10. Амброзия

      У него прошло то время, когда жизнь ощущалась остро; в эти дни даже трава ощущалась зеленее, если быть честным. Наверное, жизнь изменилась сразу после окончания Хогвартса. В один миг его дни превратились в серую массу, которая напоминала перекати-поле. Чем дольше она существовала, эта серая масса, тем крупнее становилась, расплываясь внутри организма, в частности головы. Жизнь и не давала возможности всё исправить, только насмехалась над ним, оголяя свои некрасивые пожелтевшие зубы.       Но она внезапно смилостивилась. Судьба дала ему шанс, и он ненавидел то, что этот шанс пришёл к нему в лице Гермионы Грейнджер. Драко не знал, чего хотел больше: увидеть её снова после окончания школы или всё же никогда больше не видеть. Полярность своего же мнения морально убивала.       — Слышала, Шон уволился, — Линда, уже глубоко беременная женщина, наблюдала за тем, как Драко Малфой наливал ей в чашку чай с малиной и розмарином.       — А у тебя, по всей видимости, ещё нет проблем со слухом, — хмыкнул он.       — Драко, ты хам, — цыкнула Линда и положила ладонь на свой округлый живот, скрытый большим оранжевым свитером. — С ним всё будет хорошо?       — Да, моя подруга договорилась с врачом из Германии.       — У Драко Малфоя появилась подруга? — прищурилась Линда и вдруг судорожно выдохнула, прижав ладонь к животу, когда малыш толкнулся. — …Я не сомневаюсь, что Фин будет борцом.       — Ты уже выбрала имя? — Драко правда постарался отвлечь её от слова «подруга».       — Не уходи от темы! — она вскинула бровь, не убирая ладонь с живота. — Подруга?       — …Гермиона Грейнджер, о которой я тебе говорил, — медленно выдохнул он.       — Я обязательно вышлю вам приглашение на празднование в честь дня рождения моего сына! — Линда аккуратно поправила светлые волосы и обворожительно улыбнулась. Она выглядела привлекательно в любой день и в любое время.       Линда была из тех женщин, которым шло материнство. Она кардинально изменилась, когда встретилась со своим нынешним мужем Сэмом, и Драко сомневался, знал ли вообще Линду по-настоящему.       — Мы будем ждать, — хмыкнул он и забрал пустую тарелку с её стола.       Драко прошёл между столиками, собрал остальные тарелки и вошёл на кухню. Воздух там, как всегда, насыщен ароматами свежей выпечки и специй. Это был тот запах, который будил аппетит и поднимал настроение.       Шеф-повар, крепкий мужчина с седыми висками, ловко орудовал ножом, разрезая кальмара для авторского салата. Несмотря на свои внушительные габариты и суровое лицо, Бен — показательный семьянин, имеющий двух прекрасных дочерей.       Рядом с ним готовил молодой повар-стажёр — Стефан, смышлёный парень с загорелыми руками и испачканным фартуком. Он старательно следовал инструкциям, взбивая соус для салата.       В этом месте всё работало как слаженный механизм.       — Эй, Драко! — низкий парень, Артур, который работал тут дольше всех, отвлёкся от приготовления брускетт, когда на кухню зашёл Малфой. — Ты правда уволился? Мне Софи всё сказала!       — Да, правда, — честно ответил Драко и поставил на поднос две тарелки. — Знакомый предложил работу.       — Вы с Шоном бросаете нас! — возмутилась Тесс, украшающая десерты. Она, кстати, была симпатичной: небольшой рост, прямые светлые волосы, зелёные глаза. Драко несколько раз флиртовал с ней, но у них ничего не вышло из-за разных увлечений.       — Я обязательно буду заходить к вам на ланч, — он сухо хмыкнул.       — Оставь свои английские манеры, — отмахнулся Артур, мелко нарезая красную рыбу.       Ещё два дня каждый из сотрудников спрашивал про увольнение, чтобы убедиться в этом лично. Драко уже мог ответить «Да, правда ухожу» до того, как коллега задавал вопрос.       Он считал часы до конца последней смены.       — Что же, Драко, — менеджер заведения, Катрис, выглядела прекрасно, облачённая в свою наигранную грусть. Ей было около тридцати пяти, но она всегда утверждала обратное. — Я рада, что ты так долго проработал с нами.       — Вам спасибо, — слабо кивнул Драко и снял бейджик с белой футболки-поло.       — Тебе нужна была эта работа, — Катрис мягко улыбнулась, похлопав его по плечу в ободряющем жесте. — Я знала, что рано или поздно ты встанешь на ноги.       Эти слова словно сняли с шеи удавку. Вдруг тяжёлый и спёртый воздух стал лёгким. Драко понял, что теперь он действительно встал на ноги и направился к той жизни, которую заслуживал.       Воздух после дождя был чист и прохладен, словно вымыт от всех забот и тягот дня. Он пах влажной землёй и свежестью асфальта, а в небе, ещё не полностью затянутом сумерками, подмигивали тусклые звёзды.       Дышать стало легко как никогда.       Драко никогда не представлял, что последний день в кафе может быть настолько приятным.       Он закурил с нескрываемым удовольствием: затянулся и расслабленно прикрыл глаза, пока лёгкие наполнял густой дым. По телу растеклось приятное тепло, и Драко закутался в полы своего длинного плаща. В густом влажном воздухе, пропитанном запахом мокрой земли и озона, дым таял медленно, становился похожим на мираж.       Дождь шёл мелкий и частый; барабанил по крышам и мостовой, создавая негромкий убаюкивающий шум. Драко вдыхал аромат табака, смешанный с запахом сырости, упиваясь этим простым удовольствием, но только, по правде, больше то самое удовольствие доставляла мысль о свободе.       Но тем ли была та самая свобода?       Мысль о предстоящей работе в Аврорате, о том, что он, Драко Малфой, должен стать защитником мира, который сам когда-то пытался разрушить, казалась абсурдной. Страх медленно спускался по венам.       Он прекрасно помнил презрение, которое пришлось принять после войны. Пусть его имя никогда не было чистым, но в один момент оно стало синонимом зла.       Теперь же, когда он, казалось, получил шанс начать всё заново, страх удваивался и начинал медленно душить. Драко действительно боялся, что прошлое никогда не позволит ему стать настоящим членом общества, что его будут видеть только как угрозу или бомбу, которая может взорваться в любой момент.       Сигарета укорачивалась с каждой затяжкой, и, когда остался только фильтр, Драко выкинул окурок в мусорное ведро и трансгрессировал.       Дом, в котором жила Грейнджер, находился недалеко от центра, и из окна её спальни открывался прекрасный вид на Биг-Бен. Драко не спеша поднялся на шестой этаж и трижды постучал, дожидаясь, пока она откроет дверь. Грейнджер не заставила себя ждать долго, через минуту дверь открылась и Малфой увидел её.       Несомненно, Гермиона Грейнджер была одной из самых красивых женщин на планете. Драко мог поспорить с теми, кто имел иное мнение.       — Привет, как прошёл последний день? — Гермиона отошла, пропуская его в квартиру.       — Неплохо, если не упоминать то, что Артур явно обижен на меня, — ответил Драко, снимая тяжёлое чёрное пальто с плеч.       Гермиона покачала головой с мягкой улыбкой и отправилась на кухню. Драко последовал за ней.       Там, как всегда, прекрасно пахло цветами. Этот запах попадал в лёгкие моментально и оставался внутри навсегда, но помимо различимых цветочных нот Драко почувствовал аромат выпечки.       — Я приготовила пирог, — Гермиона начала сразу рассказывать, словно читала мысли. — Давно не занималась выпечкой, выдался выходной и повод, чтобы вспомнить, каково это.       — Мы отмечаем моё увольнение? — тихо хмыкнул Драко.       — А разве нет? — она улыбнулась. Он в тысячный раз убедился в том, что это самая прекрасная женщина в мире.       Гермиона поставила на стол чайную пару и большой стеклянный чайник, где плавали листики мяты и какие-то ягоды. Через несколько секунд она отлевитировала на стол небольшой клубничный плетёный пирог.       Драко решил разлить чай по кружкам, пока она с помощью заклинания разрезала пирог на несколько кусочков.       Гермиона нервничала, Драко это мог сказать точно — заметил её суетливые движения и мечущийся взгляд.       — Что-то случилось?       — Я переживаю насчёт свадьбы Шона, — ложь, как оказывается, легко слетала с её губ.       — Я думаю, Уизли позаботилась обо всём, — бросил Драко, не собираясь выдавать собственного волнения перед свадьбой друга.       — Она даже выбрала цвет для салфеток, — прошептала Гермиона и слабо улыбнулась, сев напротив Драко.       Он сделал глоток чая. Она повторила движение.       — Я надеюсь, Шону понравится свадьба, которую устроят Уизли.       — Он познакомится с гостями в этот же день, — покачала головой Гермиона.       — Если бы меня женили по чистокровным законам, я бы даже не знал свою жену, — сипло усмехнулся Драко.       — Малфой! — вдруг стала серьёзной Гермиона, и он выпустил пирог из пальцев.       — Я тебя слушаю, — так же серьёзно ответил Драко и положил обе ладони на свою круглую кружку с медвежьими ушами.       — Я тебе ещё нравлюсь? — вопрос в лоб, такой внезапный, но при этом ожидаемый и желанный.       — Нет, — выдохнул Драко с ощутимой на языке горечью и взял очень долгую паузу. Он боролся, Гермиона слышала его судорожный выдох. — …Я тебя люблю, чёрт возьми.       В следующую секунду Драко поднёс ладонь ко рту, словно сказал что-то ужасное. Он молчал секунд двадцать, когда на лице отражалась целая гамма эмоций.       — Что ты туда добавила, ведьма?! — когда Драко отнял ладонь от рта, Гермиона и забыла, что он вообще умел повышать голос.       — Веритасерум, — честно ответила она, сложив ладони на коленях. — И я тоже выпила.       — Где ты его взяла?       — Профессор Слизнорт не пожалел бывшей ученице семь капель, — снова правда.       — Умнейшая ведьма поколения, — низко хмыкнул Драко. Его лицо вдруг стало холодным и отстранённым.       — Ты правда меня любишь? — и будто бы не вопрос, а мольба.       — Да, Грейнджер, люблю тебя, — так же честно ответил Драко и вдруг встал. — Больше всего.       Эти слова словно сняли с его шеи верёвку, освободив от гнёта невысказанного, от удушающей тишины. Дрожь, что сотрясала изнутри, в один момент утихла, уступив место облегчению, которое взорвалось в груди. Взгляд, ранее затуманенный сомнением, прояснился, словно в хмурый день внезапно проглянуло солнце, и он мог снова видеть мир, не искажённый пеленой страха и неуверенности.       Гермиона вдруг почувствовала себя слишком уязвимо, смотря на него снизу вверх. Её веки подрагивали, Драко видел это волнение, различал на любом, даже межпланетном уровне. Он любил её.       — Грейнджер, — низко произнёс Драко, и это звучало как предупреждение.       Она молчала, только часто дышала от волнения, прижав взмокшие ладони к серым спортивным штанам.       Его рука поднялась. Драко медленно положил ладонь на изгиб её шеи и плеча, Гермиона, ведомая этим касанием, встала и нашла в себе смелость заглянуть в его глаза. Она любила его, это чувство всегда было с ней, оно текло по венам и стонало от воспоминаний.       — Грейнджер, я не просто люблю тебя, — в его лице отражалась злость. — Я ждал чёртовой встречи каждый день, — низкий голос вызывал в ней что-то, что не поддавалось описанию. — Я всегда вспоминал тебя, — ладонь медленно поднялась выше, оказалась на шее, едва сжимая. — Я видел во всех других девушках тебя.       — …Я тебя люблю, — прошептала Гермиона, ощущая на кончике языка морской парфюм, окруживший её. Её голос был сиплым из-за волнения. Гермиона сделала небольшой шаг ближе, буквально соприкасаясь своей грудью с его. Руки не могли найти себе места, тревожно сжимая плечи Драко хваткой, сравнимой с капканом.       Сердце билось о рёбра, оно стонало и болело. Ей нужны были губы Драко Малфоя на своих.       — Я тебя люблю, — повторил за ней Драко, перемещая ладонь на щёку Гермионы. Кожа под рукой оказалась тёплой и мягкой — такой, какой он помнил. Драко прислонился своим лбом к её, и их дыхание смешалось.       Гермиона ощутимо дрожала, а он чувствовал лёгкие вибрации её тела под своей ладонью. Она же, затаив дыхание, смотрела на Драко. Он был так близко, что Гермиона чувствовала тепло его тела, слышала, как быстро билось его сердце. Взгляд их встретился, и в нём, как в бездонной пропасти, она увидела отражение собственных эмоций — страха и желания.       Гермиона несколько секунд смотрела на Драко со слабой улыбкой, но его лицо с каждой секундой изменялось всё больше. Оно уже не было полным нежности и желания. Он словно отшатнулся от себя самого, резко оторвался, будто получил ожог. В его глазах через секунду заплескался ужас.       — Драко? — сипло шепнула Гермиона и прокашлялась. Накатила тревога, обняла её за плечи и прижала к себе что есть мочи.       — Нет, Грейнджер, нет, — в ответ прошептал Драко. Он отступил на шаг, и взгляд его стал холодным, отчуждённым. — Это ошибка. Нельзя, не сейчас, не после всего… Мы не можем…       Он говорил, но слова его терялись, Гермиона их не понимала, только бессвязно кивала в неподходящие моменты. Когда в голове начало пульсировать сердце, она осознала, что вовсе и не дышала.       — …Да что ты, чёрт возьми, говоришь?! — вдруг вспылила Гермиона, и на столе в этот момент треснула кружка. Это был громкий звук, но она даже не обернулась. Лишь выдохнула и продолжила тише: — Что ты говоришь?       Драко не ответил. Только отшатнулся ещё на шаг, словно желая уйти, чтобы не видеть её, чтобы не видеть её раненые глаза, полные надежды, которая теперь обречена.       — Я не могу… Я… Прости, — выдохнул Драко и, не оглядываясь, вышел из кухни.       Кружка разбилась вдребезги.