Глава 29 «Где живёт надежда»

Совместная работа с близнецами началась в середине января, когда Кастория, пообещав Оливеру вернуться к ужину, первый раз аппарировав к магазинчику на Косой переулок. Снаружи вредилки выглядели так же хаотично и ярко, как и всегда: витрины пестрели, вывески мигали, а звук лопающихся конфет периодически доносился даже через стекло. Внутри же царила деловая атмосфера, по крайней мере, в кабинете наверху, где её уже ждали Фред и Джордж. — Смотри-ка, Джордж, наша любимица наконец-то соизволила явиться! — Фред театрально сложил руки на груди. — Видимо, долго отпрашивалась у мужа, — хмыкнул Джордж, многозначительно подмигнув. — Ох уж этот капитан, — чуть ли не пропел старший близнец. Кастория, закатив глаза, скинула шарф и, чуть неловко обняв обоих по очереди, уселась на край стола, осматривая рабочее пространство. Оно мало походило на кабинет: деловые бумаги, изрисованные чертежами пергаменты, стеклянные банки, образцы зачарованных амулетов и защитных свитков (которые она прислала им на той неделе) были разбросаны по всем поверхностям. Но в этом хаосе был свой порядок. Такой, в котором близнецы идеально ориентировались, но не Кастория. — Может быть, стоит как-то систематизировать это, — девушка скептически оглядела стол. — Не сегодня, — отозвался Фред. — Сегодня день экспериментов. — Вы уверены, что это безопасно? — спросила она, глядя, как Джордж ковыряется в маленькой деревянной коробочке с полусобранным артефактом. — В последнем письме вы писали... — Ну, на этот раз точно не взорвётся. Почти, — подал голос Фред. — Шучу-шучу. Они решили воплотить идею близнецов и начать работать над линейкой серьёзных товаров. Амулеты, которые можно было носить как украшения, но при этом они создавали невидимый защитный барьер от заклятий средней силы. Близнецы и раньше экспериментировали с такими идеями, но теперь, благодаря знаниям Кастории, изделия становились не просто прикольными, а действительно мощными. Она предложила встраивать в каждую защитную матрицу якорный символ, связанный с силой крови владельца, что позволяло артефакту запоминать, кому он принадлежит. Работа была не только технически сложной, но и утомительной: подбор правильных рун и заклинаний, устойчивость к различным факторам. — Мы тут думали: если артефакт начнёт перегреваться, пусть пищит, как голодный гиппогриф. — Или мигает, как рождественская гирлянда, — подхватил Джордж. Кастория засмеялась, вытирая пальцы от пыли с магической серебряной стружки. — Не знаю, как вам это удаётся: смешить и думать серьёзно одновременно. — Мы родились такими, — скромно ответили они в унисон. Несколько раз процесс заходил в тупик: заклинания конфликтовали с рунами в результате чего защита лопалась после третьего испытания, после чего кабинет окутало сиренево-зелёное облако, а у Джорджа на голове появилась корона из конфетных палочек. Но в целом они продвигались вперёд. На третий день работы они, наконец, получили стабильный результат: амулет в форме звезды, зачарованный так, что при попадании в Касторию (которая вызвалась быть первой подопытной) атакующего заклинания он вспыхнул мягким синим светом и на три секунды создавал магический щит. Этого времени хватало, чтобы уклониться или контратаковать. — Это гениально, — прошептал Фред, впервые увидев, как его собственное Инкацеро отлетело в сторону, не успев коснуться Кастории. — Гениально будет, амулет сработает в дождь, — с усмешкой добавила она, и Фред поморщился, вспомнив, как их первый прототип пал смертью храбрых, когда Джордж по случайности разлил на него сливочное пиво. Кастория не чувствовала себя просто помощницей. Она была полноправным участником проекта, и близнецы это признавали. Иногда они обсуждали варианты усиления щита, а иногда просто сидели с кружками тыквенного кофе, наблюдая, как артефакты проявляют себя при различных тестированиях слабыми заклинаниями. — Знаешь, — сказал Джордж однажды, глядя, как она вычерчивает символ на пергаменте. — Если бы ты не была такой классной, мы бы, наверное, тебя не вытерпели. — Потому что я перфекционистка? — Потому что ты умнее нас. — И красивее, — добавил Фред, притворно печально. — Это прям обидно. Когда Кастория вернулась в Каслтон после очередного рабочего дня, она чувствовала не усталость, а нечто большее. Удовлетворение. Она знала, что их работа будет спасать жизни. И, пожалуй, впервые за долгие месяцы почувствовала себя не только женой любимого человека, но и профессионалом своего дела. — Горжусь тобой, — поцеловал её Оливер в макушку перед тем как накрыть одеялом. К концу второй недели совместной работы в их мастерской у близнецов возникла очередная гениальная идея, которая не давала им покоя. — А если... — начал Фред, задумчиво вертя в пальцах один из испорченных прототипов. — ...сделаем щит, который не нужно будет носить на шее? — подхватил Джордж. Их мысли, как всегда, совпали. Так родилась идея щит-мантии: лёгкой, тонкой накидки, в которую вплетались зачарованные магические нити. Защита должна была срабатывать на реакцию. В момент внезапного удара по владельцу мантия мгновенно активировала невидимый барьер на спине, плечах и груди, будто обнимала владельца невидимой магией. Кастория предложила усилить эффект символом «благословления дома» из старой магии защиты, которую использовали при строительстве древних поместий. Символ вышивали серебряной нитью с добавлением порошка из обсидиана и перца дракона. На создание первого рабочего образца ушло четыре дня. Ткань то лопалась, то начинала светиться неприлично розовым. — По крайней мере, будем стильно защищены, — шутил Джордж, крутясь в мантии, которая напоминала смесь школьной формы и театрального костюма. — Думаю, любая волшебница о такой мантии будет мечтать, — хохотнул Фред. Второй идеей стали щит-перчатки, которые по их мнению будут пользоваться огромным спросом у ликвидаторов и целителей. Для финального испытания они устроили битву артефактов в подвале магазина, старой кладовой, которую близнецы зачаровали как тренировочную комнату. — Правила просты, — заявил Фред, натягивая щит-мантию на плечи. — Без смертельных заклинаний, и если кто-то попадёт под парализующее, то угощает ужином. — Прямо в этом подвале? — усмехнулась Кастория. — Конечно. Мы аскетичные романтики. Сначала Фред атаковал Джорджа Импедиментой, но тот увернулся, взмахнул рукой в щит-перчатке и отразил Ступефай Кастории. Щит вспыхнул на миг синим куполом и поглотил заклятие без малейшей отдачи. — Ух ты, — выдохнула она. — Работает! В ответ она подняла палочку и пустила серию из трёх коротких чар: Эвертестатум, Конфундус и ослабленную версию связывающего. Щит-мантия Фреда вспыхнула, замерцала и полностью заблокировала два из трёх. Джорджа тем временем парализовали верёвки и он упал в углу, хохоча как маленький ребёнок. — Официально заявляю, — пробормотал он. — Лучшая вещь после мыльных бомбочек. После десятка обменов заклятиями, ссадины на локтях и разлетевшихся полок, они, тяжело дыша, рухнули на пол. — Думаете, стоит записать на упаковке: «Тестировано на трёх идиотах»? — спросил Фред. — С поправкой: на двух идиотах и одной разумной ведьме, — поправила Кастория, лежа на спине и глядя в закопчённый потолок.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Март в Каслтоне был ранней весной, которая ещё не определилась сменять зиму или нет. По утрам сквозь приоткрытые окна в их дом проникал свежий, бодрящий воздух, пахнущий мокрой землёй и еле уловимыми нотками цветущего шиповника. Оливер вставал чуть раньше, чтобы сварить кофе, и часто приносил Кастории чашку прямо в постель. Она лениво поднималась, тёрла глаза, устраивалась у него на груди, делилась с ним сонной улыбкой и слушала, как он читает вслух заголовки из «Ежедневного Пророка», бурча при этом на предвзятые статьи. Однажды, за ленивым завтраком на кухне, она рассказала: — Близнецы думали купить Зонко, — сказала она, мешая мёд в каше. — Но, узнав, что студентов больше не выпускают в Хогсмид из-за повышенных мер предосторожности, решили, что дело прогорит. — Тревожные времена, — нахмурился Оливер, отставляя чашку. Кастория кивнула. — Зато через несколько дней они откроют отдел с нашими серьёзными артефактами. Несмотря на напряжённость за пределами Каслтона, их повседневность оставалась тихой и уютной. Вечерами они играли в старые волшебные шахматы со слегка сварливым конём и пешками, которые постоянно забывали, куда двигаться. Иногда вместе ходили в пекарню миссис О`Нейл за вишнёвой булочкой, которую Кастория теперь считала своим личным антидепрессантом. Оливер продолжал самостоятельно тренироваться, так как количество тренировок с командой снизилось. Тренировки не были такими интенсивными, но Оливер соблюдал дисциплину. Иногда он приглашал Касторию с собой: пока он отрабатывал броски, она сидела на тёплом камне и рисовала в блокноте новые эскизы артефактов. Каждый вечер они готовили ужин вдвоём, споря из-за соли или бросаясь мукой, а потом мирились в неторопливом танце под радиопередачи из волшебного приёмника. И всё чаще, засыпая, Кастория ловила себя на мысли, что внутри неё не просто покой, а предчувствие перемен. Как будто всё хорошее они проживают чуть-чуть наперёд.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Было позднее утро, когда в окно их кухни прилетела сова с письмом, подписанным неряшливым, но узнаваемым почерком.

«Кастория, если готова, то приходи сегодня. Я буду ждать. Гриммо, 12.

старший брат, Сириус.»

Кастория долго держала конверт, глядя на него так, будто он мог сам заговорить. В груди предательски защемило. — Он пригласил меня, — тихо произнесла она за завтраком. Оливер понял без слов. — Хочешь, пойду с тобой? — Нет, я должна справиться сама. С улицы родовой дом выглядел всё так же мрачно: чёрные ставни, тяжёлая дубовая дверь, облупившаяся табличка. Кастория глубоко вдохнула и толкнула дверь. Сириус ждал в гостиной. Он стоял у камина, не зная, куда деть руки. В глубине души что-то жгло и кололо. Беспокойство, вина, тоска? Когда дверь тихо скрипнула, он не сразу обернулся. Только когда шаги замерли в проходе, поднял глаза. Кастория стояла на пороге. Такая взрослая, такая сильная. Их сестра, его сестра. Семья. Единственный человек, кого он мог называть этим словом и действительно чувствовать, что это что-то значит. Конечно же, не считая Гарри. — Привет, — произнёс он, неуверенно, почти хрипло. Она ответила тем же. Голос её был чуть напряжённый, но не колючий. Они сели в кресла друг напротив друга, на кофейном столике стоял чайный сервиз. — Я думал, ты не придёшь, — выдохнул он, глядя в пламя, словно боясь встретиться с её глазами. — Регулус настоял, — ответила она, сжимая кулон на шее. — Портрет. Сириус стиснул зубы, в груди неприятно кольнуло. Имя брата он всё ещё не мог произнести вслух без боли. — Он спас меня, до сих пор не могу этого осознать. Много ночей прокручивал всё в голове. Как он молча пошёл за меня. Я даже не помню, как это произошло. Только как проснулся и увидел Римуса. А потом, — он замолчал и сжал кулаки. — Я потерял брата. И всё, что я тогда мог думать — я не могу потерять тебя. Единственную родную душу, которая у меня осталась. — А как же твой крестник? — не сдержалась Кастория, но Сириус тактично проигнорировал её выпад. — Я ведь только начал узнавать, какая ты настоящая. Не придуманный мною образ, не чужое представление о тебе. Я знаю, что не заслужил прощения, но я всё равно мечтал, что однажды ты просто вернёшься, — он тяжело вздохнул, проклиная дрожь в голосе. — Я весь год вёл себя как идиот. Грубил вам, бегал от ответственности. Я слишком поздно понял, что нельзя ждать, пока всё само исправится. Или пока человек сам найдёт путь к тебе. Нужно идти самому. Нужно бороться за то, что важно. А ты важна. Он, наконец, поднял глаза. Его взгляд был усталым, но в нём больше не было ни страха, ни ярости. Лишь честное сожаление и желание исправить хоть что-то. — Я не прошу вернуться назад. Понимаю, что у тебя есть Оливер. Просто хочу, чтобы ты знала: ты мне нужна. Не как обязанность, а как семья. Семья, которую я нашёл. Кастория молчала, всматриваясь в него. В эту печальную усталость, в растрёпанные волосы, в мужчину, которого жизнь била не меньше, чем он сам себя. И всё же, несмотря на всё это был Сириус. Сломанный, но настоящий. — Я всё это время думала, что не готова. Что не хочу, но ты прав, — тихо ответила она. — Мы не можем потерять друг друга, ведь и так потеряли слишком много. Сириус слегка улыбнулся и позволил себе почувствовать, что, возможно, ещё не всё потеряно. Блэк подошёл и сел на подлокотник её кресла. Он знал, что не смеет сейчас прикасаться к ней, но ему необходимо было быть с ней рядом. — Я не прошу простить меня за всё. Но, может быть, мы сможем говорить? Видеться? Снова попытаться стать непутёвым старшим братом и смышлёной младшей сестрой? — Да, — просто ответила она. — Давай не терять больше времени. После этой встречи многое изменилось. Не сразу, не стремительно, но тепло между ними возвращалось. Кастория начала навещать Сириуса на Гриммо. Поначалу их встречи были сдержанными, будто они учились говорить заново. Он редко выходил из дома в человеческом облике, поэтому они гуляли по окраинам Лондона как девушка и огромный чёрный пёс. И в его тяжёлой, но грациозной походке Кастория чувствовала: ему это было нужно. Со временем встречи стали привычкой. Иногда они разговаривали часами. О прошлом, будущем, о Регулусе. Иногда просто сидели молча, каждый со своими мыслями, и это тоже сближало. Как-то вечером Кастория сказала Оливеру, что хочет пригласить Сириуса на обед. Он только усмехнулся и поддержал идею. Блэквуды, как всегда, приготовили всё сами, без магии. Сириус пришёл с бутылкой магловского вина и с благодарностью в глазах. После обеда, когда они уже сидели втроём у камина, Кастория незаметно раскрыла кулон. Регулус, наблюдая за происходящим, впервые за долгое время улыбнулся так, будто почувствовал мир. Его голос прозвучал мягко, но с гордостью: — Я знал, что ты сможешь. И я горжусь тобой, Касси.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

Дом родителей Оливера, как всегда, был полон уюта и спокойствия: потрескивал очаг, на полке у окна дремал кот, пахло свежей выпечкой и травяным чаем. На ужин мистер Вуд подал тушёную баранину с картофелем, к которой прилагалась пышная домашняя булочка от миссис Вуд. Обстановка располагала к беседе, и в какой-то момент, когда разговор перешёл с погоды на более серьёзные темы, миссис Вуд вдруг поставила чашку с чаем на блюдце чуть громче, чем обычно. — В Министерстве неспокойно, — начала она, не глядя прямо на Касторию. — Слишком много разговоров, слишком мало действий. Фадж делает вид, что всё под контролем, но не всё так просто. Ходят разные слухи. Один отдел не доверяет другому. Похоже, мы возвращаемся к тому, что уже было. Только хуже, потому что теперь никто не хочет это признавать. Оливер сжал руку Кастории под столом, будто заранее знал, что разговор зайдёт в это русло. — Некоторые из моих коллег подали в отставку, — продолжила миссис Вуд. — Те, кто пережил первую войну. Они говорят, что чувствуют это в воздухе. Как будто напряжение разлилось по коридорам Министерства, в стенах, в документах. Мистер Вуд, до этого сосредоточенно жующий, кивнул: — Даже жители Каслтона чаще приходят за амулетами защиты. Не просто так, на удачи, а будто собираются в бой. Хотя говорят, что всё спокойно. Кастория медленно перевела взгляд с одного родителя Оливера на другого. Она почувствовала, как внутри поднимается знакомое чувство тревоги. Она не могла пока сказать, что именно тревожит её больше: напряжение в мире, или то, как циклична история. Миссис Вуд заметила это и с мягкой улыбкой добавила: — Дети, пообещайте мне не замыкаться. Время, когда нельзя доверять никому — страшное время. Знайте, что вы не одни. — Кастория, если будет свободный день, приглашаю кое-что обсудить в мою мастерскую, — перевёл тему Бен, накалывая картофель на вилку. Мастерская мистера Вуда утопала в солнечном свете, пробивавшемся сквозь широкие окна. Полки были уставлены магическими заготовками, чертежами, резными деталями из дерева, меди и кварца. В воздухе витал тонкий запах масел и зачарованных чернил. Кастория стояла у большого дубового стола, внимательно слушая. Мистер Вуд говорил неторопливо, будто обдумывал каждое слово: — Каслтон сейчас защищён, но лишь от маглов. Им кажется, будто здесь только озеро, обрамлённое лесом. Однако, если какой-то посторонний волшебник решит пройти сюда, он пройдёт. Это уязвимое место, что мне очень не нравится в нынешнее время, — он провёл рукой по воздушной карте деревни, над которой плавали светящиеся линии защитных барьеров. — Я пытался наложить дополнительные фильтры. Но, увы, магия не распознаёт свой волшебник или чужой. Нет заклинания, которое определяло бы намерения или привязанность к месту. Слишком субъективно. Кастория задумалась, опираясь на стол: — А если сделать барьер зависящим не от заклинаний, а от носимых предметов? Мистер Вуд посмотрел на неё с интересом. — Например особые амулеты. У каждого жителя свой. Магия барьера будет откликаться на его магическую подпись и только тогда открывать проход. Как ключ к двери. Он расправил один из чертежей, схематично набросал магический контур. Они начали обсуждать материалы, стабильность чар, способы передачи амулета новому жителю. Кастория предложила добавить в центр амулета каплю крови владельца — сильную привязку к магии и телу. Кажется, любовь Регулуса к ритуалам на крови передалась ей по воздуху. — Только так можно добиться по-настоящему личной настройки, — добавила она. — Даже если амулет украдут, чужой человек не сможет обмануть барьер. — Гениально, — хмыкнул Бен. — Не зря я всегда говорю, что мы с тобой можем свернуть горы, если захотим. И работа закипела. Пока вокруг бушевал неспокойный апреля, в мастерской Вуда рождалась новая, прочная защита Каслтона.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

В первую майскую ночь зацвели яблони, и деревня будто утонула в облаках розовато-белых лепестков. Утром они, как снег, ложились на подоконники, на волосы, на плечи прохожих. Воздух был насыщен сладким ароматом, от которого хотелось дышать медленно и глубоко. Днём Кастория по привычке заходила в мастерскую мистера Вуда — они завершали настройку второй версии амулетов. Теперь они обсуждали интеграцию особых узоров, в которые можно было вплести часть магии владельца для ещё более точной настройки. Мистер Вуд говорил, что в будущем это можно будет применить и к защитным предметам для Ордена. Да, Оливер не смог держать от родителей в тайне эту информацию. Миссис Вуд тогда понимающе улыбнулась и поведала о друзьях молодости, которые были в первом составе Ордена. Вечерами всё чаще раздавались совиные хлопки: Оливеру приходили письма из Лиги, Кастории от близнецов. Последние хвастались успехами продаж, спрашивали, не хочет ли она разработать лимитированную серию к началу учебного года. Она подумывала, что это неплохая идея, придумать какой-нибудь артефакт для любителей тишины, которых угораздило попасть на шумный Гриффиндор. Иногда, возвращаясь с прогулки по залитым солнцем тропинкам, они вдвоём задерживались у речки. Сидели на мостике, свесив ноги, и молчали, слушая, как журчит. В такие моменты Кастория думала, что здесь, в этой тишине, за этими барьерами, за этими яблонями можно и не узнать, что разразилась война. В начале июня Каслтон начал утопать в зреющей зелени. Сады наполнялись запахами мяты, жасмина, свежескошенной травы. В воздухе витала ленивое ожидание лета. Маглы и волшебники мирно сосуществовали: кто-то возился с клумбами, кто-то с зачарованными лейками. На главной улице прибивали новые вывески, миссис О`Нейл выставила столики на веранде своей пекарни, и Оливер с удовольствием ел свой любимый кекс с апельсиновой глазурью каждый раз после тренировки. Но в один из вечеров всё переменилось. Сначала что-то изменилось в лицах. Кастория заметила это, когда вышла из книжной лавки Драммонда. Прохожие стали как будто тише. Кто-то спешно зашёл в дом, кто-то прервал разговор и кивнул другому на прощание, словно чувствуя, что даже слова вдруг стали неуместны. Оливер поджидал её у их дома, сжав в руке клочок пергамента. Он не сразу поднял глаза, и Кастория сразу поняла. Что-то случилось. Оливер протянул ей письмо от Сириуса. Альбус Дамблдор мёртв. Она перечитала строчку несколько раз. Потом снова. И снова. Кастория отказывалась верить, что эта новость настоящая. Она никак не могла дотянуться до их маленькой, отгороженной деревни, но дотянулась. Девушка долго сидела на ступеньках их крыльца, а Оливер присел рядом, положил руку на её ладонь, не говоря ни слова. Над Каслтоном зажигались мягкие огоньки фонарей, и только один дом, их дом, долго ещё не закрывал ставни, словно в знак того, что они всё ещё ждут, что это ошибка. — Что теперь будет? — сдавленно прошептала Кастория, внезапно осознав какие последствия могут быть после смерти светлого волшебника. — У нас всё будет хорошо, потому что мы вместе, — Оливер притянул её в объятия.

━━━━━━━◌•◌━━━━━━━

На следующее утро дом родителей Оливера был полон тревожного молчания. Даже обычно бодрое щебетание утренней почты показалось неуместным. За столом стоял аромат свежесваренного кофе, но никто не прикасался к кружкам. Мистер Вуд хмурился над газетой, а миссис Вуд аккуратно намазывала масло на тост, будто делала это лишь чтобы занять руки. — Это изменит всё, — тихо произнесла она, наконец. — Министерство, Хогвартс. Всё пошатнётся. Бен кивнул, сложив руки на столешнице. — Ещё больше слухов, — продолжала женщина. — Мы потеряли не просто директора, мы потеряли символ. Оливер перевёл взгляд на Касторию. Её лицо было собранным, но взгляд напряжённым. Она молчала, пока не почувствовала, что тишина начнёт душить. — Если он погиб от руки Пожирателя, — начала она медленно. — Значит, всё и все, от кого нас защищал Дамблдор... — Что же нам делать? — спросила миссис Вуд, аккуратно положив нож. — Уезжать из страны или ждать? — Дорогая, — отозвался Бен. — Не показывай детям дурной пример. По-твоему, мы с Касторией всё это время бездельничали? — девушка согласно кивнула. — Нам осталось лишь привязать к каждому жителю деревни амулет. Защитный барьер не пропустит чужаков. — А ещё, — подал голос Оливер, предварительно прочистив горло. — Стоит поговорить с Сириусом, — парень мягко сжал руку девушки под столом. — Он может знать больше. Разговор продолжался долго. Они обсуждали возможные меры: нужно ли ещё как-то обезопасить Каслтон, стоит ли временно ограничить контакты с внешним миром, и что делать, если Министерство окажется захвачено. Сириус появился у них вечером того же дня по каминной сети, он был единственным человеком, для кого камин в доме Блэквудом был открыт. Его плечи казались чуть ниже, чем обычно, а взгляд тяжелее. Они собрались в гостиной дома родителей Оливера. Камин потрескивал, отчего комната казалась уютнее, чем позволяла тема разговора. Сириус сел, сцепив руки в замок, и какое-то время просто смотрел в огонь. — Гарри рассказал, — начал он наконец. — Он был вместе с Дамблдором на башне, Альбус был очень ослаблен после их вылазки, уж не знаю, где они были. Дамблдор приказал Гарри спрятаться и наложил на него обездвиживающее. Кастория напряглась. Она знала, как сильно Сириус любил крестника, и каждый раз узнавать, через что приходится проходить подростку, Сириусу давалось нелегко. — Появился Драко Малфой. Дамблдор пытался с ним говорить, уговаривал сдаться. Мальчишка не хотел его убивать, — Сириус вздохнул, покачав головой. — И не убил бы, потому что колебался, по словам Гарри. Потом объявились другие Пожиратели, в числе которых была Беллатриса и Снейп. Воздух в комнате потяжелел. — Это Снейп произнёс заклинание. Он убил Дамблдора. — Профессор? — выдохнул Оливер. Сириус молча кивнул. — Гарри видел это своими глазами. Снейп даже не колебался. — Но Дамблдор доверял ему, — тихо сказала она, сжимая на коленях диванную подушку. — Он всегда говорил, что доверяет. — Вот именно, — Сириус зло усмехнулся. — Это и самое ужасное. Он доверял и ошибся. Или знал и позволил этому случится? Они замолчали. Всё происходившее выглядело так, будто кто-то сорвал последнюю защиту, открыв миру хаос и страх. Сириус поднял глаза на Касторию. — Гарри в своём письме был уверен лишь в одном, Снейпперешёл на сторону Того-Кого-Нельзя-Называть окончательно. А мы остались без Дамблдора. Нам придётся действовать самим. — Если Беллатриса на свободе, то... — девушка почувствовала дрожание в руках. — Оставаться на Гриммо небезопасно, сам знаю, — Блэк запрокинул голову назад. — Люпин предложил пожить у него. Не смотри так на меня, Кастория. Сюда я не перееду по многим причинам. — Мы сделаем для тебя и членов Ордена амулеты, чтобы если что, вы могли укрыться в Каслтоне, — вступил в разговор мистер Вуд. — И это не обсуждается.