Глава 25 «Время жить»

— Я просто до сих пор не понимаю, как вы всё это провернули за моей спиной, — воскликнул Сириус, хлопнув каталогом «Очаровательные шляпки и прочие женские радости» себе на колени. — Это же случилось прямо на крыше нашего дома, которую кто-то ещё успел атмосферно украсить. — Да потому что ты бы разболтал эту новость всем Уизли в тот же вечер, — парировал Регулус, лениво перелистывая страницы с образцами скатертей и букетов. — К тому же, я любимый брат, а значит, что Оливер должен был спрашивать разрешение именно у меня. — Ты сам себя любимым назначил, — буркнул Сириус, но в голосе звучала не злость, а скорее притворное ворчание. — Неужели ты претендуешь на это место? — хмыкнул Регулус. — Думаешь, заслужил? Кастория смотрела на братьев: Регулус с лукавым блеском в глазах, Сириус, всё ещё с обиженно поджатым ртом, но тоже уже давно смирившийся. Девушка вдруг поймала себя на том, что улыбается. Когда-то она просто фантазировала как было бы чудесно иметь братьев рядом, а теперь они сидят и листают свадебные журналы, голосуя за лучшие скатерти и цветочное оформление. В голове начали прокручиваться мысли, возвращаясь к тому, о чём она всё чаще задумывалась в последнее время. Дата была назначена: двенадцатое июня, начало лета, чтобы ещё не было жарко, но уже было зелено и солнечно. После самого торжественного дня у них будет «медовая неделя», так как на больший срок Оливера не могли освободить от тренировок. Вуд шутил, что ради получения этой недели ему пришлось выпить жидкую удачу и прикупить целую банку мягкой сливочной ириски для тренера. Куда поехать в этот отпуск они ещё не решили, но выбранными датами были довольны. Возвращались как раз к дню рождения Кастории, который девушка мечтала встретить в тёплом семейном кругу (в прошлом году скромно выпили чай и поели торт с Регулусом, так как Оливер был на сборах, а Сириус ещё не объявился на Гриммо). Так же они не определились и с местом, где хотели бы отпраздновать свадьбу и в каком кругу. Из близких членов семьи у Оливера были родители, а у Кастории братья. И проблема заключалась именно во вторых: лишь в этом доме они могли спокойно расхаживать в истинном облике. Если молодые решат праздновать где-то в другом месте и позовут братьев Блэк, то, ради своей же безопасности, они смогут присутствовать лишь в анимагических формах. Кого звать из друзей? И кого вообще Кастория могла назвать своим другом, если после выпуска их Хогвартса общалась лишь с Оливером и появившимися у неё братьями? Девушка кисло улыбнулась своим мыслям: она могла сблизится с кем-то из Ордена за это время и пригласить как своего друга. Вот только, в большинстве своём, члены Ордена были ровесниками Сириуса и говорить Кастории с ними было не о чем. А может быть, они могли позволить себе сбежать? Быть в этот день только вдвоём. Просто зарегистрировать свой брак в Министерстве и с помощью порт-ключа очутиться где-нибудь в Альпах или в маленькой французской деревушке с видом на виноградники. Без гостей, без помпезности, без риска. Она обвела взглядом гостиную. Сириус и Регулус точно не будут против этой идеи, пожелав им как следует отдохнуть, а уже после возвращения отпраздновать в привычном узком кругу. Поймут ли такую выходку родители Оливера? Он, всё-таки, был единственным ребёнком в семье. Что ещё хуже, о чём Кастория отказывалась думать: после свадьбы всё изменится. Рано или поздно они с Оливером должны будут покинуть Гриммо, чтобы строить свою семью в собственном доме со своим бытом. А ведь они только-только отметили месяц без серьёзных ссор между Сириусом и Регулусом. — Эй, Касси, спать не собираешься? Девушка широко распахнула глаза и огляделась по сторонам. Регулус вальяжно лежал на кожаном диване, вытянув на нём ноги, с которых не удосужился снять домашние тапочки. — Сириус давно ушёл? — Полчаса назад, — Регулус привстал, оперевшись на локоть. — С тобой всё в порядке? — Боюсь планировать так далеко, — призналась Кастория, поджав губы. — За это время может случиться что угодно. — Так далеко? — парень прыснул от смеха. — В моё время слизеринские девчонки чуть ли не с первого курса знали в каком платье пойдут под венец. — У них небось это было прописано на бумагах, — девушка поморщилась от мысли, что были бы живы родители, то обещание матушки семье Флинтов обязательно было бы выполнено. — И кто только придумал договорные браки? Регулус снова улёгся, сложив руки за головой и уставившись в потолок, где плясали отблески света от старого люстра-канделябра. Он молчал с минуту, будто что-то прикидывая у себя в голове, а потом сказал спокойным, чуть лениво-насмешливым тоном: — Ну, если боишься планировать, то я могу всё взять на себя. Цветовую гамму, флористику, именные карточки... Родной зелёный и серебро, конечно же. — Даже не начинай, — Кастория закатила глаза. — Тогда перестань так хмуриться, — Регулус перевернулся на бок и посмотрел на неё. — Ты собираешься выйти замуж за человека, которого любишь. Она опустилась на кресло напротив, натянув плед до подбородка, словно пытаясь спрятаться под ним от своих тревог. — Но если всё рухнет? — выдохнула она. — Если свадьбы не будет, если один из нас с Оливером или ты, или Сириус... Регулус качнул головой и легко перебил: — Если-если-если. Если всё рухнет, то тем более стоит радоваться, что успела спланировать и пожить этим хотя бы немного. Пока ничего не рухнуло: просто живи, — он уселся, потянулся, и смахнул с колен каталог с магическими гирляндами. — Где вы хотите это устроить? — спросил он чуть мягче. — Мы обсуждали какие-то укромные места в Великобритании: Ирландию или озёра в Шотландии. Или вообще выезд за границу, но всё упирается в одно и то же: как организовать вашу безопасность. — Я не обижусь, если меня там не будет, — просто сказал он и пожал плечами. — Серьёзно, я всё понимаю. Сириуса держат здесь не просто так, я сам принял это решение, так как не собираюсь быть убитым кем-то из Пожирателей, не успев помочь Ордену. Мы оба не можем разгуливать, где вздумается. А вы с Оливером не должны жить в этом режиме ради нас. — Не делай из этого жертву, Реджи, — Кастория нахмурилась, глядя на него, будто пыталась уловить подвох. — Это и не жертва, — он усмехнулся. — Это здравый смысл. И если ты хоть раз в жизни планируешь что-то только для себя, то не пытайся тащить за собой весь остальной багаж. Мы справимся, — он встал, прошёлся по комнате и остановился у камина, глядя на пляшущие языки огня. — Но если найдётся способ, чтобы ненадолго побыть с вами на церемонии, обещаю, я им воспользуюсь. Кастория сжала плед в пальцах, а потом, наконец, чуть-чуть улыбнулась: — Тогда, может, действительно стоит выбрать место с видом на озеро. Или в поле, где много диких цветов. — Или на башне Хогвартса, — усмехнулся Регулус. — Там, говорят, потрясающий рассвет.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Зима на Гриммо тянулась тихо, будто дом сам подстроился под общий настрой: снег ложился на крышу приглушённым ворсом, окна покрывались морозными узорами, а в воздухе словно витал запах тишины, дыма и напряжённого ожидания. Кастория большую часть времени проводила в мастерской, которую устроила в бывшей комнате родителей. После ремонта и генеральной уборки всего дома, спальня стояла запертой и успела запылиться обратно, но с приходом Кастории наполнилась запахом зачарованной ткани, мягким светом от люминесцентных сфер и шуршанием свитков с рунами. На полу лежали выкройки, на стенах висели эскизы перчаток и мантий, на стеллажах стояли аккуратно разложенные кристаллы, волокна из магических существ и амулеты в разных стадиях готовности. Она работала допоздна, часто в полной тишине, только шепча заклинания, проверяя плетение чар на защиту от проклятий, усиление сопротивления Империусу, изоляцию от слежки. Заказ на эти вещи сделали мракоборцы, входившие в Орден. Кастория подозревала, что Министерство не было в курсе. Сириус, разумеется, ни разу не сидел спокойно. Почти каждый вечер, когда Кастория появлялась в гостиной на чашечку чая или просто потянуться у камина, он уже ждал кого-нибудь из домашних с новой «гениальной» идеей. — Вот скажи мне, Кастория, — начинал он с блеском в глазах. — Если бы Амбридж в мои годы была преподавателем, знаешь, что бы я сделал? Кастория уже не спрашивала что, а просто усаживалась поудобнее, потому что знала: сейчас будет спектакль. Один вечер он предлагал засунуть в её чай трансфигурационное зелье, которое превращало бы зубы в хвост павлина. В другой — рассказывать всем ученикам, что у неё в кабинете призрак кота, который шепчет формулы заклятий. Особенно он был горд идеей запустить в её кабинет симпатичного барсука, который будет ходить за ней и царапать её кресло. Кастория смеялась, даже если уставала, потому что в этих детских шалостях чувствовалась нужная лёгкость. Регулус по ночам будто растворялся. Все думали, что с нового года он решил сменить режим сна (Сириус частенько шутил на эту тему) и уходил в спальню раньше на несколько часов, чем привык. На самом деле, как только весь дом замирал, Регулус проскальзывал на крышу, превращался в ворона и улетал. Ночные улицы Лондона, тускло освещённые газовыми фонарями, расстилались внизу, и он парил над ними в молчании. Иногда приземлялся на карнизы, наблюдая за прохожими. Оливер третий вечер подряд ходил по гостиной туда-сюда, будто вытаптывал маршрут между камином и книжным шкафом. В одной руке он держал письмо, в другой то мял, то раскручивал воротник свитера, будто ему не хватало воздуха. Кастории в этот вечер дома не было: она ушла на пару часов на встречу к одному из заказчиков. Вуд должен был радоваться возможности спокойно выдохнуть, но вместо этого продолжал мерить комнату шагами, как мандрагора перед пересадкой. Письмо от родителей лежало в его кармане, словно кусок льда. Он перечитал его, кажется, раз пятьдесят. Мама писала бодро, с привычной любовью: «Обязательно приезжайте! Мы будем рады наконец-то познакомиться с твоей избранницей. Надеемся, она не боится болтливых сов и папиных шуток про брак и квиддич». Отец добавил пару строк, приписанных внизу с его вечным: «Пусть не пугается — у нас тихо, но с характером». Оливер прекрасно знал, что его родители: добрые, простые (несмотря на их статусы) люди, но именно это и тревожило. Их мир был тёплым, шумным, полным простых радостей: субботних ярмарок, маминого яблочного пирога, домашних ужинов и вечерних прогулок у реки. Мир Кастории всегда был другим. Темнее, глубже, сложнее. Даже сейчас, когда она улыбалась чаще, когда носила на пальце кольцо и позволяла себе мечтать — её прошлое шептало из теней. Вуд отчётливо помнил, как практически каждый год звал девушку в гости, но она всегда отнекивалась, говоря одно и тоже: его родители не примут дружбу сына с девочкой из семьи Блэк. Он никто боялся не того, что она не понравится родителям — наоборот, Оливер был уверен, что она сразит их наповал. Вот только донести это до Кастории никогда не получалось. Задачка стояла не из лёгких: нужно было рассказать о том, что их пригласили на ужин, а потом ещё и пережить его. Когда Кастория вернулась домой, Оливер сидел в кресле, с тем самым письмом в руке. Она вошла тихо, усталая, с морозом на щеках и запахом зимы на волосах. Бросила сумку на стул, стянула перчатки, и в тот момент, как их взгляды встретились, Оливер понял: он не сможет скрывать долго, но всё равно промолчал. Лишь натянуто улыбнулся и поцеловал её в висок. — Ты замёрзла. Налить горячего чая? — письмо он спрятал в карман, решив, что разговор об этом можно ненадолго отложить. На день, может, на два. Кастория застыла на полпути к дивану. Её пальцы всё ещё держали ворот мантии, которую она только что стянула с плеч, но теперь ткань бессильно повисла, не дождавшись движения. Она чуть прищурилась, глядя на Оливера. Слишком внимательно, чтобы это было просто интересом. — Что ты спрятал в карман? — тихо спросила она, наблюдая за его реакцией. Оливер, до этого копошившийся у кофейного столика над чайником, вздрогнул и на секунду замер, словно школьник, застигнутый за шалостью. Он резко повернулся к ней и, не дожидаясь нового вопроса, начал говорить слишком быстро: — Ничего такого, просто письмо от родителей. Они... ну, в общем, они не настаивают на том, чтобы быть на свадьбе, правда, — он вскинул руки, словно отгораживаясь от предполагаемой волны протеста. — Они понимают, что времена не те, что всё может быть сложно. Но они хотят познакомиться с тобой до свадьбы, пообщаться, — он запнулся и замолчал, принимаясь разливая напиток по кружкам. Кастория медленно выпрямилась и положила аккуратно сложенную мантию на спинку стула. Несколько секунд она просто смотрела на него, и в этих секундах было всё: удивление, тревога, внутренний анализ, и едва уловимая печаль, но голос её прозвучал мягко. — Оливер, ты правда подумал, что я начну спорить с этим? — Я не знал, как ты воспримешь, — признался он, сжав пальцы на ручке чайника. — Ты чуть ли не с первого курса отнекивалась, когда я звал тебя в гости. Я думал, может, ты до сих пор боишься, что... — ...что они меня не примут, потому что я Блэк, — закончила она за него, вздохнув. — Так было в детстве, я действительно боялась, что они запретят тебе дружить со мной. Вот только сейчас, Оливер Вуд, я собираюсь стать твоей женой, — она подошла ближе, положила ладонь ему на грудь, чуть выше сердца. — Окончательно заявить, что собираюсь быть частью твоей жизни. Включая твоих родителей. — Значит, поедем? — Оливер выдохнул с облегчением и прижал её к себе. — Поедем, — слабо улыбнулась Кастория. — Только ты будешь первым, кто попробует еду. Если отравишься — я сбегаю через задний ход. — Договорились, — Оливер рассмеялся. — Хотя, предупреждаю, мама готовит так, что сбежать из-за стола захочется только за добавкой.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Дом Вудов встретил гостей теплом: не только из-за аккуратно потрескивающего камина в гостиной, но и благодаря спокойной, обволакивающей атмосфере уюта, которой он был пронизан от пола до потолка. Светлые стены в нежных молочных и серых оттенках, минимум декора, много воздуха и света. Всё казалось таким же простым и понятным, как сам Оливер. Кастория переступила порог с лёгкой внутренней дрожью. Она не чувствовала страха, но избавиться от щекочущего волнения не получалось, будто сейчас она на всей скорости рванёт вниз за снитчем. Рядом с ней уверенно шёл Оливер, сияя ярче солнца. — Всё будет хорошо, — прошептал он ей, подмигнув. — Обещаю, они тебя уже любят. Она выдавила в ответ улыбку и кивнула, мысленно настраиваясь вести себя спокойно. В глубине души Кастория чувствовала, что это важный момент. Не тяжёлое испытание, которое нужно пройти, но своего рода рубеж. Дом встретил их запахом свежей выпечки и, к неожиданному умилению Кастории, низким, почти сердитым мяуканьем. Из кухни вальяжно выскользнул белоснежный жмыр с оранжевыми полосками — шерсть у него была такая пушистая, что он казался огромным. Животное окинуло Касторию подозрительным взглядом янтарных глаз, потом обошло кругом и потерлось о её ботинок. — Он одобряет, — с довольной ухмылкой отметил Оливер. — Знакомься, это Перчик. Тот самый... — Про которого я читала в газете, — Кастория опустилась на корточки и осторожно провела пальцами по мягкой спине. Жмыр довольно фыркнул. — Прекрасное имя. Она вглядывалась в детали, на которые не обратила внимания тогда, летом после шестого курса, когда они с Оливером здесь гостили. Тогда они почти не спускали глаз друг с друга, а теперь всё было иначе. Она замечала каждую мелочь: мягкий коврик у входа, аккуратные стопки книг в углу гостиной, два кактуса в одинаковых горшках на подоконнике. Ваза с жёлтыми тюльпанами стояла не по центру стола, а слегка сбоку, будто кто-то поставил её наспех. — Мама всегда ставит цветы, когда кто-то приходит, — тихо сказал Оливер, следя за её взглядом. — Она волновалась? — спросила Кастория. — Честно признаюсь, не знаю, кто из вас двоих переживает больше. Кастория чуть глубже вдохнула, как перед важным экзаменом, и взглянула на Оливера. Тот, казалось, почувствовал её волнение и легко сжал девичью ладонь и подмигнул. Вуд распахнул дверь на кухню, и их сразу окутал тёплый аромат свежезаваренного чая и выпечки с корицей. — Мам, пап, — произнёс Оливер с лёгкой улыбкой. — Мы пришли. Кухня оказалась такой же светлой, как и весь дом, с большими окнами, пропускающими золотистый свет, деревянным обеденным столом и подвесными кружками над раковиной. Всё выглядело по-домашнему. За столом уже сидели родители Оливера. Его отец, высокий, подтянутый мужчина, с лёгкой сединой на висках и добрыми глазами, оторвался от газеты, аккуратно сложил её и встал, протягивая руку: — Кастория, наконец-то. Рад познакомиться, — и с лёгкой улыбкой добавил: — Наслышан о тебе уже не первый год. — Очень приятно, мистер Вуд, — ответила Кастория, стараясь держать голос ровным, хоть сердце стучало чаще обычного. Мама Оливера тоже встала. Женщина с гладко уложенными тёмными волосами и строгими чертами лица, которые смягчались, когда она улыбалась. Её мантия была безупречно выглажена, а на груди поблёскивал значок с гербом одного из департаментов Министерства. — Кастория, здравствуй. Садись, милая. Надеюсь, ты любишь чай с апельсином и гвоздикой, — проговорила она, мягко, но с чуть уловимым налётом аристократической строгости. Оливер незаметно подтолкнул Касторию к стулу, прежде чем сесть сам, при этом легко потерев её спину. Кастория почувствовала, как напряжение чуть-чуть спадает. Она снова перевела взгляд на родителей, выпрямилась, коротко улыбнулась и принялась отвечать на их первые вопросы о том, как они добрались, чем она занимается в жизни и как выдерживает помешательство Оливера на квиддиче (на этом моменте Вуд закатил глаза). — В основном сейчас работаю над защитной одеждой, — проговорила Кастория, отпивая немного чаю. — Стараюсь вплетать в материал простейшие чары стабилизации и отклонения. Работа тонкая, но нужная. — О-о-о! — воскликнул мистер Вуд, аж привстав. — Артефакты? Ты серьёзно? — он повернулся к жене, словно получив подтверждение, что услышал правильно, и снова к Кастории. — Я знал, что ты необычная девушка, но чтобы артефакты? Это же... слушай, а ты с чем обычно работаешь? Классическая руническая гравировка или интеграция через структуру материала? Кастория улыбнулась, немного растерянная от напора и его познаний, но приятно удивлённая таким интересом. — И то, и другое, зависит от назначения предмета. Иногда приходится делать временные привязки к владельцу. Особенно если речь о перчатках, руки ведь ближе всего к источнику воздействия... — Блистательно! — перебил он, подскочив на месте. — А ты пробовала плести амулеты через волос владел... — Ох, Мерлин милосердный, — протянула мама Оливера, закатывая глаза, хотя уголки губ дёрнулись в лёгкой улыбке. — Всё, теперь его никто не остановит. Оливер рассказывал, чем занимается Бен? Он создаёт артефакты для прибывающих маглов в Каслтон, чтобы они могли попасть и находиться в нашей деревне. — Я столько лет ждал, чтобы поговорить об этом с кем-то, кто поймёт меня, — мистер Вуд счастливо улыбнулся. — Оливер, ты сделал правильный выбор. — Спасибо, пап, — сдержанно хмыкнул Оливер, слегка закрывая лицо ладонью. — Я с детства слушаю твои лекции про стабилизаторы в походных лампах, но твои глаза так не блестели. — Потому что ты предпочёл кидаться мётлами, а не зачаровывать их, — пошутил Бен и вернул своё внимание к Кастории. — Дорогая, может быть, пойдём в мою мастерскую?... — Я ни чем не кидаюсь, — буркнул Оливер, но его никто не услышал.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Весна пришла в дом на Гриммо мягко, с каплями дождя на запотевших окнах, с лёгким дуновением свежего воздуха из щелей старого особняка и пробуждением каких-то цветов в давно заброшенных кашпо на балконах. Каждый жил своей жизнью. Сириус был в постоянном движении. Его несло от одной идеи к другой, и если он не пытался за ужином разгадать замыслы Волан-де-Морта, то, как водится, вслух придумывал новые способы затравить Амбридж. Он был погружён в дела Гарри, в Орден, в свою тревогу, которую не всегда умел маскировать. И хотя Кастория знала, что старший брат по-особенному, любил её и будет рядом в любой момент (если не нужно будет мчаться к Поттеру), времени для душевных разговоров у них с Сириусом не находилось. Регулус, напротив, тихо вписывался в её весну. Спокойный, чуть язвительный, но внимательный, он продолжал быть её опорой и поддержкой. Кастория закусывала губу и смотрела на свадебные бумаги, он подходил, садился рядом и, почти не глядя, произносил: — Всё будет хорошо. Ты справишься. И этого было достаточно, чтобы сердце перестало сжиматься. Сама Кастория в апреле взяла выходной от работы над артефактами и вместе с Оливером отправилась в Министерство. Они прошли через длинные мраморные коридоры, в отдел регистрации браков, где всё было куда более сухо и официально, чем она ожидала. Зато очень просто. Они подали заявление, заполнили свиток, выбрали дату и место. Им предложили несколько порт-ключей: они выбрали шотландскую долину среди холмов. В день свадьбы они должны были явиться в этот самый кабинет, где всё началось. Здесь с этим же магом-регистратором, они коснутся порт-ключа и окажутся среди цветущего июня в Шотландии. После церемонии сотрудник Министерства вручит им второй порт-ключ, в заранее забронированный домик на их «медовую неделю» и покинет их. Решение провести церемонию вдвоём было непростым, но необходимым. Без гостей, без шумного пира, без взглядов, полных беспокойства и ожиданий. Они поняли, что хотят тишины и спокойствия; что хотят провести свой день только вдвоём. И всё же, чем ближе был июнь, тем туманнее становился взгляд Кастории. Она всё чаще просыпалась среди ночи, вглядываясь в потолок. — Что, если всё пойдёт не так? — однажды спросила она Регулуса. Он не стал смеяться, а взял её за руку и тихо сказал: — Тогда мы сделаем всё, чтобы это «не так» превратилось в «лучше». Ты заслуживаешь счастья, Касси, и ты его получишь.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Лондон в конце мая был наполнен особенным очарованием: всё вокруг будто дышало светом. Улицы переливались весенними красками, а в парках уже царила почти летняя жизнь. Сквозь утреннюю дымку пробивались тёплые солнечные лучи, отражаясь на мокрой после дождя брусчатке. Воздух был свежим, пах сиренью, нагретой травой и кофе с ближайших лавок. Люди гуляли, смеялись, выгуливали собак, и даже прохожие казались чуть мягче и внимательнее друг к другу. Кастория и Оливер неспешно шли по одной из тропинок Гайд-парка. Он держал её за руку, иногда чуть притягивал к себе, когда мимо пробегали дети или особенно активные велосипедисты. Они говорили о пустяках: о случайно замеченной сове на дереве, о забавной витрине с кривобоким манекеном, о том, как меняется Лондон с наступлением тепла. Но в какой-то момент Оливер замолчал. — Касси, — пробормотал он, почесав затылок. — Я вот всё думаю. Где мы будем жить после свадьбы? Вуд старался говорить спокойно, но она сразу заметила ту самую неловкость, которая у него всегда появлялась перед серьёзными разговорами. Кастория слегка нахмурилась, но не удивилась — этот вопрос висел между ними уже давно. — Я тоже думала об этом, — призналась она, глядя прямо перед собой. — Мне кажется, правильно было бы съехать. Нам нужно своё пространство, ведь мы перейдём в новый этап жизни. Оливер кивнул, но на его лице было видно сомнение. Он провёл пальцами по её руке, сжав немного крепче. — Я понимаю. И я тоже хочу быть с тобой. В своём доме, со своей кухней и нашим креслом у окна, — он улыбнулся, но тут же вздохнул. — Просто в последнее время что-то не так. В воздухе буквально витает тревога. Магическая Британия не дышит спокойно. Ты ведь чувствуешь это? Кастория молча кивнула. — Я всё время на тренировках. Сборы раз в полгода, порой внезапные выезды. И если что-то случится, я не всегда смогу быть рядом. А на Гриммо у тебя будут Сириус и Регулус, они смогут защитить тебя, если что-нибудь произойдёт. Она прикусила губу: хотела возразить, но не смогла. — Я просто... — продолжил он. — Думаю, может, мы не будем торопиться? Хотя бы до осени. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой или уязвимой, особенно сейчас. — Ты прав, — тихо сказала Кастория, сжав его руку в ответ. — Это логично. Они замолчали и продолжили идти дальше, пока над головой не закружились первые пушистые семена тополей. Кастория глубоко вздохнула, посмотрела на Оливера и вдруг искренне улыбнулась: — Только пообещай, что всё равно у нас будет кресло у окна.