9. Бузина

      — Извини, но тебе стоит отказаться танцевать с Малфоем, — внезапные слова Джинни заставили Гермиону выпустить вилку из рук.       — Прости, что? — аккуратно спросила Грейнджер.       — Это может пагубно повлиять на тебя, — объяснила Джинни, пытаясь найти самые тактичные слова.       Схватка между головой и сердцем у Гермионы не могла продолжаться долго.       — Если я не ошибаюсь, он не заразный. Малфой не болен ни чумой, ни оспой… — она действительно старалась сохранить спокойное выражение лица, несмотря на то, что, не заметив этого сама, уже давно разминала вилкой фасоль в пюре.       — Гермиона, пойми, он бывший пожиратель смерти, — взмолилась Джинни.       — Макгонагалл не вернула бы потенциально опасного ученика в школу, — отчеканила Гермиона.       Джинни замолчала и посмотрела на неё. На лице приятельницы отражалось эмоций больше, чем существовало цветов в рамках этой планеты.       — Он может тебе навредить.       — Просто танцуя со мной? — возразила Гермиона, вскидывая бровь. — Мы полгода возились в грязи в одной теплице, и Малфой всё ещё, попрошу заметить, не сделал мне ничего плохого.       — Но, Гермиона… — Джинни положила тёплую ладонь поверх плеча Гермионы, но та плавно убрала её.       — У тебя беспочвенные подозрения.       — Нет! Он может навредить тебе, Гермиона. Это же Малфой, ты помнишь об этом?       — Тот, которому я сломала нос, или тот, который бросил Гарри палочку во время финальной битвы? — Гермиона заметила, как у неё дёрнулась бровь.       — Малфой, который оскорблял тебя и впустил в школу пожирателей, — сурово сказала Джинни.       — Но я думаю, что танцую с Малфоем, который любит маггловский «Грозовой перевал» и не обращается ко мне без надобности. У нас сугубо партнёрские отношения.       — Откуда ты знаешь, что он любит, Гермиона?       — Книга вывалилась из его сумки, — соврала Гермиона, держась за кубок как за спасательный круг.       — Чудно, — не в силах больше настаивать, раздражённо ответила Джинни и, собрав вещи в сумку, встала. — Подумай над моими словами. Защищать пожирателя — это последнее, что ты должна делать.       Гермиона судорожно выдохнула, ощутив, как трясутся руки. У неё не было никакого контроля над этой ситуацией.       Драко сидел через два стола от Грейнджер, но видел нарастающую панику в её языке тела.       Он начал понимать, к чему всё идёт, ещё в феврале, когда Грейнджер действительно изменилась. Драко на самом деле никогда не рассчитывал, что у них может выйти что-то серьёзное. Эфемерные мысли приходили и уходили, а действительность не менялась. Он — бывший осуждённый пожиратель смерти абсолютно без всего: ничего не осталось ни от его имени, ни от былого характера. Даже денег, Мерлин, у него не было. Драко стал не просто как все — он опустился на уровень ниже.       Это была неожиданная рокировка нового мира.       Драко понял, что «завтра» не будет, когда Грейнджер начала избегать его. Он винил её только первое время, но, когда пришло осознание, остановился и действительно понял, что заведомо в рамках этой вселенной у них нет и шанса. Это только медленные метаморфозы, и остановить Драко их не мог.       Он стал ненавидеть Грейнджер так же, как и себя, но только влечение к ней никуда не исчезало, сколько бы он ни просил себя мыслить здраво. Драко терялся в этой болезненной близости.       Он никогда не думал, что со дна могут действительно постучать.       — Мистер Макмиллан! — на повышенных тонах обратилась миссис Томпсон. — Поаккуратнее с партнёршей! Это не мешок с картошкой, это леди!       — Я не виноват, что леди не может чувствовать свои габариты в пространстве, — простонал Эрни, подхватывая партнёршу за талию.       — Больше опирайся на мои плечи, Грейнджер, — прошептал Малфой ей на ухо, когда Гермиона споткнулась. Она была уверена, что совершенно не подходила для танцев, но он спокойно реагировал на её падения или на то, что она наступала ему на ноги.       — Мисс Грейнджер, поэлегантнее!       — Боже, да я пытаюсь! — вспылила Гермиона шёпотом и зажмурилась.       — Не подпрыгивай, я спокойно подниму тебя, — шёпот Малфоя около уха вызывал нечто приятное, такое привычное. Его голос имел вкус, и от этого у Гермионы кружилась голова.       В такт музыки все юноши подняли партнёрш в воздух и сделали оборот вокруг себя.       Кормак не удержал в руках Пэнси Паркинсон, и она упала на пол с противным визгом. Малфой даже не обернулся, смотря Гермионе своими холодными глазами в лицо. Он не был дураком и всё понимал.       — Мистер Макглагген! Вам будет поставлена дополнительная репетиция, если вы ещё раз облажаетесь! — взвизгнула миссис Томпсон, пока Гермиона пыталась аккуратно переставлять ноги, потупив взгляд.       Действительно переломный момент произошёл в начале мая.       Вечерний воздух в Большом зале Хогвартса гудел от ожидания. Столы, заставленные богато украшенной посудой, тянулись длинными рядами, за ними переговаривались ученики.       Откуда-то издалека доносился звонкий смех пуффендуйцев, заглушённый другими голосами. На фоне этого хаоса отчётливо слышался пискливо-пронзительный голос Пэнси, бормочущей что-то о правильном расположении приборов, и грубый бас Блейза, спорящего с кем-то о квиддиче.       Гермиона никогда не вслушивалась в голоса за столом, но слова Патил тронули её слух.       — Элвис сломал ему руку, — прошептала Парвати сестре за ужином, покачивая кубок с соком, словно там было вино.       Десятки голосов смешивались в единое гудение, которое вибрировало в воздухе. Гермиона прислушалась.       — Кому — ему? — возмутилась Падма и положила себе в тарелку хороший стейк из индейки. — Элвис как всегда, дай бы…       — Кому-кому, Малфою, — перебила Парвати и поставила кубок. — Кормак сказал, что это открытый перелом со смещением и сейчас Малфой в лазарете. Это из-за Гермио…       — …Заслужил?       — …Плохие отношения.       — …Справедливо или…       Дальше Гермиона слышала только своё сердце в ушах. Тук-тук-тук. Оно колотилось так быстро, что сводило желудок и еда просилась назад.       К горлу подступила кислота, когда Гермиона попыталась встать с лавочки. Кажется, она ощутила, как лёгкие сжались и выпустили абсолютно весь воздух.       — Гермиона, ты куда? — Джинни подняла голову и вытерла рот салфеткой.       — Извини, я наелась, — отстранённо ответила Гермиона и взяла сумку.       Она ни разу за последние полгода так не бегала. Гермиона перепрыгивала через ступеньку и чувствовала, как бедро с каждой секундой заходится всё больше в приступе боли. Лестничные пролёты скрывались за спиной, ступеньки исчезали с каждым пройденным шагом. Она не знала, что скажет Малфою, но необходимо это прекратить.       На третьем этаже Гермиона остановилась, схватившись за ногу.       — О, Гермиона! — Кормак, вышедший из-за угла, подошёл так быстро, что она и не успела отмахнуться. — Что-то случилось?       — Бедро заболело, — честно ответила Гермиона и судорожно выдохнула, лоб покрылся испариной. Лёгкие раздувались с бешеной скоростью, и она дышала через рот, восстанавливая дыхание. — Почему ты не на ужине?       — Макгонагалл вызывала, — сознался он, запустив в волосы ладонь.       — Зачем? — Гермиона решила сыграть в любимую мужскую игру, убирая руку с бедра.       — Малфой, — Кормак изменился в лице. — Тебе не стоит беспокоиться за меня, этот придурок сам виноват.       — О, это славно, Кормак, — отозвалась она с долей злости.       — Я попросил его не приближаться к тебе, — честно сказал он и с серьёзным лицом посмотрел на Гермиону.       Та поняла, что сердце проиграло в борьбе с разумом ещё в первый день.       — Это очень благородно с твоей стороны, но я могу сама решить, кому приближаться ко мне, а кому нет, — грубо ответила она и ушла так быстро, словно забыла о недавней боли.       Ей придется сказать Драко. Гермионе придется сменить пару для вальса. Ей необходимо отгородить его.       В лазарете было пугающе пусто. Каждый шаг отдавался эхом от стен, и из-за этого миссис Помфри, до этого дремавшая в кресле, подняла голову.       — О, Гермиона, милая, — женщина добродушно улыбнулась, ещё щурясь после сна. На её лице выступили морщины, и Гермиона в тысячный раз поняла, что война и время никого не щадят. — Снова беспокоит нога?       — Нет, — Гермиона покачала головой. — Мне нужно передать сообщение Малфою от директора, — так врать нужно уметь, когда ни голос, ни лицо не выдают.       — Конечно, — миссис Помфри встала, стряхнула с себя невидимые пылинки и покачала головой, пытаясь вернуться в реальность после сна. От неё пахло бинтами и пудрой, и такой приятный парфюм в сочетании с запахами больницы вызывал у Гермионы тревожность, возвращая в воспоминания о войне.       Кровь. Кровь. Кровь. Это были ослепляющие вспышки, от которых ей поплохело — лоб покрылся испариной, дыхание сбилось, стало громким и частым.       Миссис Помфри провела Гермиону к отдалённой койке, скрытой ширмой, и ушла, громко ступая по полу в своих бежевых балетках.       Гермиону словно парализовало. Она стояла перед его постелью и не знала, что хочет сказать. Слова вертелись на языке, но не слетали, уходили в глотку вместе со слюной. Гермиона знала — время пришло.       — Грейнджер, — спокойно сказал Малфой. Его поза была расслабленной: голова откинута на подушку, руки сложены на животе.       Некоторым людям суждено только любить, но никак не быть вместе.       — Малфой, — ответила она неровным голосом и присела на стул рядом. На её лице, словно на палитре, смешалось несколько эмоций.       — Костерост уже действует, поэтому послезавтра я вернусь к учёбе, — так же небрежно и спокойно сказал Малфой и прикрыл глаза.       — Это славно… — низко проговорила она. Ей нужно сказать это.       — Золотая девочка нарушает правила? — в его голосе слышалась явная усмешка.       — По всей видимости, — устало ответила Гермиона и посмотрела в его спокойное лицо.       — Ты хочешь уйти? — проницательность Малфоя убивала. Гермиона поджала губы, ощущая, как сердце стучит уже даже в ушах.       — Не в буквальном смысле, — тихо согласилась она и положила свою едва влажную ладонь поверх его, горячей и сухой. Гермиона была уверена в том, что Малфою будет лучше, если она уйдет. — Я не хочу подвергать тебя большей опасности, находясь с тобой. Это же будет продолжаться…       Касание длилось совсем недолго.       — …и я боюсь, что меня неправильно поймут, — голос снова дрогнул и ушёл вверх.       — Конечно, кто захочет иметь дело с пожирателем смерти, — хмыкнул Малфой. — Проваливай, Грейнджер. Твоё сердце жаждет справедливости, но вместить что-то, кроме этого, оно не способно.       — Что? — её лицо наполнило столько эмоций, сколько не мог описать никто: в нём смешались боль, разочарование, страх и ещё много вещей, неопределимых в рамках планеты.       Он вникал в каждую строчку, когда Грейнджер просто листала страницы, борясь с посттравматическим расстройством. Она играла в нечестную игру.       — Проваливай, — холодно повторил Малфой и закрыл глаза. — Мой неокрепший организм нуждается во сне.       Они больше не встречались намеренно. Гермиона перестала посещать репетиции вальса, а последним их взаимодействием стала сдача проекта по зельеварению. Им написали прекрасную рекомендацию. Жаль, что это никак не помогло Малфою.

***

2005 год

      Ему было над чем подумать ночью. Сколько лет прошло? Иногда Драко задумывался, случалось ли это вообще или кошмары вдруг обрели настолько реалистичную и осязаемую форму, что отличить их от прошлого стало невозможно.       Но время, словно песок в песочных часах, безвозвратно утекло, оставив за собой лишь отпечатки действительного прошлого. Драко никогда не забывал, как она ушла. Это было частью его кошмаров, ведь он всегда отрицательный герой и никогда — хотя бы нейтральный.       Он мечтал сжечь все мосты с прошлым, но оно возвращалось и накатывало только сильнее.       — Старик, ты поступил как конченый кобель! — Шон хлопнул дверью в комнату Драко и встал, сложив руки на груди. Он не тревожил его целые сутки, но решил напомнить о своём существовании. — Во-первых, ты слинял от Грейнджер, а во-вторых, я закрывал за всех счёт один!       Драко продолжал делать отжимания. Он всегда пытался отмолить грехи, но искупление было как призрак и постоянно ускользало от него. Оставалось только смириться.       — Малфой, ты полнейшая задница, — почти прорычал Шон низким голосом и прошёл в середину комнаты, где Драко делал уже тридцатое отжимание.       Пинок в грудь оказался губительным, несмотря на свою лёгкость и небрежность. Драко с громким выдохом опустился на пол и перевернулся на спину.       — У меня нет оправданий, — холодно сказал он и медленно встал. — Сколько я тебе должен за счёт?       — О-о, Драко Малфой, ты не расплатишься только деньгами, — протянул Шон. — Но на тебе стрижка, уборка травы и двадцать пять фунтов.       — Ты решил свесить самую дерьмовую работу на меня только из-за того, что я ушёл из бара? — Драко, покрытый лёгкой испариной, потянулся к шкафу за полотенцем.       — Опустим тот факт, что ты бросил меня! Ты бросил Грейнджер! — возразил Шон и опустился на его постель.       — Ты организовал двойное свидание, — начал Драко, понизив голос, — и не предупредил меня.       — Тебе нужно по-особенному готовиться к свиданию с Грейнджер? — Шон закатил глаза.       — Ты знаешь, какие у нас отношения, Шон! — Драко неожиданно вспылил и бросил полотенце на кровать рядом с Шоном; тот вскинул бровь. — Мы расстались в подростковом возрасте, и это было пиздец как больно для меня!       Он сам удивился этому внезапно слетевшему с языка откровению.       — Ты снова злой, — отметил Шон.       — А ты помнишь меня добрым? — хмыкнул Драко и запустил пятерню в короткие волосы. После долгой паузы он нашёл в себе силы продолжить: — Ты поступил дерьмово, Шон.       — Я хотел быть хорошим другом, — невнятно сказал тот и сложил руки в замок.       — Ты всегда был хорошим другом, — отрезал Драко и опустился на стул с громким усталым выдохом.       — Что? — Шон поднял на него голову и тихо хмыкнул, его бровь дёрнулась.       — Говорю, ты мешок с собачьим дерьмом, — и лицо Драко тронула холодная усмешка.       — Ты придумал, как будешь извиняться перед Грейнджер? — после долгого молчания и разглядывания ворсинок на полотенце спросил Шон.       — Нет, — честно ответил Драко, откинувшись на спинку стула.       — Хотя бы отправь ей смс, — подначивал Шон.       — Я тебя ненавижу, — взмолился Драко и прикрыл глаза рукой.       — О, и кто из нас мешок с собачьим дерьмом? — Шон скривился. А после напомнил с важным видом: — Тебя ждёт газон.       — Ты что-то замышляешь? — Драко вскинул бровь.       — Ничего, просто Рейчел сегодня пригласила Гермиону на ужин, — буднично сказал Шон.       — Извини, что? — Драко вскинул бровь и обескураженно хмыкнул. — Я так понимаю, на ужин у нас?       — Как всегда в точку, старик! — и щёлкнул пальцами.       — …Я вас ненавижу, — взмолился Драко и осмотрелся, пытаясь найти достаточно тяжёлый предмет, чтобы швырнуть.       Апатия обняла его за плечи, мягко положила свои тоненькие руки и опустила подбородок в изгиб шеи Драко. Её мёртвое и холодное дыхание было противным настолько, что к горлу подступила тошнота.       — Ты разве не хочешь увидеть Грейнджер?       Драко молчал с серьёзным видом.       — Не будь чёртовым мудаком, — Шон удручённо вздохнул. — Ты же хочешь всё вернуть, любишь её, старик.       Драко ощутил, как по коже неприятно прошлись мурашки.       — Да, я люблю Грейнджер, но это не означает, что простил её за то, что она бросила меня в самый, блять, неподходящий момент! — повысил голос он и медленно покачал головой, ощущая, как к апатии присоединилась печаль и тревога. Драко горел, только вспоминая о ней.       В комнате стояла тишина, но казалось, что в ней собрались все звуки мира.       — Я оставил тебе спрей для носа на кухне… — невзначай сказал Шон и встал. — Заметил, что ты начал отходить. Меня это мучало некоторое время, когда завязал.       Драко сухо хмыкнул. Не существовало человека внимательнее, чем Шон.       Бежать некуда. Придётся решать. Драко надеялся, что мама действительно гордилась им. Единственная оставшаяся колдография грустно лежала под несколькими футболками лицевой стороной вниз, чтобы Шон её никогда не нашёл.       Мать бы гордилась своим сыном. Он ведь прошёл такой путь, и она обнимала его, но только крыльями со спины.       Сдаваться не в его духе.       Драко вскинул белый флаг, и теперь решение было за Грейнджер. Он не потянул бы ещё несколько лет такого изнуряющего испытания из самоуничтожения, алкоголя и лёгких наркотиков. Повезло, что Драко вовремя остановился.       Несмотря на то, что огонь сжирал душу, он нашёл в себе силы спуститься, когда девушки приехали.       Грейнджер, как оказалось, нашла язык с этой змеевидной (уже снова) девушкой Шона. Ей, как оказалось, понравилась собранность, ответственность и начитанность Рейчел. Пока они ехали до дома Драко и Шона, смогли найти общие темы: маггловские книги, в частности Терри Пратчетт, садоводство и живопись.       Рейчел оказалась довольно интересной и умной. Она с отличием закончила школу волшебства, находящуюся посреди Северной Америки, — Ильверморни.       Как узнала Гермиона из рассказа Рейчел, школа была основана в XVII веке и находилась в горах Аппалачи. В Ильверморни похожее деление на факультеты, только ученики разных «домов» совсем не пересекались. Рейчел распределили в горный дом, когда её младшую сестру в серпентарий. О пустынном доме же она не смогла ничего рассказать, потому что не имела ни одного знакомого оттуда.       Рейчел тоже оказалась полукровкой. Её мама происходила из семьи волшебников, когда отец был магглом, имеющим достойное положение в сфере финансов. Так Рейчел и закончила экспресс-курсы по ведению учётов и отправилась сначала в США, а после в Великобританию, где смогла обосноваться к двадцати трём.       Когда они выходили из машины, Грейнджер улыбалась так, что где-то между рёбер Драко застонало сердце.       Она красива, это вертелось у него на языке и было в крови.       — Кажется, дамы, я слишком просто одет для вечерней пиццы, — Шон расправил воротник своей белой футболки поло и посмотрел на Драко в чёрной водолазке и чёрных брюках. — О, он не лучше.       А вот Грейнджер выглядела безупречно. У Драко Малфоя было двести шесть костей в организме и двести семь, когда он смотрел на неё.       Драко ощутил, что ему просто необходимо обхватить её руками, несмотря на горящую в груди рану. Время не лечило или он делал что-то неправильно.       — Идите в дом, нам нужно пару минут, — Драко похлопал Шона по пояснице, и тот, взяв Рейчел под руку, направился к дому, обойдя большие качели из шин.       — Привет, — спокойно сказала Грейнджер, но он заметил, как она медленно сжимала и разжимала кулаки. Драко знал её, каждый жест и строчку.       — Привет, — неровно ответил он и покачал головой. — Извини? Я повёл себя как мудак, снова, — и сделал паузу, прикрыв глаза ладонью. — Иногда мне кажется, что я застрял в четырнадцатилетнем возрасте и не могу мыслить по-взрослому.       — Мы совершаем ошибки, — она сложила руки на груди, чтобы чувствовать себя менее уязвимо. От этого знания сжимались лёгкие.       — Я совершил их слишком много, — низким голосом сказал Драко и повторил её движение. — Извини.       — Я не злюсь, — выдохнула Грейнджер. — Я понимаю.       Дальше они молчали и смотрели друг на друга. Гермиона не могла остановиться на конкретной части лица Драко, и её взгляд метался туда-сюда. Сначала она зацепилась за небольшой шрам около уха, а после за двухдневную светлую щетину на подбородке и скулах.       — Ты хочешь уйти? — эти слова вызвали у неё не просто всплеск эмоций.       — Нет, Малфой. Я больше никуда не хочу уходить, — неровно ответила Гермиона и встретилась с ним взглядом.       Он не ответил, но на лице отражалась целая гамма эмоций.       — Знаешь, я только сегодня вспоминал то, как ты решила не появляться на выпускном балу, только чтобы «помочь» мне.       — Но это действительно помогло, — Грейнджер уверенно посмотрела в его лицо.       — Наверное. Они нас ждут, — Драко нашёл в себе силы сделать шаг назад, и она кивнула.       — Что у нас сегодня из развлечений? — Грейнджер слабо улыбнулась. — Или ты не смог смириться с поражением, что приобрёл шоты для шахмат?       — Нет, Грейнджер, — бросил Драко и усмехнулся. — Сегодня у нас пицца и «я никогда не».       — Прекрасно, любимая игра Джинни, — простонала Гермиона.       — Как у Уизлетты вообще обстоят дела? — поинтересовался он, открывая дверь перед ней.       — Тебе действительно интересно? — Гермиона вскинула бровь. — У неё неплохо, радуется материнству и… Недавно мы встретились.       — Тут должно быть что-то интересное?       — Про нас написали в газете.       — Что? — Драко застыл в дверном проёме. — Скитер ещё дышит?       — К большому сожалению, — вздохнула Грейнджер. — Это был эксклюзивный выпуск для тех, кто оформил годовую подписку на рассылку «Пророка».       — Но Уизлетта на свою материнскую голову оформила, верно? — Драко закатил глаза, и Грейнджер остановилась.       — Мне неважно, что скажет кто-то, — звучало как оправдание. — Я знаю, что ещё буквально день или два, и вся магическая Британия узнает о том, что нас видели вместе.       — Раньше тебя это беспокоило.       — Мне было восемнадцать, Малфой! — вспылила Грейнджер и разочарованно покачала головой. — Ты никогда не сможешь меня простить?       — Я не знаю, — честно ответил Драко и пошёл в сторону кухни.       Гермиона снова ощутила откат.       — Сегодня у нас в меню пеперони и гавайская пицца, — когда она вошла на кухню, Шон показал руками на коробки. — Напитки на выбор: сок яблочный, апельсиновый, пиво нефильтрованное и вода.       — Сок, — сказала Гермиона и присела, когда Шон отодвинул ей стул. Малфой стоял в дверном проёме и подпирал косяк. — Яблочный.       — Отличный выбор!       — Если я не ошибаюсь, обслуживание клиентов — это больше профиль Драко, — Рейчел хихикнула, и Малфой бросил на неё недовольный взгляд.       — Если он перестанет подпирать косяк, наш дом тотчас развалится, — нарочито громко сказал Шон, вытаскивая сок из большого белого холодильника.       Кухня у парней была чистая и лаконичная. Стены, окрашенные в оттенок, близкий к белому, сливались с белизной столешницы, подчёркивая геометрию комнаты, а на фоне этой белоснежной чистоты выделялись элементы коричневого цвета: деревянная столешница, сделанная из тёмного дуба, просторный обеденный стол с круглыми ножками и высокие стулья.       Каждый предмет на кухне был подобран с особой внимательностью: никаких лишних деталей, только строгие линии и лаконичные формы.       Гермиона не ожидала увидеть чего-то подобного. Она привыкла к заваленной барахлом квартире Рона.       — Гермиона, ты не против, если я выпью? — Рейчел вытащила из холодильника железную банку пива.       — А, да, конечно, — кивнула Гермиона. — Я доеду домой на такси, — читайте — трансгрессирую.       — Драко может отвезти её, — начал настаивать Шон. — Да, старик?       Драко хмыкнул.       — Конечно.       — Вот и решили! — Шон открыл железную банку и упал на стул рядом с Рейчел.       — Не думаешь, что пить два дня подряд — слишком? — Драко усмехнулся и налил себе в стакан апельсиновый сок.       — Не всегда выпадает четыре дня выходных, — отметил Шон.       — Четыре дня? — спросила Гермиона.       — За два дня мы должны пройти медосмотр, чтобы продлить действие медицинской книжки, — бросил Шон. — Это будет долго и печально, но немного легче, чем смена в кафе.       Они медленно ели пиццу и разговаривали о каких-то неважных вещах: приближающемся осеннем фестивале в центре, любимой еде и погоде.       Через полчаса Шон завёл игру «Я никогда не», и Гермиона мечтала слиться со стеной.       — Я никогда не занимался любовью в общественном месте, — Шон поставил банку пива на стол и откинулся на спинку стула.       Драко отпил апельсиновый сок и посмотрел на Шона исподлобья.       Гермиона медленно моргала. Она знала, что их отношения были сложными, полными противоречий, но даже не задумывалась, что у него действительно были серьёзные отношения.       Он встречался с другими девушками, и это знание почему-то очень сильно ранило.       — Я никогда не целовалась на первом свидании, — смогла выдавить из себя Гермиона и увидела, как Шон и Рейчел сделали синхронный глоток пива.       — Их история знакомства очень странная, — понизил голос и хмыкнул Драко.       Они перебрасывались предложениями практически до полуночи. Шон выпил уже три банки пива и стал немного разговорчивее, чем раньше. Гермиона почувствовала внезапную усталость и нашла в себе силы сказать, что ей пора домой.       — Аккуратнее на дороге! — крикнул Шон из-за дверей, подпирая плечом косяк.       — Да, мамочка! — в ответ крикнул Драко, подходя к припаркованному красному жуку.       Он открыл дверь перед Гермионой, и та села на переднее сиденье. Она мягко помахала Рейчел и Шону через лобовое стекло и устало улыбнулась.       Гермиона и не заметила, как жизнь начала идти медленнее. Рутина, которая истощала её несколько лет, вдруг раскрыла свои крепкие руки и выпустила.       — Я могу покататься, чтобы тебе не тратить время на дорогу, — сказал Малфой, заводя машину. — Трансгрессируешь домой.       — Тебе придётся одному ездить целый час.       — Ничего страшного, Грейнджер.       — Довези меня до дома, — кивнула она.       Машина тронулась с места. Шон что-то выкрикнул, и Драко дважды посигналил с ухмылкой на лице.       Первое время они молчали. Драко смотрел на дорогу, а Гермиона на него — изучала татуировки, проглядывающие на открытых участках тела.       Ей очень понравилась надпись «смотри» на руке. Это была совсем небольшая, но явно значимая для Малфоя татуировка.       — С кем ты встречалась? — вдруг спросил он.       — После школы? Только с Роном, — спокойно ответила Гермиона. — А ты?       — У меня было несколько отношений, и я не хочу о них говорить. Просто знай, что они были, — его голос стал холодным. — Я не сидел и не ждал тебя, Грейнджер.       — Я знаю, — ответила Гермиона с надрывом в голосе и отвернулась к окну.       Малфой с помощью лёгкого невербального акцио призвал из бардачка пачку сигарет и зажигалку.       Перед ними тянулась длинная дорога, по краям асфальта расположились высокие деревья, над кронами пролетали вороны с пронзительными криками.       Он зажал сигарету между губ и поджёг с помощью зажигалки.       Салон машины наполнился горьким запахом табака. Малфой со своей стороны опустил окно и выдохнул вторую затяжку туда.       У любого человека бы сжались лёгкие от этого жёсткого и противного дыма, но Малфой привык, ему нравилась эта маггловская привычка. Иногда сигареты дарили спокойствие.       — Когда ты начал курить?       — Четыре года назад, — и снова затянулся.       Гермиона кивнула. Вот он — новый Малфой, который, к большому разочарованию, её никак не отталкивал, а только притягивал.       — Извини меня, снова, — спокойно сказал Малфой, и Гермиона посмотрела на него с грустным лицом, слабо кивнув. Он просто не мог общаться с ней как-то иначе, не ощущая на шее верёвку.       Дождь начал стучать по лобовому стеклу. Драко сжал руль, чувствуя, как пальцы побелели от напряжения. Он не отрывал взгляда от дороги, но на периферии видел, как Грейнджер, сидящая рядом, пытается найти себе место.       Тишина, висевшая между ними, была густой, как туман. Она давила на Драко, заставляя сердце стонать и биться чаще.       Он хотел сказать что-нибудь, нарушить эту гнетущую тишину, но слова застревали в горле. Как можно начать разговор после того, что случилось?       Гермиона, казалось, чувствовала то же самое. Она молчала, наблюдая за проносящимися мимо пейзажами, её взгляд был задумчивым, отстранённым. Драко чувствовал укол совести. Он понимал, что Грейнджер имеет полное право на молчание и обиду.       Он украдкой бросил на неё взгляд. Профиль её не менялся — был мягкий и красивый. Грейнджер была прекрасна в своей неприступности.       Драко продолжил вести машину, сосредоточившись на дороге.

***

      Туман укрыл Лондон плотной пеленой.       Сквозь него в центре города пробивались башни Биг-Бена, а красные автобусы, медленно плывущие по улицам, оставляли за собой клубы пара и растворялись в густом воздухе.       Драко сидел на краю дивана, нервно постукивая ногой по полу. Дома царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на камине и проезжающими мимо машинами.       На ноутбуке он услышал звук уведомления и встал, чтобы проверить.       «Он вернулся?» — сообщение от Грейнджер.       «Нет», — коротко ответил Драко и упал на стул, решив себя отвлечь просмотром новостей.       В этот день было настолько сыро, что запах осенних листьев и земли ощущался в доме.       «Может, это был ложный диагноз?»       Драко решил не отвечать на её сообщение. Он чувствовал себя беспомощным, не способным ни на что, кроме как сидеть и ждать.       — Хэй, Гермиона, может, ты отвлечёшься от ноутбука и мы нормально пообедаем? — голос Гарри Поттера с годами словно не менялся.       — Мерлин, Гарри, извини, — она прикрыла ноутбук, как только заметила, что друг подсел к ней за столик.       — Там что-то важное?       Гермиона промолчала и медленно убрала ноутбук на край стола.       — Узнаю этот взгляд, — покачал головой Гарри и слабо улыбнулся для поддержки.       — Если ты честно ответишь, рассказывала ли тебе Джинни обо мне с Малфоем, то я смогу сократить монолог с двадцати минут до четырёх, — быстро сказала Гермиона и серьёзно посмотрела на него.       Гарри… Он был всё тем же Гарри, но всё же немного другим. После войны в нём появилась печаль. Она видна в его глазах, которые теперь видят мир совсем по-другому. Раньше они горели задорным огнём, полным веры и юного энтузиазма, а теперь там спокойная мудрость. На Гарри оставалась та же обаятельная улыбка, что растопила сердце Гермионы ещё в Хогвартсе, но теперь там проскальзывала грусть, отражающая понимание, что мир не такой простой, как кажется. Гарри стал более взрослым, более ответственным, но при этом сохранил ту же доброту и непоколебимый дух, который помог ему выстоять в самых тяжёлых испытаниях. Он сбросил детскую неуклюжесть, став более подтянутым и мужественным. Его волосы немного потемнели, а на лице появились незначительные морщины.       — Малфой? — Гарри честно пытался сыграть недоумение, пока Гермиона серьёзно смотрела на него, но долго продолжать не получилось. — …Знаю.       — Кто ещё знает?       — Молли, Рон, Джордж…       — …Вся семья Уизли, — сразу поправила Гермиона, и Гарри кивнул. — Рон тебе ничего не говорил?       — Нет, абсолютно, — пожал плечами Гарри. — Кажется, он давно тебя отпустил. Так что там насчёт Малфоя, вы… встречаетесь?       — Нет, мы друзья! — и вдруг Гермиона вспылила.       — Но ты хочешь чего-то большего, — отметил Гарри, медленно листая меню.       — Да, — честно ответила она и выдохнула.       — Я даже не знаю, что из этого всего интереснее: ты и твои отношения с Малфоем или он и его работа в маггловском кафе.       — Думаю, первое.       Звук уведомления прервал разговор, и взгляд Гермионы метнулся к ноутбуку. Гарри кивнул.             «Это диффузная крупноклеточная лимфома», — короткое и сухое сообщение от Малфоя.       — …О Мерлин, — шёпотом сказала Гермиона и потянулась к клавиатуре, но ничего не смогла ответить, её рука застыла.       — Так что произошло? — Гарри вскинул бровь.       — У Малфоя есть близкий друг, Шон, — пояснила Гермиона. — Они живут вместе несколько лет. Шон неплохой парень, он очень напоминает Рона…       — И с ним что-то случилось? — проницательность главного аврора Гарри Поттера убивала.       — Лимфома. У него нашли лимфому, — кратко ответила Гермиона, и её лицо вдруг погрустнело.       — Гермиона, ты знаешь, что я не особо разбираюсь в заболеваниях… — сухо усмехнулся Гарри и запустил ладонь в волосы, взъерошивая.       — Если кратко, то лимфома — это группа гематологических заболеваний лимфатической ткани, — её лицо было грустным и обеспокоенным. — Из-за лимфомы происходит поражение внутренних органов, в которых начинается бесконтрольное накопление «опухолевых» лимфоцитов, — Грейнджер, казалось, знала этот термин наизусть.       — И это… смертельно? — аккуратно спросил Гарри.       — И неизлечимо для магглов, — заключила Гермиона. — Только половина магглов после первой линии терапии переживает шесть месяцев.       Они некоторое время молчали. Гермиона листала меню, а Гарри смотрел в стол. Через две минуты официант принял их заказ, и Грейнджер нашла в себе силы продолжить.       — У Шона есть девушка, Рейчел, она волшебница из Мексики. — Кажется, у неё всегда имелся какой-нибудь план. — Нужно, чтобы Шон женился на Рейчел, и тогда мы смогли бы начать магическое лечение. Магглы не используют этот способ из-за большой летальности — у них не хватает технологий, но мистер Бернсон…       — Мистер Бернсон? — переспросил Гарри.       — Резонансный целитель из Мюнхена, — пояснила Гермиона, активно жестикулируя. — Мы общались с ним на коллегии целителей в Кёльне, и я думаю, он сможет помочь Шону.       — Если он женится на Рейчел, — заключил Гарри.       — Верно.       — Как ты собираешься это сделать?       — Я ещё не знаю, — покачала головой Гермиона. — Сначала нужно предложить этот вариант ему или дождаться первой волны терапии, чтобы понять, есть ли у него шансы на ремиссию.       — Ну, а если говорить про тебя с Малфоем?       — Гарри, всё ужасно сложно, — взмолилась она и закрыла ноутбук.       — Но ты любишь сложности, — и он улыбнулся так воодушевляюще, как умел только он. — …И я всё ещё не понимаю, ты и Малфой.       — Гарри, — строго сказала Гермиона, словно перенеслась на шестой курс. — Он стал другим человеком, который столкнулся с трудностями.       — Он действительно… нормальный? — Гарри правда пытался найти слова.       — Он не называет меня грязнокровкой, — выдохнула Гермиона. — И не совершает ничего мерзкого.       — Если это действительно так, — Гарри почесал щетину на скуле и посмотрел на Гермиону исподлобья. — …Думаю, я могу предложить Малфою подобающую работу.       — Что? — она раскрыла глаза.       — Он был ловцом всю учёбу, и сейчас, если судить по фото, можно сказать, что он в отличной форме.       — Гарри… — Гермиона покачала головой и слабо улыбнулась.       — …У нас недобор сотрудников, — начал оправдываться Гарри, но Гермиона знала, почему он это предложил.       Гарри всегда был прекрасным другом.

***

      Шон лежал на больничной койке, глядя на белую пустую стену. Он чувствовал себя разбитым, будто его выжали, как лимон, а потом ещё и выбросили в мусор. Мир, полный энергии и планов, сузился до стен больничной палаты.       Приехала мать из Ливерпуля. Уже седая женщина с голубыми глазами крепко обняла сына и разрыдалась на пороге в дом. Шон проследил глазами за тем, как Драко быстро ушёл к себе в комнату.       Терапию начали быстро. Через три дня после постановки диагноза Шону предложили длительный курс лечения. Драко был с ним в каждой больнице, иногда приходила и Гермиона, державшая Рейчел под руку.       Иногда они переговаривались о чём-то шёпотом, и Шона это раздражало. Он просил побыть в одиночестве.       Мать уехала спустя четыре дня пребывания в Лондоне, оставив в конверте деньги.       С первой химиотерапии пришло новое ощущение — апатия. Постоянная тошнота, слабость и всякое отсутствие аппетита создавали умопомрачительное комбо. Шону казалось, что вся жизнь свернулась в эту белую комнату с белой стеной. С каждым днём сил оставалось всё меньше, и вот уже он, который непрекращаемо улыбался клиентам, уходил пораньше или не приходил вовсе. Пришлось уволиться.       Врачи говорили о маленьких шансах на ремиссию, о новых методиках, о борьбе, но всё это звучало как отдалённый гул. Пришёл страх, холодный и парализующий.       Месяц прошёл медленно и мучительно. Наконец волосы начали выпадать так сильно, что сил терпеть это больше не осталось.       — Я взял у Артура машинку для стрижки, — Шон, стоявший в дверях комнаты Драко, выглядел совсем не так, как раньше: под глазами залегли синяки, лицо осунулось, он стал словно на несколько лет старше. — Нужно выиграть эту битву с волосами. Раз они выпадают, я их переиграю и сбрею к чёртовой матери.       Шон старался не изменять себе и шутил, но апатия съедала изнутри, лишая сил и желания жить.       Драко Малфой не чувствовал себя настолько подавленным за последние два года. Он ненавидел себя за бессилие и хотел уехать, чтобы хоть как-то спастись от апатии, накрывшей их дом.       В ванной пахло апельсиновым гелем для душа и каким-то маслом. На полке за последние три недели начало появляться так много лекарств, что с каждым днём Драко во время чистки зубов замечал всё новые упаковки.       — Смелее, — Шон храбрился, но его голос неконтролируемо дрогнул.       Драко держал в руках машинку для стрижки волос и ощущал, как руки заходятся в сильном треморе. Звук машинки отрезвлял, и он занёс руку над головой Шона.       После того, как некоторое количество волос упало на плитку, Драко услышал, как Шон судорожно выдохнул.       Руки дрожали, когда он последовательно убирал волосы, смахивал упавшие пряди с плеч и груди Шона, который дрожал не меньше, поджав губы.       — Эй, — голос Драко понизился, и Шон поднял голову, смотря в отражение зеркала.       Драко медленно занёс машинку для стрижки над своей головой, и Шон успел только приоткрыть рот, как тот провёл по волосам и светлые пряди упали на плечи.       Он сделал это ещё раз.       И ещё раз.       Глаза Шона расширились и вдруг бесконтрольно заслезились. Он пытался что-то сказать, но слова буквально застревали в глотке и выходил только воздух, словно его с силой ударили в живот. Дыхание вдруг участилось.       В отражении зеркала Драко увидел, как Шон закрыл ладонью глаза и сильно задрожал. Он заплакал.       — Я думаю, это стильная стрижка, — голос Драко дрогнул, и он ощутил, как его глаза тоже заслезились. Он прикрыл их ладонью и тихо рассмеялся. — Боже…       — О да, старик, я недавно видел в журнале, — в ответ рассмеялся Шон, вытирая слёзы рукой. Он встал со стула так резко, как только мог, и заключил Драко в крепкие объятия, несмотря на ослабшие руки.       Шон бесконтрольно дрожал, пока Драко аккуратно похлопывал его по спине и пытался казаться сильным настолько, чтобы угомонить собственные дрожащие руки.       Это было их самое интимное и тёплое воспоминание за шесть лет.

***

      Шон лежал на кровати, глядя в потолок. Синий цвет комнаты, который раньше казался ему уютным, теперь давил на него, как тяжёлый груз. Солнечный свет, пробивающийся сквозь окно, казался тусклым, неспособным окончательно разбудить его.       Была середина октября в районе восьми утра самой обычной апатичной среды. В комнату постучали, и Шон бросил какую-то невнятную фразу. Через несколько секунд зашла Гермиона, а за ней и Драко, державший в руке лист бумаги и ручку.       — Привет, Шон. Как ты? — Гермиона смотрела с нежностью и состраданием, от которого Шону было некуда спрятаться.       — Если честно — никак, — ответил он и прикрыл глаза. — Вам двоим что-то нужно?       — О да, мы хотели нарушить твой ежедневный ритуал нытья и саморазрушения.       — Саморазрушения и нытья, попрошу, — Шон выставил палец с важным видом и покачал кистью из стороны в сторону. — Не нарушай порядок.       Он услышал, как Драко выдохнул оттого, что Гермиона пихнула его локтем в бок.       — Нам нужно, чтобы ты в ближайшее время женился на Рейчел, — резко сказал Драко и присел на кровать Шона.       — Малфой, ты мог бы сказать это чуть позже!       Шон приоткрыл только один глаз и вскинул бровь.       — Может, мне ещё сделать сальто?       — Это немного позже, — хмыкнул Драко и положил на кровать листок с ручкой.       — Не хотите объясниться? — Шон привстал на локтях. — Мне кажется, вы двое тронулись и просите о каких-то странных вещах.       — Мы не можем, пока ты не напишешь расписку, — ответила Гермиона и опустилась на ближайший стул. — Но поверь, мы с Малфоем хотим только хорошего.       — Я быстрее умру, чем ты начнёшь его называть по имени.       — Какая разница? — она сложила руки на груди и поджала губы на несколько секунд.       — Важен факт женитьбы на Рейчел или я могу выбрать другую девушку? — Шон расплылся в ухмылке.       — Я мог бы предложить Грейнджер, но извини, этот вариант зарезервирован мной, — и Драко переглянулся с ней. Гермиона приоткрыла рот, но не смогла ничего сказать.       — Ладно, но, может, хотя бы какое-то объяснение?       — Только после расписки с подтверждением, что ты женишься на Рейчел в течение трёх дней, — сухо сказал Драко и пододвинул лист к Шону.       — А свадьбу вы мне организуете? — тот прищурился.       — Ей уже заняты друзья Грейнджер, — легко ответил Драко, и его губы расплылись в усмешке.       — То есть вы двое были уверены в том, что я соглашусь на эту авантюру?       — Абсолютно, — кивнул Драко.       — Замечательно. А Рейчел в курсе?       — Она узнала об этом ещё две недели назад, — ответила Гермиона.       — Шон, если ты сейчас это сделаешь, мы всё тебе объясним, — продолжил Драко.       — Боже, я соглашаюсь на это только потому, что знаю Малфоя шесть лет и за это время он ни разу мне не подкинул дерьма, — прошипел Шон и схватил ручку. — Если я напишу расписку, мне будет некуда деться?       — Да, — ответил Драко и отдал ему ручку. — Пиши: я, Шон…       — Я, Шон Кэмпбелл, заявляю, что женюсь на Рейчел Парез в течение трёх дней по просьбе моего лучшего друга, Драко Малфоя.       Драко впервые понял, что не знал фамилию друга шесть лет.       — Драко Люциуса Малфоя, — тактично поправил он, и его лицо снова тронула усмешка.       — О, извините, ваше превосходительство, — пролепетал Шон, зачеркнул последнее слово и дописал полное имя. — Мне писать про то, что этот брак абсолютно добровольный?       — Это излишки, — отмахнулся Драко и забрал лист.       — Итак, теперь, когда я новоиспечённый жених, жду объяснений, — и Шон снова упал в постель.       Драко встал, когда заметил, что Грейнджер хотела достать палочку.       — Подожди, я ждал этого шесть лет, — развязно хмыкнул он и вытащил древко из кармана брюк.       — Отлично, Драко. У нас нет собаки, чтобы поиграть с ней в «принеси палочку», — скептически и недовольно произнёс Шон.       Драко взял в левую руку древко, а в правую — ручку и несколькими движениями превратил её в цветок розы.       — У меня галлюцинации после препаратов?       — Дело не в этом, — Драко бросил розу на кровать друга. — Если быть предельно честными, мы — волшебники.       — Малфой, классный трюк, но мне не пять, — Шон начал тянуть за лепестки розы, чтобы понять, как тот это сделал. Ему пришлось даже сесть.       — Грейнджер, наколдуй ему что-нибудь.       — Акцио роза, — и вдруг цветок вырвался из рук Шона.       — Что, чёрт возьми, происходит?! — Шон резко встал, словно забыл о недавней слабости.       — Шон, спокойно, — Гермиона выставила ладонь вперёд и аккуратно отошла. — Я могу показать тебе ещё кое-что?       Он промолчал.       — Экспекто патронум, — прошептала Гермиона, и из её палочки вырвался слабый луч синего цвета, который через мгновение начал обретать форму выдры.       Животное перевернулось в воздухе, медленно прошлось по стене под чутким наблюдением Шона и мазнуло его лапой по щеке.       — Сейчас просто выслушай и не перебивай, — начал Драко, и Шон нашёл в себе силы кивнуть. — Школа, о которой я тебе рассказывал, — не интернат, а место, где обучают таких, как я, Грейнджер и Рейчел.       — Подожди, Рейчел?       — Я просил не перебивать, — Драко надавил на плечо Шона, чтобы тот снова опустился на кровать. — В одиннадцать лет некоторым детям приходит письмо, и нас отправляют в особенную школу. Семьи, где родились такие дети, могут знать о существовании магии, но есть ещё одно исключение. Если волшебник выйдет за маггл…       — Человека, — поправила Гермиона.       — Да, человека. То он тоже может узнать о мире магии.       — И Рейчел… волшебница?       — Верно, Шон, — Драко кивнул. — Я понимаю, что тебе сейчас непросто это понять, но мы можем показать тебе ещё несколько заклинаний.       Шон просто кивнул.       — Вингардиум левиоса, — и вдруг кружка с кофе на столе поднялась в воздух и начала кружиться. Шон молча наблюдал.       — Тебе, наверное, интересно, зачем вообще узнавать о мире магии? Я занимаюсь магическим лечением, и у меня есть знакомый в Мюнхене, который практиковал случаи с лимфомой. Люди не используют некоторые методы, потому что они опасны из-за недостатка технологий.       — В этом есть риски?       — Они минимальны, — кивнула Гермиона. — Только один из сорока трёх пациентов не перенёс операцию. — И добавила: — Ему было за семьдесят.       — Боже…       — Грейнджер и Рейчел будут сопровождать тебя в Мюнхен.       — Я ненавижу летать.       — У нас будет другой способ перемещения, — успокоила Гермиона. — Ты не почувствуешь ничего, и это займёт около двух секунд.       — И как ты так долго скрывался, старик?       — Я сам не представляю, — пожал плечами Драко, а после хмыкнул.

***

      Дождь барабанил по крыше дома Гермионы, создавая мягкий, убаюкивающий ритм. На кухне царила тёплая атмосфера. Огонь танцевал в свечах, разгоняя лёгкую сырость, проникающую с улицы. На столе стояли кружки с ароматным зелёным чаем. Гермиона, закутанная в коричневый плед, несколько минут возилась около кухонного гарнитура, а Драко смотрел на неё, его обычно холодные глаза излучали спокойствие.       Её движения не менялись с годами, он помнил их со школы, они не исчезали из памяти, но становились тусклее с каждым годом. Драко был рад восстановить их.       — Я бы не подумал, что у тебя настолько много растений, — вдруг сказал он, когда один из цветов начал покачиваться в сторону его чая.       Кухня Грейнджер была не помещением для приёма пищи, а скорее, садом. Зелёная лиана с ярко-красными цветами, похожими на миниатюрные фонарики, обвивала кухонный потолок. В углу комнаты в изящной глиняной вазе стоял пушистый кактус, от которого на тонких стеблях свисали крошечные блестящие плоды. На подоконнике, пытаясь словить последние солнечные лучи, зеленело лимонное дерево.       Вдоль стен стояли высокие стеллажи, заполненные всевозможными растениями и колдографиями. На одной полке красовался ярко-фиолетовый папоротник. Рядом росла мандрагора, а на другой полке гордо стояла бутылочная тыква.       Воздух в кухне был наполнен ароматами трав и цветов. Запах чабреца, розмарина и мяты смешивался с ароматом лаванды, жасмина и лилий, создавая удивительный, успокаивающий коктейль.       — Это помогало мне отвлечься вечером от одиночества, — созналась Гермиона. — У Гарри, Джинни и Рона свои семьи.       — И больше не помогает?       — Теперь… у меня есть ты, — произнесла она, выкладывая шоколадное печенье на тарелку.       Малфой опустил взгляд в кружку и хмыкнул.       — Спасибо, что была рядом.       — Это было несложно, — улыбнулась Гермиона, и он перевёл взгляд на её лицо. Как же Драко любил Грейнджер.       Она опустилась на стул напротив и взяла в руки кружку.       — У меня есть к тебе разговор, — серьёзно сказала Грейнджер.       — Слушаю, — сказал Драко и потянулся к печенью с тарелки. — Какой-то очередной план?       — В сентябре я обедала с Гарри, — начала она.       — Ты же обычно не обедаешь, — подметил Драко и хмыкнул.       — А ещё обычно я не устраиваю перед людьми шоу талантов, — прыснула Грейнджер и опустила взгляд в кружку.       — Так что? — Гермиона слабо улыбнулась его нетерпеливости.       — Раз Шон уволился, а работа официантом трудная и не приносит очень много денег…       — К сути, Грейнджер.       — Гарри предложил тебе работу в аврорате, — на одном дыхании сказала она.       — А он спросил у общества, готово ли оно принять пожирателя смерти? — Драко отложил печенье и закатал рукав свитера по локоть.       Метку перекрывало несколько замысловатых татуировок, но если знать, что там было, то отчётливо увидишь красный ореол.       — Бывшего, — и Грейнджер положила свою холодную ладонь на его предплечье.       Драко застыл.       — Это не отменяет того факта, что меня не взяли никуда после школы.       — Драко, я понимаю, — имя так внезапно сорвалось с губ, что она даже замерла.       Он думал недолго.       — Я согласен.       — Правда?       — Всю жизнь работать в кафе невыносимо, и мне нужно начать двигаться вперёд.       — Мне пойти с тобой в министерство? — побеспокоилась Гермиона.       Драко покачал головой. Их взгляды встретились, и в них читались не только дружеские чувства, но и нечто более глубокое, что связывало их невидимой нитью.       — Просто договорись с Поттером о времени и дате.       Гермиона так и не убрала руку с его предплечья.