Глава 24 «Хороший знак»

После того вечера что-то в доме на Гриммо изменилось. Не резко, не громко, но ощутимо. Атмосфера потеплела, словно стены, столько лет хранившие мрак и эхо прошлого, впервые за долгое время разрешили себе впустить в себя что-то иное. Что-то живое, простое и тёплое, как запах чая и старых книг, как шелест страниц семейного альбома под пальцами. Кастория всё чаще ловила себя на том, что слышит мягкий смех из гостиной или столовой. И, подходя ближе, обнаруживала Сириуса и Регулуса сидящими друг напротив друга. Порой с кружками горячего чая или кофе, порой с бокалами вина, но чаще с альбомом в руках. Они листали старые фотографии, некоторые уже потускневшие, на некоторых лица, давно ушедшие. Сириус вдруг вспоминал, как однажды сбежал на метле с крыши особняка и как Регулус потом, насмерть перепуганный, покрывал его перед родителями, сам получив нагоняй. А Регулус рассказывал о тех редких днях, когда они смеялись, играя в саду, прежде чем всё пошло прахом. Кастория иногда присоединялась к ним. Не вмешивалась, не нарушала их идиллию — просто садилась рядом, прикрывала глаза и слушала. Слушала голоса братьев, погружённых в воспоминания, и представляла каким бы было её детство, если бы всё было иначе. Если бы они оба были рядом. Старшие, заботливые, вечно спорящие между собой, но в один голос готовые встать за неё горой. Если бы они вместе провожали её в Хогвартс. Если бы защищали от строгих родителей. Если бы она не чувствовала себя одинокой в этих стенах. Иногда, когда её мысли становились особенно трепетными, она клала ладонь на колено одного из братьев, чаще Регулуса, и просто молчала, впитывая тепло момента. Сириус стал реже выходить из себя, его ярость больше не пульсировала на поверхности. Регулус стал говорить мягче. Даже Клювокрыл на чердаке, казалось, шумел как-то более уместно, почти умиротворённо. Оливер, заметив эти изменения, однажды с усмешкой заметил Кастории, что в доме наконец-то стало не просто спокойно, а уютно. И в этих мелочах: в негромких разговорах, в случайных прикосновениях, в взглядах, наполненных чем-то очень личным, рождалось настоящее чудо. Память о семье, которой не было и попытка создать ту, которая ещё может быть.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Было раннее декабрьское утро, лёгкий иней уже укутал узоры на окнах, а с улицы доносился хруст шагов редких прохожих. Кастория, кутаясь в теплый кардиган, с удивлением подняла взгляд, когда Регулус предложил пойти на прогулку втроём. Она едва не выронила чашку с чаем. — Ты серьёзно? — выдохнула она, глядя на него так, будто он предложил погулять прямо перед Министерством магии. — Более чем, — с чуть лукавой улыбкой ответил Регулус. — Нам всем полезно немного воздуха. Особенно тебе, Касси. — Реджи, это опасно. Для тебя, для Сириуса, — она говорила поспешно, тревожно, почти шепотом, будто сама мысль могла притянуть беду. — Вы же не можете просто так взять и выйти. Ты сам знаешь. — Или у тебя есть мантия-невидимка? Просвети, братец, — Сириус, сидевший рядом и лениво ковырявшийся в тосте, поднял бровь. — Маскировка, — не без гордости произнёс Регулус. — Ты же не думал, что ты один такой особенный? — его глаза насмешливо сверкнули. — Магия долго восстанавливалась после комы, но месяц назад я снова смог трансформироваться. — Ты что? — Сириус чуть не поперхнулся. — А почему ты молчал? — Хотел быть уверен. — Регулус пожал плечами. — Это не тот трюк, который можно показывать вполсилы. — Кто? — выдохнула Кастория. — Тауэрский ворон. — Мерлин, как символично, — Сириус расхохотался. — Ещё скажи, что ты выбрал форму сам. — Ты же знаешь, что форму нельзя выбирать, — заметила Кастория, громко цыкнув и закатив глаза. — Вот именно, это же не тест в «Ведьмином Вестнике», — поддакнул Регулус. — Но мне подходит, согласись? И, несмотря на волну тревоги, Кастория улыбнулась. Он был прав: чёрная, умная, настороженная и древняя, как сама магия Британии, птица. Подходило идеально. Так и решили: Кастория в человеческом обличии, а братья в своих звериных формах. Они отправились по утреннему Лондону: мимо лавок с рождественскими витринами, мимо мостов и тихих площадей. Чёрный пёс с блестящей шерстью шёл с правой стороны от Кастории, а крупный ворон летал над ними. Девушка прятала руки в карманах пальто и всё время поднимала голову к небу, чтобы проверить, с ними ли Регулус. Она ловила взгляды прохожих, иногда восхищённые, иногда боязливые, потому что размер анимагической формы действительно внушал страх. Так ещё и отсутствие поводка... Кастория тихо рассмеялась своим мыслям, представив реакцию Сириуса, если бы она предложила нацепить ему ошейник и поводок. И всё же, внутри неё билась мечта. Простая, глупая, до боли человеческая: как было бы прекрасно, если бы они шли вот так же, но не скрываясь. Просто втроём, как настоящие братья и сестра. Чтобы Сириус шутил громко и театрально, Регулус закатывал глазами, а она хохотала, не прикрывая рот ладонью. Без маскировки, без страха, без тяжёлых взглядов за спиной. Она подняла взгляд на туманное небо и прошептала, почти не слышно: — Когда-нибудь это обязательно произойдёт.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

В гостиной на втором этаже было уютно: потрескивал камин, за окнами медленно сыпался снег, а на журнальном столике между креслами и диванами лежала рассыпанная колода пёстрых магловских карт. Сириус с азартным блеском в глазах размахивал руками, объясняя правила игры, которую он назвал «дурак». — Поверьте, это лучшее, чему меня научили в магловской части Лондона, — уверял он, раскладывая карты. — Почти как дуэль, только никто не пострадает физически. — Как можно сравнивать бумажки и заклинание? — удивлённо воскликнула Кастория. — Стратегия тут есть? — подозрительно уточнил Регулус, щурясь на шестерку пик. — Не больше, чем в жизни, — хмыкнул Сириус. — В общем, слушайте внимательно: козырь, атака, отбивка, сброс. Касси, не жульничай, я видел, как ты глянула под стол! — Это не жульничество, это наблюдательность, — невинно отозвалась она, пряча улыбку. Оливер между тем тщательно укладывал карты веером, глядя на них с сосредоточенностью, с какой обычно изучал тактику квиддичного матча. Регулус же, со скепсисом покрутив в пальцах валета червей, проворчал: — Удивительно, но я предпочёл бы шахматы. Там хотя бы фигуры не фальшивят. — Ты просто боишься проиграть, братец, — оскалился Сириус. — Я боюсь только твоих объяснений, — фыркнул Регулус, перекладывая карты с явной обидой на правила, которые в упор не хотел принимать. Игра шла с переменным успехом. Сириус то триумфально побеждал, то вопил от того, что Кастория перебила его шестеркой, а Оливер, запутавшись в козырях, уже пытался вести счёт в квиддичных очках. — Так, погодите. Значит, я выиграл, если у меня больше всех карт? — серьёзно спросил Вуд. — Мерлин, спаси нас, — простонал Сириус и опустил голову на стол. Они как раз доигрывали пятую партию, когда с характерным фырканьем зашевелился портрет в углу. Голос Финеаса Найджелуса Блэка, раздражённый и высокомерный, прервал веселье: — Уж простите, что прерываю вашу интеллектуальную деятельность. Но, Сириус, тебе стоит знать: Артур Уизли серьёзно ранен. Прямо сейчас его перемещают в Мунго. На Гриммо в скором времени переместятся Молли с детьми и Поттер. Наступила гнетущая тишина. Карты замерли в руках, лица присутствующих побледнели. — Что ты сказал? — прохрипел Сириус, вставая с дивана. — Именно то, что услышали. Не стану повторяться. В отличие от некоторых, я ценю своё время, — и с этими словами портрет презрительно отвернулся, скрывшись в глубине холста. Все четверо переглянулись. Оливер сжал губы, Кастория медленно положила карты на стол, а Регулус встал, будто в ожидании каких-либо дальнейших инструкций, но их не было. Сириус первым сорвался с места, пройдя круг в комнате, явно не зная, куда себя деть. — Чёрт, — только и выдохнул он. — Вроде бы, на такой случай, мы передали Дамблдору порт-ключ, который перенесёт любого в нашу столовую, — размеренно произнесла Кастория, а следом все подорвались с мест и бросились вниз. — Заткнись, старая ведьма! — закричал он на эмоциях, проходя мимо портрета матери. Но Вальбурга уже начала своё мерзкое, визгливое проклятие: — Позор семьи! Преступники, предатели крови! Мерзость в моём доме! — Нужно заканчивать с этим зельем, — пробурчал себе под нос Регулус, не останавливаясь. — Снимем портрет и подарим Кикимеру в коморку, пусть ему ночами читает мораль. Он будет в восторге. Кастория услышала это, и несмотря на охватившее всех напряжение, не смогла не улыбнуться. На первом этаже было прохладнее, пахло тревогой. Они почти влетели в столовую, и как раз вовремя: с гулким хлопком один за другим появились Гарри, Джинни, Рон и близнецы. Они были растрёпаны, раскрасневшиеся, в пижамах, с лицами, полными тревоги. — Гарри! — выкрикнул Сириус, подходя ближе. — Что случилось? — Мы тоже хотим знать! — перекрикивали друг друга Фред и Джордж, наперебой задавая вопросы. Оливер, до этого сдержанный, включился в дело командным, громким голосом: — Тишина! Один говорит, остальные слушают! — включился в дело Оливер командным голосом. Вуд прозвучал чётко и властно, заставив близнецов отступить и прикусить язык. Гарри сглотнул, глаза у него были дикие, в лице ни капли крови. — Я видел, как на мистера Уизли напали... во сне. Это была... змея. Огромная. Он укусила его… я чувствовал это… — он осёкся, будто слова были остры, как лезвие. Кастория сжала губы, Оливер тяжело выдохнул, Сириус стиснул кулаки, а Регулус принялся заламывать пальцы за спиной. — Мама здесь? — один из близнецов пристально посмотрел в сторону Сириуса. — Она, может быть, еще ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать, — сообщил Регулус, видя замешательство на лице брата. — Нам надо сейчас же в больницу святого Мунго, — сказала Джинни. — Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь? — Вам нельзя, — Кастория последовала примеру Регулуса и отвечала за самого старшего Блэка, который с болью в глазах рассматривал Поттера. — Нет, нам надо, и мы пойдем, — упёрся Фред. — Это наш отец! — А как вы объясните, откуда узнали о происшествии, если больница даже жене еще не сообщила? — флегматично поинтересовался Регулус. — Какая разница? — вскинулся Джордж. — Такая! — сердито ответил Сириус. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри видения и он видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство? Фред и Джордж смотрели на него так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. — Нам мог кто то другой сказать, — вновь вступила в разговор Джинни. — Не обязательно Гарри. — Кто, например? — обозлился Сириус, пришедший в себя.. — Слушайте, ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена, обстоятельства и без того подозрительные. Не хватало еще, чтобы дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может серьезно повредить Ордену. — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред. — Наш отец умирает. Вот о чём мы тут говорим! — заорал Джордж. — Ваш отец знал, на что идет, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! — с таким же жаром ответил Сириус. — Вот как обстоит дело. Вот почему вы не в Ордене. Вы не понимаете, не видите ситуацию целиком. Есть дело, ради которого стоит умереть. — Тебе легко говорить, тут сидя! — взревел Фред. — Не вижу, чтоб ты рисковал своей шкурой! В комнате воцарилась гнетущая тишина. Гулкое эхо слов Фреда ещё витало в воздухе, будто удары кулаков в грудь каждому присутствующему. Сердце Кастории стучало слишком громко, она чувствовала, как сдавило горло, но сдержалась. Она посмотрела на Сириуса: тот стоял, выпрямившись, с искажённым гневом и обидой на лице, кулаки белели от напряжения. Гарри смотрел в пол, словно желая провалиться сквозь землю, его плечи ссутулились, он был испуган и подавлен, как будто сам укусил Артура. Регулус, хоть и держался внешне спокойно, теребил манжет рукава, взгляд его метался от Джинни к близнецам, к Гарри. Он напряжённо молчал, будто на грани того, чтобы что-то резко сказать, но сдерживался. — Хватит, — Кастория тихо, но отчётливо разрезала тишину. — Этим криком вы ничего не измените. Ваш отец в больнице, им занимаются целители. И пока вы здесь, вы в безопасности. А значит, вы можете сделать только одно. Успокоиться и быть рядом друг с другом. Вместе, а не по разные стороны этой комнаты. Слова звучали как ледяной душ. Джинни дрожала, сжавшись в комок на краю стула. Фред отвернулся, пытаясь скрыть слёзы злости, что выступили на глазах. Джордж зарычал, что-то себе под нос, но тоже сел. Рон опустился рядом с сестрой и сжал её ладонь. — Сядьте все, — уже мягче повторила Кастория, указывая на стол. — Мы поставим чай, глубоко вздохнём и выдохнем. Зажжём камин. Конечно, он не такой большой, как в гостиной, но для обогрева хватит. Оливер кивнул и молча направился к камину, зажигая огонь. Пламя вспыхнуло с треском, бросив мягкий свет на уставшие, встревоженные лица. Его присутствие внезапно обрело особую ценность — он был почти чужим для Уизли, но сейчас стал центром спокойствия, точкой опоры. Он принес плед и набросил его на плечи Джинни, которая всё ещё дрожала. Сириус опустился на стул с видом человека, которому только что вырвали кусок сердца. Он не смотрел на Фреда, не смотрел ни на кого, кроме Гарри. — Прости, — хрипло сказал он. — Я боюсь за тебя, понял? Не хочу снова потерять кого-то. Не хочу, чтобы ты оказался на линии огня. Гарри кивнул еле заметно, но не поднял головы. — Мы все боимся, — сказал Регулус, впервые за долгое время глядя прямо на брата. — И никто здесь не спокоен. Но если мы сорвёмся, если разлетимся на куски — что тогда? Что останется от Ордена, от нас, от того, ради чего мы все боремся? — Только пустая злость, — выдохнула Кастория. — И вина. Она подошла к чайнику и начала разливать чай по чашкам, просто чтобы занять руки, потому что иначе тряслись бы пальцы. Молчание было тяжёлым, но уже не острым. Как будто ураган пронёсся, оставив после себя тихий дождь. Неожиданно в воздухе вспыхнуло пламя, осветив кружки перед ними. Все вскрикнули, на стол шлепнулся пергаментный свиток, а вслед за ним опустилось золотое перо из хвоста феникса. — Фоукс! — воскликнул Сириус и схватил пергамент. — Почерк не Дамблдора, это, наверное, от Молли. Держи. Он сунул письмо Джорджу, тот развернул его и вслух прочитал: — Отец еще жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама, — Джордж обвел взглядом стол. — Еще жив, — медленно проговорил он. — Это надо понимать так, что... — ... что состояние тяжёлое, — тихо закончил Фред, глядя на брата, словно ища у него опровержения. — Но он жив, — мягко, но уверенно вставил Оливер. Он опёрся руками о стол, глядя прямо на близнецов. — И это главное. Поверьте, в больнице святого Мунго лучшие целители. Они знают, что делают. Мистер Уизли боец, он справится. Джордж шумно выдохнул, сжав письмо в кулаке. Фред закрыл лицо ладонями и на миг замер, прежде чем медленно подняться. Кастория обошла стол и положила руку ему на плечо, чуть сжала, не говоря ни слова. — Пойдём в гостиную, — предложила она тихо, обращаясь сразу ко всем. Никто не возразил. Медленно, неохотно, словно по инерции, вся группа поднялась и направилась в гостиную. Пол был холодным под ногами, воздух плотным, как туман. Казалось, дом сам чувствовал тревогу и горе, скрипел, вздыхал, замер, чтобы не мешать. В гостиной все устроились кто где: кто на диване, кто в кресле, кто прямо на ковре перед камином. Оливер сел на подлокотник кресла, рядом с Джинни, и протянул ей чашку чая. Рыжеволосая молча кивнула, взяв чашку обеими руками. Гарри забился в угол дивана и смотрел в огонь, не моргая. Сириус опустился рядом, не прикасаясь, не говоря ни слова. Его лицо казалось выточенным из мрамора, только кончики пальцев дрожали. Регулус присел на край ковра, скрестив ноги, положив локти на колени. Кастория молча встала позади Оливера и уронила голову ему на плечо. Он обнял её без слов. На старинных часах в углу комнаты стрелка миновала час ночи. Тиканье казалось громче обычного. — Думаю, вам стоит попробовать поспать, — наконец, осторожно предложил Сириус. — Завтра будет тяжело. Никто из детей не пошевелился, лишь Джинни еле заметно покачала головой. — Мы не сможем, — прошептал Рон. Сириус вздохнул и кивнул, принимая их выбор. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Не спал, просто пытался дать телу передышку. В десять минут шестого дверь распахнулась, и в гостиную вошла миссис Уизли. Она была бледна, но, когда все повернулись к ней, а Гарри, Фред и Рон привстали, слабо улыбнулась. — Он поправится, — сказала она усталым голосом. — Попозже пойдем навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдет на работу.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Рождество в доме на Гриммо выдалось шумным, полным запахов, голосов и лёгкого чувства неправдоподобия: слишком светло и тёпло для этой мрачной, тревожной зимы. Казалось, само пространство дома, напитанное страхами и затаённой магией, растерянно и непонимающе наблюдало за этим внезапным буйством жизни. Длинный стол в столовой буквально ломился от угощений. Молли Уизли постаралась на славу. Здесь были её фирменные мясные пироги, воздушное пюре с грибным соусом, тушёная капуста с беконом, домашний пудинг, имбирное печенье, сливочные пирожные и множество других блюд, которые продолжали появляться с кухни, словно по волшебству, хотя Молли и не позволяла себя отвлечь от раздачи указаний и подливки. Во главе стола восседал Артур Уизли, его щеки были румяными, улыбка чуть бледнее обычного, но взгляд искрился живым теплом. Слева от него сидела Молли, с надломленным, но бесконечно любящим выражением лица. Справа Билл с растрёпанными волосами и шутками, которые заставляли Джинни закрывать лицо ладонями. Фред и Джордж блистали остроумием, бросаясь волшебными хлопушками, одна из которых под конец взорвалась с оглушительным хлопком и выбросила в воздух конфетти в виде миниатюрных танцующих пикси. Рон, не обращая внимания на это безумие, ел сосредоточенно, но с удовольствием. Джинни была тише обычного, глаза её всё время скользили по лицу отца, словно проверяя, дышит ли он. Сириус не мог усидеть на месте: он ходил вокруг Гарри, что-то подкладывал ему на тарелку, одёргивал Джорджа, пытался вытащить Фреда из-под стола. И всё это с нервным блеском в глазах. Он выглядел одновременно счастливым и напуганным, как человек, который боится, что всё это в любой момент исчезнет. В дальнем углу стола, чуть в стороне от основного гама, сидели Кастория, Регулус и Оливер. Они разговаривали негромко, порой переглядывались, неловко улыбаясь. Словно были наблюдателями, случайно приглашёнными в чужое, уютное воспоминание о нормальной жизни. С каждым смехом за столом, с каждым тостом и анекдотом казалось, что граница между «своими» и «гостями» вновь становится чуть ощутимее. — А теперь... — Артур поднял кубок с тыквенным соком. — Я хочу поднять тост за нашего Гарри. За его смелость. За то, что он с нами. За то, что он — одна из причин, по которым мы боремся. За столом воцарилась тишина, затем аплодисменты и одобрительный гул. Гарри зарделся и опустил глаза. Сириус положил ему руку на плечо. Кастория молча наблюдала за этим, и в груди что-то сжалось. Всё это было прекрасно, слишком прекрасно для реальности. Она чувствовала, как где-то в недрах магической Британии сгущается нечто тёмное, надвигается как буря, которую не остановить. Это Рождество, возможно, станет последним светлым Рождеством, с надеждой на спокойное будущее. Краем глаза она заметила, как Оливер в очередной раз посматривал на часы. Его улыбка не доходила до глаз, движения были чуть скованными. Кастория прищурилась, и тут её взгляд пересёкся с Регулусом. Он, казалось, тоже что-то заподозрил. Они о чём-то переговаривались: коротко, сдержанно, и когда Кастория посмотрела снова, Оливер уже смотрел только на неё. Когда рождественский ужин подошёл к концу, а Молли с Артуром принялись распевать рождественские песни, Оливер встал из-за стола и негромко позвал: — Касси? Пойдём со мной, пожалуйста. — Всё в порядке? — спросила она, всматриваясь в его лицо. — Просто идём, — он слабо улыбнулся, протягивая ей руку. Ощущение тревоги обвилось вокруг груди, как ледяной шарф. Она встала, чувствуя, как взгляды нескольких человек: Регулуса, Джинни, даже Сириуса провожали их до самой лестницы. В голове уже звучали десятки возможных вариантов. И ни одно из них не было хорошим. Может быть, очередные сборы? Или, что ещё хуже, Оливеру надоели внезапные события на Гриммо и он больше не хочет здесь жить? Кастория ступала за Оливером по узкой лестнице, ведущей на крышу, чувствуя, как внутри поднимается волнение и струится по спине. Проходя мимо Клювокрыла, дремлющего в полутьме, она протянула руку и ласково провела по его перьям — он приоткрыл глаз и легонько кивнул ей в ответ, будто знал, что эта ночь будет особенной. Когда они вышли на крышу, перед её глазами открылась картина, от которой перехватило дыхание. Над головой в воздухе парили сотни фонариков: золотистые, янтарные, с мягким, тёплым светом, они неспешно двигались, будто плыли в невесомости, напоминая светлячков. Снег не шёл, но иней искрился на черепице, и весь город под ногами, казалось, затаил дыхание. Оливер остановился посреди крыши, повернулся к ней и глубоко вдохнул. — Пожалуйста, не перебивай меня, — тихо сказал он. Девушка уловила в его голосе непривычную для Вуда неуверенность и молча кивнула. — Я много думал в последнее время. Нападение на мистера Уизли встряхнуло меня и заставило взглянуть на всё иначе. Мы живём в ожидании чего-то плохого, не смеем загадывать в будущее... Мы боимся просто расслабиться и быть счастливыми, ведь всё может рухнуть в любой момент. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было привычного веселья. — Я не хочу откладывать свою жизнь. Не хочу больше ждать. Потому что я знаю только одно: где бы я ни был, что бы ни происходило — я хочу, чтобы ты была рядом. Он взял её за руку, и прежде чем она успела осознать, что происходит, Оливер уже стоял на одном колене перед ней. Его пальцы чуть дрожали, а в другой руке появилось аккуратное золотое кольцо с сиреневым сапфиром. — Кастория Блэк, ты выйдешь за меня? Кастория застыла, а потом почувствовала, как по щекам текут слёзы. Совершенно несдерживаемые, искренние. Она всхлипнула, прикрыв рот рукой, но улыбка всё равно прорывалась сквозь слёзы. — Ты, — она выдохнула, и голос дрогнул. — Ты серьёзно? — Ну, — Оливер неловко засмеялся. — Я даже попросил твоей руки у Регулуса. К слову, он меня не проклял, поэтому я посчитал, что это хороший знак. Она хохотнула сквозь слёзы, не сдержалась больше и кинулась к нему, обхватив руками за плечи, уткнувшись в его шею. — Конечно да, — прошептала она. — Да! Фонарики вокруг засияли ярче, и будто отразив их эмоции, вспыхнули разноцветными огоньками, а где-то внизу Клювокрыл издал торжествующий звук.