Любовь, шипы и прочие неприятности

Каждый день я пытала Стеф и ужасно хотела узнать, чем закончился их разговор с Луи. Но подруга меня игнорировала, а все вопросы переводила в режим «Ожидания». Никаких ответов. Стеф в прямом смысле избегала меня, а точнее ту неудобную тему, о которой мне так не терпелось поговорить. У нее сразу же находилось тысячу дел, которые спокойно можно было отложить и рассказать мне все. Да, я любопытная. И что? Кто здесь в этом вопросе не грешен? Все же это мой брат! А влезать в его личную жизнь для меня главная задача в жизни.  Луи вел себя не так как всегда. После того вечера он стал замкнутым и нелюдимым. Постоянно сидел у себя в комнате и занимался нашей головной болью — видеоматериалами. Отвечал он только по данной теме, а на вопросы о Стеф утыкался в монитор компьютера и что-то печатал. Я пыталась его растормошить, но он даже на мои подколки не хотел вестись. Просто игнорировал абсолютно все, что не касалось Бегемотика.  Мы больше не завтракали все вместе, потому что если Стеф видела Луи за нашим столом, то убегала, как загнанная лань, из столовой. Если мой брат видел со мной Стеф, то тут же сворачивал в другую сторону и быстрым шагом удалялся с нашего поля зрения. И меня это все в конец задолбало. — Мы должны что-то сделать, — сказала я Тревору, который провожал меня до раздевалки.  — Например дать им разобраться самим?  Наивный ты мальчик. Они сами даже колготки не наденут.  — Нет. Я уже дала им достаточно времени, чтобы они смогли сами все обсудить. А этим двоим не хватает «сказочного» пинка.  Улыбаясь, Тревор нахмурился.  — Какого пинка?  — Сказочного, Тревор, — я сказала это так, словно он должен был уже все понять. — Это тот пинок, который поможет им разобраться в отношениях.  Мой Демонский парень выдохнул.  — А может все-таки они сами?  Да ничего они сами не смогут сделать. Луи и Стеф только могут избегать друг друга, делая вид, что вообще не знакомы. Их аж трясет, когда я начинаю тот самый диалог, о котором всем запрещено говорить.  — Ты со мной или нет?  Тревор пожал плечами и еще раз взглянул на меня так, словно умолял не затевать ничего, что может только усугубить ситуацию. В конце концов кивнул в знак согласия.  — Что от меня требуется, моя назойливая госпожа?  У меня был план, вполне осознанный. Я прокрутила его в голове тысячу раз и поняла, что других вариантов вообще не вижу. Тревор позовет Луи к нам в комнату, чтобы обсудить очень важный вопрос, но его тему он не скажет. Конечно же, мой брат сразу же подумает на Добродетеля и какой-нибудь опасности и не сможет отказаться. Далее я обрабатываю Стеф, говоря, что у меня тоже к ней серьезный разговор. А когда уже придут Луи и Тревор, мне придется импровизировать. Это все. Ладно, соглашусь, план не осознанный и соткан из импровизации, но нам нужно как-то наладить микрофлору или микроклимат в нашем коллективе, потому что перед нами все же стоит важная задача — найти Добродетеля и уничтожить его. Романтика и дрязги нам ни к чему.  — Хорошо, я попытаюсь привести Луи, — выслушав мой план, сказал Тревор. — Но хочу сказать, что это плохая затея.  — Сделай все, что в твоих силах.   — А ты не можешь сказать Луи ваше слово на случай ЧП? — О, так мило, что ты это помнишь! — я посмотрела на него и сложила руки на груди. — Но «Пердимонокль» — это очень важное слово. Оно потеряет свой смысл, если его использовать в такой ситуации.  — Ладно, интриганка, я уже опаздываю, — он оставил поцелуй на лбу, а у меня от этого пошли мурашки. До сих пор не могу привыкнуть к этим нежностям. — Я побегу. Напишу, как пойдем к вам.  После тренировки я сразу же взяла Стеф под свое крыло. Навешала ей лапшу на уши, что запуталась в своих отношениях, в самой себе и что мне нужна подруга, чтобы обсудить все насущные вопросы. Она проглотила эту наживку. В то же самое время Тревор написал, что они через десять минут они будут у нас. Пока что идет все не так плохо.  — Так что у вас случилось?  Я слишком увлеклась перепиской с Тревором, что совсем забыла о разговоре, который пообещала Стеф.  — Ой, да… Все?  — Что все?  У меня что-то плохо получается импровизировать в данный момент, хотя обычно в этом деле я ас.  — Понимаешь… Мы с Тревором… Ну Как бы это сказать… Разные? — вопросительной интонацией сказала я.  Она недоверчиво посмотрела на меня.  — Это же совершенно нормально, разве нет?  — Думаешь?  — Конечно. Если вы с Тревором были одинаковые, то вам было бы не интересно друг с другом. Хотя, на мой взгляд, вы больше похожи.  Послышался стук в дверь. — Ну да. Ты права. И как быстро мне помогла во всем разобраться. Стеф, ты так хорошо меня понимаешь! — протараторила я и открыла дверь. — О, Луи! Что ты тут делаешь?  Мой голос звучал неестественно удивленным, и кажется присутствующие это поняли. Но у меня нет времени на их вопли, поэтому взяв брата на руку, я затащила его в комнату. Тревор же сам зашел следом. И после этого я заперла дверь на ключ.  Стеф тут же метнулся к двери, а я помахала перед её глазами её же ключами и спрятала их в карман джинс.  — Вы пленники, и вам придется поговорить, — твердо сказала я.  — И это то, что нельзя отложить ни в коем случае? — Луи буравил взглядом моего парня.  — А когда захват заложников можно отложить? — неловко улыбаясь, спросил Тревор.  — Что здесь происходит? — объяснилась Стеф. — Нам привезли чучела и нам нужно украшать зал.  «Рейвенкрофт» потихоньку готовился к Хеллоуину. Уже украсили главный вход, повесив гирлянды светящихся приведений, дверь стилизовали под гроб, а рядом поставили охранников в виде зомби. На лестнице друг за другом стояли тыквы со страшными рожицами. По каркасу висели лианы с желтыми листья и черепами, везде стояли свечи, создавая зловещую атмосферу.  И теперь настал черед украшать сам «Рейвенкрофт», а Стеф входила в комитет по стилизации внутри здания.  — Подождут, — сказала я. — Поговорите уже! Расставьте все запятые и точки, уберите все паузы, мешающие вам общаться так, как раньше. Стеф недовольно покосилась на меня.  — Я ничего обсуждать не собираюсь, — она протянула руку, дав понять, что ей нужны ключи.  — Я тоже! — воскликнул Луи.  — Вот! Вы уже пришли к чему-то, но лучше бы к тому, что нужно обсуждать, — я взывала к ним со всей жестикуляцией, которую могла применить.  Ноздри Стеф раздулись, лоб нахмурился, а взгляд был полон злости и презрения.  Ничего. Стерплю. Главное, чтобы два моих близких человека нашли общий язык и поговорили.  — Тереза Линн Янг, быстро отдай мне мои же ключи! Это что за манипуляции, как в детском саду? Ты вроде бы умственно тянешь еще на начальную школу.  — Ха-ха, — посмеялась я с саркастичным тоном. — Ну же! Кто старое помянет, тому и офтальмолог не поможет. Поговорите о чувствах. — Хорошо, — согласился Луи, а я улыбнулась. Ну наконец-то хоть кто-то готов в разговору. — Я чувствую… Чувствую… Что ты меня ужасно раздражаешь. Отдай ей ключи и выпусти меня отсюда. Они ополчились против меня, то есть они на одной стороне, но против меня. И это уже хорошо! Если они заведут себе общего врага, то будут идти вместе против него. Я потерплю. На меня долго злиться невозможно, потому что я классная.  — Да, я такая… Раздражаю всех и лезу без вазелина. Ужас-то какой! Что еще скажите? — я старалась подавить улыбку, потому что хоть чего-то своими действиями все же добилась.  У Стеф зазвонил телефон, она ответила на звонок.  — Да, я постараюсь прийти, как можно быстрее. Подождешь меня у лестницы? — она была доброжелательна в разговоре с человеком, который ей звонил. — Скоро буду. Однако когда она отключила звонок, сразу же вернулась грозная Стеф.  — Мне надо идти, Янг. Отдам мне ключи.  — Стеф, ну просто поговорите? А мы с Тревором уйдем в ванну и включим воду, чтобы вас не слышать. Все просто.  Неодобрительный взгляд Стеф хотел меня убить.  — Янг, меня ждут! — Ничего, десять минут подождут.  — Тесс, отпусти её, — вдруг сказал Луи. — Но… — Я понимаю, что ты хотела, как лучше. Но её ждут.  — И кто же её такой важный ждет? Президент? — Гарри. Её ждет Гарри.  Когда мой брат это сказал, я почувствовала всю боль, которую он вкладывал в эти слова. Его губы улыбались — привычно, почти машинально. Но глаза… В них не было ни тени улыбки. Только глубокая, холодная тишина, как в доме, откуда недавно ушли все, кого любил. Луи стал тихим. Раньше шутил, втягивал всех в разговор, а теперь у него осталась лишь тень человека, который был душой компании. Он ловил каждый взгляд Стеф, но сам старался не встречаться с её глазами. Мне кажется, что его чувства были как тень: всегда рядом, но никогда — настоящие. Он знал, что она не увидит в нём того, кого видит в других, но не мог перестать влюбляться. Это было не выбором — это было дыханием. Тихим, болезненным, но необходимым. И я отдала ключи Стеф. Без слов, просто протянула ей их, и она ушла.  — Спасибо, — сказал Луи и вышел следом за ней.  Я плюхнулась на кровать и посмотрела в потолок, Тревор присел рядом и обнял меня за плечи.  — Ты сделала все, что могла, душа моя. Все будет нормально, — он поцеловал меня в висок, и мне стало легче, но лишь на секунду.  — Как же Лу плохо от этого всего, — я скрестила руки на груди, тяжело выдыхая.  Мне больно смотреть на то, как мой брат мучается, тем более я видела это впервые. Мы с Луи никогда не разговаривали о его девушках. Признаться честно, я даже не помню, чтобы у него вообще кто-то был. Он как-то всегда сидел в компьютере, тусил со своими друзьями и развлекался, нарушая некоторые законы. Как будто в его жизни не было любви, и он никогда её не испытывал, а сейчас я увидела в его глазах не взаимное чувство, которое он тяжело переживает.  Не взаимная любовь, как письмо без адресата. Ты пишешь строки, подбираешь слова, перечитываешь, правишь, добавляешь, зачеркиваешь и вновь записываешь то, что хотел бы сказать. Вкладываешь в это всё, чего не скажешь вслух. То, что тревожит самые глубинные клетки души, то что носишь в сердце каждый день. Эта тайная летопись любви, в которой все мелочи, которые никто другой не заметил бы. Но на конверте нет имени. Ты держишь его в руках — и знаешь: оно никогда не будет отправлено. Это письмо будет писаться годами. Каждая строчка — воспоминание, каждый абзац — несказанные слова.  Адресат никогда не прочтет эти строки, но переслать писать невозможно.  Каждое «привет» — как укол. Сладкий и болезненный. Улыбаешься, киваешь, говоришь что‑то невпопад, невнятное, а внутри — тяжёлый ком: знаешь, что для другого человека просто друг, знакомый, просто голос в общем разговоре. Но всё равно ловишь каждую ноту смеха, запоминаешь, как отвечает на сообщения и улыбается, увидев что-то на экране телефона или разговаривает с друзьями, рассказывая увлекательную историю, жестикулируя. Это как дышать через соломинку: воздуха мало, но без него — нельзя. — Луи большой мальчик. Справиться, — прервав мои думы, сказал Тревор.  — Спасибо.  — За что? — За то, что не говоришь, что предупреждал меня это не делать.  Тревор улыбнулся.  — Я уже давно понял, что ты будешь делать то, что задумала. Переубедить не получается, поэтому лучше присоединиться к этому безумству.  — И за это спасибо.  Оказывается это круто, когда тебя принимают такой, какая ты есть. Вокруг — не гул осуждения, не шёпот «подумай еще», не звон ожиданий. Тишина, в которой слышно твоё дыхание, биение сердца, шёпот мыслей. И рядом — голос, который не перебивает, не исправляет, не торопит. Он просто звучит вместе с твоим. Не хочу говорить слово на букву «Л», потому что мне страшно, но как будто это «Л» пробивается сквозь цепи моего сердца, срывая их и оставляя на их месте цветы. 

***

Два дня Стеф со мной не разговаривала, даже не смотрела на меня. Мы просто сожительствовали вместе и тратили уйму электричества. Эта дама даже обделила мою сторону комнаты, не украшая её к Хеллоуину. Обычно этим занималась она, а сейчас только на её стороне все безумно красиво и устрашающе, а я как бедная родственница любуюсь украшениями.  — Ты тогда будешь играть в молчанку? — я не выдержала первой.  Она сидела за компьютером и готовилась к тесту. Когда я к ней обратилась, она даже не шелохнулась. Так и продолжала дальше переписывать и ставить галочки напротив тем, которые изучила.  — Хорошо, молчи. Но ты сама знаешь — первое ноября. Мы должны как-то почтить ее память.  Стеф отложила ручку и повернулась ко мне.  — Я планировала сходить на наше место. Если хочешь, присоединяйся.  Вау! Она умеет разговаривать! — А вообще празднуют день рождения человека, который умер?  — Я хочу почтить память, а не праздновать.  — Хорошо. А что насчет недавнего…? Она не дала мне договорить. Просто развернулась и села дальше готовиться к своему тесту. — Прекрасно! — крикнула я, но опять не дождалась никакой реакции.  Я взяла свои вещи для тренировки и вышла из комнаты. Если Стеф хочется меня игнорировать, то пускай. Когда-нибудь она перебеситься, и мы сможем нормально поговорить обо всем.  Я спускалась по лестнице и меня остановил противный писк, который издавался позади меня. Не обращать внимание. Не обращать никакого внимания. Но писк продолжался, а я сейчас слегка в возбужденном состоянии.  — Что?! — раздраженно спросила я.  Молли смотрела на меня своим фирменным мерзким взглядом. Припадочная вернулась? — Узнала, кто развесил эти плакаты? В её голосе чувствовался яд.  — Может быть ты?  — Нет, но я бы помогла это сделать, если бы меня попросили. Она с таким наслаждением выплевывала из своего рта эти слова, что мне на секунду показалось, что мерзотка все же имеет к этому какое-то отношение.  — Хм, эти плакаты появились, когда ты вернулась в «Рейвенкрофт». Может быть все же ты к этому причастна?  К ней уже подошли её подпевалы, а еще вокруг нас собрались зеваки, ожидающие дальнейшее развитие событий.  — Ой да, Всевышний явно обделил тебя рациональной стороной. Зачем мне это?  — Ты ненавидишь меня. Этого мало?  — Развешивать плакаты с сомнительным содержанием, — она рассмеялась, — не в моем вкусе. Я бы поймала тебя за чем-то действительно стоящим и уничтожила.  В ней действительно что-то поменялось, но меня это больше пугало, чем смешило. Если раньше все её слова я воспринимала как что-то на микроскопическом уровне блохи, то сейчас Молли доросла до назойливой мухи.   — Мне уже надо убежать в паническом припадке, боясь оглядываться назад или еще рано?  Она подошла ко мне, спустившись на одну лестницу вниз.  — Тебе явно кто-то хочет перекрыть кислород, но это была не я. Но если хочешь, то могу тебе помочь узнать, кто стоит за этим.  Сомнительное предложение: сотрудничать с Молли. Она действительно думает, что я сейчас побегу к ней в объятия и буду просить о помощи?  — Зачем тебе это?  — Долг платежом красится. А иметь в должниках тебя — интересно. Я услышала голос Хардина, который велел всем расходиться. Молли тут же на него посмотрела, а затем обратно перевела взгляд на меня.  — Молли, если у тебя есть информация, то ты можешь ей поделиться, а не торговаться, — сказал он.  Молли тут же улыбнулась, да такой притворной улыбкой, что меня слегка начало подташнивать. Она спустилась к нему и положила руку на плечо.  — Могла бы, да не хочу. Но если угостить меня кофе…  — Я тебя сейчас по роже угощу, — из-за Хардина вышла Натали.  И я обомлела! Эта мисс Идеал и Совершенство впервые на моих глазах и ушах произнесла такие слова.  Хардин скинул руку Молли, чем та, конечно же, не обрадовалась.  — Натали, давно не виделись. Вроде бы в подругах ходим.  — Ходили, — поправила ее та. — Чтоб больше я не лицезрела твоих жадных и грязных рук на моем парне.  В её тоне была серьезность и жесткость. Та миловидная девица, которой она всем казалось сбросила маску и показала свое лицо.  Молли улыбнулась кончиком губ, смотря на не сверху-вниз.  — Знай он то, что знаю я, смогла бы ты его называть своим парнем? — ехидно спросила она.  Хардин непонимающе взглянул на Натали. Она начала быстро моргать и, кажется, опять натянула на себя притворную маску милашки.  — Он знает, если ты об этом.  — Сомневаюсь, — сквозь зубы сказала Молли.  Из-за всей этой шумихи я не увидела Зэда, который оказался вдруг рядом со мной.  — Так, ну всё. Ты, — он обратился к Молли, — сдрисни от сюда, подбешиваешь.  Молли перевела на него взгляд, но тут же стушевалась и, хмыкнув, ушла. — Это че за хренотень тут только что произошла? — задал вопрос Зэд, но ответа не получил, потому что у нас самих не было никаких мыслей по этому поводу.  Да уж, принимать помощь Молли, словно нырнуть в дыру с отходами и искать золото. Она явно хотела зацепить меня этим и это сделала. Мне ужасно интересно, что за информация есть у нее на руках. Быть может, она блефует и ничего не знает, а хочет сама что-то разнюхать своим вездесущим носом.  И еще эта перепалка с Натали не выходит у меня из головы. Молли явно ей намекнула на что-то, что нам неизвестно. Конечно же, мисс Идеал и Совершенство выкрутиться, но ее это задело. В её взгляде был страх. Если бы Молли открыла свой вонючий рот, то Натали бы столкнула её с лестницы. Это читалось в её глазах.  Всю тренировку я размышляла об этом и не могла сконцентрироваться, поэтому попросила тренера закончить её пораньше. Капитан должен быть здесь и сейчас, а я витала в размышлениях, которые мешали сосредоточиться на работе.  За ужином я сидела одна, но затем я увидела Хардина, который направлялся ко мне. Сев рядом, он немного помолчал и затем начал говорить: — Не могу перестать об этом думать. Молли точно что-то знает и вдруг нам это поможет. Думаешь, не стоит с ней связываться?  — Или сыграть двойную игру. Однако мне не нравится вся эта затея. Это нужно обсудить со всеми.  — В чем проблема? Сейчас наберу Зэда, он приведет Луи. А ты зови Стеф.  Я поморщилась, а Хардин одарил меня непонимающим взглядом, так и не нажав на кнопку «вызов».  Поведав всю историю, которая недавно произошла между Луи и Стеф, а также мое небольшое участие, Хардин закатил глаза.  — Ты не могла по-другому.  — В смысле?  — Всегда хочешь помочь исправить ситуацию, — он мягко улыбнулся. — Только делаешь это в своем стиле.  — Хардин, она обиделась и разговаривает со мной только из-за первого ноября.  Мой друг нахмурившись, уставился на меня. Ну конечно, он вряд ли помнит такие мелочи.  — Тристан.  Он снова кинул на меня непонимающий взгляд.  — Её день рождения, — на выдохне сказала я. — Оу, — все, что сказал Хардин. — И что вы решили?  Я сказала о планах Стеф, к которым присоединюсь. Эта идея была хороша и лучше не придумаешь. Прийти в тот самый лес, повспоминать о подруге, поделиться историями и просто отдать дань памяти той, которая покинула этот мир так рано.  — Давай я возьму на себя Стеф, а ты Луи? — предложил мой друг после недолгой паузы.  Я покачала головой. — Он тоже не хочет разговаривать со мной.  — В смысле?  Луи не отвечает на мои сообщения, на мои мольбы о том, что я хочу поговорить с ним. Брат просто игнорирует сообщения, даже не читая их. При встрече говорит, что занят и стремительно покидает мое общество. Постоянно в наушниках и в Бегемотике. Вчера вечером пыталась его выловить после тренировки, но он так быстро ушел, что я не смогла его найти нигде.  Пояснив сложившуюся ситуацию Хардину, он начал размышлять о том, как можно нам оказаться в одном пространстве, но при этом, чтобы никто не пострадал. Вариантов было немного, но и те мы отмели, так как сложно реализовать план без ссор.  — Ладно. Я все организую. Найду повод и сообщу тебе о решение. Нужно сделать это, Бэмби. Нам всем нужно поговорить.  В столовую зашел Луи, увидев меня и Хардина, он направился в нашу сторону. На мгновение я подумала, что все обиды в прошлом, но у него было такое пустое выражение лица, поэтому никаких прощений мне не светило.  — Держи, — он положил флешку на стол и собирался уйти.  Я встала и попыталась его остановить. — Лу, поговори со мной! — я безумно хотела , чтобы у него все было хорошо.  — Я сейчас не в настроении. Просто посмотри файлы на флешке. Там все ответы.  — Давай сделаем это вместе?  — У меня проект. Я должен заняться им. — Луи…  Но он ушел.  Я повернулась к Хардину, и он тут же появился возле меня, а затем обнял.  — Бэмби, не расстраивайся. Он отойдет.  Мне больно за Луи. Никогда в жизни я не видела его таким опустошенным и печальным. От веселого парня, который все время поднимал мое настроение и создавал вокруг себя позитивную атмосферу не осталось и следа. Его сердце ранили, и он замкнулся в себе. Я не виню Стеф, потому что она тоже напугана и запуталась. И этот мерзкий Гарри полностью одурманил её мозг, даже после того, как он ей изменил, она все еще подчиняется его власти.  — Хардин! — выкрикнул кто-то.  Мы отпрянули друг от друга и увидели Зэда, который подзывал к себе. Хардин поспешил к другу, а я задержалась, чтобы взять флешку. Подойдя к парням, они настороженно смотрели на меня.  — Что? — мои брови сдвинулись к переносице.  Их взгляд мне не понравился. — Там небольшая проблема, — сказал Зэд.  — Какая? С кем? — я занервничала.  Мой взгляд бегал по коридору в поисках цели, но так ничего странного и не нашел.  Они не отвечали.  — Мы разберемся с этим, — мне не нравилось то, с каким тоном сказал это Зэд.  — Тебе лучше сейчас пойти и посмотреть то, что принес Луи, — Хардин мягко смотрел на меня.  — Зэд, клянусь всем, что есть, если ты мне не скажешь, в чем дело, я вырву тебе член!  Парни переглянусь, и у них опять состоялся этот глупый телепатический разговор, который меня очень сильно раздражал. Несколько секунд они переглядывались, а потом посмотрели на меня.  — Тревор…  Я не дала ему договорить.  — Что Тревор? Где он? Стало холодно. Резко. Дыхание участилось, а ладони вспотели. Сердце колотилось так, что, казалось, его могли услышать все присутствующие. Я сжала флешку так, словно она могла стать опорой для меня.  — С ним все в порядке, но…  — Где. Он? — отрывисто спросила я.  Они без слов повели меня к Тревору. Я не слышала ничего, в моих ушах был гул, который не прекращался. Никакой концентрации внимания. Передо мной двери, которые открывались сами по себе, люди, проходящие мимо, словно это один и тот же человек. Я не могла ни на чем сосредоточиться, а в голове вертелись мысли, которые не давали покоя.  Мы оказались в мужской раздевалке. Никого не было. Свет был выключен. Хардин хотел пройти вперед, но я кинулась первой.  — Тревор! — отчаянно выкрикнула я.  Я запуталась. Не понимала, куда бежать, но ведь места тут не так много. Вешалки, шкафчики, но его нигде не было. Затем услышала свое имя и повернулась в ту сторону, где оно звучало.  Он сидел на скамейке и осматривал свою обувь. Тревор, черт его побрал, был в полном порядке. Я кинулась к нему в ноги, осматривая лицо, руки, шею, все, до чего могла дотянуться. Он обеспокоено смотрел на меня.  — Эй, ты чего? — он обхватил мое лицо.  — Я думала… Я…  — Я же сказал, что небольшая проблема, — сказал Зэд. — Какая?! — я повернулась к нему и злобно на него посмотрела. — Не в нашей ситуации сейчас говорить о «небольшой проблеме», — я заключила эти слова в кавычки, показав это пальцами, — и стоять с таким видом, как будто кто-то пострадал.  — Какая ситуация? — спросил Хардин.  Я же не рассказала им про «+1». Да и плевать! Хардин чуть не умер из-за гребанного пирога, а Добродетель не оставляет нас в покое. Уж могли бы догадаться!  — Что произошло? Какая проблема? — я вновь повернулась к Тревору.  — Мне в кроссовки кто-то подложил шипы. Если бы я их надел, то остался бы без пятки, — он усмехнулся.  Смешно. Я сейчас задохнусь от смеха.  — У вас уже была тренировка, — заметила я.  — Мы с Зэдом решили немного попинать мяч, а тут шипы и записка.  — Дай мне её, — скомандовала я.  Он протянул мне ее, и я зачитала вслух.   — Я знаю, с кем ты идешь рука об руку. Смени направление, или они вонзятся глубже.