Глава 22 «Непрошенные гости»

Вторник выдался тягучим. Сириус проснулся поздно, с похмельем (а что ещё ему оставалось делать вчера вечером, как не грабить отцовский бар?) и ворчанием, проигнорировал завтрак и с самого утра курил у окна, глядя в серое небо. Регулус большую часть дня провёл в библиотеке, наедине с пыльными томами, делая вид, что ему всё равно, сколько дыма Сириус в себя втянет. Кастория пыталась поддерживать мир, но чувствовала, как воздух между братьями звенит, как туго натянутая струна. За обедом они поспорили о том, куда деть кресло из гостиной, которое ещё в детстве раздражало старшего. Сириус предложил сжечь его, а Регулус скривился и сказал, что тогда проще сжечь весь дом. Кастория вмешалась, встав на сторону Регулуса, и Сириус замолчал, не споря, но и не улыбаясь. Среда прошла почти в молчании. Сириус будто затаился: исчезал в своей комнате, копался в вещах прошлого, что-то жёг в камине. Регулус делал вид, что не замечает, хотя в его голосе появился резкий металл всякий раз, когда Сириус проходил мимо. Кастория весь день провела в лаборатории, и только вечером они все трое оказались на кухне, где короткий разговор братьев о погоде закончился спором, кому достанется последний кусок пирога. Сириус уступил, но взгляд его стал колючим. — Не переживай, хозяйка дома, — пробормотал он потом мимоходом. — Я тут явно третий лишний. Четверг оказался чуть легче. Сириус предложил починить старую дверь в кладовке, и Регулус, после паузы, согласился. Они молча работали рядом, не обмениваясь шутками, но и не споря. Это было прогрессом. Кастория держалась немного в стороне, наблюдая, как их движения постепенно синхронизируются, будто они вспоминают, как это было раньше, до всего. Она знала: не вмешиваться — лучший способ дать им шанс. Но когда вечером Сириус язвительно прокомментировал подбор зелий на полке, она, не моргнув глазом, сказала, что Регулус лучше знает, чем травить кого-либо. Сириус хмыкнул. Пятница принесла дождь. Кастория долго писала письмо Оливеру, затем долго его перечитывала, но так и не отправила. В его письмах она проверила расписание «Паддлмиров», но не нашла точной информации о пятничной тренировке. В какой-то момент, за дневным чаем, она сказала: — Я уеду завтра утром. Лучше приехать раньше, чем мешать, если у него будет сбор. Регулус кивнул, будто давно этого ждал. Сириус не сказал ничего, просто ушёл наверх. Позже Кастория услышала, как он играл в своей комнате на магловской гитаре. — Обещай, что вы оба останетесь живы, — произнесла девушка, обнимая брата перед тем как попрощаться на ночь. — Или, по крайней мере, что я смогу поставить вас на ноги. Реджи тихо рассмеялся.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Когда вихрь порт-ключа стих, Кастория едва успела сделать шаг вперёд и тут же замерла, ослеплённая яркостью света. Её глаза, привыкшие к мягкой полутьме лондонского дома, сначала не поверили: небо над ней раскинулось бескрайней синевой. По воде далеко внизу гуляли солнечные блики, разбиваясь на лёгких волнах, а ветер с её поверхности приносил солёную свежесть и запах полевых трав. Стадион стоял чуть в стороне внизу, а вокруг была овальная арена с несколькими рядами трибун. Чуть выше стоял уютный двухэтажный дом из серого камня с ярко-синей дверью. Рядом были разбросаны несколько небольших домиков, как будто кто-то высыпал их из мешочка и каждый нашёл своё идеальное место. Цветущие кусты, выложенные дорожки, лёгкий пар из открытого окна главного дома (видимо, там была кухня). Всё вокруг дышало простором, покоем и ясностью. Кастория сделала глубокий вдох и на секунду закрыла глаза. Ветер тронул её волосы, прохладой пробежался по коже, и сердце дрогнуло: он где-то рядом. — Какая ты красивая, — раздался за спиной хрипловатый голос. — Но всё равно лучше выглядишь, когда улыбаешься. Она обернулась. Загорелый, с растрёпанными волосами, в мятой футболке с эмблемой команды и с той самой улыбкой, которую она столько раз пыталась представить по памяти. — Оливер. Вуд медленно приблизился, и с каждым его шагом в груди у неё разгоралась дрожь, похожая на тепло от камина в промозглый день. Его рука скользнула к её щеке, пальцы бережно зарылись в волосы, как будто он боялся сломать что-то хрупкое. Он смотрел на неё, будто пытался запомнить каждую черту заново, дотронуться глазами до самого сердца. И тогда она потянулась вперёд. Едва заметно, но достаточно, чтобы он понял. Их губы встретились несмело. Сначала осторожно, как прикосновение воды к коже в первый жаркий день лета. Лёгкое, почти невинное касание. Но в следующую секунду, будто прорыв плотину, поцелуй стал жадным, глубоким, отчаянным. Она вцепилась пальцами в его плечи, ощущая под ладонями силу и тепло. Он наклонился ближе, прижимая её к себе, и мир исчез окончательно. Кастория чувствовала вкус его губ. Знакомый и новый одновременно, как любимое заклинание, которое она давно не использовала. Его горячее прерывистое дыхание смешивалось с её собственным. Оливер провёл ладонью по её спине, скользнул к талии, крепко притянул к себе, как будто даже доли сантиметра расстояния между ними было слишком много. Поцелуй стал медленнее, глубже. В нём было всё: почти месячная тоска от разлуки, радость от происходящего и обещание, что скоро он вернётся домой. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, дыхание у обоих было сбито. Их лбы соприкасались, а глаза были закрыты. Кастория улыбнулась сквозь лёгкую дрожь. — Ты действительно соскучился, — прошептала она. Оливер мягко усмехнулся, а затем низко рассмеялся и снова коснулся её губ. — Я едва с ума не сошёл без тебя. — И что же, даже квиддич не спасал? — Нет. После того как их дыхание немного выровнялось, Оливер взял её за руку, и они пошли вдоль узкой тропинки, петляющей между травяных холмов и заросших папоротником склонов. Ветер носился над гладью воды, унося с собой запах озера, древесной коры и чего-то травянистого. — Видишь вон ту сосну, что растёт отдельно? — Оливер показал рукой в сторону склона. — Туда Гаррисон врезался на тренировке, когда пытался выпендриться перед новым тренером. Прямо лицом в ствол. Мы потом неделю шутили, что дерево теперь требует контракт и свой номер. Кастория тихо засмеялась, прижимаясь к его плечу. Он говорил живо, с присущим ему вдохновением. С тем азартом, который всегда загорается в нём, когда речь заходила о квиддиче. Его голос обволакивал. Тёплый, любимый, долгожданный. — Я всё время ждал тебя вот здесь, — сказал он чуть тише, когда они поднялись на небольшой пригорок с видом на озеро. — Каждую субботу. Выходил утром и стоял, как дурак. Даже когда шли дожди. Я думал: ну вдруг. А вдруг сегодня. Кастория остановилась. Её пальцы чуть сжались на его руке. Где-то глубоко внутри защемило. Липкая вина тяжело легла на сердце. Она упустила столько дней, но не потому что не хотела, а потому что всё время было что-то. Дом, дела, Сириус. Она молчала, не зная, что сказать, но и не в силах прервать его. Он не смотрел на неё, говорил как бы в пространство, но голос был мягким. — И дождался. Он усмехнулся и посмотрел на неё. Кастория встретила его взгляд, полный искренней, почти детской радости, и ничего не сказала. Просто кивнула, улыбнувшись сквозь ком в горле. Они шли ещё немного, обсуждая то, как местный повар один раз перепутал ингредиенты и накормил команду тыквенными пельменями на десерт, как один из игроков ночью пытался тренироваться в темноте, приняв луну за квоффл. И вот, наконец, перед ними вырос один из аккуратных домиков с белёными стенами, узким крыльцом и окнами с синими ставнями. Именно для таких случаев, когда кто-то приезжает навестить игроков, построили несколько гостевых маленьких домиков. Оливер достал из кармана ключ, на кольце которого висел крохотный деревянный шотландский мак. Вуд распахнул дверь, пропуская её вперёд. Внутри пахло деревом, солнцем и чем-то чуть сладким, как засахаренные яблоки. Тишина, покой и чувство, что мир, наконец, дал им время просто быть рядом. — Ты голодная? — Не отказалась бы перекусить, утро прошло в спешке, — перед глазами промелькнул спор братьев во время завтрака, к которому по итогу никто из них не притронулся. Они прошли на веранду. Оливер ловко распаковал небольшой пикниковый набор, который стоял на круглом столике. Свежий хлеб, сыр, холодный лимонад с мятой, пара домашних пирожков. Всё было просто, но так по-домашнему уютно, что у Кастории сжалось сердце. — Жена нашего тренера романтичная женщина, — хохотнул Вуд, отодвигая для девушки стул. Солнце золотило края холмов, отражалось в воде, играло бликами на лице Оливера. Он поставил перед ней стакан, сел напротив, подтянул одну ногу на скамью, облокотился и с лёгкой улыбкой посмотрел ей в глаза. — Ну, выкладывай. Что ты не написала мне в письмах? Кастория вздрогнула, будто он прочёл её мысли. Она отвела взгляд, подцепила уголок пирожка, потом медленно положила его обратно. Нервно сглотнула. — Это не то, что я хотела скрывать, просто всё было слишком неожиданно. И слишком сложно. Оливер нахмурился слегка, но не перебивал. — Сириус, — начала она и тут же поймала на себе пристальный взгляд. — Он появился у нас на Гриммо поздно ночью в это воскресенье. Оливер молчал, но пальцы, обхватывавшие стакан, чуть сильнее сжались. — Он и Регулус... отношения у них, мягко говоря, не простые. Они даже устроили драку на кулаках в первую встречу, на следующий день мы поговорили все вместе. Они договорились попытаться понять друг друга, но напряжение в доме до сих пор никуда не делось. Они всё время на грани, вроде не ссорятся, но и мир вокруг них не царит. Я всё это время пыталась как-то уравновешивать, поддерживать Регулуса. С Сириусом мы не близки. Я не знаю его по-настоящему. И, если честно, я немного побаиваюсь, потому что он непредсказуемый. Она выдохнула и подняла на Оливера взгляд. Тот слушал внимательно, серьёзно, не отводя взгляда. — Я бы написала тебе сразу, правда. Просто я боялась, что ты подумаешь, будто я тебе что-то не договариваю специально. — Ты всю неделю была не только между братьями, но и между ними и мной, — тихо сказал Оливер. — И выбрала сторону. Кастория кивнула, потупив взгляд. — Между ними я всегда буду на стороне Регулуса, но, — она запнулась. — Я не могу выбирать между тобой и Реджи. Просто так получилось, что ему всё это время я нужна была больше. Наступила тишина, наполненная звуками природы: шумом воды, щебетом птиц, лёгким шелестом трав. Потом Оливер медленно кивнул, почти незаметно. — Спасибо, что сказала, — сказал Вуд наконец. — И я не злюсь, не ревную. Ну, может, чуть-чуть к твоему вниманию. Но я тебя знаю, если что-то держала в себе, значит, не была к этому готова, — он протянул руку через стол, ладонью вверх. — Главное, что сейчас ты здесь. Она положила свою руку в его, нежно, с облегчением. И впервые за последние недели её плечи расслабились. — Да, — тихо ответила она. — Сейчас я с тобой. Разве что, мои мысли немного возвращаются на Гриммо. Я не осилю второй ремонт. Оливер звонко рассмеялся. Они провели день, словно стараясь компенсировать весь тот месяц, что были врозь. Поздний ленивый завтрак на веранде перешёл в полудрёму на качающемся пледе. Оливер показал ей дом: уютный, деревянный, с низкими потолками и скрипучими ступеньками. На кухне полка упала им прямо под ноги, когда он с гордостью пытался показать, где команда хранит «секретные» шоколадные запасы. Кастория рассмеялась до слёз, а он обиженно бурчал, что это дом криворуких гоблинов. Потом был душ вдвоём, с неожиданно ледяной струёй в самый неудачный момент. Кастория вскрикнула, а Оливер, состроив глупую гримасу, нырнул под воду с героическим лицом, будто шёл на смерть. Полотенце оказалось только одно, и они делили его с обжигающей близостью и бесконечным хихиканьем. Остаток дня прошёл в прогулке по берегу, сидении у воды босиком, плескании в прохладных волнах и ленивых поцелуях, которые тянулись бесконечно. В какой-то момент он попытался устроить пикник прямо на камнях — хлеб упал в воду, бутылка с лимонадом разбилась, а они упали друг на друга и смеялись, пока не заболели животы. Когда они улеглись в кровать, Кастория почти сразу прижалась к нему, устроившись у него на груди. Оливер обвил её руками, не торопясь, будто просто обнимал, но в этих объятиях было что-то новое. Что-то от того, как долго они были врозь. Его ладонь медленно скользнула по её спине, осторожно, будто проверяя: действительно ли она здесь, с ним. Она приподняла голову, их глаза встретились в полумраке, и он сразу наклонился — сначала легко коснулся её губ. Просто мягкий поцелуй. Потом второй. Третий был чуть дольше, чуть глубже. И уже не было воздуха, не было лишних мыслей. Только Вуд, его запах, тепло его тела и губы, от которых захватывало дух. Его рука прошлась по её щеке, зарылась в волосы. Оливер целовал её с такой бережной настойчивостью, будто пытался наверстать каждую пропущенную секунду, каждое «я скучал», не написанное в письме. Кастория ответила на поцелуй сдержанно, но её пальцы сами нашли его шею, плечи, прижались крепче. — Я думал о тебе каждую ночь, — прошептал он, его голос дрожал неуверенностью и нежностью. Она ничего не ответила, только подтянулась ближе, чувствуя, как он будто растворяется в ней. Всё происходило медленно, с длинными взглядами, с прикосновениями, которые говорили больше слов. Он провёл пальцами по линии её бедра, легко, почти невесомо, словно изучал заново. В этой тишине не нужно было спешить. Они двигались как будто в танце, не разрывая взгляда, не теряя контакта. Кастория чувствовала, как с каждым его прикосновением в груди становится легче. Будто он вытягивал из неё накопленную за месяц тоску, одиночество, страх. Оливер будто читал её кожу, угадывал, где она хочет поцелуй, где прикосновение, где просто тёплое, уверенное присутствие. Когда он вошёл в неё, всё произошло так естественно, как будто их тела сами нашли друг друга, сами выбрали ритм: медленный, тягучий, наполненный чувством. Не было слов, не было нужды говорить. Только дыхание, сдавленные стоны, мягкий скрип кровати, да ночной ветер за окнами. Он гладил её лицо ладонью, целовал лоб, щёки, губы, как будто боялся снова потерять. А она, зарывшись пальцами в его волосы, тихо выдыхала его имя, раз за разом, словно заклинание. Всё между ними было не просто физическим — это был разговор душ, доверие, восстановление связи, которая не прервалась даже за тысячи километров. В какой-то момент она прижалась крепче, почти дрожащая, и он, почувствовав это, замедлился ещё сильнее, как будто давая ей пространство пережить всё, что накопилось. Она заплакала тихо, почти незаметно — не от боли, а от облегчения. От того, что они вместе. Оливер не отпустил её ни на секунду.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Утро было прохладным и ясным, солнце только начинало подниматься из-за холмов, окрашивая воду в мягкие золотисто-розовые оттенки. В воздухе витал запах хвои и утренней росы, а лёгкий ветер трепал края накинутого на плечи Кастории свитера, его свитера. Они стояли у того самого места, куда прибыл порт-ключ. Рядом шуршала трава, а где-то вдалеке раздался первый утренний крик чаек. Всё вокруг будто замирало в ожидании их прощания. Оливер держал её за руки, глядя прямо в глаза. На его лице было и спокойствие, и тоска. — Обещаешь, что приедешь ещё? — спросил он тихо, большим пальцем поглаживая её запястье. Кастория кивнула, кусая губу, чтобы не выдать дрожащие эмоции. — Обязательно. Он усмехнулся, но в улыбке сквозила грусть. — Я буду ждать. Как и каждую субботу до этого. Она обняла его крепко-крепко, вдыхая родной запах кожи и травяного шампуня, в котором теперь чувствовалась капля утренней свежести. Они поцеловались ещё раз. Медленно, сдержанно, с тем трепетом, который приходит только тогда, когда времени почти не осталось. Когда она сделала шаг назад, её пальцы всё ещё цеплялись за его, как будто не могли разжаться. Оливер нежно отпустил, и Кастория, взяв порт-ключ, на последней секунде ещё раз обернулась. Вуд стоял на фоне горизонта, высокий, в мятой футболке и босиком в утренней траве. Кастория улыбнулась сквозь слёзы и исчезла в вихре света.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Порт-ключ выбросил её в прихожей с мягким толчком. Кастория чуть пошатнулась, успев ухватиться за перила. Дом на Гриммо встретил её подозрительно тишиной. Ни привычного шороха, ни шагов наверху, ни ворчания старого портрета. Только едва уловимое эхо её собственных шагов. Она завязала свитер на талии и неторопливо прошла вглубь дома, прищурившись. Будто стены были в курсе ситуации и чего-то не договаривали. В гостиной её встретила странная картина. Регулус сидел в кресле у камина, вытянув ноги вперёд и уставившись в одну точку. Его выражение было мрачным, челюсть напряжена, пальцы сжаты в кулак. А вот Сириус, растянувшийся на диване с бокалом огневиски, выглядел слишком довольным. Даже по-своему торжествующим. Кастория, остановившись на пороге, нахмурилась: — Что случилось? Регулус молчал, но Сириус расплылся в широкой ухмылке. — О, ничего страшного, дорогая сестра. Просто я предложил Дамблдору сделать Гриммо штаб-квартирой Ордена. Он, разумеется, согласился. Великолепная идея, не находишь? — Штаб Ордена? Здесь? — Кастория заморгала, не сразу осознавая услышанное. — Ага. И, между прочим, начиная с завтрашнего дня у нас будут гости. Всё лето. Большой семейный сбор. Уизли, Грейнджер, и, конечно, Гарри. — Он даже не посоветовался, — Регулус шумно выдохнул, не поднимая взгляда. Кастория опустилась на подлокотник его кресла и машинально положила ладонь ему на плечо. Смотрела на Сириуса, будто не до конца веря. — И ты просто решил это за всех? — Ну, я Блэк. Один из хозяев этого дома. И, в отличие от некоторых, я не против, чтобы это место стало полезным. Мы не можем прятаться в тени вечно. Кастория молча провела пальцами по плечу Регулуса. Она чувствовала, как в нём всё кипит: и разочарование, и бессилие, и, быть может, даже лёгкая боль. Всё, что он пытался создать здесь, своё пространство, свой дом — внезапно снова стало чужим. — Отличное возвращение домой, — пробормотала она себе под нос. Сириус поднял бокал в её сторону, с искоркой в глазах: — Добро пожаловать обратно, хозяйка.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Поздний вечер окутал дом полумраком, тусклый свет из пары магических ламп скользил по книжным полкам, отбрасывая длинные тени. В библиотеке стояла тишина. Тяжёлая, сдержанная, будто сама комната сочувствовала. Кастория сидела на подоконнике, обняв колени, а напротив, у камина, молча стоял Регулус. Он не смотрел на неё, только щёлкал пальцами по переплёту старой книги, которую так и не открыл. В его напряжённой фигуре читалось всё: злость, растерянность, обида, и, под всем этим, изматывающая усталость. — Я думала, — тихо сказала Кастория. — Что этот дом теперь твой. Что ты можешь в нём дышать. Регулус усмехнулся, но это была не радость, скорее горечь. — Я тоже так думал. Он наконец поднял взгляд. — Я пятнадцать лет провёл в коме, Кастория. Не был живым человеком. А теперь, когда я наконец-то обжился в своём доме, заявляется он и рушит всё это. Мне снова предлагают прятаться. Только теперь не от Лорда, а от Ордена. Кастория спрыгнула с подоконника, подошла ближе и аккуратно взяла его за руку. — Я ничего тебе не предлагаю. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, даже если вокруг будет хаос. Мы можем закрыть доступ на верхний этаж и в библиотеку, сделать так, чтобы ты мог аппарировать прямо сюда. Чтобы никто не знал, что ты тут. — Я не хочу прятаться в собственном доме, Касси. Не собираюсь превращаться в привидение на чердаке, — он почти беззвучно фыркнул. — Тогда, — Кастория шагнула ближе. — Давай уедем вдвоём на пару месяцев пока всё не уляжется. Я уверена, Дамблдор поймёт. — Я не сбегу. Не сдам этот дом ни Сириусу, ни Дамблдору, никому, — Регулус резко покачал головой. — Я здесь вырос. И в моём плане по возвращению из почти мёртвых не было побега. Он замолчал, и в этой паузе Кастория уловила ту самую ноту: едва различимую, но знакомую. Боль. Потому что он снова чужой в месте, которое называл домом. Она сжала его пальцы крепче. — Тогда так, — сказала она ровно. — Всем, кто войдёт в дом, придётся выпить то же зелье, что принял Снейп. Оно не позволит им помнить о тебе и болтать лишнего за пределами Гриммо. Никаких случайных разговоров, никаких утечек. Только здесь. И только если ты захочешь, чтобы они знали. Регулус долго смотрел на неё. Сначала молча, потом его плечи чуть поникли, и, наконец, он выдохнул — коротко, будто это был самый трудный шаг за весь день. — Это разумно. Спасибо, — он притянул её к себе, обняв за талию, и прижал лоб к её виску. — Я просто очень устал. — Я знаю, — прошептала Кастория, обняв его в ответ. — Я рядом. Среди книг, теней и шелеста пламени, он позволил себе на несколько минут забыть обо всём, кроме её присутствия.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Утро понедельника началось с глухой тишины. Такой, которая будто стелется по полу и лезет под кожу. На кухне, под звоном чайных ложек, витала натянутая атмосфера. Регулус сидел с каменным лицом, чашка в его руках осталась нетронутой. Сириус, как ни в чём не бывало, ел тост с джемом. Кастория, сидевшая во главе стола, чувствовала, как воздух вокруг сгущается с каждой секундой. — Ты не имел права, — ледяным голосом начал Регулус. — Ни одного. Этот дом перестал быть твоим, когда ты сбежал, Сириус. . Сириус вздохнул, не отрываясь от еды. — Не драматизируй. Ордену нужен штаб, ты сам знаешь. Это разумное решение. — Разумное? — Регулус резко встал, стул скрипнул по полу. — Ты собираешься притащить в мой дом половину волшебного мира без спроса. Ты не посоветовался, не подумал. Ты никогда не думаешь, Сириус. Всё по-старому. Сириус расправил плечи, уже готовый выпалить очередную колкость, но Кастория повернула голову, глядя на него с таким предупреждением, что он захлопнул рот. — Ни слова, — тихо, но жёстко бросила она. Регулус ещё секунду сверлил брата взглядом, потом развернулся и вышел из кухни, оставив за собой гулкую тишину.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

На улице было свежо, солнце пробивалось сквозь лёгкую дымку. Кастория и Сириус молча стояли на крыльце, ожидая гостей. Вскоре послышались звуки аппарации. Первыми появились Артур и Молли, следом близнецы, разбившиеся на пары с Джинни и Рон. — Я думала, тут будет мрачнее, — отметила Молли, когда они зашли внутрь. Кастория мягко улыбнулась. — Это потому что я немало сил и времени потратила на капитальный ремонт и генеральную уборку, — спокойно сказала она. — Дом был мрачным, теперь нет. Сириус шагнул вперёд, уже открывая рот, но Кастория метнула на него убийственный взгляд, заставив мужчину застать на месте. — Комнаты на третьем этаже, — обратилась она ко всем. — Молли и Артур в первой слева, близнецы во второй на той же стороне. Рон и Гарри будут в первой справа, Джинни и Гермиона в оставшейся. Обустраивайтесь, через два часа встречаемся в столовой за обедом и обсудим правила, — стоя на лестнице, Кастория обернулась, бросив через плечо: — И да, Сириус, ты не имел права распоряжаться этим домом. Однако, что сделано, то сделано. Больше таких решений без согласования не будет. Я ясно выразилась? Сириус кивнул, не споря. Обед был сытным, в лучших традициях Гриммо Кикимер постарался на славу, хоть и ворчал на весь дом. Все сидели за столом, хоть и напряжённо. Чай был крепкий, с тонким пряным ароматом. Кастория проследила, чтобы каждый сделал хотя бы пару глотков, и лишь убедившись в этом, вышла в коридор, а через минуту вернулась с Регулусом. Он зашёл в кухню тихо, сдержанно. Старшие Уизли замерли, глядя на него, будто на приведение; а младшие молча повторяли за родителями. — Меня зовут Регулус Арктур Блэк, — начал он ровно. — Я много лет считался мёртвым, у меня были причины для этого. Всё, что вам нужно знать: я давно не служу ему и никогда не стану. Здесь мой дом, и я не намерен в нём прятаться, чтобы дорогим гостям Сириуса было комфортно. Если вы попытаетесь вынести отсюда хоть слово про меня, у вас не получится. Молли побледнела. Артур порылся в воспоминаниях. Близнецы смотрели на него, как на ожившую легенду, а Рон попытался что-то сказать, но Кастория подняла руку. — Вы выпили зелье, которое не позволит вам обсуждать Регулуса вне этих стен. Так будет со всеми, кто появится в этом доме. Это не обсуждается, — она обвела всех стальным взглядом. — Запомните, вы в доме Блэков, который по праву наследования принадлежит мне и Регулусу, а не Сириусу. Повисла тишина. — Дамблдор обо всём знает. И он доверяет Регулусу, — добавила Кастория и развернулась. Они с Регулусом молча вышли из кухни, оставляя за собой стол, полный остывающего обеда и людей, у которых, похоже, только что изменилось представление о реальности.