Глава 21 «Дом расколотых зеркал»

С отъездом Оливера, Кастория пропадала в библиотеке всё чаще. Девушка окружала себя пыльными фолиантами и свитками, исписанными древними рунами. На столе перед ней лежали полуготовые артефакты: один излучал слабое голубоватое свечение, другой вибрировал, словно живой. Она знала, что её амулеты пока несовершенны, но если бы она нашла правильные комбинации рун, если бы погрузилась в забытые техники алхимии... Возможно, тогда Кастория смогла бы создать что-то, что действительно могло бы защитить от тёмной магии высшего уровня. Блокнот был полностью исписан пометками, в которых девушка пробовала новые сочетания символов. — Я возьму? Блэк перелистнула «Трактат о нерушимых барьерах», написанный алхимиком XIV века, и подняла взгляд на брата. Регулус стоял, прислонившись на дверной косяк, и вертел в руках маленький свёрток. — Он пришёл? — нахмурилась девушка. — Отправил посыльного, — усмехнулся Регулус. — Ты ведь закончила с этим? — Да, — она поджала губы и кивнула, смотря в спину уходящего парня и прислушиваясь к разговору за дверью. Регулус вышел из библиотеки в гостиную, где уже ждал Снейп, сжав губы в тонкую ниточку. — Лично в руки директора, — сказал Регулус, протягивая тот самый свёрток. — Ты уверен, что эта безделушка стоит моего времени? — профессор зельеварения едва сдерживал гримасу. — Кастория вложила в неё немало сил, — сухо ответил Регулус. — Если тебе так неловко быть нашим почтальоном, то можешь передать Дамблдору, что в следующий раз я приду сам. — Не беспокойся. Я обязательно передам, — Снейп резко убрал свёрток во внутренний карман мантии. Его взгляд скользнул по перстню Блэков на пальце Регулуса, и в глазах мелькнуло что-то нечитаемое.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Рано утром двадцать пятого июня Регулус сидел в кабинете и нервно сжимал два письма.

«Тёмный Лорд вернулся. Диггори мёртв. Поттер утверждает, что видел всё. Дамблдор верит ему.

С.»

Пальцы Блэка сжались так, что пергамент смялся. Глаза застыли на одной точке, на единственном слове, которое бросало его в дрожь. Вернулся. Регулус решил, что в данной ситуации идея выпить эльфийского вина с самого утра не такая плохая. Воспитание Вальбурги никогда не отличалось мягкостью и здравым смыслом, сейчас Регулус понимал это. В детстве у него был защитник, путеводная звезда. Сириус, утверждавший ему, что мнение их матери ошибочно и нужно думать своей головой. Ведь она дана им не просто для красоты. Когда старший брат поступил в Хогвартс, попав на враждебный факультет, а потом и вовсе сбежал из дома, найдя убежище в доме лучшего друга, давление на младшего усилилось. Он впитывал как губка. А потом в их доме появилась она, фанатичная кузина Белла, рассказавшая Регулусу о Тёмном Лорде. Как же он был слеп. Регулус восхищался его идеалами и целями, закрывая глаза на жуткие тиранические методы. Жертвы всегда будут, считал Блэк тогда. Ему даже пришлось сражаться против старшего брата, которого он когда-то обожал, в одном из рейдов. Младший Блэк открыл глаза, когда увидел угрозу своей семьей. И тогда пришло осознание. Тёмные стены, увешанные фамильными портретами, глухо впитывали шепот заговорщиков. Пожиратели Смерти собрались в гостиной, и Регулус, как всегда, стоял чуть в стороне. Молодой, почти мальчик среди этих фанатиков. На руках у него спала маленькаяя Кастория, его младшая сестра, единственный свет в этом доме ненависти. — О, Блэк, — раздался скользкий голос. К нему подошел Торбин Гойл, один из самых отвратительных пожирателей, с глазами, как у голодной крысы. — Воспитай её хорошей женой для меня, — он осклабился, проводя языком по желтым зубам. Регулус не дрогнул. Руки, обнимающие Касторию, не сжались, но внутри него что-то надломилось. — Конечно, — холодно ответил он. — Когда придет время. Гойл захихикал и отошел, а Регулус впервые за долгие годы почувствовал ярость. Потом был случай с беззащитным Кикимером, доказывающий жестокость Тёмного Лорда. И Регулус решил действовать как настоящий слизеринец, за спинами тех, кого считал своими товарищами. Помнится, он поделился своими мыслями с Северусом, но не получил поддержки, поэтому самостоятельно взялся за разработку плана. Эльфийское вино из коллекции отца впечатляло. Блэк перевёл взгляд на второй конверт. Это письмо было от Дамблдора, его содержание было ещё короче. Всего три слова.

«Ожидайте гостя. Скоро.»

Регулус резко поднялся с места и прошёл в гостиную. Мысли лихорадочно сменялись: какой гость, почему он не почувствовал зов Тёмного Лорда? Неужели он действительно смог его обмануть и скрыться? — Реджи, спускайся на завтрак! Парень решительно выкинул письма в камин, ведь Кастория не должна была это узнать.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Поздним вечером, когда Кастория уже лежала в кровати, грохот на крыше заставил её вскочить. Они одновременно вылетели из своих комнат и замерли в коридоре. Слышались скребущие когти по черепичной крыше, за которыми последовал глухой удар. Что-то тяжёлое приземлилось на чердаке. Или кто-то? Регулус двинулся первым, бесшумно поднимаясь по лестнице. Кастория шла за ним, чувствуя, как колотится сердце. На чердаке, в лунном свете, перед ними предстали две фигуры. Одна из которых больше походила на призрака, чем на человека. Резкие черты лица, глубокие тени под глазами, бледная кожа. Пересохшие и потрескавшиеся губы были сжаты в тонкую линию; когда-то яркие чёрные волосы сейчас были спутанными и тусклыми, выцветшими за годы тюрьмы. В серых глазах загорелось безумие, стоило им двоим поднять на него свои взгляды. Кастория сжала волшебную палочку так, что пальцы побелели. Она невольно сравнивает старших братьев, впервые видя их рядом друг с другом. Хоть Регулус остался в своём молодом теле благодаря защитному куполу, общие черты Блэков всё равно бросались в глаза. Как и последствия той страшной войны по разные стороны баррикад. Сириус небрежно отряхнул потрёпанный чёрный плащ и первый нарушил тишину. — Что такая грязь делает в моём доме? — его голос был хриплым, пропитанный годами ненависти ко всем традициям семьи и её членам. — У него на этот дом больше прав, чем у тебя, — вмешалась Кастория, поднимая подбородок. — Девке Пожирателя смерти слова не давали, — Сириус резко повернул голову в её сторону, чтобы та смогла увидеть презрение в его глазах. Регулус мгновенно исчез со своего места и оказался вплотную к старшему брату. Его кулак со всего размаху врезался в солнечное сплетение Сириуса с такой силой, что тот захрипел, сгибаясь пополам. — Придурок, — спокойно говорит Регулус. — Ты хоть знаешь, кого оскорбил?. Сириус, несмотря на измождение, бросается в ответ. Кулаки, хриплые ругательства, пыль, взметающаяся под ногами. — Вроде бы, я ясно выразился. Или с подстилками Пожирателей нужно обращаться как-то иначе? — Сириус прицелился младшему брату в подбородок, но Регулус ловко ушёл от удара. — Если бы ты не был на побегушках у Поттера, то знал бы о существовании младшей сестры. Кастория стояла в оцепенении несколько минут прежде чем поднять палочку. — Иммобилюс! — синяя молния окутала их обоих, прижимая к полу. Регулус сжал челюсти, но в его взгляде не было ни капли раскаяния. Сириус ругался сквозь зубы, но не мог пошевелиться. Девушка молча отлевитировала обоих вниз, а затем резкими движениями отправила их по своим комнатам, не забыв запереть дверь Сириуса заклинанием. Она вернулась на чердак. Гиппогриф, на котором прилетел Сириус, тревожно бил крыльями по телу, но до сих пор не тронулся с места. Осколки стекла мерцали на полу. — Побудешь здесь, малыш? — Кастория несколькими взмахами палочки навела порядок в помещении; трансфигурировала табуретку в большое мягкое одеяло для существа. — Я принесу тебе воду и что-нибудь поесть. Благодаря Оливеру она смутно помнила о том, что гиппогрифы хищные существа, поэтому отправила сырое мясо, которое нашла на кухне Кикимера, в глубокую миску. Животное явно ей не доверяло, поэтому Кастория поспешила покинуть чердак, чтобы гиппогриф мог поесть после тяжёлой дороги. Блэк была уверена, что этим двоим пришлось несладко. Когда Кастория легла обратно в кровать и уставилась в потолок, за стеной Сириус продолжал бить кулаками в дверь и хрипло кричал что-то невнятное: то ли проклятия, то ли обрывки своих воспоминаний об этом доме. Она перевернулась на бок, сжав подушку. На секунду, когда стихли звуки, она подумала, что Сириус уснул, но потом услышала глухой удар, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол. «Разберусь утром» Кастория проснулась с тяжёлой головой, но с ясной целью и решимостью в глаза. Она резко хлопнула в ладоши, и через мгновение перед ней появился Кикимер, чьи большие глаза непонимающе уставились на неё. — Молодая хозяйка, я слышал странные звуки ночью и голос... — Накрой стол на троих в кухне. И не высовывайся, пока тебя не позовут, — приказала она. — Для твоего же блага. Эльф заморгал, но исчез без возражений. В коридоре её уже ждал Регулус, прислонившийся к стене. Его тени под глазами выдавали бессонную ночь, но взгляд был холодным и собранным. Они переглянулись: ни слов, ни упрёков. Просто понимание. Кастория взмахнула палочкой, снимая запирающее заклятие с двери Сириуса. Девушка нервно сглотнула и притронулась к дверной ручке, она никогда не была за этой дверью. Комната, запертая на долгие годы, будто застыла во времени. Здесь будто витал бунтарский дух гриффиндорца, смешиваясь с мрачной роскошью дома. Вместо фамильного зелёного и серебряного обои были тёмно-бордовыми , правда сейчас поблёкли и покрылись пятнами времени. Над кроватью висел нарисованный от руки герб Гриффиндора, который кто-то пытался сорвать, что было видно по надрывам по краям рисунка. Стены были увешаны много численными фотографиями: в основном Сириуса и черноволосого мальчика в очках; иногда они были ещё с двумя мальчишками. Афиши каких-то магловских рок-групп, вырезки из газет, нелестно отзывавшиеся о Волан-де-Морте. На кровати, где на боку лежал Сириус, так и не раздевшись, было смято красное покрывало, а в ногах у мужчины валялись подушки с львиными гербами. Сердце Кастории сжалось от вида цепи, прикованной к ножке кровати. Письменный стол, что стоял рядом, был исписан чернилами, а у шкафа для одежды были вырваны дверцы. На противоположной стене красовался ожог от какого-то проклятия, висело разбитое зеркало. «Полная противоположность того, что было у Реджи» — На кухню. Все трое. Попробуем поговорить как взрослые люди, — сказала она таким тоном, что даже Регулус приподнял бровь. — С каких это пор я подчиняюсь приказам какой-то, — взъерошенный Сириус вывалился из комнаты не в лучшем расположении духа. — Заткнись, — спокойно перебил Регулус. — И слушайся. Сириус замер, его глаза метнулись от одного к другому, но он стиснул зубы и поплёлся за ними. Стол в столовой был накрыт, Кикимера нигде не было видно, как и просила Кастория. Свежие булочки ароматно пахли на всё помещение, на втором блюдце лежали ломтики ветчины, сыра и овощей. Чайник с заваренным чаем стоял между кружками, а стоило им занять места за столом, разлил напиток. — Как ты здесь оказался? — Кастория первая нарушила тишину, упираясь взглядом в Сириуса. — Дамблдор сказал вернуться на Гриммо. Сказал, что здесь меня ждут люди, которые помогут, — Сириус ёрзал пальцами по шее, теребя знакомый для Кастории амулет на чёрной верёвке. — Люди? — Регулус усмехнулся. — Он явно переоценил нашу гостеприимность. — Теперь расскажи, за что тебя посадили, — проигнорировала она Реджи и не дала Сириусу оскалиться на него. — С чего бы я должен перед тобой отчитываться? — скривился старший Блэк. — Потому что сейчас это мой дом. Несколько дней назад стукнуло девятнадцать лет, как я здесь живу, — Кастория небрежно отпила чай, затем поставила чашку с лёгким звоном. — Смею заметить, дольше, чем вы оба. — Узнаю типичные слизеринские замашки своей чокнутой семейки, — язвительно произнёс Сириус. — Она Когтевран, придурок. — К слову, твою безделушку, которая прячет тебя от Министерства, сделала я, — Кастория указала на амулет. — Так что, будь добр потрудиться выложить правду хозяйке этого дома. Сириус замер, его глаза расширились. Регулус беззвучно рассмеялся, гордясь уверенностью сестры. Кастория благодарила Мерлина, что её внутренняя дрожь оставалась внутренней, потому что если бы она дрожала перед Сириусом как новорождённый котёнок, то послал бы он её к чертям подальше. — Я жду. Сириус сжал кулаки на столе, впиваясь взглядом в чашку чая, будто надеялся, что она взорвётся и избавит его от этого разговора. — Меня посадили за убийство Питера Петтигрю, — начал он сквозь зубы. — Только вот Петтигрю, оказался, жив. Он предал Лили и Джеймса, — продолжал Сириус хриплым голосом. — Он был хранителем тайны местонахождения семьи Поттеров, ведь никто бы не подумал на него. Вот только Питер оказался трусом, передал Волан-де-Морту их местонахождение. А потом взорвал улицу, подставил меня и сбежал, прикинувшись мёртвой крысой. Глаза Кастории на секунду расширились, пальцы непроизвольно сжали край стола. Её взгляд метнулся к Регулусу, но лицо брата было нечитаемым. — Тем летом, когда я сбежал из Азкабана, я увидел фотографию Уизли в газете. И эту крысу, без одного пальца, в руках младшего сына Артура. Я понял, где его искать. Вот только Петтигрю улизнул от моей мести. Сириус горько усмехнулся, отхлебнув щедрый глоток чая. До этого момента у него было лишь три проблемы: Министерств, предатель Петтигрю и переживание о любимом крестнике. Теперь же он сидел за одним столом с двумя новыми проблемами. Брат-пожиратель, которого он считал мёртвым, и сестра, защищающая Регулуса, о чьём существовании он даже не подозревал. — Почему ты не сказал этого на суде? — Кастория не отводила заинтересованного взгляда. Сириус резко рассмеялся. — О, прекрасный вопрос. Потому что меня даже не судили, девочка. Кивнул Крауч, хлопнул молоток — и всё. Сириус Блэк — опасный преступник. Кому какое дело до доказательств? Регулус молчал. — А теперь ты здесь, — тихо сказала Кастория. — И Дамблдор верит тебе. — Дамблдор, — Сириус сорвался на хриплый шёпот. — Он знал, что я не предатель, но не мог доказать. Никто не мог. — Но как же сыворотка правды, Омут памяти? — не унималась девушка. — Они верили, что я верный сторонник Волан-де-Морта, — огрызнулся Сириус, метнув убивающий взгляд в сторону Регулуса. — А значит, он мог поработать с моими воспоминаниями и научить меня сопротивляться сыворотке. Ведь этому вы учились на ваших собраниях? — он буквально выплюнул эти слова, продолжая испепелять Регулуса взглядом. — Мы сейчас говорим о тебе, — с нажимом произнесла Кастория. — Я рассказал то, что тебе нужно было знать, — отрезал Сириус. За столом воцарилась тишина. На кухне пахло чаем и старым деревом. Сириус расслабился, развалившись на стуле, будто оно было его по праву, и с раздражающим видом постукивал пальцами по чашке. Его волосы были неопрятны, под глазами залегли тени, но в серых глазах вспыхивали искры — смесь усталости, сарказма и нетерпения. — Ну что, хозяйка дома, — он специально сделал ударение на этих словах. — Я утолил твоё любопытство? Может быть, теперь ты расскажешь, каково это — прятать в подвале Пожирателя смерти и разгуливать по Лондону, как ни в чём не бывало? Кастория сидела напротив, с прямой спиной, сложив руки на коленях. За тот срок, что она прожила с Регулусом под одной крышей, Кастория не сомневалась в том, что брат искренне сожалеет о своём прошлом и ещё тогда, пятнадцать лет назад, решительно встал на другой путь. Поэтому сейчас девушка без сомнений была готова его защищать от нападок второго брата. Она встретилась с Сириусом взглядом и холодно произнесла: — Во-первых, очень приятно, что ты решил пожаловать в дом, который сам же когда-то проклинал. Сириус усмехнулся. Один уголок рта приподнялся, в глазах заискрилось гриффиндорское бунтарство. — Ну, прости, не знал, что его теперь превратили в приют для беглых Блэков. — В отличие от тебя, — сказала она спокойно. — Я никогда не бросала свою семью. Даже если она делала ошибки. — Ошибки? Ты называешь его ошибкой? Он носил эту метку! Он... — Сириус резко подался вперёд, пальцы сжались в кулак. — Я знаю, что он сделал, — перебила Кастория. — Но я знаю и то, почему он это сделал. И ты бы тоже знал, если бы не сбежал. Или если бы хотя бы попытался понять, что происходит под носом. А может, если бы ты выбрал младшего брата, а не лучшего друга, то на руке Регулуса не было бы этой уродливой метки? Повисло молчание. Напряжённое, вязкое, как предгрозовой воздух. Регулус, до этого сидевший молча, будто вне разговора, подался вперёд. — Она спасла мне жизнь. И не обязана оправдываться. Ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё. Сириус хмыкнул, откинулся на спинку. — Ну конечно. Один предатель спас другого. Как трогательно. А теперь ты, Рег. Удиви меня. Расскажи, как ты вдруг стал героем в глазах сестры. Что, передумал служить Волан-де-Морту? Или он тебя самого чуть не прикончил? И вообще, какого чёрта тебе до сих пор восемнадцать? Регулус медленно сел, положил руки на стол. — Я хотел остановить его. Но одному мне это не удалось. И теперь я здесь. Не для того, чтобы оправдываться. А чтобы исправить хоть что-то из того, что натворил. Если у тебя достаточно ума, чтобы понять разницу между человеком, который ошибся, и тем, кто выбрал путь монстра — мы сможем говорить. Сириус замолчал. Его лицо окаменело. В нём боролись гнев, боль, недоверие и слабая искра сомнения. Кастория сделала глоток чая, поставила чашку и посмотрела на них обоих. — Думаю, сейчас ваша задача понять, остались ли вы ещё братьям. Или вы — всего лишь призраки прошлого, собравшиеся в одном доме, чтобы по очереди обвинять друг друга в собственных ранах. Сириус потёр лицо руками. Ему вдруг стало странно жарко, несмотря на прохладное утро. Чай остыл, но он всё равно сделал глоток. Больше чтобы занять чем-то руки, чем от жажды. — Дамблдор... — начал он и замолчал, уставившись в чашку. — Он знал. Знал, куда меня посылает. Знал, кто здесь, — он резко посмотрел на Регулуса. — И про тебя он тоже знал. И всё равно решил, что тебе можно доверять. Регулус не ответил. Он просто кивнул. Без гордости, без вызова. Просто — да. Сириус вздохнул, и впервые за весь разговор в его голосе проскользнула усталость, не ярость. — Я не знаю, стоит ли мне пытаться. Но, возможно, стоит попробовать. Он повернулся к Кастории. — Начни ты. Если уж мы играем в семейные тайны, хочу знать, с кем имею дело. Кастория долго молчала. Ни один мускул на лице не дрогнул. Потом она очень спокойно сказала: — Ты хочешь услышать мою историю? Отец умер в том же году, когда исчез Регулус. После его смерти Вальбурга окончательно сошла с ума. Она не говорила — орала. Не жила — истерила. Бросалась от портрета к письмам, от старых писем к семейной летописи, как будто могла всё вернуть назад. У неё начались припадки. Весной, когда мне было десять, сердце не выдержало. Я осталась одна. В доме, где портреты шепчут, что ты мерзкий предатель. Где домовой эльф роняет слёзы перед портретом матери. Где весь мир считает, что ты проклята, потому что родилась Блэк. Сириус слушал, не перебивая. Глаза его потускнели, и взгляд затуманился — воспоминания, похоже, обрушились на него с новой силой. — И что ты сделала? Кастория слегка улыбнулась. Горько, устало. — Я выжила. Получила письмо из Хогвартса, уехала, начала строить свою жизнь. Как ты уже знаешь, закончила Когтевран. Как ты ещё не знаешь, встретила прекрасного парня-гриффиндорца. Я стала собой, а не просто чьей-то сестрой или дочерью чистокровной линии. И знаешь, что самое интересное, Сириус? Я ни разу не прокляла нашу мать. Потому что она не знала, как иначе. Её просто никто не научил любить. Он молча кивнул. И тишина снова легла на кухню, как невидимый плед. Тяжёлая, но уже не такая враждебная. Регулус смотрел на сестру, сдерживая эмоции. Он знал всё это, но слушать этот рассказ от и до, как исповедь, было тяжело. Он вдруг понял, как много она вынесла одна, пока его не было рядом. Сириус потёр затылок, пробормотал: — Похоже, ты оказалась сильнее нас обоих, — он встал, прошёлся по кухне туда-сюда и вдруг обернулся. — Я не обещаю, что сразу поверю. Или приму. Но теперь я здесь. И если ты, Реджи, действительно хочешь всё исправить... может, мы и не совсем потеряны. — Мы были потеряны, но сейчас у нас есть шанс, — тихо ответил Регулус. — Кто бывает в этом доме? Ещё бывших Пожирателей я не вынесу, — под тяжёлым взглядом Кастории, Сириус стушевался и добавил: — Шучу. — Мы с Северусом работаем над одним делом под началом Дамблдора, — отозвался Регулус, наконец-то делая себе бутерброд. Старший Блэк театрально закатил глаза, живо представляя себе встречу со школьным врагом. — В сентября вернётся Оливер, — продолжила Кастория, не давая Сириусу шанса съязвить. — Он живёт с нами, потому что он мой... — Гриффиндорец, — закончил за неё Сириус и, чуть помедлив, добавил. — Оливер Вуд? Капитан квиддичной команды на третьем курсе Гарри? — Он самый, — на губах девушки появилась мягкая улыбка. Кастория посмотрела на пустую чашку, в которой чай давно остыл, и вдруг почувствовала, как сильно скучает. По его живому смеху, по тому, как он обнимал её за талию, когда проходил мимо, даже если торопился. По запаху его волос, после тренировок — травянистый, как свежесрезанный газон, и чуть терпкий. По тому, как он утром ворчал, что Регулус снова занял ванную, но в следующий момент делал бутерброды на всех. Они писали друг другу — Оливер шутливо жаловался на погоду, на строгого тренера, на соседей по комнате, которые храпят, как гиппогрифы. А она отвечала про артефакты, про Снейпа, приходящего по выходным, и иногда даже про ужины, на которых они с Регулусом жарко спорили на разные темы. Но в письмах невозможно передать всё. Невозможно послать тепло рук, взгляд, который говорит: «Я с тобой». Она скучала по нему в тишине вечеров, когда работа с зельями заканчивалась и оставалась только тень одиночества, от которой не спасали никакие магические формулы. Прошло уже три недели, как они не виделись: Кастории никак не удавалось вырваться. И сейчас она знала, что если соврёт себе «ещё чуть-чуть подожду», то поездка могла бы и не состояться вообще. В глубине души девушка боялась оставить Регулуса и Сириуса вдвоём. Даже сейчас, когда напряжение немного спало после чистосердечного разговора, доверие между ними было хрупким, как тонкий лёд весной. Оставить Сириуса и Регулуса без присмотра — всё равно что запереть дракона и мантикору в одной комнате с табличкой «не шуметь». Один шаг в сторону — и особняк превратится в поле боя. Конечно, она могла бы написать о произошедшем. Рационально: это самый безопасный и быстрый способ сообщить обо всём. Она бы могла облечь мысли в строгие, выверенные формулировки, не показывая лишних эмоций, чтобы он не переживал зря и не отвлекался на тренировках. Хотелось большего. Уткнуться в его грудь, вдыхая любимый запах. Зацеловать родное лицо. Мерлин, храни понимающего Регулуса, который успел изучить её вдоль и поперёк за это время. Младший Блэк отложил откусанный бутерброд и мягко сжал её руку. — Поезжай, — сказал он спокойно, с теплотой в голосе, которую обрёл за последние месяцы. — Мы с Сириусом не устроим апокалипсис. Ну, не сразу. Она удивлённо подняла взгляд, и Регулус чуть улыбнулся. — Если он и начнёт буянить, я с удовольствием его нокаутирую, — добавил он с ленивым сарказмом. — Серьёзно? — раздался голос от двери. Сириус стоял, прислонившись к косяку, с полупустой кружкой в руке. Он хрипло рассмеялся, мотнув головой. — Вот уж не думал, что доживу до дня, когда ты скажешь мне такое с улыбкой. — У нас есть шанс познакомиться заново. Думаю, стоит говорить обо всём честно, — Регулус пожал плечами. — Так честно, что в морду, да? — с иронией фыркнул Сириус, но глаза у него стали мягче. — Впрочем, я не против. Будет хоть какое-то веселье. Кастория смотрела на них и чувствовала, как с плеч медленно сползает напряжение. Они прямо сейчас начали пытаться общаться как братья, а не враги. Девушка могла позволить себе отпустить эту ситуацию на несколько дней. — Надеюсь, Реджи хватит этих двух дней, чтобы честно рассказать мне про свою жизнь.