Глава 3: Север и Юг

      Кендес привыкла, что мир делится на «до» и «после». До беременности, разрыва с Джереми, бесконечных штрафов из детского сада и после. Её жизнь была чёткой последовательностью, где каждое новое «после» было тяжелее и безрадостнее предыдущего. Она научилась жить в этой плоскости. Как на страницах юридического документа, где нет места для сюрпризов: только для пунктов, подпунктов и неизбежных последствий. Но сейчас в её внутреннем календаре, испещрённом дедлайнами и датами платежей, появилась новая точка отсчёта. У неё не было названия. Она просто появилась после ужина у Дуфеншмирцев. И теперь некогда жуткое «после» начало окрашивать её будни.       Утренний кофе на бегу стал чаще заменять полноценный завтрак у Кендес. Скучные юридические сводки на экране компьютера горели почти всю ночь. Она специально решила пойти на хитрость, чтобы её начальник не задерживал на работе из-за кипы бумажной работы. Офис был спасением и каторгой одновременно. Спасением, потому что давала финансовую стабильность. Каторгой, потому что мистер Робинсон, профессиональный адвокат и её непосредственный начальник, пытался лишишь её спокойных вечеров дома. Она и не догадывалась о истинной природе такого поведения, знала лишь то, что началось это месяц назад.       — Мисс Флинн, зайдите на минутку. И возьмите мой кофе, — его бархатный баритон раздался из приоткрытого кабинета ровно в десять утра, как и каждый день.       Кендес вздохнула, отложила папку с исками и направилась к кофейному аппарату. Джастин Робинсон был эталоном успешного тридцатипятилетнего мужчины: дорогой костюм, идеальная укладка, обаятельная улыбка, за которой прятался изощренный ум. Он был блестящим специалистом и профессиональным манипулятором.       — Ваш американо, мистер Робинсон, — она поставила стаканчик на стол, стараясь сохранить профессиональную дистанцию.       — Джастин. Кендес, вы здесь работаете уже полгода. Неужели так трудно это запомнить? — он отложил телефон и облокотился на спинку кресла, изучая её.       Пронзительные карие глаза, словно рентгеновский луч, сканировали подчиненную. Взгляд скользнул по её строгому блейзеру, одетому поверх красной кофты, и задержался на глазах.       — Выглядите отдохнувшей. Неужто наконец нашли няню?       В его тоне была лёгкая насмешка. Он знал о её ситуации с ребёнком. Знал и пользовался этим, поручая срочную работу в последний момент.       — Нет, — коротко ответила Кендес, смотря на осенний пейзаж из окна. — Просто… наладился график.       — График, — повторил он, сделав глоток кофе. — Кстати, о нём. Сегодняшнее слушание перенесли на завтрашнее утро. Поэтому мне нужно, чтобы вы задержались сегодня и доработали кое-какие документы.       Кендес почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Это означало сто процентное опоздание в детский сад. Риск, на который она больше не могла идти.       — Мистер Робинсон… — она подняла на него взгляд. В её голосе прозвучала несвойственная ей твёрдость. — Я понимаю важность дела, но больше не смогу задерживаться после работы из-за семейных обстоятельств.       Он медленно поставил стакан, не отрывая от неё глаз. На его лице промелькнула тень азарта.       — Семейные обстоятельства, — почти пропел мистер Робинсон. — Интересно… И я, как ваш руководитель, конечно, должен пойти навстречу. Социальная ответственность и всё такое.       Он замолчал, давая ей почувствовать вес своих слов.       — Я подготовлю всё к завтрашнему, — быстро сказала Кендес, чувствуя подвох. — Я продолжу работу вечером из дома, а утром вышлю вам на электронную почту.       — О, нет-нет! — он махнул рукой. — Дома слишком много отвлекающих факторов, а в офисе вы сосредоточены и имеете хорошую мотивацию работать, чтобы уйти домой. — Адвокат слабо улыбнулся своим мыслям и на мгновение умолк. — Но я могу пойти на уступку, Кендес.       Мистер Робинсон встал, обошёл стол и прислонился к краю, оказавшись слишком близко. От него пахло дорогим парфюмом, который действовал ей на нервы с самого первого дня работы.       — Взамен мне нужна одна ма-а-аленькая услуга, — тихо протянул он, ухмыляясь.       Это была победоносная ухмылка человека, который только что поставил на кон шахматную фигуру и был уверен, что противник уже проиграл. Кендес стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Это был не просто намёк. Это был ультиматум, обёрнутый в подарочную упаковку. Отказаться, значит погрузиться в ад вечной борьбы с работниками из социальной службы. Согласиться… А на что именно она должна согласиться?       — И что же вам нужно?       — Вы узнаете, когда придёт время, — ухмыльнулся он. — Ну и каков ваш ответ? Вы согласны?       Его слова повисли в воздухе и липкой паутиной опустились на голову и плечи девушки. Кендес смотрела на его ухмылку и чувствовала, как внутри всё сжималось в холодный, твёрдый комок. Она думала о банковском счёте и между этим вспомнила фразу сына, которую он произнёс на днях:       — Мам, а правда что к нам придёт злая тётя из полиции?       У неё не было выбора. Если быть честной самой с собой, то выбор — это роскошь, которую она не могла себе позволить уже несколько лет. Она не знала, на что соглашалась. Но знала только, что должна сегодня забрать сына вовремя.       — Я… согласна, — прошептала она, и эти два слова обожгли ей горло, как глоток кислоты.       Самодовольная улыбка Робинсона стала ещё шире.       — Прекрасно. Я всегда знал, что мы найдём общий язык. Можете быть свободны сегодня ровно в пять. Жду вашего электронного письма с проделанной работой.       Этот день прошёл в тумане. Кендес механически выполняла работу, её пальцы стучали по клавиатуре, а мысли метались, как пойманная птица.       «Что он хочет от меня? Присутствие на скучной конференции? Работа на все выходные? Или что-то более… личное?»       Она поёжилась. Каждый вариант был хуже предыдущего.       Но сегодня с трясущимися от нервного напряжения руками, Кендес вовремя забрала сияющего Ричарда из детсада. Впервые за долгие недели она видела не раздражённую гримасу, а нейтральное выражение лица воспитательницы.       — Мама, ты пришла вовремя! — Ричард обнял её за ноги.       Кендес наклонилась, чтобы поцеловать его в макушку.       — Собирайся. Поедем за продуктами.       Супермаркет встретил их ярким светом и осенней распродажей тыкв на скорый Хеллоуин. Они с Ричардом, как слаженная команда, заполнили тележку самым необходимым. Кендес даже смогла взять сладости для сына, его любимые шоколадные печенья. На кассе, затаив дыхание, она провела картой. Транзакция одобрена. А значит, что ещё одна неделя прожита.       Но вселенная, казалось, решила проверить её на прочность.       На парковке, под пронизывающим северным ветром, который срывал с деревьев последние жёлтые листья и гнал их в безумном танце по влажному асфальту, старый хэтчбек отказывался заводиться. Ричард, утомлённый за день, начал тихонько хныкать на заднем сиденье.       — Сейчас-сейчас. Подожди, милый.       Кендес ударила ладонью по рулю, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам.       «Спокойно, Кендес. Ты сильная, справишься».       Она вытащила из багажника пусковое устройство и подсоединила зажимы, не перепутав полярности. Но двигатель так и не заработал. Расстроенная Кендес отсоединила зажимы от аккумулятора и собиралась сложить обратно в багажник, как вдруг увидела высокую, чуть сутулую фигуру, выходящую из магазина с одним скромным бумажным пакетом.       «Папа Ванессы!»       Угрюмый Дуфеншмирц что-то бормотал себе под нос, пока нёс покупки. Ветер тут же растрепал его волосы, и он раздражённо пригладил их, потом ещё раз, ещё… и, кажется, смирился.       — Хайнц! — она помахала ему рукой и не успела подумать, почему этот мужчина вызывал у неё улыбку до ушей.       Он вздрогнул, огляделся и, заметив подругу своей дочери, его лицо озарилось такой неподдельной радостью, что у Кендес ёкнуло сердце.       — Привет, Кендес! — Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по открытому капоту. — О-о-ох. Не заводится?       — Ни в какую, — её голос дрогнул.       — Ох, конечно… машины всегда выбирают самый неподходящий момент для поломки! — Он всплеснул руками. — Я вот однажды спускался с горы… Ладно, потом расскажу. Длинная история про деревья и козла, неважно.       Хайнц на минутку отошёл к своему минивэну неподалеку, чтобы положить продукты. И теперь когда снова встал рядом, глядя на неё с искренней тревогой, ей захотелось плакать ещё сильнее. Он внимательно осмотрел капот.       — Попробуй ещё раз завести машину, — попросил Хайнц, уже склонившись над двигателем.       Щёлк-щёлк-щёлк…       — М-м-мгм… ага… ясно… да, так я и думал… Милая, да у тебя проблемы с аккумулятором! — воскликнул Дуфеншмирц и лишь после этого осознал, какое слово сорвалось с языка.       Это произошло само собой, словно он говорил ей это тысячу раз или репетировал у зеркала. Хотя, с другой стороны: что в этом такого? Хайнц, наверное, имеет право так говорить. Как старший товарищ или помощник-опекун. Но это не помешало испытать смущение. Хайнц оглядел машину, потом её и снова машину, словно решая уравнение, в котором кто-то постоянно подкидывает новые переменные.       — Ладно! Сейчас вызову эвакуатор и отвезу вас домой.       Ричард, до этого тихонько сопевший на заднем сиденье, заметил его и мгновенно оживился:       — Дядя Хайнц!       Мальчик выскочил из машины, как пружинка, и кинулся к Дуфеншмирцу с такой радостью, что у того буквально дрогнули уголки губ.       — Оу, осторожнее, Рихард! — он аккуратно поймал мальчика и позволил обнять себя.       Кендес с теплом наблюдала, как её сын прильнул к нему. Хайнц, чуть смущённо кашлянув, отстранился.       — Садись, Кендес, — он торжественно распахнул переднюю дверь минивэна.       Затем открыл заднюю дверь для мальчика:       — Залезай, малыш.       Изобретатель позвонил по нужному номеру и через некоторое время приехала служебная машина и подцепила минивэн Кендес и повезла по указанному адресу.       — Всё, поехали! — когда мужчина сел за руль, обратился к девушке: — Кендес, будешь показывать мне дорогу.       Путь прошёл удивительно спокойно. Стресс постепенно покинул Кендес, когда Хайнц заполнял тишину странными деталями своей биографии, вызывая смех. Они ехали неспешно, но девушку это нисколько не раздражало. Наоборот, хотелось, продлить эти минуты как можно дольше.       Ей даже не верилось, насколько иначе она ощущает себя рядом с ним. Ещё несколько лет назад одно лишь присутствие Хайнца заставляло её напрячься от настороженности и странного интереса, в котором она боялась себе признаться. Он тогда казался ей источником хаоса: шумным и непредсказуемым, словно ходячий инатор, готовый взорваться в любой миг. Но сейчас она вдруг осознала, что рядом с этим человеком ей спокойно. Хайнц больше не казался угрозой, наоборот, своим присутствием удерживал мир от очередного обвала. Это чувство накрывало Кендес мягко, как тёплое одеяло, из которого не хотелось вылезать.       Когда они подъехали к дому, минивэн уже стоял на месте.       — Так, выгружаемся! — Он выскочил на улицу и первым же делом подхватил два тяжёлых пакета.       Кендес открыла рот, чтобы возразить, но он уже шагал к её крыльцу, балансируя пакетами, как цирковой артист.       — Спасибо… — тихо сказала она, принимая часть сумок.       Они вместе поставили пакеты на стол и стали класть продукты в холодильник, даже Ричард принял участие. Когда пакеты опустели, Хайнц поправил волосы и сказал:       — Кстати, я могу проверить, что с твоим аккумулятором! У меня в лаборатории есть специальный прибор.       — Это было бы здорово.       — Так… сейчас откручу. Минутку.       Хайнц и Кендес вышли на улицу, пока Ричард переодевался в домашнюю одежду. Изобретатель взял инструменты из своей машины и, к удивлению Кендес, за считанные секунды снял аккумулятор так ловко, словно делал это ежедневно (что, возможно, было правдой, судя по его привычке попадать в нелепые ситуации). Он аккуратно поставил аккумулятор в свой багажник и, опустив дверцу, развернулся к девушке.       — Я узнаю, что с ним и исправлю. Если получится. Если нет… э-э… придётся покупать новый. Но будем надеяться на лучшее…       Кендес опустила взгляд, закусив нижнюю губу.       — Хайнц… Я… Спасибо! Нам так повезло, что оказался рядом… Ты потрясающий! И мне так неловко, что я создаю тебе проблемы…       — Эй! Нет-нет! — Он всполошился мгновенно, руками разрезая воздух, будто отмахиваясь от её слов. — Всё в порядке, слышишь? Ты не проблема.       Она как будто бы ждала этих слов, потому что в считанные секунды встала к вплотную. Ткань её куртки мягко задела его пальто, она подняла руки и обвила ими его шею, прижимаясь. Кендес давно нуждалась в этом маленьком, человечном прикосновении. В носу приятно зазвучал аромат фруктового шампуня и сладких духов. Они прижаты друг к другу так плотно, что даже можно было услышать сердце.       — Ох… — выдохнул он почти беззвучно, будто боялся спугнуть момент, — э-э-м… это… ну… кхм…       Но руки, вопреки ожиданию, не отпрянули. Он осторожно обнял её за талию. Хайнц был удивительно тёплым для человека, которого она ещё недавно считала воплощением хаоса и поводом для взрывов. И именно это искреннее тепло заставило её медленно отступить первой. Но не от смущения, а потому что иначе могла бы не отстраниться вовсе. Кендес разжала руки и опустила взгляд на асфальт. Тепло не исчезло. Оно разливалось внутри, задерживаясь под рёбрами, будто там и было ему место.       Девушка сделала шаг назад, в сторону дома.       — Я… — голос слегка дрогнул, хотя она постаралась скрыть это лёгкой улыбкой. — Спасибо ещё раз. За всё. Правда.       Хайнц тоже сделал шаг назад. Щёки вспыхнули, он нервно потёр затылок.       — Н-не за что! То есть… пожалуйста! Я всегда рад… ну… помочь.       Когда его минивэн растворился в вечерних сумерках, увозя с собой часть её проблем, Кендес поняла одну простую вещь. Её мир больше не делился на «до» и «после». Теперь он делился на «когда он рядом» и «когда его нет». И второе состояние с каждой минутой становилось всё более невыносимым, пустым и холодным...