Глава 25

      Я вышла из сестринского отделения и увидела в окно возвращающийся грузовик рейдеров. Я могла помочь распаковать вещи.       Я пошла в зону погрузки и помогала разным группам разгружаться, пока не пришло время ужина. Я огляделась, но моя группа все еще работала. Вечер прошел без замечаний и слухов.       На следующий день я отправилась за продуктами. Оказалось, что мы на самом деле собирались за теми яблоками. Мэтью никогда не поднимал эту тему, а я не касалась ее, поскольку всегда был кто-то в пределах слышимости. Мы немного задержались и пропустили основное время ужина. Оказывается, командир базы сделал публичное заявление, поблагодарив анонима, который оставил подарок у его двери. Мэтью моргнул и удивленно посмотрел на меня. Вероятно, изначально он подумал, что мне не удалось пронести плакат в офис. Я посмотрела на даму, которая говорила нам: — Правда? Он сказал, что это было?       Она покачала головой: — Нет, он просто поблагодарил того, кто это был, за подарок.       Я пошла на тренировку по работе с кожей, а затем на беговую дорожку.       Остаток вечера я не видела ни одного члена своей группы. Мэтью, вероятно, знал, что если он пойдет искать меня, то это привлечет внимание. Дама сказала «у его двери», а не внутри его комнаты. Интересно, что пришло ему в голову, когда он сел за свой стол и увидел эту штуку, висящую на стене так высоко…

***

      Три дня спустя поползли слухи о странной фотографии клоуна в кабинете командира базы. Я думаю, он оставил ее там. Почему она все еще висела, я понятия не имела. Я бы использовала ее для тренировки в стрельбе по мишеням.       Однажды днем наша группа вытаскивала сети для ловли рыбы, Мэтью и я работали над одной сетью. Остальные работали над своими сетями дальше по реке. Он вытащил сеть, пока я выбирала рыбу и складывала ее в корзину. Он натянул еще одну секцию сетки: — На днях я был в кабинете командира базы. Когда я собрался уходить, на стене над его дверью висел довольно поразительный плакат. Когда я спросил об этом, командир базы сказал, что кто-то подарил ему это. Когда я поинтересовался, кто подарил ему такой… странный… подарок, он сказал мне, что на самом деле не знал, поскольку он был подарен анонимно. — Ага. До меня дошли слухи, что над его дверью висел необычный плакат. Человек, очевидно, позаботился о том, чтобы остаться анонимным. — Похоже на то. Когда я спросил об этом пару других командиров, они упомянули, что ему очень хотелось узнать, кто смог проникнуть в его кабинет незамеченным. Оба замка на его дверях были заперты. Большой засов, по-видимому, был высококлассной моделью безопасности, которая была защищена от взлома и использовала батарейку для считывания скола ключа. Если бы с ним что-то случилось, это вызвало бы тревогу. У него есть единственный ключ от него, и он никогда его не одалживал. Мой хороший друг сказал мне, что он оставил там плакат в надежде, что человек будет хвастаться или вести себя не в своей тарелке. — Что ж, я думаю, половина моих оправданий теперь были напрасны, поскольку они касались того, что кто-то другой вскрывал замки за меня… — Странно, мог ли кто-то спрыгнуть с крыши? Он был на третьем этаже, верно? — Да, его офис находился на третьем этаже. Они рассматривали такую возможность, но отвергли ее. Свес крыши был просто слишком велик. Он даже попросил кого-нибудь забраться на крышу, чтобы проверить, нет ли зацепок, на всякий случай. Наверху нет ничего, к чему можно было бы привязать веревку, и оказывается, что карниз вдоль крыши был сделан из легкого алюминия. Если бы веревка свисала с края, она бы легко помяла его. Такой вмятины не было.       Я старательно прятала лицо в сети, выпутывая рыбу. — Как странно. Человек оставил только плакат? Больше ничего не оставил и не тронул? — Это то, что их смущает. Больше ничего не было оставлено и ни к чему не прикасались. Картотечные шкафы не были тронуты. Он также был убежден, что этот человек даже не открывал дверь в свои комнаты. Причины своего осуждения он оставил неуказанными. — Это странно. Пожалуйста, скажите мне, если узнаете что-нибудь еще. — Сделаю.       Круговое обсуждение показало, насколько он был осторожен. Наша шутка вышла за рамки, поскольку не было простого способа доступа. Если бы я знала, что у него на двери такие замки или что этаж с крышей так легко провалится, я бы не стала этого делать. Прыгать с балкона на балкон, как это делала я, было чрезвычайно опасно. Большинство людей даже не попытались бы этого сделать. Теперь, когда я оглядываюсь назад, мне не следовало этого делать.       Я не собиралась наводить справки, чтобы не вызвать подозрений. Если бы кто-то другой случайно упомянул об этом, и я подслушала, отлично. Если бы Крис подняла тему плаката, я бы сказала ей, что оставила его в сарае на случай, если у нас будет вечеринка в честь Хэллоуина. Он был уверен, что я не заходила в его комнату — чего я не делала. Интересно, откуда он, без сомнения, это узнал. Была ли у него какая-то система безопасности? После всего остального, что я узнала сегодня, это меня не удивило бы.       Прошло три дня, прежде чем Крис подняла тему плаката, когда мы готовились ко сну. — Кстати, что ты сделала с этим плакатом? Пожалуйста, скажи мне, что он больше не скажет мне «Доброе утро».       Я усмехнулась воспоминанию: — Нет, одного раза было достаточно. Я сняла его и положила в тот сарай вместе со всякой всячиной. До меня дошли слухи, что некоторые люди планируют вечеринку в честь Хэллоуина, возможно, тогда мы сможем его использовать. — Я все еще говорю, что нам следовало сжечь его…       Я рассмеялась над выражением ее лица. Она действительно имела что-то против этого плаката. Я надеялась, что ее никогда не вызовут в кабинет командира базы и она не увидит его висящим там. Возможно, он уберет его через месяц или два, и это событие исчезнет из истории. Я все еще не могла придумать достойного оправдания тому, как я затащила эту штуку туда и так высоко на стену…

***

      Я уставилась в окно.       Я знала, что когда-нибудь это должно было случиться, но я надеялась, что это произойдет днем, когда будет больше активности. Было 2:30 ночи, и я вставала с постели, чтобы отправиться на утреннюю пробежку, когда увидела это.       Снег. Крупные пушистые хлопья опускались вниз и прилипали ко всему, к чему прикасались.       Следы на крыше были бы обнаружены быстро. Я могла бы достаточно легко прокрасться через комнату Крис и оставить записку на своей кровати с оправданием на случай, если она проверит. Но как я собиралась добраться от здания до забора, не оставляя заметных следов? Если бы днем шел снег, мои собственные следы не выделялись бы среди следов всех остальных.       Снег также отражал много света, делая его ярче. Кому-нибудь было бы намного легче заметить меня. Я оглядела свою комнату, в зеркале отразился блеск в моих глазах. Похоже, мое раздражение при мысли о том, что я нахожусь взаперти, заставило мои глаза немного покраснеть.       Мои глаза продолжали сканировать комнату, присматриваясь к моей зимней одежде и снаряжению. Снегоступы были слишком заметны. Мои ботинки предназначались для тепла, а не для скрытности. Подождите секунду…       Я взяла большой бледно-серый плащ. Предположительно, плащи хорошо защищают от снега и ветра во время путешествий. На наших занятиях по трекингу также упоминалось, что, волоча плащ за собой, можно скрыть следы. Это не очень хорошо сработает при небольшом слое снега, но если после моего возвращения немного пойдет снег, мой путь будет невидим. Мне просто нужно убедиться, что я вернусь до того, как снегопад прекратится.       Я ухмыльнулась и завернулась в плащ, который было бы легко принять за сверток с одеждой, когда я шла по коридору. Было легче объяснить полуночный поход в душ, чтобы согреться, чем объяснить, почему я была в плаще в коридоре посреди ночи. Моя осторожность была неоправданной, рядом никого не было. Я была благодарна за свой светлый плащ, на случай, если кому-то понравится наблюдать за падением снега во время бессонной ночи.       Я без проблем перелезла через забор и побежала в глубь леса, где мне не нужно было беспокоиться о своих следах. Я не была особенно удивлена, заметив, что зомби игнорировали снег, поскольку у них был дождь. Насколько я могла судить, холод их не замедлил. Жаль, нам не помешали бы хорошие новости.       Пока я бежала, мои мысли перебирали последние несколько недель.       Прошло две недели с тех пор, как я повесила плакат в кабинете командира базы. Большинство людей думали, что теперь у него там висит плакат с зомби, который был чьим-то подарком. Никто не знал, кто дал ему это, хотя несколько человек проявили любопытство и расспрашивали окружающих. Крис подошла ко мне, чтобы узнать, не знаю ли я, у кого был плакат последним. Я отвела ее в сарай, где была «удивлена», обнаружив пропажу плаката. Предположительно, я накрыла его старой испорченной простыней из своей комнаты. Мы нашли простыню в куче на полу сарая. Мы задавались вопросом, кто взял плакат.       Я наконец придумала правдоподобное объяснение того, как я пронесла плакат внутрь. Это было бы проще, чем то, что я пыталась сделать.

***

      Я ходила за продуктами и осматривала местность в поисках зомби. За деревьями на небольшой поляне я обнаружила небольшой сарайчик, который находился недалеко от дома. Я заглянула внутрь. Среди обычных граблей и лопат там были и необычные предметы. Похоже, хозяин дома увлекался скалолазанием.       Я быстро засунула в свой рюкзак абордажный крюк, перчатки, специальную легкую веревку, специальную обувь, предназначенную для скользких поверхностей, и несколько других принадлежностей.       Если со мной когда-нибудь сталкивались, я использовала абордажный крюк, чтобы забраться с земли на балкон, и продолжала подниматься.       Вернувшись со своей пробежки, я привязала к нему веревку и завязала альпинистские узлы на веревке. На нескольких полосах препятствий было несколько таких веревок с узлами, подниматься по ним было довольно легко. Чтобы спуститься обратно, я использовала вторую веревку и завязала ее середину специальным скользящим узлом. Примерно как при завязывании ботинок: одна веревочка держится крепко, и я могла бы безопасно спуститься по ней. Тогда я могла бы потянуть за другую, и она легко развязалась бы.

***

      Такова была моя история.       И я придерживалась ее.       Я вернулась в дом до того, как прекратился снегопад. Утро было интересным, так как все больше людей вставало. Реакция на снег была довольно разнообразной в зависимости от человека. Некоторые выбежали на улицу, чтобы слепить снеговиков или поиграть в снежки, в восторге от белой массы по щиколотку. Другие были рады, что их работа не заставляла их часто выходить на улицу. Строители установили высокоэффективные дровяные печи в нескольких ключевых местах, поэтому в зданиях было достаточно тепло. Многие были одеты в свитера, чтобы не замерзнуть в нескольких более прохладных частях форта.       В комнатах у всех уже были зимние пальто, перчатки и ботинки разной толщины. А также несколько стеганых одеял.       Холод никогда не беспокоил меня так, как, казалось, беспокоит некоторых людей. Я все еще была одета в футболку и свою легкую осеннюю куртку, к большому неудовольствию моих товарищей по группе. Все они переоделись в свои легкие зимние куртки. Было едва ли достаточно холодно, чтобы замерзнуть, я не была уверена, почему из-за этого такой шум.       Я спустилась позавтракать, гадая, сколько времени потребуется кому-нибудь, чтобы наткнуться на абордажный крюк и припасы. В тот день, когда я нашла абордажный крюк, я отправилась осматривать форт, прежде чем отправиться на свою полуночную пробежку. Я нашла небольшой прочный деревянный ящик, который, как мне помнилось, я видела в грузовом отсеке.       Я упаковала все в него и спрятала в темном углу сарая, где хранились наши лишние инструменты, такие как лопаты, грабли и другие вещи. Я подозревала, что одна из рейдерских групп могла принести еще несколько таких инструментов, и, убирая их, открывала маленький деревянный ящик, чтобы посмотреть, что внутри.       Технически, таких предметов не должно было быть в этом конкретном сарае. Насколько мне известно, это был единственный абордажный крюк на базе, и запасным он быть не мог. Пара тренеров хотели бы заполучить его в свои руки.       Хранить его в этом месте было бы неуместно, но другого очевидного места для него не было. В такой ситуации они бы обратили на это внимание руководителя своей группы, чтобы выяснить, куда им следует его отнести. Оттуда поползли бы слухи. Они, наконец, поймут «как», они просто не будут знать «кто». Надеюсь, так и останется.       Я покачала головой, отгоняя эти мысли, и схватила тарелку. Похоже, этим утром повара проявили излишний энтузиазм, выбор был большой. В основном это были горячие блюда.

***

      Искать еду или полезные вещи в лесах и полях намного проще, когда нет снега. К счастью, до весны оставалось много скота, который размножался, и того, что мы забили. Мы просто пытались растянуть запасы настолько, насколько могли. Еда найдется даже под снегом глубиной по щиколотку. Вам просто нужно знать, на что обращать внимание и как это найти. Наш тренинг подробно освещал это.       Через несколько недель выпал снег.       Люди повсюду протоптали тропы, так что у меня не было никаких проблем с входом в форт или выходом из него. Я использовала свой плащ, чтобы замаскировать следы на свежем снегу. Рейдеры начали присоединяться к нам в наших экскурсиях. В данный момент они не занимались рейдерством. У них не было такой подготовки, как у нас, но если мы покажем им, что делать, как только найдем хороший участок, дополнительная пара рук будет кстати.       Обычно рейдер и фуражир объединяются в пару. Они довольно быстро учились, когда мы собрали немного рогоза, прежде чем вода превратилась в толстый лед. Мы показали им, как обрезать кресс-салат, чтобы весной он все еще рос без повреждений. Как искать моллюсков на больших камнях ниже по течению. Они превосходно стреляли из лука, к несчастью любого кролика или куропатки, которые подбирались слишком близко.       Повара больше настаивали на свежей зелени, чем на мясе. В некоторых сараях у них было много замороженного мяса. Кроме того, свежие продукты хранятся недолго. Некоторых фруктов и овощей хватило бы до весны, но если мы хотели чего-то большего, чем тушеное мясо с картофелем, нам нужно было пойти и найти это.

***

      Две группы собирались в поле. Некоторые были вооружены лопатами для уборки снега и сгребали его полосками до земли, в то время как другие шли позади, собирая зелень, которая оставалась зеленой и вкусной зимой.       Нашими самыми распространенными находками были одуванчики и клевер, хотя и другие находки встречались достаточно часто. Мы также собирали мягкие верхушки елей для приготовления освежающего чая. Медсестры поощряли это, так как в них было очень много витамина С и некоторых других питательных веществ.       Одной из самых сложных задач был сбор дров. Предпочтительно валежника, чтобы не навредить лесу, но мы также собрали несколько живых деревьев в местах скопления людей. Мы очистили кору, сохранив тонкий внутренний слой коры, поскольку большинство видов были съедобны. Их использовали либо в качестве перекуса, либо перемалывали в муку, чтобы пополнить запасы. Удивительно, сколько дров может сжечь пара десятков дровяных печей, даже если они высокоэффективны.       При заготовке дров поблизости мы использовали несколько больших тележек, которые было очень легко тащить 4-мя людьми, даже при полной загрузке. Мы, вероятно, потратили больше половины нашего времени на сбор дров. Колка дров согревает вас дважды: один раз, когда вы их колете, и один раз, когда вы их сжигаете. Я думаю, четыре раза, если считать рубку дерева и укладку кусков в тележку, и один раз, когда тащила тележку обратно. Снег может создавать почти такое же сопротивление, как песок, когда что-то тащишь.       Мы узнали, что из-за более глубокого снега, льда и холода было практически невозможно доставать бензин из наземных резервуаров для хранения на заправочных станциях, как это делали раньше. Нас попросили начать экономить бензин там, где это возможно.

***

      Приближалось Рождество.       Шли недели, а наши запасы бензина все еще сокращались. Единственным реальным источником зелени были наши заготовки. Садоводы пытались выращивать салат-латук в горшках на подоконниках, но безуспешно. Меньшее количество зимнего света означало, что рост был медленным. Это помогло, но недостаточно, чтобы ежедневно кормить всех нас порцией зелени.       С наступлением зимы добывать пищу становилось все труднее, а снегопад усиливался. В нетронутых районах теперь было по колено снега. Вокруг форта мы разгребли снег в стольких местах, в каких только могли, и сложили его в другом месте, чтобы облегчить передвижение.                    Находить хорошие участки зелени становилось все труднее.       Я пошла к Мэтью с идеей. Я нашла его в его офисе: — Эй, Мэтью, могу я поделиться с тобой идеей? — Конечно. — Он сидел за столом, просматривая какие-то бумаги и карты, отмечая, каких областей мы еще не касались и какие, возможно, стоит попробовать лучше всего. — Я знаю, что нас просят экономить бензин, поэтому вместо того, чтобы ехать в места, расположенные за 15 километров, что, если я сначала пробегусь туда, чтобы проверить это? Ты знаешь, сколько я бегаю, я даже могу превратить свою пробежку в 8 утра в часть разведывательной пробежки. Если я найду подходящее место, остальная часть группы сможет отправиться туда позже.       Он сделал паузу и посмотрел на меня. Он, очевидно, думал о том, что могло пойти не так. Один человек посреди пустоты, когда вокруг бродят десятки зомби? Никто другой даже не подумал бы об этом. Снегопад почти не замедлял зомби, они просто пробирались сквозь него, не обремененные своей легкой летней одеждой.       Я расширила свой аргумент: — Как насчет того, чтобы я показала тебе несколько приемов, которые я могу использовать против зомби даже в снегу? За тот месяц, что меня не было, у меня не было проблем за стеной. Возможно, мы даже сможем выяснить, куда делся этот лось. — Другая группа пыталась убить лося, но лосю не понравилась эта идея, и он убежал. Повара были так взволнованы мыслью о лосином мясе, что мы пытались найти его для них.       Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, напряженно размышляя. Я терпеливо ждала.       Наконец он заговорил: — Я знаю, что ты можешь часами бегать по снегу, так как я видел, как ты это делаешь. Об этой части я не беспокоюсь. Я беспокоюсь, если что-то случится, скажем, ты наступишь в скрытую кроличью нору и сломаешь ногу. Мы бы не знали, где ты находишься, и у тебя не было бы возможности связаться с нами, чтобы кто-нибудь даже поехал за тобой. Я признаю, идея имеет смысл. Мы действительно не можем позволить себе выехать и покопаться в снегу, чтобы обнаружить, что на определенном лугу была огромная популяция мышей, которые опередили нас в выборе зелени.       Изначально мы не знали, сколько мышей обитает в некоторых районах. Выехать и провести несколько часов, практически ничего не продемонстрировав в ходе нашей работы, было огромным разочарованием и пустой тратой бензина и рабочей силы.       Я кивнула, я думала об этом. Я несколько раз спотыкалась во время своих ночных пробежек, но пока ничего серьезного: — А как насчет пары мощных портативных раций, которые рейдеры хранили в сарае с электроникой? В рекламе говорилось, что радиус действия составляет 50 километров. Они им не воспользовались, потому что нашли только один комплект. Я могла бы оставить один у вас и взять один сама. Я могла бы весь день ходить на разведку. Я могла бы каждые 2–3 часа сообщать о своем местоположении и направлении. Если бы я исчезла, вы бы примерно знали, когда и где, и могли бы оттуда пойти по моим следам. — Хммм… — Он серьезно думал об этом. Взвесив риски и преимущества, в качестве меры предосторожности взять с собой портативную рацию.       Наконец он поднял глаза: — Я не могу дать добро на это, не поговорив со своим командиром. Я думаю, что это хорошая идея. Если бы это был кто-то другой, у меня были бы серьезные сомнения. Тем не менее, я знаю, что ты прошла все тренировки по выживанию и поиску пищи, которые мы когда-либо проводили. Я вижу, как ты каждый день часами бегаешь трусцой без остановки, будь то по колено в снегу или нет. Я знаю, что если тебя загонят в угол, ты сможешь защитить себя своим мечом и луком. Я передам это своему командиру и вернусь, как только они дадут мне ответ.       Я кивнула, я ожидала большего. — Звучит неплохо.       Мы с ним провели некоторое время вместе, обсуждая его карты для завтрашнего похода за фуражом. Я предложила ему несколько мест, которые мы ещё не исследовали, но которые, как мне казалось, могли бы принести хорошие результаты. При этом я не стала упоминать, что уже проверяла эти места пару дней назад во время своей ночной пробежки.