Глава 17 «Правда на рассвете»

Небольшой стол в углу комнаты, что служила банковской ячейкой Регулусу, был последним местом, где тот занимался своими делами перед магической комой. Кастория представляла Регулуса, сидящего за столом и пишущего последние заметки в тонкий блокнот. Поставив последнюю точку, старший брат выпил нужное зелье, о чём сейчас свидетельствовал пустой флакон. И на самом видном месте оставил артефакт-якорь, к которому была привязана его душа. Чёрный перстень с изображением фамильного герба. Кое-что не вязалось: если артефакт служил якорем для магического купола, то каким образом он переместился вместе с кроватью на Гриммо? Неужели расстояние, на котором находилось кольцо, никак не влияло на состояние купола? Судя по тому, что никаких ухудшений в состоянии Регулуса за это время замечено не было, не влияло. Однако, на всякий случай, Кастория решила не откладывать ритуал и выбрала для него ближайшее новолуние. К сожалению, оно выпадало на ночь перед Чемпионатом, поэтому Блэк знала, что не может позволить себе пойти на него вместе с Оливером. Ей нужно будет оставаться с Регулусом, когда он придёт в сознание. Кастория вышла из банка, сжимая в руке небольшой бархатный мешочек с фамильным кольцом Блэков. Она огляделась по сторонам, но вдруг заметила в толпе знакомую фигуру. Оливер, скрестив руки, смотрел прямо на неё. Их взгляды встречаются, и в его глазах читается непривычные гнев и разочарование. Сердце Кастории бешено заколотилось, она резко отвернулась и растворилась в толпе. Прости, Оливер. Не сейчас, я не могу. Он бросается за ней, протискиваясь между волшебниками, но Кастория уже исчезла за поворотом. Она знает Лондон лучше него — узкие переулки, тенистые арки. Её чёрные кудри мелькают вдали, но каждый раз, когда он почти настигает её, она делает резкий поворот. Кастория сворачивает в безлюдный тупик и, не раздумывая, аппарирует прямо к порогу своего дома на Гриммо. Вуд, выбежав на пустую улицу, сжимает кулаки. Он знает, что она где-то рядом. Вспомнив её привычки, он резко разворачивается и аппарирует к Блэк-мэнору. Кастория, уже успевшая зайти внутрь, стояла у окна в прихожей. Увидев его силуэт через занавеску, девушка вздрогнула. Оливер никогда не сдавался не только в квиддиче. — Кастория! Я знаю, что ты там. Прекращай эту игру, — юноша громко стучал в дверь, зная, что защитные заклинания Блэков не позволят соседям маглам увидеть или услышать его. Ответом ему послужило молчание. — Ты не собираешься объясниться? Твоя болезнь, о которой ты писала, вообще существует? Дверь чуть приоткрылась на щель, позволяя Вуду увидеть блеск серых глаз в темноте. — Пожалуйста, уходи, — долетел до него её шёпот. Он упирается ладонью в дверь, не давая ей захлопнуться. — Нет. Ты мне всё расскажешь. Почему ты солгала? Почему убегаешь? Кто-то тебя запугал? Или... — его голос предательски дрогнул. — Ты нашла кого-то другого? Оливер был переполнен эмоциями. Переживание о том, что она могла быть втянута во что-то опасное, сменялось злостью. Их отношения с самого первого курса всегда были честными, а теперь она обманывала его. Подозрение, что Кастория могла ему изменить, усиливалось её отказом от билета и враньём о болезни. Касси не могла так поступить. Кастория замерла за дверью, сжимая входную ручку. Она чувствовала себя беззащитным зверьком, загнанным в угол. Да, она соврала, но кто сказал, что ей было от этого легко? Страх за появившегося в её жизни Регулуса затуманил голову. Если информация о его возвращении станет известна, то брата могут начать преследовать. Выжившие Пожиратели за побег или Аврорат за пособничество Волан-де-Морту в прошлом. Оливер ни при каких условиях не должен был быть втянут в их семейные тайны. Она не хотела подвергать его опасности. Но чувство вины сжирало её изнутри. Своим решением Кастория разрушила доверие между ними. — Ты действительно думаешь, что я могла тебе изменить? — её голос сорвался. — Я теперь не знаю, что думать. На что ты способна? — голос Оливера был непривычно резок. — Ты соврала мне, а сейчас не можешь даже посмотреть мне в глаза и объясниться. Чувства взяли верх, Кастория сорвалась. Слёзы, которые она сдерживала все эти дни, хлынули потоком. Она не рыдала и не кричала. Слёзы безмолвно катились по её щекам, но так отчаянно, что Оливер на мгновение теряет дар речи. — Прости, я не могу, — дверь за ней захлопнулась, оставляя Вуда в одиночестве. Ошеломлённый Оливер стоял на крыльце. Его гнев угас, сменившись холодным ужасом — он никогда не видел её такой. Что-то действительно не так. Он медленно опустился на ступеньки, проводя рукой по лицу. — Касси, что просходит? За дверью Кастория бессильно скользит по стене на пол, прижимая к груди мешочек с кольцом. Она не может рассказать ему правду, подвергнув Регулуса опасности, но и потерять Оливера она тоже не может. Не хочет. Не должна. Где-то в глубине дома раздаётся тихий звон. Кастория собрала оставшиеся силы и поднялась в комнату брата. На магическом куполе появилось несколько трещин. — Кикимер, — девушка позвала эльфа, чувствуя дрожь в руках. — Что это? — Хозяин рассказывал об этом! — паники в голосе домовика не наблюдалось. — Хозяйка принесла артефакт? Сработала магия дома, в ближайшие дни купол исчезнет и нужно вернуть артефакт хозяину. В этом случае комната хозяина будет служить вместо купола до ближайшего полнолуния. Нельзя откладывать ритуал. Кастория вытерла слёзы рукавом кофты, понимая, что нужно собраться и начать варить зелье.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Кастория стояла в тускло освещённой лаборатории, её пальцы нервно перебирали ингредиенты. Пыльца мандрагоры рассыпалась по столу, словно золотая пыль, слеза феникса мерцала в склянке, словно жидкое солнце, а пепел из хвоста русалки дымился, будто напоминая о тумане в её голове. Кикимер, пригнув уши, наблюдал за ней с беспокойством. — Госпожа Блэк должна отдыхать, — прошипел он. — Кикимер может помочь. — Нет, — резко оборвала его Кастория. — Это я должна сделать сама. Ее голос дрогнул. Дни сливались в одно серое пятно. Зелье требовало ежедневного помешивания против луны, и Кастория не могла отойти от котла ни на час. Она спала урывками, на стульях, подложив под голову старую мантию. Ей снился Оливер — его смех, его руки, крепко обнимающие её после матчей. А потом — его глаза, полные боли и непонимания, когда она захлопнула перед ним дверь. На второй неделе она начала разговаривать с Регулусом, будто он мог её слышать. — Знаешь, меня всегда тянуло в твою комнату в детстве, — шептала она, глядя на его бледное лицо и сжимая правую руку с перстнем. — Как будто ты бы защитил меня там от матери. А теперь я должна спасти тебя. Она перестала смотреть в окна. Боялась увидеть там его, Оливера, который, возможно, уже махнул на неё рукой. Почему он не написал? Может, решил, что она его предала? Или ещё хуже — что она никогда не доверяла ему по-настоящему? К концу четвёртой недели котел начал светиться. Зелье было почти готово. Но Кастория чувствовала, что сходит с ума. Она ловила себя на том, что слышит шаги в пустом коридоре, видит тени, которых не должно быть. Мог ли Сириус пробраться в дом? Или Оливер воспользовался каминной сетью и ищет её по всему особняку? В канун полнолуния Кастория уронила ложку — её руки дрожали слишком сильно. — Почему он не пришел? — вырвалось у нее вслух. Кикимер, дремавший в углу, встрепенулся. — Этот Вуд? — осторожно предположил домовик. — Он злится на хозяйку? — Нет, — прошептала она. — Если бы он злился, он бы пришел кричать. А он просто исчез. И тогда она поняла, что боялась этого больше всего. Не его гнева — его безразличия. На рассвете зелье было готово. Кастория стояла перед кроватью Регулуса, сжимая склянку. Сегодня ночью она вернет брата. Но почему сердце разрывалось от мысли, что кого-то другого она, возможно, уже потеряла навсегда?

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Серебристый свет лился от магических светильников, которые были единственным источником света в подвальной лаборатории, очерчивая призрачные контуры склянок, книг и древних символов, начертанных на полу. Кастория стояла в центре магического круга, её черные кудри, выбившиеся из строгого пучка, отбрасывали на лицо беспокойные тени. В руках она сжимала фамильное кольцо Блэков — холодное, тяжелое, пропитанное столетиями тёмной магии. — Пора. Она подняла кольцо над котлом с зельем, которое пульсировало густо-синим светом, словно живое. Голос Кастории, обычно такой четкий и уверенный, теперь звучал прерывисто, будто каждый слог давался ей с трудом: — Sanguis meus, sanguis tuus.. Per stellam et lunam, per umbram et lumen. Quod amissum est, redde! Кольцо вспыхнуло багровым светом. Воздух загудел, будто сама комната содрогалась от древней силы. Кастория не ждала. Одним движением она опустила кольцо в зелье — и в тот же миг исчезла с хлопком. Девушка, не теряя ни секунды, поднесла склянку с заранее заготовленным зельем к губам брата. Она разжала его челюсть и влила жидкость. Зелье вспенилось у него во рту, побежало по подбородку, словно кровь. — Не сработало? — прошептала она. — Перстень! — подсказал Кикимер, после чего Кастория дрожащими руками вернула кольцо на указательный палец брата. Регулус дернулся. Сначала просто пальцы, потом веки. Он закашлялся, будто легкие впервые за годы наполнились воздухом. — Касси? — хриплый голос, который Кастория никогда не слышала в своей жизни, сейчас казался самым родным. В голове появлялись мутные картинки, будто именно этот голос пел ей колыбельные в далёком детстве. Было ли это правдой? Или лишь плод разыгравшегося воображения? — Регулус, — девушка шумно выдохнула, впиваясь пальцами в белоснежную простынь. Он открыл глаза. Серые. Такие же, как у нее. Но в них не было ни ясности, ни покоя — только ужас, будто он все ещё видел то, что видел перед смертью. Смертью, которую он выиграл. Регулус судорожно схватил ее за руку. — Сколько прошло? — Сейчас лето девяносто четвёртого, — ответила она, чувствуя как дрожат её собственные пальца. — Как ты и предполагал. — Что с ним? — Блэка захватил жуткий кашель, который не давал ему продолжить. — Потом поговорим, — глаза слезились, но Кастория не обращала на это внимания. — Тебе нужно отдохнуть. Кикимер подай все зелья, которые я подготовила.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Кастория лежала в своей комнате, но впервые за много лет здесь не было привычного гнета тишины. Сквозь полуоткрытую дверь доносилось тихое, ровное дыхание Регулуса — она на всякий случай оставила их двери открытыми, чтобы если что проснуться и прибежать к нему на помощь. Она вцепилась в подушку, сдерживая рыдание. Регулус, видевший её в возрасте трёх лет, с лёгкостью узнал младшую сестру. Они толком не поговорили, но Кастория увидела в его глазах гордость, которая окрылила её. Счастье от произошедшего даже смогло вытеснить тоску по Оливеру. Когтевранка всячески отгоняла страх за будущее. Сможет ли Регулус существовать в этом времени, не оглядываясь по сторонам, ожидая заклинания в спину? Сможет ли она вернуть доверие Оливера? Оливер. Она зажмурилась, представляя, как он что-нибудь ломает от ярости или пьёт огненный виски с командой, стараясь не думать о ней. О той, кто предала его. Кастория перевернулась на бок, прижав к груди старую плюшевую игрушку. Единственное, что всё это время было у неё от Регулуса. — Хотя бы один брат, — прошептала она в темноту. И тогда слёзы наконец побежали по щекам. Тихо, без рыданий, чтобы не разбудить старшего брата. За окном яркая луна освещала пустую улицу. Где-то там, за сотни миль, Оливер Вуд не спал, уставившись в потолок гостиничного номера, откуда они утром с ребятами отправятся смотреть матч. А в доме на Гриммо двое потерянных Блэков наконец-то дышали в унисон.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Дневное солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы, золотистыми бликами скользя по одеялу, под которым лежал Регулус. Он был бледен, как мрамор, но глаза, ясные и живые, внимательно изучали Касторию, сидевшую у его кровати. — Ты выросла красивой, — тихо сказал он, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — И, судя по успешно проведённому ритуалу, умной. Когтевран? Кастория кивнула, сжимая в руках пустую склянку от успокоительного. — Да. Изучала руны, алхимию, новые заклинания создавала. — Горжусь тобой, — прошептал он. Пальцы его слабо шевельнулись, будто он хотел дотянуться до её руки, но не хватило сил. — Как отреагировала матушка? Губы Кастории дрогнули. — Её портрет не был в восторге. — Портрет? — Это случилось весной, когда мне было десять. Девушка неспешно рассказала про отца, который от тоски по любимому сыну умер спустя три месяца после исчезновения Регулуса. Про последний год жизни Вальбурги, когда она начала сходить с ума. Как ей мерещился одиннадцатилетний Сириус, поступивший на Слизерин; восемнадцатилетний Регулус, вернувшийся с задания Тёмного Лорда. Как в фантазиях Вальбурги они сидели за кухонным столом, разговаривая обо всём на свете. — Когда мне было девять, она перестала меня узнавать, — Кастория отвела глаза. — Сказать по правде, Кикимер оплакивал её за двоих. В то время я боялась лишь одного, что кто-нибудь явится в дом и заберёт меня в какой-нибудь приют. Несколько минут они просидели в тишине. Регулус, облокотившийся на подушку, чуть поёрзал, привлекая внимание Кастории. — Надеюсь, в Хогвартсе всё было более радужно? Девушка мягко улыбнулась и продолжила говорить. Про распределение их малочисленного курса, про свою позицию ловца со второго по пятый курс, про нападение Василиска (здесь Регулус почему-то нахмурился), про сбежавшего в том году Сириуса и в целом его историю. Ну и конечно, про него. — А вот тут поподробнее, — широкая улыбка Регулуса заставила Касторию чуть смутиться, но открыть всю правду. Правду о том, чем ей пришлось пожертвовать ради возвращения брата к жизни. Всё про Оливера вылилось наружу. Их дружба с первого курса, единственная серьёзная ссора (когда Вуд головой своей не подумал), про его любовь к квиддичу, про их переход в отношения. Про её недавнюю ложь и про то, как он выследил её, а она убежала. Слёзы катились по её щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Регулус слушал молча, не перебивая. А потом вздохнул. Так, как вздыхают старшие братья, когда младшие наделали глупостей. — Кастория Блэк, — произнёс он, и в его голосе вдруг появилась строгость, с которой он мог бы отчитывать её в детстве. — Ты доверяешь ему? — Да! — вырвалось у неё, будто это было очевидно. — Тогда почему солгала? Она открыла рот, но не нашла ответа. — Ты боялась, что он тебя не поймёт? Или что он окажется недостоин твоего доверия? — Я не хотела втягивать его в это! Ведь это семейные дела, — девушка нервно заламывала пальцы. — Я не знала, как ты к этому отнесёшься, потому что совсем тебя не знаю. Может быть, ты... Регулус приподнялся на локте, лицо его стало резким, почти грозным. — Что я? Уважаю лишь священных? Не думаю своей головой и не одобрил бы твой выбор? — Я не это имела в виду. — Ты поступила с ним так же, как когда-то поступали с нами — решала за него, что для него лучше. Никогда не поверю, что Вальбурга давала тебе право выбора в чём-то. Разве ты не ненавидела это? Кастория замерла. — Он заслуживает правды, — тихо, но твёрдо сказал Регулус. — И если он действительно тебя любит, то поймёт. Блэк откинулся на подушки, внезапно потеряв силы, но взгляд его не смягчился. — Как же твоя безопасность? — не отступала Кастория, волновавшаяся о нём больше, чем он сам. — Ты сказал, что доверяешь ему, — напомнил Регулус. — Значит, я тоже доверяю ему. — Спасибо, — прошептала девушка, кидаясь на брата с объятиями. — Если ты действительно не против, то я пригласила бы его в гости в ближайшие дни. — Против, — поверг её в шок Регулус, но тут же хрипло рассмеялся. — Я настаиваю на том, чтобы ты аппарировала к нему прямо сейчас. Когтевранка поджала губы и легонько стукнула его кулаком по плечу от таких эмоциональных качелей. Введя его в курс дела о Чемпионате мира по квиддичу, финал которого сейчас был в самом разгаре. Регулус мельком взглянул на настенные часы и вынес свой вердикт: — Значит, аппарируешь через три часа. А пока что, помоги мне встать, хочу немного размяться.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Где-то вдалеке рвались заклинания, толпа ревела, смешиваясь с криками о Пожирателях. Оливер, всё ещё в фанатской мантии, рвался к выходу, но вдруг — крепкая рука схватила его за плечо. Лицо мистера Вуда было бледным, но голос — твёрдым, как сталь. — Оливер. Слушай внимательно, — он притянул сына ближе, чтобы перекрыть грохот вокруг. — Мы с матерью останемся здесь на помощь, потом в Министерство, чтобы быть в курсе происходящего. Скорее всего, нас всех ждёт бессонная ночь. — Это спланированно? Они напали на стадион и... — Оливер впился взглядом в решительное лицо отца. — Не знаю. Но ты, — отец резко сжал его плечо. — Возвращайся домой. Сейчас же. Глаза Оливера метнулись к трибунам, где ещё маячили силуэты в чёрных мантиях. — Я... — Домой, сын. И прежде чем Оливер успел хоть что-то возразить, мистер Вуд резко толкнул его в сторону свободного пространства. Воздух после аппариции звенел в ушах Оливера, а в груди бешено колотилось сердце. Он едва успел перевести дух, как увидел её. Кастория сидела на крыльце его дома, поджав ноги к груди, словно пыталась стать меньше. Её чёрные кудри растрепал ветер, а серые глаза сразу же нашли его в темноте. Она вскочила, как ошпаренная. — Оливер! И прежде чем он успел что-то сказать (хоть кто-то даст ему сегодня это сделать?) — она уже бежала к нему. Её руки впились в его плечи, губы прижались к щеке, к уголку рта — горячие, дрожащие, солёные от слёз. Вуд застыл на месте. Она здесь, рядом. Целует как раньше. Слезами словно просит прощения. Почему она решилась прийти именно сейчас, как угадала, что уже вернулся с чёртовых сборов, которые заняли целый месяц? Или она приходила сюда каждый день, когда его даже в Англии не было? Её шёпот смешивался со слезами, слова тонули в прерывистом дыхании: — Прости, прости, я не хотела... Оливер слушал её голос, но не слышал смысла слов. Они не виделись целый месяц. Месяц без её улыбки, без тёплых касаний, без отчаянно необходимых поцелуев. Вуд был готов покляться кому угодно, что чуть не сошёл с ума за это время. Несколько раз он даже порывался сбежать с их домашнего стадиона в Шотландии, чтобы вновь стучать в дверь на Гриммо. Его руки сами нашли её бёдра, крепко сжали, а потом — резко подняли её, прижав к себе. Кастория вскрикнула, но тут же обвила ногами его талию, вцепившись в него, как утопающая. Дверь захлопнулась за их спинами. Он не отпускал её, даже когда они переступили порог спальни. — Оливер, — Кастория задыхалась от слёз и переполнявших её эмоций, девичьи пальцы впились в его плечи. — Ты же так хотела молчать, Касси, — прохрипел он. — Ничего мне не рассказывать. Она смотрела на него снизу: красные глаза, мокрые от слёз щёки. — Я всё расскажу. — Потом, — перебил он. Оливер опустил девушку на кровать с такой силой, что пружины жалобно заскрипели. Кастория вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. От того, как темно загорелись его глаза. От того, как скрутило внизу живота. Его руки дрожали, когда Вуд схватил подол её тонкого платья. — Снимай, — прошипел он низким, хриплым голосом. Кастория замерла, но лишь на секунду — потом послушно потянулась к застёжке на груди. Оливер сходил с ума от нетерпения из-за разлуки, которую им пришлось пережить. Ещё и последняя встреча была не из приятных. Мерлин, каждый день, каждую тренировку будь то утром или вечером, Вуд представлял Касторию рядом. Что они всё прояснили, что всё вновь стало как прежде. Он рванул ткань на себя, и тонкий шов на плече разошёлся с тихим треском. — Оливер! — она аж подпрыгнула, но он уже прижал её к матрасу весом своего тела, захватив запястья одной рукой и закинув их над головой. — Месяц, Касси, — прошептал он в губы, не целуя, просто чувствуя, как она дрожит. — Неужели ты ожидала приём похолоднее? Кастория не ответила, лишь прикусила нижнюю губу. Его зубы впились в нежную кожу шеи, оставляя красные метки, которые завтра обязательно посинеют. Девушка взвизгнула, но не оттолкнула. — Я так виновата, — брюнетка прикрыла глаза, её дыхание стало медленнее. Вуд, поддавшись эмоциям и желанию, точно знал, что она не исчезнет. Не хлопнет перед ним дверью как месяц назад, а значит, с разговором можно было немного повременить. Он слишком соскучился по этим изгибам, по этим стонам и этому ощущению, когда их голая кожа соприкасалась. Его длинные пальцы несколько раз провели по тонкой ткани кружевных трусов, а затем ловко сдвинули их в сторону и дразня провели по клитору. Так бесцеремонно, вниз-вверх, вверх-вниз. Кастория выгнулась и шумно выдохнула. — Олли, — её ноги попытались обвиться вокруг его бёдер. — Пожалуйста. Оливер зарычал, отпустил её руки и схватил за бёдра, резко перевернув на живот. — Посмотри, до чего ты меня довела, Касси, — прошипел он, сдирая с неё последние лоскуты ткани, ещё недавно бывшие платьем. — Я схожу без тебя с ума. Вуд провёл пальцами по её выступающему позвоночнику, вызывая мурашки. — Разве я заслужил ложь? — он расстегнул пуговицу и молнию на своих тёмно-коричневых шортах и стянул их вместе с боксерами, не забывая целовать девичьи ягодицы. — Ты сам предложил отодвинуть разговор на потом, — кое-как выдавила из себя Кастория, чувствуя как Оливер приставил головку члена к её пульсирующему влагалищу. — Обещаю, я никуда не сбегу. — Потому что я тебя не отпущу.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Тихий рассветный свет пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Оливер резко открыл глаза, сердце бешено колотилось. Неужели это был сон? Вуд почувствовал тёплое дыхание на своей груди и легкий вес, прижавшийся к его боку. Кастория уже не спала, её серые глаза смотрели на него без тени сомнения. — Ты здесь, — прошептал он, прижимая к себе. — Да, — она улыбнулась, но в ее взгляде читалась тревога. Он поднял руку, коснулся её щеки, словно проверяя, реальна ли она. — Я люблю тебя, — сказала Кастория прежде, чем он успел что-то добавить. — Я тоже, — пробормотал он, но тут же нахмурился. — Но это не значит, что я простил тебя за ложь. Она тяжело вздохнула, её пальцы сжали его руку. — Я не могу рассказать. — Опять за своё? Ты обе... — он приподнялся на локте, раздражение снова вспыхнуло в его глазах. — Я покажу, — перебила она, резко садясь на кровати, прижимая одеяло к груди.. Пока Кастория сосредоточенно о чём-то думала и искала когда-то оставленную свою сменную, Оливер бросал на неё молчаливый взгляд. Несколько раз покрутившись перед зеркалом, Блэк поцеловала его в щеку и взяла за руку для совместной аппарации. Кастория провела рукой по двери, шепча заклинание, и тяжёлые дубовые створки бесшумно распахнулись. — Идем, — она взяла его за руку и потянула за собой в глубь дома. Оливер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Кастория вела его наверх, видимо, в свою спальню, но остановилась перед закрытой дверью напротив, её дыхание участилось. — Кикимер, не беспокой нас, — крикнула девушка на весь дом, а затем ойкнула и прикрыла рот руками. — Хватит уже меня пугать, — подал голос Вуд. — Мои нервы на пределе. — Прежде чем мы зайдем, — она запнулась. — Помни, что я доверяю тебе. Именно поэтому ты здесь. Оливер кивнул, хотя непонимание читалось в его глазах. Когтевранка толкнула дверь. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет падал на кровать, где лежал бледный, исхудавший парень с чёрными волосами. Его грудь едва заметно поднималась. Оливер замер. — Это... — Мой брат, — голос Кастории дрогнул. — Регулус Блэк. Оливер шагнул ближе, глаза расширились от осознания. — Но он же... — Умер? — Кастория горько усмехнулась. — Почти. С моей небольшой помощью он обыграл смерть. Она рассказала ему всё: о первом походе в его банковскую ячейку, о том, как обнаружила и перенесла его сюда. Про оставленные записи в кожаных блокнотах, про ритуал, который нужно было провести именно в то полнолуние. — Вот почему я не поехала с тобой, — прошептала она. — Я не могла рисковать. Оливер смотрел на нее, затем на Регулуса, и наконец кивнул. — Ты должна была сказать мне. — Прости. — В следующий раз, сразу ко мне. Договорились? — Вуд потянул её за руку, прижимая к своей грули. — Обещаю, — Кастория рассмеялась, и впервые за долгое время её смех был искренний, не обременённый переживаниями. — Но, надеюсь, что следующего раза не будет. Мне вполне хватило одного. — Ты сказала, что провела ритуал, — Оливер присел на кресло, что стояло рядом с кроватью, не отпуская её из рук, тем самым, Кастория оказалась у него на коленях. — Да. Регулус сейчас просто спит. Он очень хочет с тобой познакомиться. — Так ты?... — неприятное ощущение вернулось к Вуду. — Рассказала мне правду лишь потому что он попросил? — Нет! — воскликнула Кастория громче, чем планировала. — Я хотела. С самого начала, но это была не моя тайна. Девушка поджала губы и запрокинула голову назад, гладя её ему на плечо. — Регулус лишь сказал, что если я доверяю тебе, то и он тоже.