8. Гвоздика белая

      В самом сердце Сохо, где шумный поток людей сливался с огнями ночных клубов, спрятался «Pint and dance» — бар, где действительно царил дух старой Англии.       Внутри, под сводами кирпичных стен, пахло старым деревом, дымком от камина и свежесваренным элем. На полках у стен стояли старинные бокалы и коллекция винтажных плакатов с рекламой пива. Музыка в баре играла негромкая, в духе фолка и блюза.       За барной стойкой стоял Джонни — человек с грубыми руками, но тёплым взглядом, встречающий каждого гостя как старого друга.       Бокалы стучали. Лились разговоры и смех.       — Я возьму твой телефон? Мой сел, нужно позвонить Рейчел, она задерживается, — Шон протянул руку, и Драко вложил в неё смартфон. — Премного благодарен.       Драко проводил его взглядом и откинулся на спинку кресла, приняв вполне удобную позу. Он уже подвыпивший — Шон предложил выпить по пинте пива, и Малфой был вполне не против, пока они ждали противную ведьму.       На самом деле двух, Драко про это просто не знал.       Шон вернулся в бар через семь минут, держа двух обворожительных женщин под локоть. Рейчел стояла справа; она накрутила большие локоны на свои чёрные волосы, накрасилась так, чтобы подчеркнуть смуглость кожи, надела красную атласную рубашку, чёрную мини-юбку и милые туфли на большом каблуке, чтобы выглядеть выше — так она гармоничнее смотрелась с Шоном. Рейчел выглядела вполне неплохо, но ничем не привлекательно для Драко.       А вот слева шла Грейнджер. Драко едва смог привести дыхание в норму, когда подавился пивом. Скинни-джинсы на низкой посадке следовало запретить на законодательном уровне, чтобы никто не смог увидеть, как хорошо они могли сидеть на Грейнджер. Белая майка на тонких бретельках не доставала и до пупка, поэтому открывался неплохой вид на плоский живот и еле выпирающие косточки таза.       Спасибо Мерлину, что она накинула сверху большой зелёный кардиган и почти сразу спряталась в нём от чужих взглядов. Малфой бы не смог совладать с эрекцией. Волосы, конечно, она собрала в небрежный пучок, из которого уже выпало несколько прядей волос.       Это вполне могло стать сценой из малобюджетного ситкома. Шон организовал им двойное свидание и, конечно, не спросил Драко.       — Твой телефон, старик, — протянул Шон и отодвинул кресло для Рейчел, а Малфой всё-таки смог встать и повторить то же самое для Грейнджер, буквально не отводя от неё взгляд.       Их отношения наладились и действительно походили на общение двух старых друзей. Грейнджер писала ему несколько раз в день, а по выходным даже набиралась смелости позвонить, рассказывая об интересных случаях на работе. Малфой по возможности вставлял какие-то слова, но совсем не хотел перебивать её бесконечный монолог.       Гермиона понимала, что, возможно, перебарщивает и торопит события, но ей действительно не хватало крепких объятий от Малфоя при встрече.       С ним она чувствовала себя прекрасно — тепло и безопасно, но это было совсем не то чувство, которое появлялось с Гарри или Роном.       Но в этот раз они просто переглянулись, и Гермиона опустилась на стул, который он отодвинул для неё.       — Не знаю, как вы, но я планирую напиться! — заговорщицки сказал Шон. — Повышение зарплаты бывает всего несколько раз в жизни!       — Несколько пенсов — это не повышение, а клоунада.       — Неважно, старик, — отмахнулся Шон и повертел головой, выискивая официанта между столиками. Он помахал рукой парню, и тот кивнул. — Итак, Гермиона, это Рейчел. Рейчел, это Гермиона.       — Рада знакомству, — Грейнджер кивнула.       — Как можно не знать Гермиону, героиня, — Рейчел улыбнулась, подразумевая подтекст. — …Терпеть такого сноба, как Малфой, — это надо уметь. Чем ты сейчас занимаешься?       — Я психолог, — ответила Гермиона не колеблясь и раскрыла меню, которое принёс официант. — А ты, Рейчел? Малфой мне ничего о тебе не рассказывал.       — Я финансовый аналитик в банке, — спокойно ответила Рейчел, медленно листая меню. — Ещё немного рисую, но это исключительно хобби, я никак с него не зарабатываю.       — О, это здорово, что у тебя есть хобби.       — А у тебя?       — Возможно, садоводство? — ответила неуверенно Грейнджер, сомневаясь, что это можно назвать хобби. — У меня на подоконнике дома растут черри, некоторые виды салата, моркови и деревьев.       Рейчел выглядела удовлетворённой ответом.       — А ещё ты забыла упомянуть, что ты книжный червь, — как бы невзначай добавил Малфой, рассматривая карту бара во второй раз.       Гермиона едва слышно цыкнула.       — У вас есть что-то необычное? — спросил Шон, листая карту бара без особого интереса.       — Могу предложить вам алкогольные шахматы, — официант аккуратно перелистнул пару страниц карты и положил меню перед Шоном.       Они переглянулись, и Малфой ухмыльнулся.       — Реванш, — подтвердила Гермиона, пока её губы расплывались в недоброй улыбке.       — Нам, пожалуйста, алкогольные шахматы из текилы санрайз и…       — Голубой лагуны, — закончила она, и Малфой едва заметно кивнул.       — Рейчел, может, тоже? — Шон опёрся локтем о стол и подмигнул.       — Нам тоже шахматы, джин тоник и апероль шприц, — кивнула та и пролистала меню, выбирая большую закуску на всех.       Через несколько минут официант ушёл, и Шон расплылся в улыбке.       — Я перерождение Эмануила Ласкера, так что можешь сразу сдаться, милая.       — Интересно, — заключила Рейчел и хмыкнула, медленно проводя ногой по его лодыжке.        — Кстати, про перерождение! — воскликнула Гермиона.       — Боже, — лениво протянул Малфой и ненадолго прикрыл глаза рукой. — Я не понимаю, почему ты так увлечена этой идеей перерождения, — в этот момент им на стол поставили большую деревянную доску с картофелем фри, сырными палочками и гренками со специями. — Ведь это же просто иллюзия, которая помогает справиться с боязнью смерти.       После другой официант поставил им первые шахматы из шотов текилы санрайз и голубой лагуны.       — Белые ходят первыми, — Малфой пододвинул доску к ней, и Гермиона схватилась за шот, сразу продолжая рассуждать по поводу перерождения.       — А ты думаешь, что смерть — это конец? — её голос был неровным, когда она передвинула первый шот текилы. — Может быть, это просто переход к чему-то новому? Может быть, это как переход от детства к взрослости по аналогии — от одной жизни к другой?       — Бред, — отмахнулся он, переставляя голубую лагуну. — Мы не перерождаемся. Мы умираем, и всё. Это просто цикл, который заканчивается.       Когда принесли вторую доску, Шон нахмурился, смотря на Рейчел.       — Это было в правилах? Обязательно нудеть по теме перерождения, пока ты ходишь?       — А ты не читал? — легко ответила Рейчел и откинула волосы назад. — Нам сейчас тоже придётся, иначе шахматы заберут.       — А откуда ты знаешь, Малфой? — продолжала Гермиона, раздумывая о том, куда ходить дальше. — Ты видел, что происходит после смерти? Ты был там? Ты знаешь, что происходит с душой?       — Конечно, я не был там, — согласился он, переставляя шот и одним глотком выпивая её пешку-текилу. Малфой ненадолго зажмурился, а после положил в рот картофель фри. — Но ведь есть логика: если мы перерождаемся, то где хранятся эти души? Где они ждут нового воплощения? И почему мы не вспоминаем прошлые жизни? Ведь это было бы очень удобно.       — Может быть, мы просто не можем вспомнить? — Гермиона нахмурилась, когда он убрал пустой шот-пешку в сторону. — Чарльз Уоппен упоминал в эпилоге, что иногда сны — проекции нашей прошлой и будущей жизни.       — Но ведь это было бы просто нелогично! — возразил Малфой, ожидая, пока она сделает ход. Чуть позже и Гермиона осушила первую голубую лагуну. — Перерождение — это не более чем фантазия. Это позволяет людям утешать себя, думать, что смерть — это не конец.       — А что, если это не утешение, а истина? — Гермиона задумалась, наблюдая, как он выпивает вторую текилу. — Может быть, мы действительно перерождаемся? Может быть, это способ души продолжать жить, испытывать мир, узнавать что-то новое?       — Ты просто не хочешь смириться с мыслью о смерти, — усмехнулся Малфой, чувствуя, как приятно обожгло горло от алкоголя. — Ты хочешь верить в то, что жизнь продолжается, что есть что-то после смерти.       — Может быть, и так, — ответила Гермиона, переставляя шот. — Но ведь это не делает идею перерождения неправдоподобной. Может быть, мы просто ещё не знаем всего о мире, жизни, смерти. Может быть, нам ещё много чего осталось узнать.       — Ещё Поттера в пример приведи.       — Я не могу сказать, что это из той же категории, но близко, — отметила Гермиона.       Драко промолчал; он понял, что не сможет опровергнуть её слова и убедить себя в том, что она права. Он осушил ещё один шот текилы и отставил его в сторону.       — Я иногда боюсь его, — нарочно громко прошептал Шон, обращаясь к Рейчел. — А они в паре — ещё хуже.       — Ты согласен? — Грейнджер взяла в руки голубую лагуну, чтобы выпить.       — Это временное перемирие, — ответил Драко и проследил за тем, как она выпила шот.       Щёки Грейнджер немного покраснели от алкоголя, а от жары, стоящей в баре, она спустила кардиган с плеч.       Драко сделал ход и выпил шот текилы, чувствуя, как алкоголь начал давать в голову.       Её плечи были произведением искусства — небольшие и острые, покрытые веснушками. Драко опустил взгляд на шахматную доску, когда мысли начали набирать обороты и появилась эрекция.       Их игра шла динамично и быстро, когда Шон и Рейчел передвинули по одному шоту за семь минут и смотрели друг на друга, кокетничали глазами. Драко потянулся к аперолю, удачно сходил за Шона и протянул другу джин тоник.       — Не благодари.       — Жульничество! — Рейчел наигранно нахмурилась, и Гермиона наклонилась к ней.        — Пешка е5 нападает на слона, — тоном комментатора сказала она, переставляя шот Рейчел. Они переглянулись, и Парез мягко улыбнулась. Гермиона кивнула.       — Всё, не вмешивайтесь! — возмутился Шон, быстро выпивая шот и отправляя в рот сырную палочку. — …Ого, да они ещё тёплые.       — Странно, — отозвался Драко и развязно хмыкнул, переключаясь на свою игру, смотря Грейнджер прямо в глаза. — Ходи.       Грейнджер своим ходом убрала его фигуру и придвинула шот к Драко с коварной, но при этом самой женственной улыбкой, что он видел. Хотелось увидеть эту улыбку снова, попросив официанта «повторить».       — Да ты коварна, — низко сказал Драко и, заметив, что Шон взял шот, протянул свой.       — За коварных женщин? — Шон прищурился и ухмыльнулся.       — Однозначно, — ответил Драко низким голосом, и они вместе одним глотком осушили шоты.       Шон снова взял почему-то тёплую сырную палочку и окунул в кетчуп.       Несколько ходов Драко были безрезультатными, когда Грейнджер с помощью выстроенной тактики всё-таки поставила ему мат.       — Мне нужен ещё один раз, — он потянулся к шоту и посмотрел на неё исподлобья.       — Бог любит троицу? — посмеялась Рейчел, накручивая локон на палец.       — А ты — проигрывать, — ответил Шон, протягивая ей сразу два шота. — Держи, милая.       — О чёрт, — простонала Рейчел и едва закатила глаза.       — У тебя была тактика, да, Грейнджер? — Драко убрал пустые шоты в сторону.       — Я дала тебе подумать, что ты доминируешь в игре, и специально отдала несколько фигур, — прошептала она, прикрывая рот рукой, чтобы добавить конспирации и скрыть улыбку.       — Коварная, — хмыкнул Драко и вытянулся, чтобы понаблюдать за тем, как Шон периодически запускает в волосы ладонь, ощупывая новую причёску и раздумывая над ходом.       Когда Драко занял удобную позу, их лодыжки соприкоснулись под столом, и никто не смел пошевелиться, чтобы отстраниться.       Через час музыка сменилась, это заметили абсолютно все. На небольшой сцене появились люди с музыкальными инструментами, и по помещению полилась мягкая невесомая песня.       — Люди выходят танцевать, — Рейчел кивнула в сторону большого пространства в середине бара.       Через несколько секунд она повернула голову к Малфою и протянула ему ладонь с самой обворожительной улыбкой на планете. Гермиона встретилась взглядом с Шоном и поджала губы, скрывая смех. Её ждал одновременно ужасный и прекрасный танец с Шоном.       Flightless Bird, American Mouth — Iron And Wine       Прозвучали два лёгких хлопка, обозначавших смену партнёра. Шон мягко поклонился и кратко поцеловал ладонь Гермионы в костяшки. Она сделала мягкий реверанс, настолько изящный, насколько позволяла травмированная нога.       Следующим её партнёром стал он — Драко Малфой. Его спина прямая, словно в неё вставили спицу, но лицо при этом спокойное и расслабленное от алкоголя.       Малфой подал ей ладонь, и Гермиона, практически не дыша, вложила свою, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее и быстрее, а по телу расплывается неясное тепло.       Малфой поклонился. Гермиона сделала неловкий реверанс, чувствуя, как кровь приливает к голове и она, Мерлин, краснеет.       Они оба сделали небольшой шаг назад и вперёд, вторя остальным парам. Горячая как уголь ладонь Малфоя легла на её талию, задевая открытые участки кожи. Где-то между рёбер сжалось сердце от мимолётного поглаживания кожи в районе талии.       Гермиона еле ощутимо сжала ткань пиджака на плече, когда Малфой медленно повёл её в танце. Движения были неспешными, почти нежными и сладкими, едва ощущались на языке.       От него приятно пахло морским парфюмом и алкоголем. Гермиона нашла в себе смелость поднять голову и столкнуться с ним взглядом. Голубые глаза были похожи на гладь ледяного озера и смотрели прямо в её тёплые и взволнованные карие.       Она физически чувствовала, как от Малфоя исходит недосказанность.       Драко снова провёл тёплой ладонью вверх, и Гермиона тихо выдохнула. Он удовлетворённо прикрыл глаза.       — Нашёл ли я тебя… — начал тихо-тихо подпевать музыке Малфой, наклонившись к её уху. Кожу обдало тёплым дыханием, и Гермиона ощутила, как задрожала в его руках. А его голос имел вкус — сладкий, но оставлял жгучее ощущение на кончике языка. — Бескрылую птицу…       Он прижал её ближе. Драко словно хотел впитать Грейнджер в себя, и Гермиона физически ощутила жар, исходящий от его тела.       — Или я потерял тебя, ненасытную, — продолжал низким шёпотом Малфой, и Гермиона прислонилась щекой к его груди в районе сердца. С каждым словом она чувствовала приятные вибрации и всё больше желала рассыпаться на атомы, когда Малфой едва ощутимо поглаживал её талию рукой. — Иллюзию, вызванную дозой.       Волоски на теле встали, она ощутила это. Гермиона чувствовала себя горящей свечой — плавилась, искривлялась от тепла.       И огнём был Малфой.       — И в чистой Христовой крови… — прошептал он ей на ухо, когда горячая ладонь практически скользнула под майку, но резко остановилась. Гермиону снова пробила неконтролируемая, но приятная дрожь. Малфой ненадолго замер, буквально на несколько секунд, и его обжигающая ладонь продолжила шествие: поднялась до рёбер и перешла к плечу, касаясь едва выпирающих костей. Слова застряли в горле, и Гермиона только громко сглотнула, боясь его спугнуть. — …Нашёл ли я тебя?       Она застыла, когда подняла голову. Ладонь Малфоя проскользила по шее и, не задерживаясь, переместилась на линию скулы. Драко с грустным лицом медленно оглаживал большим пальцем её щёку и смотрел так, словно хотел запомнить этот момент навсегда.       — …Или я потерял тебя? — его голос казался непривычно низким, на грани шёпота, и Гермиона чувствовала, как дрожит ладонь у неё на скуле. Это словно бомба замедленного действия, его судорожный вздох Гермиона услышала сквозь музыку. — Большую таблетку, застрявшую в горле.       Два хлопка его словно отрезвили, дали пощёчину. Драко понял, что был безбожно пьян и совершал ошибку.       Ему пришлось отстраниться и в спешке покинуть бар. Он оставил Грейнджер, стоя парализованной в толпе.

***

1999 год

      Минерва Макгонагалл всегда была чуткой женщиной. Она различала мелкие перемены в настроении учеников за мгновение и, несмотря на свою строгость, всегда шла навстречу.       Если бы директорам присваивали титулы, то Дамблдор был бы «находчивый», а Минерва — «внимательная».       Она обращала внимание даже на взгляды, когда составляла межфакультетные пары для выпускного бала.       — Прошу, Кормак Маклагген и Пэнси Паркинсон, — Минерва показала рукой в сторону уже сформировавшихся пар, и Кормак быстро переглянулся с Гермионой. На его лице отразилось разочарование.       Грейнджер постаралась улыбнуться ему в поддержку.       С левой стороны Минерва уже образовала семь пар, и оставалось ещё четыре. Список достойных и вполне желаемых кандидатов для танца с Гермионой снижался в геометрической прогрессии.       Но он стоял точно напротив, и Гермиона играла с Малфоем в их неправильные гляделки.       В кабинете трансфигурации утренний свет проникал через многочисленные окна. Гермиона следила за лучами и старалась создавать видимость ровного дыхания, несмотря на нарастающее беспокойство.       Малфой стоял, привычно сложив руки на груди, и буквально следил за Грейнджер глазами, стоя в другой линии. Он сразу отводил взгляд, когда её лицо поворачивалось в его сторону, и едва заметно ухмылялся. Гермиона сжимала и разжимала ладони, оглядывалась и пыталась дышать ровно — создавала видимость спокойствия.       — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер.       — Извините, профессор? — она была явно увлечена мыслями, когда Макгонагалл позвала её.       — Вашей парой на выпускной бал будет мистер Малфой. Пожалуйста, встаньте к группе, где уже сформированы пары, — медленно и чрезвычайно спокойно сказала директор, сложив руки в замок.       Гермиона, кажется, дошла на негнущихся ногах и встала рядом с Малфоем. От него исходил приятный запах хвои и мха, буквально окруживший её. Гермиона глубоко вдохнула аромат через нос, наполняя лёгкие.       — Не рада? — тихо хмыкнул Малфой и сразу отвернулся, смотря куда-то сквозь Забини.       — Ты буравил меня взглядом, поэтому она поставила нас в пару, — констатировала Грейнджер, чувствуя неопределённую взволнованность, но при этом удовлетворение.       — О, да ты заметила, Грейнджер? — низко сказал Малфой и словно случайно прикоснулся к её руке своей. Они оба позволили этому касанию длиться дольше, чем это возможно в их ситуации.       Весь февраль и март проводились занятия по базовым движениям выпускного вальса, где миссис Томпсон занималась сначала с девушками, а после с юношами.       Гермиона, кажется, впервые за жизнь была настолько неудовлетворена результатами и чувствовала себя ужасно, что, только приходя в кабинет хореографии, уже мечтала отрезать ногу, лишь бы та не мешалась.       К концу марта в оранжерее номер девять были собраны все растения, и они могли перейти на следующий этап, наконец получив доступ к кабинету зельеварения по воскресеньям. Слизнорт отдал дубликат ключей, полный рецепт и пожелал безграничной удачи в приготовлении.       Драко любил смотреть за тем, как Грейнджер готовилась к каждому этапу варки зелья. Сначала она собирала волосы в пучок, потом раскрывала свиток с рецептом и внимательно читала. Её лицо оставалось спокойным, но сосредоточенным и, как всегда, красивым.       На вторую неделю Грейндже уже рассказывала ему абсолютно всё наизусть.       Некоторые ингредиенты Слизнорт им вежливо предоставил сам, сказав, что студенты могут абсолютно ни в чём себе не отказывать.       — Три по часовой, две против и повторить, — Грейнджер сделала несколько мягких движений палочкой и зачаровала латунную поварёшку, которая мешала зелье.       Драко тем временем измельчал в пыль лунный камень и сидел на одной из парт.       Он был действительно красивым, несмотря на то, что с ним делала и продолжала делать старушка судьба. Малфой казался смертельно бледным, однако его кожа не смотрелась болезненно — скорее, аристократично, как и руки: аккуратные, с худыми и длинными пальцами.       Гермионе нравилось смотреть на то, как он колдует. Магия была с ним с самого рождения, и Малфой, как никто иной, подходил этому миру.       — Семь грамм — это идеальное количество, чтобы улучшить эффект, — сообщил он и склонился над котлом, где бурлило зелье нежно-зелёного цвета.       Гермиона нахмурилась.       — Нам нужно три, — она жестом попросила его отступить от котла, и Драко с неохотой отошёл, всё ещё держа руку на столе, готовый в любой момент добавить больше. — Ты читал рецепт?       — Конечно, читал, — ответил он с усмешкой и уточнил: — Но в нём не указана максимальная дозировка.       Гермиона закатила глаза и вздохнула.       — Это не так просто, — возразила она, перелистывая страницу в старой книге по зельеварению. — Лунная пыль не просто усиливает полынь, она может вызвать непредсказуемые побочные эффекты.       Драко любил, когда она начинала спорить. Грейнджер была из тех девушек, которым шёл большой мозг.       — Головная боль? — он откинулся на стуле, иронично подняв бровь. — Нестрашно.       — Это ещё не всё! — Грейнджер закрыла книгу и строго посмотрела на Драко. — Там ещё написано о некоторых гнойных новообразованиях.       — Грейнджер, я понял, — он прикрыл глаза рукой. — Не будем отходить от плана.       Гермиона вздохнула, опускаясь на соседний стул.       — Грейнджер, скажи, что бы ты выбрала: помнить всё, но иметь гнойные образования или не помнить ничего, но с чистой кожей?       — Первое, — не колеблясь ответила она. — Но мы не можем настолько отклониться от рецепта.       — Какая очевидная Грейнджер, — легко ответил Драко и вдруг положил свою ладонь поверх её.       Гермиона отвела взгляд к котлу, но переплела пальцы с его.

***

      В гостиной Гриффиндора редко царила атмосфера спокойствия; в прошлые годы Гермиона не помнила, как спускалась вниз и наслаждалась тишиной и потрескиванием полешек в камине. Обычно бывало так шумно, что закладывало уши: играли в настольный квиддич, что-то кричали, спорили, а близнецы запускали фейерверки и подсовывали первокурсникам блевотное зелье вместо сока. Тогда она это не ценила, а сейчас так не хватало суеты и шума.       Гермиона сидела в большом красном вельветовом кресле у окна и читала книгу по продвинутым рунам, когда в другом углу гостиной семикурсники, сплотившись, обсуждали предстоящий выпускной бал. Джинни Уизли гордо обещала, что наденет квиддичную форму, если Теодор Нотт хотя бы раз наступит ей на ногу во время совместной репетиции, которая должна состояться в субботу утром.       — Ты идёшь на бал с Малфоем? — Гермиона раскрыла глаза от удивления, когда на подлокотник присел Кормак. Ладони моментально взмокли, но она выдохнула и постаралась улыбнуться, прежде чем ответить.       — Вроде как, — отмахнулась Гермиона и опустила глаза в книгу, пытаясь найти строчку, на которой остановилась. — Если я не ошибаюсь, то это Макгонагалл составляла пары, а не я.       — Ты даже не сказала слова против, — отметил Кормак и поразил Грейнджер своими умственными способностями и наблюдательностью. — Гермиона, ты всерьёз думаешь, что Малфой изменился?       — Кормак, не будь глупым! — ответила Гермиона, резко вставая с кресла. — Мы больше не враги. Война окончена, прекрати делить мир на «светлое» и «тёмное». Я не думаю, что Малфой, потанцевав со мной, обязательно захочет…       Гермиона резко замолчала и расстроенно покачала головой.       — Просто… Не неси ерунду.       — Ты его не знаешь! — Кормак вскочил с места, забыв о своей обычной неуклюжести. — Он — пожиратель смерти.       — Бывший, — отрезала Гермиона и заметила, что компания из другого угла перевела взгляды на них.       — Хорошо, — Кормак отступил, его лицо побледнело от ярости. — Но я тебя предупреждал, Гермиона. Ты бы могла попросить Минерву поменять партнёра и не танцевать с ним!       — Кормак, — Гермиона выставила ладонь вперёд, — если ты считаешь, что я должна танцевать с тобой, то почему ты не попросил Минерву об этом с самого начала?       Она покачала головой, медленно убирая книгу.       — Если мы были на двух свиданиях до войны, это не означает, что после у нас всё выйдет. Спасибо, спокойной ночи, — холодно проговорила Гермиона и, прижав пособие к груди, ушла наверх.       По гостиной понеслись неприятные шепотки, и Джинни Уизли с ужасом наблюдала за тем, как Кормак отвёл в сторону Оливера и прошептал ему что-то, заглушив свой голос муффалиато. Ричи Кут присоединился к разговору, и Джинни поняла — они планировали что-то плохое.       И это могло затронуть Гермиону.