Глава 23 «Неидеальная семья»

В июле дом задышал новой жизнью, полной шагов, голосов и запахов еды, но под этой суетой витало нечто плотное, нерассказанное, как налёт пыли в забытом углу шкафа. Семья Уизли обустроилась быстро. Молли взяла на себя кухню (Кикимер всё равно готовил для любимого молодого хозяина), отчего дом наполнялся ароматами свежей выпечки, жареного бекона и травяного чая. Близнецы постоянно что-то взрывали, испытывая новые шутливые изобретения, и Кастория лишь качала головой, заклиная потолки на звукоизоляцию. Рон и Джинни вели себя тише, словно чувствовали: за всеми их движениями кто-то наблюдает. Они не знали, что именно не так, но чувствовали. Джинни часто убегала читать на крышу, Рон подолгу сидел у окна. Гермиона появилась в середине месяца, сразу поселившись в доступной для неё части библиотеки. Она тоже чувствовала нечто странное, особенно в том, как Кастория иногда оглядывалась через плечо или замирала на лестнице, прислушиваясь. Регулус большую часть времени проводил либо в библиотеке, либо на верхнем этаже. Кастория строго следила, чтобы его не тревожили. На общих собраниях он появлялся редко и только после того, как гости (будь то профессор Люпин или авроры) были «обработаны» зельем. Даже тогда он продолжал быть немногословным, холодным, почти потусторонним. Сириус метался. То будто снова становился юным, врываясь в комнату брата с шуткой и бутылкой сливочного пива, то вспоминал, что он уже не подросток, а Регулуса он почти потерял. Он неловко пытался сблизиться с Регулусом, но каждый раз натыкался на холодную стену. Напряжение между ними гудело в воздухе, и только Кастория могла сбить его взглядом или словом. Регулус до сих пор не простил брату эту выходку и не готов был попытаться довериться вновь. Сама Кастория старалась держать дом под своим ненавязчивым контролем. Она вставала рано, обходила этажи, переписывалась с Дамблдором о ситуации между братьями и с Оливером обо всём, готовила запасы зелий вместе с Регулусом в лаборатории, слушала, как Молли жалуется на беспорядок, смеялась с близнецами. При этом никогда не расслаблялась полностью, ни на секунду. Вечерами, когда гости расходились по комнатам, они сидели в библиотеке с Регулусом. Иногда просто молчали, иногда обсуждали поведение Сириуса, охранные чары, оборотные зелья или сложность удержания тайны внутри собственных стен. Июль был как длинная выдохнутая пауза перед бурей. И когда второго августа жители дома получили тревожное сообщение от Дамблдора всего в несколько строк: «Гарри подвергся нападению, нужно организовать его переезд на Гриммо» она уже знала, что затишью пришёл конец.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Гарри появился на Гриммо вечером, в сопровождении проверенных авроров, входящих в состав Ордена. Дождь моросил за окнами, размазывая фонари, и дом словно затаил дыхание, пока дверь не распахнулась. Кастория стояла на втором этаже, у перил, и смотрела вниз, не подавая вида. Грюм передал Гарри в руки Сириуса с лёгким кивком и сразу же прошёл в столовую, оставляя их наедине. Сириус светился. Его глаза сияли, голос дрожал, в плечах появилась странная, трепетная лёгкость, которой не было раньше. Он обнял Гарри, похлопал по спине, что-то быстро заговорил, и с того самого момента не отходил от него ни на шаг. Кастория наблюдала за этим, как наблюдают за фильмом в магловском кинотеатре, где актёры слишком громко играют свои роли, а ты чужой на этом празднике искренности. Она не пыталась вмешаться, не стремилась быть рядом. С каждым днём становилось яснее: Сириус нашёл себе цель. Всё его внимание, всё его тепло, все прежние попытки восстановить отношения с Регулусом исчезли. Он больше не сидел в библиотеке, не пытался заглянуть в глаза брату, не шутил с Касторией. Его взгляд теперь искал только одного, Гарри. Кастория однажды поймала себя на мысли, что не чувствует ревности. Но было другое чувство, более острое и горькое. Понимание. Сириус всегда говорил о семье с ненавистью и тоской, словно её у него отняли. Но, оказывается, его семья — это не брат, вернувшийся с грани смерти, и не сестра, о чьём существовании он узнал месяц назад. Семья Сириуса — это сын его лучшего друга. Кастория и Регулус сидели в лаборатории — там, где чаще всего и находили уединение от новых жильцов. За окнами лениво шёл августовский дождь, капли шлёпались по стеклу с убаюкивающим ритмом, и в полумраке старинного помещения тускло светили настенные лампы. Регулус сидел в кресле, чуть ссутулившись, его локоть покоился на подлокотнике, а пальцы теребили край рукава. Его взгляд был направлен в сторону кипящего котла. Он долго молчал, и Кастория не спешила нарушать тишину. — В первую неделю, — начал он вдруг тихо. — Я думал, может, у нас получится. Стать братьями. Регулус повернул голову, взглянул на неё. В его голосе не было обиды, только усталое разочарование. — Он тогда слушал, смотрел в глаза, казалось, действительно хотел понять. Я думал, может, он наконец увидит меня. Не как часть прошлого и ненавистного дома, а как человека, который тоже всё это пережил. Который жив, — Блэк горько усмехнулся. — Ошибся. Кастория сжала губы, медленно подошла и села напротив, скрестив ноги под собой. Её пальцы скользнули по спинке кресла, будто ища что-то, за что можно было бы зацепиться. — Он будто всё это время ждал не меня, — продолжил Регулус. — А его. Мальчишку с глазами Лили Поттер и взъерошенными волосами Джеймса. Это его семья, смысл жизни. — Реджи, — мягко произнесла Кастория. — Это не твоя вина. Он сам выбрал. — Да я это понимаю, — Регулус развёл руками, опуская их обратно. — Но от этого не становится легче. Я не злюсь, не ревную. Просто чувствую, как будто снова вернулся в детство. Когда ты живёшь с человеком в одном доме, носишь ту же фамилию, а он тебя будто не замечает. Кастория подошла ближе и, не говоря ни слова, села на подлокотник его кресла, обвив руками его плечи. Он склонил голову, позволив себе опереться лбом о её живот. — Я замечаю тебя, — тихо сказала она. — Ты важен для меня. Регулус кивнул, не поднимая головы. — Я знаю. Если бы не ты, — он замолчал и сжал пальцами край её платья. — Я бы, наверное, уже исчез. — Мы справимся, — Кастория опустила губы к его макушке и легко поцеловала. — Возможно, Дамблдор придумает что-нибудь, чтобы Сириуса оправдали, тогда он со спокойной душой покинет этот дом. — Ты съедешься с Оливером, — прервал её брат. — Обзаведётесь детишками и будете привозить их на выходные к унылому дяде, запертому в особняке Блэков. Девушка звонко рассмеялась и потрепала его по волосам. — План хороший, но надо доработать, чтобы стал идеальным.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Август на Гриммо прошёл бурно, но сдержанно. Как буря, заточённая в стеклянной колбе. Дом становился всё теснее и громче: слишком много людей, слишком много характеров, а воздух пропитался скрытым напряжением, едва прикрытым вежливостью. Близнецы Уизли окончательно обосновались как официальные нарушители спокойствия. Их шепотки, заговорщицкий хохот и внезапные взрывы из их комнаты стали частью фона. Но особое удовольствие они находили в тонких, почти невинных подколах Кастории. Стоило ей лишь войти в помещение, как один из них (а чаще оба хором) начинал с лукавым видом: — А вот и мисс «У меня романтический порт-ключ в Шотландию»! — Интересно, сколько времени держится поцелуй, когда не виделись месяц? — Или, может, нам начать собирать зелья против перегрева, а то, глядишь, пятый этаж воспламенится... Кастория обычно отвечала хмыканьем или саркастичным комментарием, но иногда, особенно в моменты тоски по Оливеру, просто отворачивалась с полуулыбкой и уходила. Близнецы подмечали это и в глубине души даже чувствовали к ней уважение, хоть и никогда не показывали прямо. Сириус же к концу августа стал едва сдерживать раздражение. С появлением Гарри он будто возродился, и вместе с этим вернулись его максимализм и вечное желание что-то доказывать, доминировать, контролировать. И ничто не выводило его из себя так, как присутствие Северуса Снейпа в доме. — Он не должен быть здесь, — заявил он однажды за обедом, когда Снейп пришёл передать отчёт для Дамблдора и задержался всего на пару минут. — Это предатель. Я не доверяю ни единому его слову. Регулус, не поднимая головы от тарелки, спокойно произнёс: — Забавно слышать это от человека, который превратил наш дом в общежитие. Надеюсь, ты так же внимаешь собственным гостям. Или Гарри и его друзьям зелья подмешивает кто-то другой? Возникла тишина, натянутая, как струна. Кастория едва слышно вздохнула, прервав взглядом опасно сверкающего Сириуса, прежде чем он взорвался. — Профессор Снейп не угроза. Если ты не готов это принять, Сириус, можешь ограничить своё пребывание в общей зоне, — холодно добавила она. — Тебе не понравилось, когда кто-то решил за тебя, кто будет в доме? Кажется, ты первый это начал. После этого Сириус начал чаще пропадать в комнате Гарри, будто ускользая из взрослого мира в мир мальчишеских историй и героических планов. С Регулусом он больше не разговаривал. А если и смотрел на него, то с выражением, в котором смешивались упрёк, горечь и, возможно, сожаление. Регулус держался отстранённо, проводя время с Касторией, в библиотеке, лаборатории или на верхнем этаже, где шум толпы утихал. Он не жаловался, но она видела: брат снова стал тише, чуть более замкнут, будто дом снова начал его теснить. И только с ней он позволял себе немного тепла — лёгкий смех в ответ на колкости близнецов (когда они пересекались в гостиной), усталую, но благодарную улыбку после обедов или тихие разговоры поздно вечером, когда дом засыпал. Всё это Кастория впитывала и запоминала. Август шёл к концу, и она знала — буря скоро пройдёт.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Сентябрь принёс с собой долгожданное облегчение. Когда чемоданы были собраны, котлы и мантии сложены, а Гарри, Рон, Гермиона и близнецы уехали в Хогвартс, Кастория едва заметно, но по-настоящему вздохнула полной грудью. Дом снова стал просторным, воздух посвежел, а звуки перестали носить характер нескончаемого балагана. Молли и Артур Уизли, собрав остатки домашнего уюта и шумной энергии, заявили, что возвращаются в Нору, но будут приходить на собрания Ордена, когда потребуется. После краткого совета (на котором Кастория говорила сдержанно, но уверенно), было решено: камин будет открыт для членов Ордена в любое время. Не для визитов с чаем, а для срочных обсуждений, новостей, встреч и внезапных чрезвычайных ситуаций. Регулус фыркнул, услышав этот пункт, но промолчал. И вот, второго сентября, Оливер наконец-то вернулся со сборов. Сразу стало ясно: с его появлением всё встало на свои места. Кастория светилась, как будто снова зажглась изнутри. Она встретила его у камина с лёгкой улыбкой, а Регулус, к которому вернулся его шутливый тон, заявил, что она наконец-то перестанет бродить по дому с видом одинокой вдовы. Смеялись они втроём. Всё снова стало тёплым и правильным. Кроме одного. Сириус. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, наблюдая за сценой. Он не улыбался, в его глазах читалось нечто вроде скуки, раздражения и недоверия. Конечно, ведь его снова разлучили с Поттером. Кастория, не желая откладывать неизбежное, подошла к нему с Оливером. — Сириус, — спокойно произнесла она. — Познакомься, это Оливер Вуд. Сириус смерил гриффиндорца взглядом снизу вверх, чуть прищурившись, с выражением, которое можно было назвать усмешкой. — А, тот самый знаменитый вратарь, — протянул он, протягивая руку. — О тебе много говорили. Ну, почти все в этом доме. — Рад знакомству. Я тоже о вас наслышан, — Оливер пожал руку крепко, без тени неуверенности. Кастория, стоявшая между ними, почувствовала, как в воздухе будто искрит. Сириус не отводил взгляда, продолжая буравить ещё одного человека, который в этом доме будет настроен против него. — Прекрасно. Теперь, когда вы познакомились, мы с Оливером пойдём в нашу комнату, — девушка взяла Вуда за руку и потянула на себя. — Надеюсь, ты не возражаешь, Сириус? — Кто я такой, чтобы возражать? — он отступил с пути, давая им пройти.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Новая расстановка в доме, казалось, наконец-то внесла устойчивое равновесие в их странную, но уже устоявшуюся систему быта. Кастория и Оливер продолжили жить в её комнате на пятом этаже, заваленной книгами, артефактами и мягким светом. По вечерам Кастория часто зачитывала Оливеру вслух главы из древних трактатов, делая ироничные паузы для комментариев, а он смеялся, растянувшись на подушках, с совершенно счастливым лицом. Сириус, по-тихому съехал на третий, заняв комнату, где в августе жил Гарри, чтобы не пересекаться с братом и сестрой. Кастория даже не уточняла причину переезда, она была и так ясна. Сириус стал тише, колючее, но всё ещё держался с внешней бравадой, не позволяя себе выглядеть одиноким. Регулус, с видом обречённого человека, перебрался в родительскую спальню на четвёртом, пояснив, что если он ещё раз проснётся от «металлического стука клюва по чердачным балкам», то сварит Клювокрыла в суп. Комната оказалась больше, чем его прежняя, и, несмотря на сдержанную мрачность, подошла ему идеально. Он украсил её в своём стиле: строгие линии, бутылочно-зелёные оттенки, граммофон и шелестящие страницы книг. На совместных ужинах вчетвером установился почти ритуальный формат. Они редко пропускали эти вечера, но напряжение между братьями можно было резать ножом. Сириус, как по расписанию, выплёскивал злость на Амбридж: — Эта жуткая жаба, клянусь, не остановится, пока не выжмет из Хогвартса весь дух. Я бы не удивился, если бы она заставила детей маршировать под строевую песню. — Дамблдор не позволит ей зайти слишком далеко. У него есть план, — Регулус отстранённо попивал чай. — Прекрасно, — оскалился Сириус. — А пока пусть дети страдают. Здорово, что у нас есть такой стратег. Кастория старалась не вмешиваться, сосредоточившись на еде или на Оливере. Вуд, в свою очередь, всегда внимательно слушал их разговоры, и, в один из таких вечеров, когда страсти поутихли, впервые вслух озвучил свою мысль: — Я много думал об Ордене и решил, что хочу быть частью этого. Хочу быть полезным. Наступила тишина. Даже Сириус замолчал. Кастория с нежностью посмотрела на него, но ничего не сказала. Регулус опустил вилку, медленно кивнул и, после пары секунд молчания, спокойно произнёс: — В Ордене не платят, если что. Не спрашивают, хочешь ты чего-то или нет. Дают задание и нужно выполнять. — Я понимаю. — Вот он, мой славный Гриффиндор! — воскликнул Сириус. — Добро пожаловать в клуб. Кастория слегка коснулась ладони Оливера под столом, Вуд сжал её пальцы в ответ, как бы подтверждая: он сделал свой выбор. Оливеру быстро нашли применение в Ордене. Ему поручили просветительско-информационную деятельность. Благодаря своей спортивной карьере в квиддиче и путешествиям за границу на матчи разных чемпионатов, у него будет доступ к самым разным волшебным сообществам за пределами Британии. Его задачей стало ненавязчиво, но убедительно рассказывать о ситуации в стране, делиться твёрдыми фактами (а не ненадёжными слухами). Узнав об этом, Кастория заявила, что парень с лёгкостью справится с этим. Ведь его харизма и искренностью не могли не покорить людей.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

В начале октября состоялся товарищеский матч «Паддлмир Юнайтед» против «Кенмарских коршунов». Кастория не могла пропустить его по двум причинам. Во-первых, это был первый матч Оливера в основном составе команды. Во-вторых, особенностью этого матча стали временные рамки: два тайма по двадцать минут, что означало — снитч может быть не пойман, но кто-то всё равно выиграет. Блэк собиралась на матч с таким волнением, будто это был её собственный выход на поле. Вуд потрудился заранее: нарисовал для неё приглашение, забронировал пропуск в вип-сектор и подписал конверт забавной подписью: «Самая красивая болельщица — только в первых рядах». Её мантия была в цветах его команды — насыщенно-синих с серебристыми вставками. Волосы она собрала в аккуратный пучок, чтобы не мешали, но выпустила пару прядей, потому что знала, как Оливер это любит. Он попросил её быть там пораньше — обещал мелькнуть на разминке и подмигнуть, если увидит. Стадион «Кенмарских коршунов» в Ирландии был огромным, громким и живым, заполненным до краёв фанатами обеих команд. Кастория удобно устроилась на своём месте, с отличным обзором на поле. В воздухе витал запах жареных орешков, горячих пирожков и пергаментной пыли от программок, которыми активно размахивали болельщики. Матч начался стремительно. «Коршуны» славились жёсткой тактикой и молниеносными атаками, и уже на первых минутах с трибун раздались тревожные возгласы. Оливер, как всегда, профессионально отбивал один мощный бросок за другим, не давая противнику прорваться. Кастория ловила себя на том, что забывает дышать, когда к кольцам снова летел мяч. Несколько раз она даже вскрикивала от напряжения, вцепившись в подлокотники кресла. Воспоминание вспыхнуло ярко: её юная версия в сине-серебристой мантии, взлетающая в небо над полем Хогвартса. Сердце билось так же, как тогда: стремительно, в ритме охоты. Она помнила, как поднималась высоко над башнями, разворачивалась в пике, и волосы хлестали по щекам. Иногда она специально не заплетала их: пусть мешают, пусть злят, зато как же это было живо. Даже сейчас, спустя столько лет, в её груди отзывается то же чувство — напряжённое ожидание, азарт, полёт. Она вдруг поняла, как давно этого не испытывала. Как долго отговаривала себя на шестом курсе, что выросла, что теперь у неё другие заботы, что квиддич это не про неё. Может быть, ей стоило иногда летать на метле? Во втором тайме «Паддлмир» выровнял игру. Их ловец совершил потрясающий финт, сбив ритм соперников, и команда начала брать инициативу в свои руки. В какой-то момент трибуны буквально взорвались от восторга, когда Оливер, с невероятным рывком, в воздухе принял мяч грудью и выбил его метлой прямо в руки своего охотника, тот подхватил и забил. И наконец, когда казалось, что ничья неминуема, ловец «Паддлмир» вынырнул из облачного сгустка и, крикнув что-то ликующей команде, поймал снитч, вырвав победу на последней минуте. Стадион ревел. Кастория, хоть и вела себя сдержанно, поднялась с места, аплодируя до онемения в ладонях. Внизу, в воздухе, Оливер встретился с ней взглядом, сияющим от адреналина и радости, и бросил ей ту самую долгожданную улыбку — Ты потрясающий, — оставляя поцелуй на его губах, похвалила Блэк Вуда, когда он вышел к ней из раздевалки.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Вечером, в конце октября, когда в доме царила привычная осенняя тишина, нарушаемая только потрескиванием камина и мерным постукиванием дождя по стеклам, Сириус нехотя затеял разговор. Он стоял у окна, сложив руки на груди, словно пытаясь отгородиться от необходимости делиться новостями. — Только не начинайте, — проворчал он, даже не поворачиваясь. — Но Гарри и ребята организовали кое-что в Хогвартсе. Типа клуба. — Клуб? — Кастория приподняла бровь. — Отряд Дамблдора, — Сириус тяжело вздохнул и обернулся. — Так они его назвали. Практикуются в защите, раз Амбридж запрещает всё подряд. Молчание затянулось. Первым отреагировал Регулус. Он отложил книгу и с нескрываемой иронией произнёс: — Ничего себе. Подпольное сопротивление. Интересно, как долго продержится? — Дольше, чем ты думаешь, — огрызнулся Сириус. — Гарри справляется. Он вдохновил других. И я думаю, он делает правильно. — С одной стороны, хорошо, что они не сидят сложа руки. С другой стороны, если об этом узнает Амбридж... — Оливер, сидевший рядом с Касторией, покачал головой. — Они будут отчислены, — спокойно добавила Кастория. — Или ещё хуже. И Гарри попадёт в первую очередь. Учитывая летнее проишествие. — Ну так что теперь? — Сириус нахмурился. — Пусть сидят, ничего не делают, пока министерство душит школу? Они делают то, что должен был бы делать преподаватель. То, что должен был бы делать Дамблдор! — Дамблдор, как всегда, занят большими играми, — хмыкнул Регулус. — А дети за него берут на себя ответственность. Прямо-таки традиция. — Я не против, что они учатся защищаться. Это даже правильно, — Кастория задумчиво посмотрела на огонь в камине. Кастория только открыла рот, чтобы добавить что-то ещё о защите, о законах и рисках, как вдруг раздался внезапный смешок. Тихий, почти довольный. Все повернулись к Регулусу, который сидел, откинувшись в кресле, и с усмешкой наблюдал за ней. — Ну конечно, ты это одобряешь, — с ленивой насмешкой сказал он, подперев щеку рукой. — У вас в Когтевране это чуть ли не традиция. Подпольный клуб, тайные общества, ночные собрания. Всё как вы, когтевранцы, любите. Только теперь под официальным брендом Дамблдора. — Откуда ты это знаешь? — Кастория замерла, её глаза расширились. — Ах, извини, это была тайна? — усмехнулся он, приподнимая брови. — Скажем так, в мои годы обучения некоторые когтевранцы на седьмом курсе вели себя подозрительно. А ещё я случайно подслушал, как Флитвик в учительской с лёгкой иронией сказал Макгонагалл, что когтевранский клуб исследователей заклинаний процветает. — Подожди, ты хочешь сказать, — Сириус прищурился. — В Когтевране реально был свой Отряд Дамблдора? Раньше, чем Гарри вообще пришёл в Хогвартс? — Ну, он так не назывался, — с видимым удовольствием вставил Регулус. — Просто клуб? — он кинул на Касторию лукавый взгляд. — Это точно не было сопротивлением. Не в духе их факультета. — О Мерлин, — Кастория приложила ладонь к лицу и выдохнула. — Ты всё знал и никогда со мной этого не обсуждал! — Ну, я же не Северус, чтобы докладывать о каждой тайне, — весело ответил он. — А вообще, мне вот что было любопытно: вы с первого курса в него вступали? По желанию или обязательно? — Четвёртый, — отозвалась девушка. — Оказывается, в тебе тоже есть гриффиндорский дух и слизеринская хитрость, Касси? — Оливер мягко улыбнулся. — Почему ты мне не рассказывала? — Ну, раз уж все карты на столе, — Кастория чуть покраснела. — Да, в Когтевране существует дуэльный клуб, где мы практиковали заклинания, которых не преподавали на уроках. В том числе оборону и дуэльную магию. Пока учишься в Хогвартсе рассказывать о нём никому нельзя. А потом как-то не было подходящего момента. — Слушай, я и представить не мог, что ты была почти как я, — Сириус фыркнул. — Не льсти себе, Сириус, — Регулус закатил глаза. — Когтевранцы делают это не чтобы бросить вызов, а потому что хотят быть ко всему готовы. Ну и быть лучше всех. — Вообще-то, я в детстве вела в голове подсчёт на кого из вас я была похожа, — Кастория подтянула колени к груди и положила голову на плечо Оливера. — Не попала на Слизерин как ты, Сириус. Играла в квиддич как Реджи. — Оказалась бунтаркой как я, связала свою жизнь с гриффиндорцем тоже как я, — самодовольно произнёс старший. — Рассудительная, изобретательна и красива как я, — подытожил Регулус и не смог сдержать улыбки от того, как Сириус наморщил нос. В пламени камина играли мягкие тени, отбрасывая рыжие отблески на стены, и воздух будто потяжелел, но не от напряжения. Скорее от чего-то глубоко человеческого, тёплого. Кастория молча обвела взглядом сидящих рядом мужчин — своих, таких разных, но по-своему родных. В груди у неё разливалось тихое, почти смущающее тепло. Она чувствовала, как что-то, едва заметное, изменилось. Как будто их всех вдруг выровняло по одной невидимой линии. Как будто у каждого из них появился одинаковый якорь в прошлом. И сейчас, в этой комнате, они впервые с начала всей этой неразберихи действительно встретились. Регулус сидел чуть в стороне, но на его лице не было привычной отстранённой маски. Он смотрел на сестру с уважением, с теплом, и в уголке его губ всё ещё таилась та самая насмешливая, но искренняя улыбка. Он чувствовал, что, несмотря на все тревоги, всё не зря. Они прошли через слишком многое, чтобы не быть близкими. И теперь он впервые по-настоящему чувствовал: он не один. Оливер сидел рядом с Касторией, и хотя он не был с ними связан кровью, сейчас чувствовал себя частью чего-то большего. Словно за этим кофейным столом и в этих откровениях нашлось место и для него. Он видел в этих людях — с их ранами, историями, внутренним огнём — семью, которую они так давно потеряли. И он знал, что хочет быть рядом. Защищать, поддерживать, просто быть. А Сириус впервые за долгое время сидел молча, опустив взгляд в кружку, и на лице его не было той нервной бравады, за которой он привык скрываться. Он размышлял. О том, как мало он на самом деле знал о своей сестре. О том, как, может быть, зря так поспешно разочаровался в брате. И как странно приятно было чувствовать себя сейчас — в кругу людей, которым, несмотря ни на что, он был не чужой. Сириус всё ещё не знал, как быть, но внутри него что-то дрогнуло, что-то мягкое и живое, что он так долго прятал за маской боли и шуток. И в этой новой, хрупкой тишине, они сидели. Разные, со своими страхами и историями, но объединённые тем, что в глубине сердца у каждого теплилось: они — семья. Непростая, неидеальная, но настоящая.