообще-то смогли бы. Неокрепший разум крайне податлив для внедрения, особенно после больших потрясений. У Ника перед глазами возникло поникшее лицо троблина и его слова: пропадали кролики, скот, дети… — Крольчата и деревенские дети — достаточно удачная мишень для внедрения? — с осознанием вымолвил он. — Боюсь, что да. Если духам удалось захватить их жизненную силу, они могли на короткое время обрести материальное воплощение. Достаточное, чтобы совершить то, что случилось. Ник уткнулся носом в ладони и замолчал. Удонна посмотрела на мужа с мольбой, но тот только покачал головой. — Боуэн, — начала было белая волшебница. — Перенеси меня туда, — оборвал он. — Сейчас, — говорила за него его решимость. Линбоу кивнул. Взмахом руки бывший воин заставил искрящиеся остатки печати замереть. — Бэсоличи Имфрэдо! — сотрясло воздух заклинание, и Удонна вздрогнула. Закрыв глаза, она глубоко и прерывисто вдохнула. Обрывки печати улеглись на поверхность стола, как прилизанные. С поверхности древесины проступили темно-фиолетовые крапинки, точно разводы краски они складывались в символы, переплетались между собой и становились чётче. Фиолетовое свечение очертили границу печати. Портал открыт. — Соберите всех, из-под земли достаньте, мне похрену, — Ник прыжком очутился на столе и глянул в портал, как в бездну. — Предупредите деревенских. Оградите эту чёртову штуковину, чтобы никто, кроме нас, не прошел. — Боуэн! — рявкнул Линбоу. — Портал открыт в одну сторону. Когда ты пройдешь, я закрою его, чтобы никто не вышел. Чтобы вернуться, скажи мое заклинание наоборот. «Одерфми Ичилисэб». Но осторожно: вы должны вернуться в эту же комнату, иначе ты просто откроешь очередное окно в наш мир. Ник кивнул, и от шага в портал его удержал только голос Удонны. — Ник, — метнулась она к нему. — Духов нельзя убить, но в обличии призраков они не опасны. Проголотив жизненную силу, они могут сражаться, но также чувствительны к голоду, боли, и усталости. — Понял, — сын кивнул. — Накормлю их расплавленным железом и верну Мэдисон назад, — он наступил на центр бушевавшего фиолетового круга и тот час провалился вглубь, как кубик сахара в чай. Движением руки Линбоу закрыл портал и выдохнул. Лишь сейчас Удонна уловила дрожь в пальцах мужа и сокрушение в погасших глазах. — Я волнуюсь, — горестно прошептали ее губы. — Не стоит, нам хватает седых волос, — мужчина ободряюще улыбнулся, но взгляд оставался тяжёлым и тоскливым. — Он не был бы твоим сыном, оставь он друга в беде. Удонна не сдержала слез и отвернулась. Она не забыла, как муж сделал то же самое для нее. И чем это закончилось.

***

Заточенная в рокоте громыхающих мыслей, Мэдисон не сразу смогла открыть глаза. События минувшего дня толпились на границе разума, перемешивались в грязные пятна, разрубали друг друга вспышками. С немалым усилием девушка ухватила этот клубок за торчащий конец вчерашнего вечера. Бесчисленные попытки разобраться в лесных исчезновениях все, как одна, вели за границы привычного измерения. Мэдисон боялась худшего. Возведенный барьер как-то помогал, но не излечивал беспокойство в деревнях, а над каждым поселением не было сил и ресурсов возводить магические стены. Поделиться бедой было не с кем: Клэр списывала пропажи животных на хищников, Вида не отвечала на звонки. Очень не хотелось тревожить Ника, чтобы не нарываться на очередное «да ладно тебе». — Лучше бы ты за инветоркой так следила, — рявкнул Зандер. — Люди каждый день пропадают вон сколько лет, мы маги, а не боги. Мы уже предотвратили апокалипсис, этого недостаточно? Мы не можем всё про всех знать! Но Мэдисон очень хотелось знать по-настоящему всё. За две недели до приезда Ника лесные исчезновения прекратились, но волшебница уже запаслась ингредиентами, заклинаниями и бессонными ночами. Две недели хрустальный шар показывал только рябь, темноту и пустынные поля. Ни намека на нечто живое. И вот одной ночью комнату наполнили голоса. Девушка ринулась к шару, не веря собственным ощущениям, и замерла, как вкопанная. Сизая картинка дрожала и менялась, слышали обрывки фраз. «Забрать…», «Убиты…», «Вторжение». Переплетённые голоса становились чище, и скоро шар дал разглядеть говоривших отчётливо. — Мне не нравятся эти рабы, — говорил рослый мужчина, слова глухо вылетали из-под прикрывавшей половину лица повязки. — Хилые, неспособные к физической работе. Их в расход. Внутри все обдало холодом, перехватило дыхание. Мэдисон силилась всмотреться в оратора, узнать его, понять, откуда он взялся. Мужчина был воином, без всяких сомнений: выдавала одежда и многочисленные клинки, покоившиеся в чехлах вдоль туловища. Волшебница провела рукой над шаром, добиваясь яности картинки. Странная куртка с драным плащом, массивные кожаные ботинки, голенища которых облеплены чехлами для ножей. Из-под куртки торчит рубаха, тонкая, будто истлевшая, с алым обмармлением по краю на неизвестном языке. Вероятно, древнем настолько, что Мэдисон никогда не видела записей на нём. Взмах ладонью. Засаленные волосы густо спадают на лоб, взгляд тяжёлый и холодный. Блеклые, словно неживые, мутные глаза, обожженная грязная и повязка, закрывающая все ниже кончика носа. Человек? Или маг? Живой? Окружённый фигурами, мужчина жестикулировал и отдавал поручения, четкие настолько же, насколько и хладнокровные. Окружающие его тени оказались неизвестными существами в человеческий рост, но все замотанные в тряпье и балахоны, покрытые глиняным налетом. Сущности толпились вокруг человека, вроде кивая и ничего не говоря. Волшебница затаила дыхание, ощущая чей-то взгляд. Мужчина поднял вверх ладонь и осмотрелся, как охотник, выжидающий лучшее время для выстрела. Зрачки сузились, когда его взгляд обратился в сторону девушки. Она отшатнулась от шара, вскрикнув. Тусклые, водянистые глаза вне всяких сомнений смотрели прямо на нее, и этот взгляд вжал волшебницу в стену, точно сковал ее пораженное ужасом тело. — Закрыть, — шепнула она пульсирующую в висках мысль и потянулась к волшебной палочке. — Схватить. Живой, — громыхнул короткий приказ прямо над ее головой. На мгновение все собеседники уставились на нее. У кого-то не было глаз, у кого-то — едва угадывалось лицо под нелепым капюшоном. Вспышка, хлопок — волшебный шар разорвало на осколки, и волшебница едва успела отвернуть лицо. Прямо на столе вокруг разорванного шара проступало фиолетовое свечение, молниеносно обрывки света сложились в печать, и девушка с содроганием сердца узнала ее. Из портала на нее ринулся первое существо, почти накрыло собой, но точное заклинание отбило его в шкаф с ингредиентами. Полилось разбитое стекло, лязг и трепет вдребезги разнесённой мебели. Мэдисон не видела, как существо обратилось в пыль и исчезло. Второй пришелец казался крепче и выше, он больше напоминал человека. Мэдисон кувырком увернулась от атаки, выставила палочку, прицелилась. — Ирам Дель сиани! — прокричала она четко и громко. Сорвавшийся с кончика сгусток энергии с всплекском врезался в нападавшего. Обрубками конечностей тот перехватил шар, но мощные струи энерегии уже огибали его тело. Существо сопротивлялось и, превозмогая поток, шагнуло на волшебницу. — Ир и Ла Ирам! — усилила заклинание Мэдисон, чувствуя, как неемеет рука. Враг рухнул на пол, повалив за собой грузный сервант. Мэдисон инстинктивно отпрыгнула в сторону, краем глаза уловив мельтешение в темноте. В место, где она стояла, прилетело кресло. Из портала выкарабкалось ещё двое — по крайней мере, она видела двоих. Выглядят, как люди, только выше, и лица скрыты под капюшонами. Сверкнула сталь. Драться бесполезно — из портала лезет четвертый, за ним придут ещё. Закрыть портал. Добить остальных. Ещё один прыжок в сторону, летящий нож оцарапал плечо. Темно, почти не видно, откуда он прилетел, но звон металла подгоняет и мешает сосредоточиться. Под ногами хрустит стекло. Мэдисон коротким заклинанием отшвырнула одного из врагов в сторону с прицелилась в портал и… — Хватит, — раздалось над ухом, и голову волшебницы тут же дёрнули назад, захватив волосы. Руку, держащую палочку, заломали за спину, вывихнутое плечо тут же пронзило огнем. Оружие выскочило из пальцев. Мужчина игнорировал попытки волшебницы выйти из захвата и тряхнул ее, как тряпичную куклу. Резкий удар пресёк все звуки, висок ошпарило. Когда напавший с усилием приложил соперницу о стол второй раз, краски погасли. На мгновение — на короткий миг — Мэдисон обмякла в его руках. И тут же кубарем пролетела в портал. Падение было жёстким. Накрененная каменная плита встретила голубого мистика выступами и острой крошкой. Мэдисон налетела на них ребрами почти сразу, вскрикнула и покатилась в низ, едва успевая прикрывать голову. Через три болезненных кувырка волшебница осталась лежать на спине, корчась от прожигающей кости боли. Тело отзывалось на каждый вдох и движение, и переворот на бок стоил девушке усилий. Приподнявшись на руках, она напряглась рассмотреть кипящую перед глазами картинку, но все плыло и каруселью неслось прочь. Каждый вдох разрывал грудную клетку изнутри, мышцы дрожали. Услышав шаги, подняла голову. Удар. Снова с губ сорвался протяжный стон. Мысок массивного сапога — последнее, что захватил тонущий в забвении разум. Что-то вывело ее из транса — то ли волнами прокатывающаяся по мышцам боль, то ли нарастающий звон в ушах. Но когда лицо обдало ледяной, как из колодца, водой, Мэдисон широко распахнула глаза и глубоким вдохом обожгла себе лёгкие. Глотка покрылось песочной коркой. Кашель переходил на хрип, и волшебница повалилась на бок. К губам приставили шершавую плошку, силой влили в рот пахнущее тиной содержимое, заставили жадно отхлебнуть еще раз. Приступ унялся. Незнакомец плавным размашистым движением поволок по земле некое подобие табуретки и взгромоздился сверху. Мэдисон вынудила себя проскользить взглядом с его ботинок до корпуса, широких плеч и, наконец, лица. Блеклые желтоватые глаза смотрели на нее с нескрываемым любопытством и опасением одновременно. — Поговорим? — произнес мужчина. Мэдисон почувствовала, как в груди зажигается ненависть. Захотелось рывком подняться, броситься на врага и вцепиться ему в горло. Но дышать приходилось часто и мелко, чтобы не тревожить ушибленные ребра. Через боль в вывихнутом суставе, волшебница чуть приподнялась и обнаружила руки плотно связанными в запястьях. Голова трещит оркестром, больно смотреть, не щурясь. Палочка осталась в доме. Всхлип вырвался сам собой, стоило оценить ситуацию трезво. — Поговорим, — выдохнула она, наконец решительно встретив его взгляд. Одобряющая усмешка. — Рагнар. — Мэдисон. Пауза прозвучала, пока мужчина, не разрывая зрительного контакта, не наклонился к пленнице, упираясь ладонями в колени. Мэдисон инстинктивно отпрянула. — Ты испепелила троих моих людей, — сказал Рагнар не без восхищения. — Это прискорбно. Испепелила быстро и практически не сражаясь. Это удивительно. Мэдисон всматривалась в лицо собеседника и не могла ни вспомнить, ни предположить, кем он являлся. — Я едва тебя слышу. Сними повязку, — пошла она она уловку. Рагнар рассмеялся. Излишне широким рывком он сдёрнул повязку с лица. Девушка неловко поморщилась. На квадратном подбородке проступала редкая щетина, губы, бескровные и тонкие, обрамляли животный оскал. Лицо казалось большим обожженым пятном с глазами. Рагнар рассмеялся, наслаждаясь реакцией, и упрятал повязку в полы плаща. — А я ведь ношу ее специально для дам. — Которых крадёшь? — с ледяной решимостью произнесла пленница. Рагнар изменился в лице, нахмурил густые черные брови и придвинулся ближе, нависая над девушкой неминуемой черной тенью. — Слушай, ведьма, — процедил он, и собеседница сглотнула тошнотворный затхлый запах, исходивший от него. — Я знаю, что ты не просто залётная чародейка. Чтобы наблюдать за кем-то через миры, нужно либо родиться провидцем, либо стать сильным волшебником. А провидцы не используют хрустальные шары. Мэдисон с ужасом следила за движениями каждой мышцы на лице собеседника и дышала, пытаясь унять страх, но каждый глубокий вдох причинял боль. — Я не люблю, когда за мной следят, — продолжал Рагнар. — Но все же я восхищён твоим талантом, и это заставляет тебя уважать. Я могу предложить тебе выбор: мы спокойно беседуем, как уважаемые люди, а потом я решаю, что с тобой делать. — Если нет? — риторически спросила Мэдисон. — Если нет, я вырву из твоего тела все, что смогу, даже если там не окажется ответов на мои вопросы, — мужчина звучал также спокойно, как продавец на кассе, предлагающий пакет. — Ну так что? — Вопрос за вопрос, — выпалила Мэдисон. — На равных. Рагнар откинулся назад, чудом удержавшись на табуретке, и залился раскатистым смехом. Стоило ему сесть обратно и взглянуть на пленницу, его тут же пронзило осознание, что она не шутит. — Ты не в тех условиях, чтобы требовать. — Тогда ты ничего не узнаешь, — Мэдисон по привычке пожала плечами и тут же съезжилась от пронзивший плечо вспышки. Страх цепенел где-то на краю ее больного сознания, но его застилал пришедший из недалёкого прошлого азарт. Не одну загадку ей пришлось решить, находясь на волоске от смерти, и эта явно не будет последней. — Ты приказал взять меня живой не для того, чтобы лично убить. Тебе нужно что-то другое. Информация. И ты получишь ее в обмен на свои ответы, — голос девушки обернулся стальной четкостью. Она не боялась умереть. Она боялась не узнать правду. Рагнар протяжно выдохнул, напрягся. — Она не могла быть дурой, — усмехнулся он с пониманием. — Хорошо, вопрос за вопрос. Как пожелает гостья, — протянул он руку в заваленной кожаной перчатке. Почти не колебаясь, Мэдисон медленно, не тревожа ушибов, подалась вперёд, чтобы ответить на крепкое рукопожатие. Рагнар расплылся в гостеприимной улыбке. И вдруг перехватил связывающую запястья верёвку и грубо дёрнул пленницу на себя. Та вскрикнула и не сдержала болезненный стон. Изувеченное лицо Рагнара. Слишком близко к ней. — Но если я поймаю тебя на лжи, мне не составит труда заставить тебя молить о смерти, — щурясь от непроходящей боли, девушка кивнула, и рухнула назад, стоило ему разжать хватку. — Итак, — Рагнар потянулся, как кот. — Скажи мне, кто ты? Мэдисон не осознанно подалась назад и обнаружила холодящую каменную стену ровно за своей спиной. Не без облегчения она устроилась полусидя, восстанавливая дыхание. Рагнар терпеливо ждал. — Меня зовут Мэдисон, я одна из мистиков, уничтоживших Мастера. Рагнар удовлетворённо кивнул, снова заулыбавшись. — Если я верно помню, вас было пятеро. И где сейчас вся твоя команда, мистик? — ухмыльнулся мужчина, снова не без восхищения. — Это уже, — Мэдисон прижала локоть здоровой руки к ребрам в попытке усмирить ломоту и резь. — Это уже второй вопрос, Рагнар. Мужчина было дрогнул от звука своего имени, но не подал виду. — Верно. Уступаю черёд даме. — Кто вы? — выпалила Мэдисон сразу. Зрение стало на толику чётче, и она рассмотрела за Рагнаром тонкие стволы неизвестных деревьев с витиеватыми фиолетовыми кронами. Перед ними пустела дорога, и все покрывал сизый налет, словно бентонитовая пыль. — Не люди, очевидно, — шикнул Рагнар. — Это не ответ. — Вполне, мы не договаривались ни о чем, кроме чередования вопросов и ответов. Где сейчас остальная команда? Мэдисон оскалилась: — Не в этом измерении, а в другом, очевидно, — она сверлила тюремщика взглядом, перестав смущаться его безжизненных глаз и ожогов. Рагнар снова рассмеялся и хлопнул себя по колену. — Почему мы не встретились, когда я был жив? — он сплюнул в сторону. — Мы — убийцы и голодранцы, ублюдки и отступники — все, кого подвели под трибунал и бросили в это измерение гнить. Тела наши истлели, но души разрушены настолько, что никогда уже не найдут покой. У Мэдисон зашевелились волосы. Она читала не одно сказание про своеобразные «тюрьмы» для особо опасных воинов и магов. Измерения, где оставляли под пытками их тела, доводя до изнеможения и разрушая дух. По преданиям, их души никогда не могли погибнуть или исчезнуть, и были вынуждены оставаться в сознании бесконечно. В наказание за содеянное и в назидание остальным. — Так где твоя команда, мистик? — зычно рыкнул Рагнар. — Моя команда, — простонала девушка, вновь успокаивая дыхание, и осеклась. А где ее команда? Вида едва ли справились с размеренной рутиной повседневности и откликнулась на зов Трибунала, стоило им поманить. Чип отправился за ней скорее из-за интереса к подруге, хотя и темноборство привлекало его не меньше. Зандер с головой окунулся в коммерцию. Выходило довольно неплохо, особенно, когда к дару убеждения подключилась волшебная палочка. Но магические смыслы и тонкости так осточертели ему, что все его мастерство сошло к бытовым фокусам и использованию морфера вместо фонарика. Мэдисон осталась одна со своей увлеченностью и восхищением от всего магического, что теперь вышло для нее из тени неминуемого апокалипсиса. Она была ужасно одинока в своих стремлениях, что было для нее не впервой. Но она не была одна. В деревнях кто-то постоянно нуждался в помощи, толковом совете, управлении. Защите. Видео-операторе на свадьбе, в конце концов! Мэдисон ни разу не пожалела о переезде в волшебный лес. Напротив, она знала и чувствовала, что ее место найдено. Она тянулась к Нику не только как к тёплому воспоминанию, но и как к последней ниточке, соединяющей ее с внешним миром. В конце концов, он был ее другом, и её почему-то искренне интересовало все, что происходило у него за пределами Браервуда. Что происходило с ним без нее. — Для честного ответа ты слишком долго думаешь, — произнес Рагнар, но без всякой злобы. — Где твоя команда, мистик? — переспросил он мягко. — Что случилось? — Они не захотели… — хрипнула Мэдисон, уставившись в одну точку. — Не захотели продолжать. — Конкретнее. Они здесь? Они в твоем измерении? — Нет, они покинули магическое измерение. По крайней мере, мое. Один уехал из города. Другой остался, но не стал продолжать обучение. Двое сейчас на службе у Трибунала. Не здесь, — каждое слово доставалось из груди с трудом не только из-за ранения. — Старый добрый трибунал, — хмыкнул Рагнар и задумался о чем-то на мгновение. — Если они не здесь, они не опасны. Ты ответила на мой вопрос. Твоя очередь. Мэдисон замешкалась. Нужно было экономить вопросы, чтобы не вдаваться в свои ответы. — Чего вы добиваетесь, похищая существ и людей? — Когда больше двухсолет ты — бесхребетный дух, довольно сложно влиться в общество. — Конкретнее, — Девушка коротко выдохнула. — Мы были в этой тюрьме… — Рагнар обвел руками круг в воздухе, будто заключая в объятья весь этот странный мир. — больше двухсолет. Я утратил все чувства и все, что у меня осталось — расплавленные мысли в разуме. Но даже лава однажды застывает. Мастер сдерживал нас все эти годы, подпитываясь нашими мучениями и воспоминаниями. Воспалял их, как вирус. И стоит ли говорить, что не все осуждённые попали сюда по справедливости? — голос мучителя сделался мягким и текучим. Мэдисон невольно заслушались, отыскав в белесых глазах собеседника глубокую скорбь. — Не нужно быть гением, чтобы понять, когда твой надзиратель свергнут. К тому же, если ты нематериальный дух, путешествие между мирами не такая сложная задача для тебя. Я пробовал вернуться в ваш мир, — он осёкся. — В мой мир. Но существа, годящиеся разве что в игрушки и рабы, теперь диктуют условия. Они отказались принимать живого мертвеца. Также, как и люди. Как только эти засранцы стали важнее мебели? Хрупкие вазы с неизмеримым эго. Я вернулся сюда и стал ждать. Ждать, пока пробудившиеся души придут на мой зов. И, пойми сама, кто-то был осуждён за дело. Боль в рёбрах потихоньку унималась. Мэдисон чуть накренилась вперёд, продолжая изучать каждое движение Рагнара, стараясь не упустить ни слова. — Они не могли убивать. Они даже дотронуться ни до чего не могли! Но я все ещё мог перенести их. Ненадолго, но достаточно, чтобы свести с ума животину и забрать жизненную силу. Ничего не существует просто так, и если рассыпается в прах потерявшийся крольчонок — мои кости обретают плоть и крепнут мышцы. Мы стали забирать детей, как только поняли, что можем сломать им ноги. Из уважения к по-настоящему ценным магическим существам мы двинулись за людьми. Это мой ответ на твой вопрос. Мэдисон сглотнула. Рука Рагнара потянулась все к той же плошке, из которой он уже поил узницу. — Пей, — воин приставил чашку почти что к губам девушки. Она мотнула было головой, но вставший в горле ком не удалось бы проглотить без глотка воды. Осторожно переняв плошку, она отпила. — Откуда у вас эта посуда? — произнесла она вслух, рассмотрев резные узоры на поверхности чашки. Сосуд был абсолютно новый. — Не твой черёд задавать вопросы, но я отвечу: даже сильнейшим мира сего нужны прислужники. Что уж говорить о горстке несчастных душ? Жизненные силы имеют свойство заканчиваться. Людская жизнь — корм для плотиплоти, но ведь магических способностей у людей никогда не было, — Рагнар усмехнулся. — Значит, нужен более существенный источник. Мэдисон с ужасом глянула на воина. Ей вдруг стало кристально ясна ее участь после этой беседы. Если воины были магами, то вернуть физические тела им было мало, кроме жизненной силы нужна была магия. У Мэдисон было и то, и другое. Сколько воспрянувшись мертвецов сможет прокормить ее взрошенная за два года тренировок и учёбы сила? Достаточно, чтобы доить ее, пока не выбьют все до последней капли. Достаточно, чтобы навредить другим измерениям. В глазах волшебницы встал первобытный ужас. Она не смотрела на своего пленителя, скорее куда-то сквозь, осознавая грядущие события. Порабощение. Неминуемые убийства. И все из-за того, что она была недостаточно осторожна, играя с огнём. — Рад, что мы друг друга понимаем, — облегчённо выдохнул Рагнар, видя смятение собеседницы. — Ещё воды? Пей, тебе нужно будет хоть немного восстановиться. Вернемся к нашей беседе. Когда мы пришли к тебе… в гости, было сложно ориентироваться и дышать, как п одводой. Будто что-то вытакивало нас обратно. Объяснишь? — Это щит, — как в тумане произнесла девушка. — Защитное заклинание. Не пропускает чужаков. На будущее учту, что печати позволяют открывать порталы даже под такими чарами. — В мое время каждый пёс знал, что от печати защищает только другая печать, — Рагнар пожал плечами. — Видимо, я невнимательно читала руководство к темным заклинаниям. — И все же твоя магия сильна. Даром я лишил тебя палочки, иначе ты бы принесла немало хлопот. Верно, мистик? Мэдисон вдруг почувствовала себя неописуемо уставшей. Отбитое камнями тело тягостно ныло, голова кружилось, к горлу подкатывала тошнота. «Твоя магия сильна». Магия — да, тело — едва ли. Особенно без магической брони. Тонкая рубашка и брюки, оставшиеся на девушке той ночью, не защищали даже от холода. За спиной Рагнара, там, куда вела дорога, прерывисто кричали, звук доносился, как из банки. Кроны тощих деревьев уползали выше и, казалось, тонули в синеватом желе, размазанным по небу вместо облаков. — Твой вопрос, Мэдисон, — Рагнар тронул ее за плечо, и девушка дернулась, выйдя из транса. — Тебе лучше поспешить. Мы еще не успели пригласить лекарей в наш скромный дом, а тебе он нужен уже сейчас. — Как… как вы выбираете, куда переноситься? — Мы не выбираем. Мы действуем наугад. Перенос в ваше… наше измерение требует в том числе жизненных сил, каждая вылазка должна быть успешной. Нам повезло очутиться рядом с деревней и городом через печати, наложенные до нас. Мэдисон слабо кивнула. На сизых разводах неба где-то за спиной похитителя тянулась тонкая сероватая струйка дыма. И тут беззвучная фиолетовая вспышка рассекла небо и девушка невольно залюбовалась растекающимися по нему разводами света. Фиолетовая вспышка. Открытая печать?.. Отдаленные звуки боя… — Куда ты смотришь? — Рагнар нахмурился и вскочил. Взгляд его метнулся к лесу и тут же на девушку обрушился оглушительный рык. — Кто пришёл за тобой, кого ты привела? Рагнар пинком выбил из пленницы дыхание. Мэдисон закричала, скорчившись на земле, и мучитель замахнулся еще раз. — Я спрашиваю последний раз: кого ты вызвала? — голос его звенел железом и жалил, как яд. — Н-никого, — всхлипнула волшебница, сворачиваясь под ударами его сапога. Не смертельно, но очень больно. — Никого, клянусь. — Кого ты вызвала, дрянь?! — мёртвой хваткой он ухватил узницу за шею и оторвал от земли. — Кого ты вызвала?! Из глотки вырвалось беспомощное хрипение. Мэдисон извивалась, силилась выбраться из захвата, но тщетно: ей едва удавалось справиться с болью и нехваткой воздуха. И вдруг все тело обожгло от падения. Что-то заставило Рагнара ее отпустить. Сердце заколотилось, девушка судорожно хватала воздух ртом. Со стороны дороги повалил дым, теперь отчетливо сотрясали воздух звуки соприкасающихся лезвий. Из густой пелены вынырнула мужская фигура. — Никого она не вызывала. Я пришел сам, — выкрикнул Ник и бросился на противника.