11. Красная Роза

      — Драко, чёрт возьми, Малфой! — Шон потянул его за воротник футболки с такой силой, какая вообще осталась после курса химиотерапии.       Драко не обратил внимания и вытащил из холодильника виски и яблочный сок.       — Ты решил надраться в честь моей предстоящей свадьбы? — Шон отпустил его футболку и медленно сел в кресло, сложив руки в замок. — Спасибо, мне не нужен шафер с похмелья.       — Я поцеловал Грейнджер, — холодно сказал Драко, налив себе виски и яблочный сок в низкий стакан.       — О, тогда это действительно причина напиться, — заключил Шон с важным видом. — И что случилось?       — Я случился, — сухо ответил Драко и опрокинул в себя стакан виски.       — Если ты не исправишь всё это, то, Малфой, прошу не приходить на мою свадьбу.       — Ты серьёзно? — хмыкнул Драко, наливая себе ещё виски и сок.       — Абсолютно, старик.

***

      Гермиона никогда не думала, что на лице в один момент могли смешаться такие эмоции, как восторг и страх.       Она со слабой улыбкой наблюдала за Рейчел, которая кружилась перед зеркалом в прекрасном молочно-белом платье. Джинни ходила вокруг неё, проверяя, как платье сидит.       — Я считаю, что это платье великолепно! — она остановила Рейчел, взяв за плечи. Их глаза встретились, и Джинни мягко улыбнулась.       — Она не врёт, — кивнула Гермиона.       — Тебе самой как? — Джинни медленно повернула Рейчел к зеркалу, и губы той расплылись в нежной улыбке.       — Джинни, оно правда прекрасное.       Несмотря на то, что Гермиона всегда была спокойной и уравновешенной, сейчас она ощущала лёгкую дрожь от волнения, тогда как Джинни точно чувствовала себя в своей тарелке, спокойно помогая закончить подготовку.       — Осталось только собрать волосы, — Гермиона взяла в руки палочку и судорожно выдохнула.       — На мою свадьбу Гермиона волновалась не меньше, — хихикнула Джинни, придвигая к Рейчел высокий стул, — так, аккуратно.       Она собрала подол платья и отлевитировала на небольшой столик цветы и ленты.       — Гермиона хорошо владеет этим заклинанием, — успокоила Джинни Рейчел, медленно раскладывая цветы от самых маленьких до больших. — Её научила моя мама.       Гермиона ощутила неприятный укол от слов про родителей. Она выдохнула и совершила несколько движений палочкой. Сначала в воздух поднялись молочные ленты, собирая волосы Рейчел в две большие косы, а после и цветы медленно опустились в пряди. Создание причёски заняло не больше полутора минут.       — Вы чудесно выглядите, Рейчел Парез, — Гермиона улыбнулась и положила ладонь ей на плечо. — Или, может, Рейчел Кэмпбелл?       — Через час станет Кэмпбелл, — вздохнула Джинни. — Я так волновалась перед своей свадьбой! Мама позвала столько гостей, что шатёр буквально разрывался!       — Я очень ошарашила родителей своей свадьбой, и из-за дел в банке им не удалось прилететь. Мама пообещала заказать портключ на воскресенье, — Рейчел откинулась на спинку стула и обернулась к Гермионе.       — Но в воскресенье мы должны быть в Мюнхене, — и у той на лице отразилось глубокое сожаление.       — Вы обязательно увидитесь чуть позже! Я могу помочь организовать вам с Шоном портключ в…       — Пуэбла-де-Сарагоса.       — В Пуэбла-неважно, да. Я попрошу Гарри.       — Вы и так сделали очень много для нас, — Рейчел покачала головой. — Слетаем на самолёте, когда у меня будет отпуск.       — Это меньшее, что мы можем сделать, — Джинни протянула палец вперёд и покачала кистью из стороны в сторону. — Будь у меня немного больше времени, я бы обязательно договорилась с магозоологом, чтобы кольца вам вынесла Апполоская пушишка.       — Джинни, их разведение незаконно уже много лет.       — Но где-то же разрешено? — её лицо скривилось.       — В Агуаскальентесе, — важно добавила Рейчел.       — Вот видишь, Гермиона!       — О да, Джинни, ты бы обязательно заказала два портключа ради Апполоской пушишки.       — Вообще-то…       Её прервал стук в дверь.       — Войдите! — бросила Джинни и упала на серый диванчик.       Гермиона никогда бы не подумала, что злость может появиться настолько быстро. В дверях стоял Драко Малфой. Он был одет в светло-серый костюм, хорошо подчёркивающий его бледность цветом и подтянутое телосложение фасоном. Даже беглым взглядом отмечались напряжённые плечи и растерянный взгляд, такой же, как и её.       — Грейнджер, мне нужна твоя помощь.       — О нет, попроси кого-нибудь другого, — прыснула она и сложила руки на груди.       — Гермиона поможет тебе, не слушай её, — Джинни мягко улыбнулась и подтолкнула подругу в сторону двери.       Гермиона всплеснула руками и сразу же вспылила:       — Я никуда не пойду!       — Поверь, я бы не стал обращаться к тебе просто так, — отрезал Малфой и отошёл от двери. — Я некомпетентен для этого вопроса.       — Простите, мне не показалось? Сам Драко Люциус Малфой сказал, что он в чём-то некомпетентен?       — И тебе привет, Уизли.       — Я бы хотела поправить, — Джинни наклонила голову вбок. — Поттер.       — Точно, как я мог это забыть, — Драко щёлкнул пальцами, губы расплылись в холодной усмешке.       Гермиона молча пошла к двери и, так и не сказав ни слова, вышла из комнаты, где готовилась к церемонии Рейчел.       В коридоре отеля было тихо до того момента, пока дверь соседнего номера не открылась.       — Где вы так долго? — Шон выглядел так же плохо: впалые щёки, бледная кожа, на которой выступила голубая сетка вен. Но на нём теперь был чёрный костюм с бутоньеркой и шапка бини, скрывающая лысую голову.       — Некоторые трудности, — бросил Драко и протиснулся между Шоном и дверью в номер. — Грейнджер пришлось уговаривать.       — Зачем я нужна? — спросила она, сложив руки на груди.       Номер был погружён в тихую, почти медитативную атмосферу. Серые стены, словно покрытые туманом, переходили в безупречно белую гладкую мебель. Высокие и узкие окна задрапированы лёгкими полупрозрачными шторами цвета дымки, они пропускали в комнату рассеянный свет.       Вся обстановка дышала спокойствием, но Гермиона с каждой секундой всё больше ощущала накатывающую тревогу.       — Гермиона, — начал Шон. Он сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел на неё с особой нежностью. — Мне нужно, чтобы ты отрастила мне волосы.       Взгляд Гермионы метнулся к безупречной фигуре Малфоя, и тот легко пожал плечами.       — Я прожил почти шесть лет как маггл, ты серьёзно считаешь, что у меня получится долгосрочное и хорошее заклинание?       — Ты говоришь так, будто я практикую заклинание роста волос каждый день, — недовольно парировала она и вытащила палочку из пояса брюк на высокой посадке. — Шон, ты понимаешь, что они всё равно будут выпадать?       — Я хочу на ваших «колдографиях» быть с волосами, — кивнул тот. — Сколько они… продержатся?       — Я думаю, часа два, а после начнут выпадать, — предположила Гермиона и с помощью палочки передвинула стул в сторону. — Садись.       Шон был выше её на добрых десять сантиметров, и поэтому Гермиона предложила ему присесть. Он сел, и она направила волшебную палочку на его голову.       — Возможно, будет щекотно.       Шон вздрогнул. Он буквально ощутил, как задрожали волосяные луковицы и стало действительно щекотно. Шон прыснул, но прикрыл рот рукой.       Гермиона занималась этим недолго: процесс занял всего две минуты.       — Акцио зеркало, — из другой комнаты прилетело карманное зеркало из сумочки Джинни. — Посмотри, достаточная длина?       — Гермиона, да ты просто волшебница! — Шон прикоснулся к волосам и ощутил, как защекотало в носу от подступающих слёз.       — Скорее, ведьма, — и её злой взгляд метнулся к Малфою.       Тот снова пожал плечами.       — Мне нужно сходить на ресепшен, — бросил невзначай Шон, и Гермиона отчётливо увидела, как он переглянулся с Драко.       — Шон, — предупреждающе сказала она.       — Он дал тебе шанс, и ты дай ему, — прошептал Шон ей на ухо и аккуратно похлопал по плечу.       — Я не хочу говорить о своих отношениях с Малфоем в день твоей свадьбы, — шёпотом возразила Гермиона.       — Вот именно, это моя свадьба, Гермиона. И тут можно всё.       Она и не представляла, что Шон мог уйти из номера настолько быстро.       Малфой стоял в своей уязвлённой позе у окна, сложив руки на груди и расправив плечи. Так он действительно казался опаснее, чем был на самом деле.       — Я не знаю, сколько тысяч извинений должен тебе принести, чтобы ты простила всё то дерьмо, что я совершил с тобой за последние три месяца.       — А я не знаю, сколько мне нужно принести извинений, чтобы ты отпустил те школьные отношения, Малфой, — уверенно ответила Гермиона, придерживаясь установленной ею дистанции.       — Извини, Грейнджер, — она увидела, как его кадык дёрнулся, но лицо оставалось беспристрастным и холодным. — Сделай Шону подарок, в день его свадьбы старайся держать видимость того, что у нас всё нормально.       — У нас могло быть всё нормально! — Гермиона даже не заметила, как повысила голос и сложила руки на груди, чтобы чувствовать себя менее уязвимо. — Только если бы ты не сбежал!       — Если бы ты не сбежала! — в ответ повысил голос Малфой и развернулся, выставив палец. — Если бы только ты не ушла, я бы не был на ебучем дне.       — Ты называешь дном то, что у тебя есть? — у Гермионы нервно дёрнулся уголок губ. — Шон, Рейчел и ещё несколько человек, с которыми ты мог поговорить, но ты этого не делал, Малфой, потому что привык тащить всё один, — она ткнула пальцем в его грудь с такой силой, что на периферии сознания подумала, а не сделала ли больно.       Его глаза, полные гнева, искрились, когда их взгляды пересеклись.       — Ты сделала это со мной! — возразил Драко, перехватив её кисть. Он сомкнул пальцы так сильно, что испугался сам. Лёгкие вдруг сжались. Не уступая, Гермиона вытянула шею, смотря на него с вызовом, но внутренний когнитивный диссонанс вполне мог её убить. Она не могла понять, что движет им.       Взгляды, которыми они обменивались, казались новаторами бурь; в его глазах скрывались непонимание и страх, в её — злость и обида.       Порыв злости вдруг вырвался наружу, и Драко сам не заметил, как они оказались так близко, дыша практически друг другу в рот в сбивчивом ритме. Комната словно тоже заболела их конфликтом, и воздух накалился, стал тяжёлым и горячим.       — Ты никогда не…       Но слова застряли в глотке, когда он положил Грейнджер ладонь на затылок и притянул её голову к своей, упоённо и грубо целуя. Его губы оказались жёсткими и требовательными, не оставляющими ни малейшего шанса на нежность. В этом поцелуе было что-то разрушительное.       Между рёбер сильно заболело.       Гермиона попыталась отпихнуть его, но внутри разгорались новые чувства — неприязнь смешивалась с бесконтрольным желанием. Она почувствовала, как начала задыхаться от усилившегося негодования, как волна злости и ненависти медленно поднялась вверх по груди, но Гермиона буквально проглотила это чувство, цепляясь ладонями за его широкие плечи.       К чёрту.       Он торопился. Малфой пытался ощутить все её изгибы за кратчайшие сроки, почувствовать, какая она теперь. Гермиона предполагала, что могла не удержаться на ногах, когда он запустил ладонь в её волосы и провёл пальцами по корням.       Она сдавленно замычала, проведя ладонями вниз по его торсу. Мерлин, Гермиона практически коснулась паха, не хватило буквально одного дюйма. Дразнила.       — Джинни сказала, что нам пора! — кажется, это был голос Шона. Драко не узнал его из-за шума в ушах, когда с усилием отстранился от Гермионы.       Она выглядела неповторимо.       — Я пойду помогу Рейчел, — её голос сел из-за накатившего вдруг возбуждения. Гермионе пришлось прокашляться, бросить взгляд на Драко и уйти так быстро, как это было возможно в чёрных лодочках с каблуком в полтора дюйма.       Шон бросил взгляд на Драко, после на дверь, а после снова на Драко.       — О да-а, старик, — в низком смехе протянул он, и Малфой взмолился, чтобы сгореть на месте или сделать ещё что-нибудь подобное, что подразумевало за собой мучительную смерть.       Первая в жизни трансгрессия Шона была для него большим потрясением, сравнимым с поездкой на американских горках, а после прыжком с парашютом. Драко пришлось придержать его за предплечье, чтобы тот не упал.       — Просто иди за мной и не обращай внимания.       Шон кивнул, и они вышли из-за поворота. Он старался держаться ближе к другу, буквально следовать за ним, чтобы ничего не упустить.       Министерство магии Великобритании стояло неизменным уже не один десяток лет. Из больших двойных дверей выходили люди, но Драко направлялся в стену.       — Эй, старик! — окликнул Шон.       — Иди вперёд, — ответил тот, не оборачиваясь, и прошёл прямо в стену.       Шон зажмурился и ускорил шаг, совершенно не представляя, что его ждёт после нескольких шагов: боль или удивление.       Но он внезапно легко прошёл через стену, словно её там никогда и не было. Шон попал в изобилие новых звуков и запахов.       Он поднял голову и остолбенел, уставившись на величественные колонны, которые словно поддерживали саму крышу небес. Их поверхность блестела, отражая мистический свет, исходящий от хрустальных светильников.       Немного отойдя от шока, Шон заметил, как маги и волшебницы с ловкостью перемещаются по просторному залу. Особенно его поразили камины — не просто источники тепла, а настоящие порталы, сверкающие зелёными искрами. Они пару секунд прогревали воздух, а после из них, склонившись, выходил волшебник.       Вдруг его взгляд привлекли летающие бумажки, сложенные в самолётики. Шон, не в силах справиться с восторгом, вытянул руку, пытаясь поймать один, но они легко уклонялись, оставляя его в недоумении.       Весь этот хаос, изобилующий магией и чудесами, заставил почувствовать себя частью чего-то большего, невероятного. Казалось, Шон попал в другой мир, где магия была повседневностью, а его собственная жизнь казалась простой и скучной на фоне здешней красоты. Восхищение и страх переполняли сердце, и он понимал, что это лишь начало удивительного путешествия в мир магии.       — Нам нужно спешить, — Драко подхватил Шона под руку, не в силах больше находиться в холле министерства. Тревога накатила так быстро, что его ладони за несколько секунд стали влажными.       — Я хочу немного осмотреться! — Шон сказал это слишком громко.       Некоторые волшебники среди этой суеты нашли несколько секунд на то, чтобы оглянуться и увидеть Драко Малфоя, бывшего пожирателя смерти.       Самолётики вдруг перестали летать. Прогулка по атриуму министерства оказалась настолько неприятной, насколько Драко даже не мог себе представить. Продолжительные взгляды и громкий шёпот преследовали их, пока он шёл по коридорам, придерживая Шона под руку. Тот даже не успевал за его широкими шагами и что-то пыхтел себе под нос. Казалось, все годы, проведённые вне магического общества, прошли зазря. Дурная слава вокруг его имени никуда не делась, казалось, ажиотаж повысился. Звук от каблуков его ботинок эхом разносился по коридорам, и, когда в поле зрения наконец показался лифт, Драко с невероятным облегчением вздохнул.       Он буквально затолкал Шона в маленький железный лифт и нажал на двадцать седьмой этаж.       — Вы с ней поцеловались? — Шон спиной опёрся о стену и исподлобья посмотрел на Драко.       — Тебе обязательно знать ответ?       — Это будет мой второй свадебный подарок, — щёлкнул пальцами Шон и вскрикнул, когда лифт резко поехал влево. — Чёрт возьми! Почему ты не предупредил?!       — Вылетело из головы, — и уголки губ Драко дёрнулись в ухмылке.       Лифт остановился так же резко, как и тронулся. Шон вцепился в поручни.       Раздался приятный звук, и двери открылись.       Шон вышел так быстро, как только смог. Драко спокойно последовал за ним. Двадцать седьмой этаж пустовал; длинные коридоры тянулись, кажется, бесконечно, как и высокие колонны, удерживающие потолок.       В затылок Драко врезался бумажный самолётик и зашуршал, свалившись на пол. Он остановился и поднял записку, разворачивая.       «Драко Малфоя видели на первом этаже с каким-то парнем. Интересно, что этому пожирателю нужно?»       Уголки губ дёрнулись, и он смял лист, ускоряя шаг, чтобы догнать Шона, который успел уйти слишком далеко. Двойные двери перед ними открылись, и тот застыл, когда повеял тёплый ветер, наполненный ароматом цветов.       Нежные лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны высоких деревьев, осыпали помещение золотым светом. Невероятное количество запахов и звуков обволокло его в один момент, и Шон застыл, смотря на то, как медленно покачиваются от лёгкого тёплого ветра деревья.       — Ого… — в этом слове было эмоций больше, чем существовало цветов.       — Уизли постаралась, — хмыкнул Драко и подтолкнул Шона вперёд. Тот едва не споткнулся о порог, рассматривая всё вокруг.       В центре сада возвышался алтарь, выполненный из белого мрамора, вокруг стояли небольшие клумбы с белыми лилиями и розами. Возле алтаря уже ожидали Гарри Поттер и высокий мужчина в парадной зелёной мантии.       Незнакомец повернулся, когда двери громко захлопнулись.       В зелёной парадной мантии стоял Блейз Забини. Драко в моменте замер и, кажется, перестал дышать, смотря в смуглое лицо Блейза.       — Эй, старик, ты его знаешь?       — Школьный друг, который меня кинул, — холодно хмыкнул Драко, когда пришёл в себя. Он распростёр руки. — Забини! Да ты, оказывается, поднялся!       — Не паясничай, — отрезал тот и сложил руки на груди. — Мне нечего тебе ответить.       Драко сложил руки в замок, когда Шон начал подходить к алтарю. Тот протянул руку Блейзу, и Забини её с удовольствием пожал. Драко вскинул бровь.       Гарри бросил взгляд на Драко. Им нужен кто-то, кто смог бы разрядить обстановку.       И этим человеком однозначно не мог являться Рональд Уизли, левитирующий десяток стульев.       — Да просто встреча выпускников! — Драко раскрыл руки, направляясь в сторону Уизли с распростёртыми объятиями. — Обнимемся, Уизли? Мы же так давно не виделись!       — Мерлин, и что Гермиона в тебе нашла?! — вспылил Гарри и выставил палочку вперёд. — Если ты продолжишь этот цирк, Малфой, я тебя оглушу.       Дальнейшую обстановку точно не смогла бы разрядить даже сама Гермиона Грейнджер, старающаяся поспешить в своих лодочках.       — Рон, опусти уже стулья, — застонала она, наблюдая за тем, как стулья летают над землёй. — У нас три минуты, пока Джинни и Рейчел поднимаются на лифте.       Стулья резко опустились на землю. Гермиона переглянулась с Гарри и жестом попросила опустить палочку.       — Шон, это Блейз Забини, он занимается взаимоотношениями магглов и магов. Забини скрепит ваш брак, — быстро объяснила Гермиона и с помощью палочки аккуратно расставила стулья.       Драко прыснул, но она даже не обернулась.       — Кольца, — Гермиона выставила руку, ожидая, что кое-кто положит ей их в ладонь.       Шон застыл.       — Чёрт, кольца! — у него вырвался нервный смешок.       Раздался хлопок трансгрессии. Через полминуты второй.       — Меня можно записать на соревнование по скоростной трансгрессии? — Драко бросил взгляд на Гермиону и протянул коробочку с кольцами.       — Нет смысла. Считай, ты уже всех победил, — прыснул Рон.       На лице Драко расплылась наглая улыбка.       — Спасибо, друг, — и кажется, Рон покрылся пятнами от злости.       Он когда-нибудь Драко убьёт.       Двойные двери снова открылись. И тогда эльфы, стоящие в углу, заиграли на инструментах.       Гермиона никогда в жизни так быстро не реагировала. Она схватила Малфоя под руку и отвела в сторону стульев, когда, слава Мерлину, Гарри и Рон догадались отойти сами и занять места в первом ряду.       Белое, словно снег, платье Рейчел струилось по телу. Оно было сшито из тончайшего кружева и напоминало облако. Лиф платья в стиле арт-деко подчёркивал изысканность образа. Юбка пышная и многослойная, украшенная вышивкой в виде аккуратных белых лилий, как на алтаре. Фата, невесомая как паутина, изящно ниспадала с волос Рейчел, придавая образу ещё больше очарования и воздушности.       Шон прикрыл глаза рукой, и Драко заметил, как его тело задрожало. Он второй раз видел, как Шон Кэмпбелл плакал. В этот раз — от счастья.       — Я надеюсь, ты счастлив за него, — прошептала Гермиона.       — Я ещё никогда так не был счастлив, — низким шёпотом ответил Драко и нашёл в себе смелость положить ладонь на руку Грейнджер. Она ему позволила.       — Волосы, Куаутли, — прошептала Рейчел, положив ладонь на щёку Шона. Они с особой нежностью смотрели друг другу в лицо и улыбались, пока в глазах стояли слёзы.       — В этот день должны происходить чудеса, — ответил Шон, медленно взяв невесту за руку.       Рейчел с мягкой улыбкой покачала головой. В её глазах всё ещё блестели слёзы.       — Ну же, милая, — прошептал Шон, поглаживая костяшки её ладоней. — На всех фотографиях у тебя будет размазан макияж.       — Ох, точно, — с улыбкой ответила Рейчел, аккуратно вытирая слезу.       Музыка с каждой секундой становилась всё тише.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы воссоединить две судьбы, которые, несмотря на различия в их мирах, нашли друг друга и решили связать свои жизни. Они обещают друг другу любить и поддерживать, несмотря на все преграды, которые могут встать на их пути. В мире, где магия и реальность переплетаются, они будут создавать свои собственные законы, — Блейз Забини выглядел необычайно важно в своей парадной зелёной мантии. — Рейчел Парез, я надеюсь, вы готовы взять на себя ответственность за маггла Шона Кэмпбелла и разделить с ним оставшуюся жизнь?       — Да, конечно, — быстро ответила Рейчел и закивала с мягкой улыбкой.       Гермиона отлевитировала первое кольцо Шону в ладонь, и он аккуратно надел его на палец Рейчел. В каждом их движении было столько нежности, что Грейнджер удерживала себя от того, чтобы тоже не расплакаться.       — Шон Кэмпбелл, готовы ли вы принять Рейчел Парез и её мир, отличающийся от вашего?       — Да, готов, — и уверенный кивок.       Рейчел надела на его палец кольцо и аккуратно кивнула. На её лице расцвела самая искренняя улыбка, которую только удавалось увидеть Гермионе за всю жизнь.       — Тогда, если никто не возражает, я могу объявить этот брак законным и добровольным, — кивнул Блейз, и вокруг закружились белые птицы, которых Джинни вызвала заклинанием.       Кажется, Шон никогда в жизни так быстро не целовал Рейчел. Он притянул её к себе и впился своими губами в её.       Вспышка колдографа ослепила абсолютно всех.       Гарри Поттер стыдливо отвернулся, когда Грейнджер, Малфой и эльфы начали громко аплодировать.       Драко даже присвистнул.

***

      «Друзья Гермионы — мои друзья», — так сказал Рубеус Хагрид, подаривший Кэмпбеллам небольшого чёрного низзла в день свадьбы.       Шон не просто был рад — он был в восторге.       Празднование проводилось в их доме, который Молли Уизли тщательно подготовила к празднованию, использовав столько заклинаний, что от Шона буквально сбежала кофемолка.       Гостей пригласили много. Шон сам попросил об этом Гермиону, он хотел запомнить знаменательный день.       От Молли и Артура новобрачные получили набор из трёх свитеров, третий из них предназначался будущему ребёнку. На нём ещё не вышита буква, но Молли попросила, чтобы они обязательно посетили её дом после рождения малыша, тогда она закончит свитер. Рон и Лаванда подарили сертификат на любые покупки во «Всевозможных вредилках» на три года. Невилл Долгопупс подготовил большой набор для садоводства из экзотических магических растений. Шон был в восторге от всего, где фигурировало слово «волшебный». Жена Невилла, Луна, подарила несколько магических амулетов для устранения нарглов, мозгошмыгов и патираси. Джинни и Гарри оставили в конверте приличное количество фунтов, и Гермиона поступила так же.       Только никто не знал, что подарил Драко Шону.       — Прости… — Шон схватился за плечо Драко и громко рассмеялся.       — Боже, выпусти ты это яблоко, — застонал тот и постарался выхватить фрукт из рук всё смеющегося Шона. — …Я убью Уизли.       — Драко. Ах-ха-ха, не будь таким нудным, — продолжал хохотать Шон, крепко держась за плечо друга.       После начались танцы. Джинни, кажется, отрывалась больше всех, наконец оставив своих прекрасных детей на няню. Все развлечения были активные, так что Гермиона сбежала через час, присев в углу сада на качели из шины.       Она смотрела на всех со стороны и слабо улыбалась, чувствуя приятное удовлетворение от происходящего, такого нереального.       Дул слабый ветер и покачивал ветки дерева, стрясал последние листья и обнажал ствол перед зимой.       Он обещал всё исправить.       — Не любишь танцы, — не вопрос, а утверждение.       — Даже не знаю почему.       — Не существует такого заклинания, чтобы отменить эффект?       — Нет, — пожала плечами Гермиона. — Я уже привыкла к этому за шесть лет.       Во время битвы за Хогвартс она серьезно пострадала. Амикус бросил в Гермиону заклинание, которое поразило бедренную кость. Конечно, после его смерти никто так и не смог найти контрзаклятие.       — Мне жаль, — тихо сказал Драко и тоже опустился на шину, прижавшись спиной к спине Гермионы.       Она промолчала и медленно обняла себя.       — Знаешь, что я подарил Шону?       — Нет, — честно ответила она.       — Признание тебе.       — Что? — у Гермионы вдруг дёрнулись уголки губ.       — Я люблю тебя, Грейнджер, — это был шёпот, едва касающийся слуха.       — Не говори такого, — в районе солнечного сплетения заныло так сильно, что Гермиона прикрыла глаза. — Никогда больше.       — Я люблю тебя и нарушать установленные правила, — его ладонь, горячая и большая, легла поверх её.       Гермиона не смогла заставить себя отпрянуть.       — Дай мне ещё один шанс, и я его не упущу, — низко прошептал Драко, поглаживая её ладонь большим пальцем.       Он обещал всё исправить, и Гермиона дала ему эту возможность.       — На каком этаже твоя комната?       — Что? — Драко счёл этот вопрос неподходящим под контекст разговора.       — На каком этаже твоя комната, Малфой?       — Второй этаж, первая дверь слева.       Она встала с шины, и качели пошатнулись. Драко повернул голову и увидел, как Гермиона направилась в дом, поманив его за собой рукой.       Поцелуи с каждой минутой становились более смазанными, переходили на другие места, но никто себе не позволял перейти к чему-то большему. И это было как взрыв, как бомбарда максима, которая разрывала тело вдоль позвонков. Драко рукой прошёлся по её спине и зарылся в кудрявые волосы, прижимая лицо Гермионы к своему.       Он хотел этого шесть лет. Его физически ломало от мысли, что он мог запустить ладони под её рубашку. Это было как пробуждение после долгого сна, как глоток свежего воздуха после удушливой духоты, как первый шаг после падения.       Драко целовал так, словно делал это в последний раз. Его губы были везде: на её губах, после на щеках, а дальше на шее, они целовали с большим удовольствием. Гермиона чувствовала, как поцелуи отдают в голову, заставляют расслабиться и громко выдохнуть. Она держалась за его плечи, проглатывая стоны, которые зарождались где-то в груди, к которой он нашёл смелость прикоснуться.       Гермиона вдруг разорвала поцелуй и судорожно выдохнула, снимая с Драко галстук. Её обдало жаром. Через несколько секунд он расстегнул бюстгальтер и положил ладони на округлую небольшую грудь. Драко был так близко, что их бёдра встретились, и Гермиона ощутила стоящий член, из-за чего задрожала всем телом.       — Боже, Грейнджер, — с надрывом прошептал Драко, ощущая под ладонями остро стоящие соски. От его низкого шёпота завязывался плотный узел внизу живота.       Он обещал всё исправить.       Их дыхание смешалось, стало общим. Когда Драко сделал лёгкий укус в шею, у Гермионы задрожали и подкосились ноги. Она нашла это приятным.       Гермиона зарылась в его волосы и потянула, возвращая поцелуи на губы. Она медленно прошлась языком по его нижней губе, и Драко громко выдохнул. Гермиона ощутила, как он дрожит в её руках.       Их положение становилось неудобным, каждый раз Драко наклонялся к ней, чтобы поцеловать, и вот Гермиона нашла в себе силы потянуть его на кровать.       Мерлин…       Его касания нежные, бережные, словно Гермиона сделана из стекла. Но, несмотря на свою нежность, они буквально обжигали, оставляли красные следы на нежной коже живота и спины. Сердце билось так быстро, что, кажется, оставляло гематомы на внутренней стороне рёбер. Они вместе сгорят в аду, вместе с её рубашкой, которая только и кричала, чтобы Драко её расстегнул. Гермиона целовала и чувствовала, как лёгкая щетина на его лице покалывает подбородок.       Её пальцы смело гладили грудь Драко через рубашку и жакет, его широкие плечи, и иногда женская ладонь кратко спускалась к паху. Надолго она там не задерживалась, дразнила.       — Ведьма, — через зубы процедил Драко, наконец расстёгивая пуговицы на её рубашке. Он шумно вдохнул через рот. Кожа Гермионы была бледной, нежной, почти идеальной, выделялся только небольшой шрам на левом боку. Драко изучал каждую родинку на её теле, чтобы запомнить. Как со звёздами. Только вот Грейнджер прекраснее, чем все эти звёзды.       Драко опрокинул её спиной на кровать и склонился, целуя сначала острые веснушчатые плечи, потом выпирающие ключицы и в заключение ложбинку маленьких грудей. Его ладонь скользнула вниз, к бедрам, и Гермиона выгнулась, замычала.       Он целовал её лицо, шею и ключицы, удерживая себя на весу одной рукой, а другой нежно играясь с грудью.       — Малфой, если ты сейчас не разденешься, то произойдёт конец света, — с надрывом прошептала Гермиона сиплым голосом.       — О, Грейнджер, ну, если конец света... — его губы дёрнулись в слабой ухмылке, и Гермиона не видела ничего сексуальнее, чем это. Драко начал поочерёдно расстёгивать пуговицы на жилете, который после сбросил вместе с пиджаком.       Его щёки покраснели, губы заблестели от влаги, а волосы растрепались. Гермиона сомневалась, что вообще видела что-то красивее в жизни.       Драко медленно начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, и ладони Грейнджер вытащили её из брюк. Он сбросил рубашку, и тогда Гермиона подцепила пряжку ремня. Его торс был чем-то настолько красивым, что она сжала ноги. Через несколько минут Гермиона потянула за молнию.       — Нетерпеливая, — прошипел Драко на ухо, когда наклонился к её лицу. Одной рукой он упирался в постель, а другой расстёгивал её коричневые брюки. Татуировка дракона перекатывалась на его предплечье.       Она промолчала и коварно улыбнулась. Малфою нравилась такая улыбка, потому что в ней было прощение и обещание.       Одежда беспорядочно сброшена, она оказалась везде — на столе лежали две рубашки, у подножья кровати валялись их брюки и пиджак Малфоя вместе с жакетом.       Гермиона заскулила, когда Драко положил свою горячую и грубую ладонь на её бедро и медленно спустился к внутренней стороне.       — Такая горячая, — его шёпот имел свой вкус: острый, такой, что обжигал кончик языка.       Драко медленно переместил ладонь на лобок и надавил на промежность пальцами. Стон Гермионы был заглушён шумом снаружи дома.       — Ещё и мокрая, — его слова будто укор. Гермиона прикрыла глаза, заходясь в новом стоне, когда Драко аккуратно сдвинул ластовицу её простого чёрного белья в сторону, но не прикоснулся. — Скажешь, чего ты хочешь, Грейнджер?       Его шёпот низкий, горячий, прямо над ухом.       — Малфой, — простонала Гермиона, ощущая биение сердца даже в ушах. Её лицо и шея покрылись горячими пятнами смущения.       — Скажи, — продолжал он, поглаживая едва влажными пальцами её бедро.       — Я хочу твой язык, пальцы и член, чёртов Малфой, — прошипела Гермиона и сразу ощутила, как его пальцы оказались на клиторе.       Она поджала пальцы на ногах и почти вскрикнула, выгибая спину. Это было похоже на сотни фейерверков. Драко опустился, аккуратно заставил приподнять Гермиону бёдра и стащил вниз бельё. Она осталась обнажённой, и прохладный воздух щекотал кожу.       Она смотрела на его тело с заметной жадностью, с такой же поглаживала оголённый торс с крепкими мышцами и тонкими шрамами от заклинания Гарри. Тело Малфоя Гермиона хотела запомнить, ощутить в себе, выучить каждый шрам и родинку. Хотела себе.       Она не знала, когда в последний раз чувствовала себя настолько хорошо. Его пальцы поглаживали клитор, и от этого тело сводило в жесточайшем спазме. Оно просило большего, болело и дрожало. Гермиона раскрыла глаза и почти вскрикнула, когда Драко сделал несколько кругов по ноющему клитору.       Она посмотрела на него сверху вниз, когда Драко начал разводить её бёдра в стороны.       — Малфой… — низко сказала Гермиона с надрывом, убирая его руки.       — Т-с-с, — прошипел Драко, обжигая промежность дыханием. У Гермионы задрожали ноги, и он взялся за её бёдра.       Сначала Драко неспешно игрался с клитором пальцами, пока Гермиона, откинув голову, ловила кислород ртом. Стоны буквально застревали в горле. Малфой иногда вводил пальцы одной руки, а другой гладил половые губы и клитор.       Но Драко не играл с ней долго. Он поцеловал её в бедро и втянул кожу, оставив там бледный засос. После мягко повёл языком к промежности и остановился около половых губ, тяжело дыша, опаляя её горячим дыханием.       Гермиона застонала и положила ладонь ему на волосы.       — Малфой….       — Неверно, попробуй ещё, — сказал Драко и снова лениво прикоснулся губами к промежности.       — Драко! — сорвалось у Гермионы, и он мягко провёл языком по ноющему клитору.       Драко несколько раз провёл языком от влагалища до клитора, и тогда Гермиона громко замычала и закрыла глаза. Он медленно начал водить по её лону, удерживая ноги её раздвинутыми, впился пальцами в молочные бёдра. Гермиона ещё никогда не чувствовала себя настолько развязно.        — Да, вот так, — задыхаясь, прошептала она и надавила на его голову, когда Драко расслабленным языком пару раз провёл по клитору. — Драко, Мерлин.       Через несколько минут её тело крупно затряслось, и Драко ускорил движения языком. Гермиона кончила с тихим вскриком, поджав пальцы на ногах. Он ещё несколько секунд продолжал ленивые движения на клиторе, пока она, закрыв глаза, пыталась успокоить сердце.       — Понравилось? — на его губах играла наглая улыбка, когда Драко медленно вытирал рот тыльной стороной ладони.       У Гермионы не нашлось слов, чтобы это описать, но она потянула его к себе и поцеловала так, что у Драко свело скулы и дёрнулся кадык.       Одной рукой ей удалось обнять его за широкие плечи, а другой — спустить чёрные боксёры, обхватив ладонью стоящий член. Драко выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда Гермиона медленно провела рукой вверх, а потом вниз.       — Грейнджер, — словно предупреждал он низким голосом.       — Я тебя люблю, — выпалила в ответ Гермиона и прижалась своими губами к его.       Драко гортанно простонал.       Эти слова словно вырезали у него на груди, когда Гермиона аккуратно потянула его к себе.       — Ты готова? — прошептал Драко, приставляя член к ней.       — Да, пожалуйста, — застонала Гермиона, и он толкнулся вперёд.       Мир взорвался не оглушительным грохотом, а тихой, но всепоглощающей волной. Она захлестнула целиком с головой, унося в вихрь чувств, где не было места логике, рассудку, а была только Гермиона — воплощение всех его желаний. Драко уронил голову ей на плечо и застонал, когда она схватилась за его плечи и открыла рот в немом стоне.       Это было прекрасно. Так, как он и представлял. Если бы в этот момент возродился Волан-де-Морт, Драко было бы плевать.       — Я скучал, Грейнджер, чёрт возьми, так скучал, — судорожно прошептал он ей в шею и взял ладонь Гермионы, крепко переплетя её пальцы со своими. — Я люблю тебя, не представляешь, насколько люблю.       — И я тебя люблю, — в ответ прошептала Гермиона и тихо застонала, когда их бёдра встретились — он вошёл полностью.       Драко оставил аккуратный поцелуй в изгибе её шеи и толкнулся снова. И снова. И снова. Гермиона зашлась в тихих стонах, пока он сжимал зубы, уткнувшись в её шею.       Грейнджер была для него не просто главой в книге — она была целой библиотекой.       — Боже, — Драко толкался так сильно, что их бёдра постоянно встречались, и в этом что-то было. — Грейнджер, я тебя люблю.       Оказывается, эти слова могли легко слетать с уст, для них не требовалось никаких усилий.       Драко почувствовал, что Гермиона задышала чаще — она близка ко второму оргазму. Его толчки стали быстрее, и он приподнял одну её ногу, чтобы входить глубже. Гермиона практически вскрикнула от этого и захныкала от темпа.       — Мерлин… — она обняла его плечи и зарылась пальцами в волосы, немного оттягивая их в моменты, когда Драко задевал изнутри какие-то особо приятные точки.       Через несколько минут Гермиона с силой сжала его плечи и заскулила, ощущая, как тело сводит в жесточайшем спазме. Ещё несколько толчков — и пальцы вдруг разжались, а тело обмякло под Драко.       Гермиона недолго едва ощутимо подрагивала, пока он, тяжело дыша, продолжал ритмичные толчки ещё пару минут.       Драко вышел из неё и обхватил член рукой. Гермиона не видела ничего сексуальнее в жизни. Буквально через несколько секунд он запрокинул голову, низко застонал и излился на её бёдра.