Все тайны становятся явными

Мы сидели все за одним столом, буравя друг друга взглядом. Если бы напряжение могло лопать окна, то это бы точно случилось. Вокруг нас сидели еще пару человек, но они не обращали внимания на стол, за которым сидели люди, которые предпочти бы другую компанию в этот день.  Началось это всё несколько дней назад после того, как Добродетель добрался до Тревора.  Вторник  К нашему счастью Тревор не задавал лишних вопросов. Он просто был в смятении от ситуации, а записка вообще показалась ему детским лепетом. Парень сказал мне, что скорее всего это сделал Джимми из команды, потому что Тревор хотел, чтобы того исключили из следующих соревнований. Но мы были обратного мнения. Это стоило внимания. Добродетель решил устранить Тревора таким образом, показав, что он знает все, видит и следит за нами.  — Этот мудак уже и до Тревора добрался. Кто следующий? — спросил Зэд, когда мы стояли около лестницы.  — Не знаю, — пожал плечами Хардин. — Но это прямая угроза жизни.  — То есть отравление твоего пирога не считается? Он уже покушался! Что ему мешает еще раз это сделать? — воскликнула я громче, чем ожидала.  Хоть вокруг нас и не было людей, мне все равно казалось, что на нас кто-то смотрит, наблюдает. От этого ощущения я поежилась.  — Или довести дело до конца, — сказал Зэд.  Это пугает меня больше всего. Мы не знаем, что может предпринять Добродетель. Даже думать об этом уже страшно. Он переходит границы. Это уже не просто угрозы, написанные на записках, а действия, который предотвратить невозможно. Что если в супе мы найдем мышьяк? Или на расческе будет лосьон для облысения? Да кто ж его знает, что у этого человека в голове! Он может незаметно положить нам в чай слабительное и с туалета мы точно не слезем.  — Он уже посылал угрозы для Тревора, — сказала я.  Конечно же, обсуждать это стоя у лестницы не самая лучшая идея, поэтому я предложила пойти с ребятами в библиотеку.  Там мы сидели и пытались хоть как-то найти в иголку в стоге сена, но попытки были тщетны. Я вспомнила про флешку брата, а Зэд отправился за своим компьютером. А когда он пришел, то на нем не было лица. Опять. — Ребят, вы только сильно не нервничайте… Мы уставились на Зэда, который держал компьютер в руках. Я ничего не понимала. Что случилось? В чем он не виноват?  — Ты давно проверяла почту? — спросил Зэд.  Давненько.  Я вынула телефон из карман джинс и открыла сообщение, которое пришло мне около двух часов назад. То же самое сделал и Хардин.  — Твою мать, — еле слышно произнесла я.  Сообщения от Стеф, Луи, других девчонок из команды с вопросами. Я не прочитала их, а сразу же перешла в социальную сеть и открыла страницу, на которой я была отмечена. Там была моя фотография с Зэдом, где мы целуемся в подсобке и надпись «Тесса такая дружелюбная. А как дружите вы? Бедный Тревор».  Страница, на которой было опубликовано это сообщение — Хардина.  — Я этого не делал, — сразу же сказал он, посмотрев на меня, а затем на Зэда.  У меня не было слов, чтобы описать все то, что творилось в моей голове. Я даже не реагировала. Просто сидела и смотрела, как набираются количество комментариев и пересылки.  — Твою мать, — еще раз произнесла я.  Я не могла выключить телефон или перестать смотреть на эту фотографию. Это же может увидеть моя бабуля!  Вижу исходящий вызов от Луи. Нажимаю ответить.  — Я крайне обескуражен! Какого хрена? — о, у моего братца появились хоть какие-то эмоции.  Я молчу.  — Алло! — голос брата вернул меня в реальность.  — Членом по лбу не дало?  — А тебе? — съязвил Луи.  Зэд забрал мой телефон и стал сам говорить с Луи. Так даже легче, я не могу отвечать на бессмысленные вопросы, потому что, знай я ответ, этот человек, выложивший пост, сейчас бы читал молитвы.  Тревор. Ведь и до него дойдёт эта фотография. Судя по количеству пересылок это может дойти и до президента. Конечно, я все расскажу Тревору, но мне так хотелось избежать этого разговора, потому что наши отношениях с Зэдом ничего не значили. И вообще их даже не было. Но наверное то, что мы дружим с Эвансом слишком странно, учитывая наше прошлое. Тревору это может очень не понравится. Или нет? Почему я вечно думаю за других людей?! День закончился отвратительно. Что делать дальше, я не знаю.  Среда  День начался с любопытных взглядов и перешептывании среди учеников «Рейвенкрофта». Когда я вчера вернулась в комнату, Стеф уже спала, а утром была запланированная тренировка с Хардином. Да и честно говоря, ужасно не хотелось обсуждать это со своей подругой. Во-первых, мы и так в ссоре. А во-вторых, я предчувствовала ее реакцию. Она не была бы такой, как моя насчет их поцелуя с Луи. Стеф бы точно обиделась на то, что я ничего ей не рассказала. Она бы начала читать мне нотации, которые мне сейчас ни к чему.  Завтракала я одна в кабинете мистера Эванса, потому что не знала, где еще могу спрятаться от вездесущих взглядов. Но это продлилось недолго, потому что учитель вошел в кабинет. — Мисс Янг? — он удивился так, что у него из рук выпали бумаги.  Я поспешила к нему, чтобы помочь их поднять. И один лист приковал мой взгляд. На нем была какая-то схема, которую я полностью не смогла увидеть, так как она прикрыта другой бумагой. Но там точно было мое имя и двух моих друзей — Хардин и Зэд. Я не успела рассмотреть, но около меня стоял восклицательный знак и множество линий, которые неизвестно куда вели.  — Вы собираете досье на учеников? — спросила я, когда все бумаги уже были в руках этого таинственного учителя.  — О чем Вы? — поправив очки, спросил он.  — Я случайно увидела лист бумаги, на котором было мое имя и своих друзей. И еще один жирный знак восклицания.  Мистер Эванс перевел взгляд с меня на свои бумаги, аккуратно положив их на стол.  — Зоркий взгляд, мисс Янг, — улыбнулся он. — Это схема для проведения Хеллоуинского балла. Знак восклицая означает, что я еще не спросил Вас, где вы будете в этот вечер.  Как же он стелит! Не верю ни единому слову.  — И где же я буду?  — Полагаю, с мистером Мэттьюсом, — кивнул он в мою сторону. — Почему я должна быть с ним? — не отделаешься от моих вопросов товарищ учитель.  Он поджал губы и прикрыл один глаз, покачивая головой.  — Вы же теперь пара?  Пара идиотов.  — А вы наблюдательный, — заметила я. Хотела добавить, что еще очень скрытный и сомнительный персонаж, но не стала это озвучивать. — Но я на другой станции. И, кстати говоря, это было написано на нашем плане.  — Обстоятельства могли измениться, — сказал он.  — Нет. Они в силе. У меня складывалось ощущение, что мы противостоим друг другу в переглядках и пытаемся вычислить, кто же в нашем дуэте наглый врун. Ставлю сто баксов, что мистер Эванс.  — Не хотите поменять решение? — вдруг спросил он, отодвигая свой стул.  — А вы не хотите показать ту бумагу?  Да, наглость мое второе имя, но если я этого не сделаю, то буду жалеть. Вдруг он поведется на мою удочку, а у меня развилась паранойя.  — Там лишь схема и записи о станциях. Ничего интересного.  — Ну если там ничего интересного, может быть, я все же могу взглянуть и помочь Вам? Скажу, кто и где стоит. Все же я составляла план и знаю его.  Он заметно занервничал и стал поправлять очки, которые и так на нем хорошо сидели.  Но я не я, если не возьму его измором. Может быть там ничего важного, а может быть мистер Эванс скрывает важные детали. Мое чутье подсказывает, что там далеко не записи о станциях и Хеллоуине.  Да, окажусь наглой ученицей, которая лезет туда, куда не просят, однако не зря Стеф говорила про меня, что я лезу без мыла в задницу. — Благодарю, мисс Янг. Я справлюсь.  — Хорошо, мистер Эванс. Я возьму свой завтрак и пойду в свой класс.  Уже у двери, когда я собиралась выходить, даже открыла дверь, сказала:  — Кстати говоря, вы всегда оказываетесь рядом, когда у меня случается конфуз, помогаете, решаете проблемы. Не знаю, это от чистого сердца или у вас есть какой-то умысел, но в любом случае спасибо. Расслабьтесь, я уже забыла о ваших бумажках и никому ничего не скажу. — Я добрый самаритянин. Не ищете подвох там, где его нет.  Ага как же! Самаритянин хренов. Ты теперь в моем списке подозреваемых.  За обедом я сидела с Хардином, который в сотый раз говорил мне, что это не он выложил то фото. Естественно, что это не его рук дело. Ему не за чем это делать. Он наоборот старался стереть из памяти наш роман с Зэдом.  На меня все еще глазели и перешептывались, но когда встречались со мной взглядом, то сразу прятали глаза. Мне это надоело. Я понимаю, что сейчас я и Зэд главная тема обсуждений, но, черт возьми, сколько можно? Да было. Да спали.  — Ума не приложу, что с этим делать, — сказал Хардин.  Ему было стыдно, хотя он ничего не делал, но все же испытывал передо мной чувство вины. Я это чувствовала и убеждала его, что не злюсь.  — Ты удалил пост? Удалил. Все.  — Снимки экранов, который блуждают по сети — никто не отменял.  — Хардин, мне наплевать. Я не первая, кто спала со своим другом и не последняя. Сейчас говорят про меня, а завтра найдется другая тема. Это жизнь.  На этих словах я замерла и увидела, что в столовую вошел Тревор. Он искал меня взглядом, а когда нашел поспешил к нашему столу. Я тут же выпрямила спину и посмотрела на Хардина. Мой друг сверлил взглядом, подходившего к нам, Тревора.  — Сегодня все с ума посходили, — он сел ко мне и поцеловал меня в висок. — Меня вечно спрашивают про фотографии, а когда видят, что я ничего не понимаю, то замолкают и уходят. Некоторые спрашиваю, какого мне пить из одного стакана с Зэдом. Бред какой-то. Я ничего не пил.  Я нервно улыбнулась.  Кто-то за нашей спиной начал шептаться, но я не обращала на это внимания.  — А ты ничего не видел? — спросила я.  — Да что я должен был увидеть? — откинув голову назад, спросил он. Хардин молчал, смотря на меня.  — Фотографии на странице Хардина, — я смотрела куда угодно, но только не на Тревора.  — Душа моя, я не смотрю фотографии Хардина. При всем уважении, мой друг, — он обратился к Скотту, — но твои фотки интересуют меня меньше всего.  Ой, как неловко…  — Дело в том, что там не фотография Хардина. А моя и Зэда.  Тревор непонимающе смотрел на нас обоих.  — И почему эта фотография меня должна была заинтересовать?  — Она слегка не типичная, такая… Не каждый день такое выложил на своей странице, — пытался как-то объяснить эту ситуацию Хардин. — Да и вообще не надо такое выкладывать.  — А зачем ты выложил? — Тревор был в другой Вселенной.  — Я…  Хардину было трудно формулировать свои мысли, поэтому я взяла все в свои руки.  — Мы можем с тобой поговорить наедине? — спросила я Тревора.  — Конечно, — он все еще отсутствовал в этой реальности, полностью не понимая происходящее.  Мы пошли в библиотеку. Там где все начиналось и надеюсь, что не закончится. Однако на нашем пути из ниоткуда возникла Стеф.  — Ты издеваешься?! — воскликнула она так, что все обернулись.  Я приросла к полу.  Только не сейчас! Я еще даже не успела рассказать и все объяснить Тревору.  — Нет, — почти беззвучно сказала я.  — Ты… Зачем?  — Что зачем?  Теперь я напоминала Тревора несколько минут назад.  — Это был секрет! Какого черта? Ты не имела право! — кричала Стеф, мельтеша телефоном возле моего лица.  — Я не понимаю, за что огребаю сейчас. Если ты про фотографию… — Да черт с этой фотографией! Я про твой дебильный пост!  Чего? Какой пост? Ты обкурилась что ли?  Я хотела найти свой телефон, но его нигде не было. Ни в штанах, ни в руках, нигде. В моменте взяла телефон Стеф и прочитала то, что было написано на моей странице.  «Короче говоря, моя бести спит с моим братом. Прикинь? Гарри такой дебил».  — Я этого не выкладывала! — разведя руками, сказала я. — Зачем мне это?  — Удаляй, Янг! Живо!  Она вырвала свой телефон из моих рук.  — Я не знаю, где мой телефон, — виновато сказала я.  Сорвавшись с места, я побежала в столовую, где на меня смотрели все в упор. Проигнорировав все взгляды, я пошла к столу, где недавно сидела, но телефона там не обнаружила. Точно помню, что он был при мне. Или нет? Черт возьми, что происходит?  Четверг  В тот вечер я нашла свой телефон в «забытых вещах» у администрации и тут же удалила пост. Разговор с Тревором тоже состоялся, но для меня он обернулся неожиданно понимающим. Мой сердечный друг сказал, что это неважно с кем у меня были отношения, главное, что сейчас я с ним. Мне было неловко и трудно объяснять ему то, что наша дружба с галочкой ничего для меня не значит и это всё давно в прошлом. Я была приятно удивлена тому, что Тревор не осуждал меня. И на душе стало гораздо легче.  Стеф не ночевала в комнате, но мне было так же важно поговорил с ней. Все утро я искала свою подругу, но нигде не могла её найти. Эта ситуация выбила меня из колеи.  К слову, Луи тоже затаился. На мои звонки не отвечал, сообщения тоже были не прочитаны.  Тренировка должна была помочь мне с объяснениями, но Стеф её прогуляла.  — Зэд, Луи был на тренировке? — теперь я ждала брата, чтобы поговорит с ним.  — Нет, — сказал он. — Твою мать! — я запустила руки в волосы, сжав их до боли. — Я не понимаю, что происходит. Это какой-то пиздец!  У меня сейчас начнется истерика. Я просто в полной панике от происходящего. Мне нужно было дышать, но тело не слушалось. Вдох получался коротким, судорожным, будто кто‑то резко дёргал за невидимые нити, управляющие легкими. Он выходил рваным, с едва слышным хрипом. Слезы сами полились из глаз, а я не в силах была их контролировать.  Мой друг обнял меня, поглаживал по спине, успокаивая. Сердце колотилось где‑то в горле, мешая дышать — будто кто‑то туго затянул невидимую петлю на шее. Мысли метались, как загнанные звери, и каждая следующая была отчаяннее предыдущей: «Почему это происходит? Почему именно с моими друзьями? Что я могу сделать? Ничего! Я бессильна и беспомощна!». Тревога пульсировала не в висках — она жила глубже, вибрировала в костях, отзывалась тошнотворным холодом в животе. Казалось, даже кровь двигалась иначе — толчками, прерывисто, то замирая, то ударяя в виски с такой силой, что перед глазами мелькали тёмные пятна. — Все наладиться, — сказал Зэд, но я едва ощутила в его словах уверенность.  Отстранившись от Зэда, я вытерла слезы. В животе все еще разливался холодный ком, тошнота подступала к горлу волнами. Я сглотнула, пытаясь унять это ощущение, но в груди не уходило  нарастающее удушающее чувство — не страх даже, а чистая, концентрированная беспомощность. — Ребята? — послышался голос, и мы повернулись, увидели Тревора.  Что-то опять случилось. В голосе Тревора чувствовалось напряжение и это не потому, что я стояла рядом с Зэдом.    Тревор подошел к нам. По его взгляду я поняла, что сейчас он поведает нам то, что разрушит еще одного человека.  — Я просто ее успокаивал, — оправдался Зэд.  — Забей, чувак, я не из тех парней, которые ненавидят бывших. Я знала это, но Зэд еще не разговаривал с Тревором, поэтому и поспешил сразу же впустить в ход оправдания.  — Тогда почему ты напряжен? — задал вопрос Зэд, который мучал и меня.  — Кажется, ты решил отомстить Хардину.  На лице Зэда заиграли желваки. Он пристально смотрел на Тревора.  — О чем ты говоришь?  — Твой пост, — Тревор дал нам свой телефон. Пост на странице Зэда был со следующим содержанием:  «Если мой дружище решил рассказать мой секрет, то я могу не держать его в секрете. А вы с Натали расстались, потому что ты целовался с Тристан в прошлом году?». И к подписи был прикреплен снимок экрана из личной переписки. « — Кажется, я изменил Нэт. — ЧЕГООО? В смысле? — Мы с Трис только что поцеловались». От этого послания у меня пошли мурашки по коже. Я приложила руку ко рту и смотрела в сторону, пытаясь переварить эту информацию.  ТВОЮ МАТЬ! У меня не укладывается это в голове. Я вообще перестала что-либо понимать после всех событий, которые произошли с нами в последнее время.  — Я этого делал! У нас даже не было такого диалога, и я не знал о их поцелуе! — воскликнул Зэд.  Он то и дело проводил рукой по волосам, сбивал пряди со лба, будто они мешали думать. Зэд словно  ловил себя на том, что ищет улики в собственной памяти — и не находит.  — Иди найди свой телефон и удали запись, — сказала я. — Не ты первый выложил то, что для других должно оставаться в тайне.  Конечно же не один из нас не выкладывал компромат на друг друга, но в глазах других людей это были именно мы.  Пятница  И вот мы стоим все за одним столом. На часах уже восемь вечера, а мы собрались сорок минут назад и просто пытаемся не агрессировать друг на друга.  Хоть все посты были удалены, но снимки экранов все еще блуждают в переписках и комментариях в социальных сетях. Любопытные взгляды все еще преследуют нас, как тени, шушукаясь за спиной. Со мной такой номер не работает, потому что я от всей души посылают их туда, от куда эти сплетники вылезли. Шепот сразу же прекращается.  Мы собрались в одной комнате только потому, что Хардин и Зэд постарались это сделать. Я не знаю, как им удалось убедить остальных, но мы сидим за одним столом. — Поговорим или так и будем молчать? — начал Хардин.  Все выбрали второй вариант, даже я.  Мне порядком надоело, что я везде крайняя, хотя ежу понятно, что никто из нас эти посты не выкладывал.  — Слушайте, это просто бессмыслица какая-то, — опять начал Хардин, — мы будем дуться на друг друга только потому, что какой-то кретин взломал наши страницы?  — Ты можешь их проверить, — сказала я, отдавая брату телефон.  Минут пять он что-то проверял, смотрел и в итоге вынес вердикт: — Не было никакого взлома, — подал голос Луи. — Никаких попыток входа. Все выглядит именно так, как есть. Вы сами зашли и сами же это выложили.  — Ты действительно в это веришь? — воскликнула я, разведя руками. — На кой черт мне выкладывать про тебя и Стеф? А Хардину про меня и Зэда? Молчу уже про Эванса, который в душе не помнит про всякие поцелуи. Он нас-то еле-еле узнает при встрече. У него в голове ни одна информация не задерживается!  Брови Зэда поднялись вверх. — Я покраснел или еще пока принимаю комплименты?  Стеф сидела с безразличным выражением лица и перебирала свои пальцы. Она была максимально не вовлечена в наш, так сказать, диалог.  — Просто кто-то воспользовался моментом и завладел нашими телефонами. Вот и всё, — сказал Хардин.  — Пароли, Хардин, — подняв правую бровь, сказал Луи. — У каждого из нас стоит пин-код при входе. Подобрать крайне тяжело, потому что комбинаций очень много. Face ID вообще для вас шутка какая-то?  Стеф усмехнулась.  Я рада, что ее хоть что-то смешит.  — Бро, ты же проверил наши страницы, но телефон нет, — заметил Зэд.  — А когда вы брали в руки телефон, у вас было такое, что разблокировать его сможете через какое-то определение время? Вряд ли, — важничал Луи.  — Я вообще свой телефон только вечером нашла.  — И я, — сказал Хардин.  Зэд кивнул в знак согласия.  — Так что вероятно код подбирали и это установленное время для разблокировки было, просто мы не видели, — парировала я. — Не будь дураком, Луи, ты прекрасно знаешь, что мне даром не сдалось открывать на всеобщее обозрение ваши шуры-муры со Стеф, — я взмахнула рукой в их сторону. Почему мой брат упирается и не хочет нам верить? Это же глупо! Нам нет смысла травить друг друга в социальных сетях. Мы же друзья! За моей спиной послышался шорох, я увернулась и увидела Молли. — Обсуждаете ваши подвиги? Кстати, очень смело. Я бы не рискнула выложить компромат на своих друзей.  — Брысь, мерзавка, — бросила я и отвернулась.  И тут я кое-что вспомнила.  «— Слушай, мне Молли сказала, но я бы ей не очень доверяла. Она много слухов про тебя и все остальных распространяла. Например то, что ты спишь с Зэдом», — это мне сказала Натали совсем недавно.  У меня осталось мало причин, чтобы сдержаться и не выдернуть Молли её жидкие волосы.  — Мне тут одна птичка напела, что ты всем ходила и рассказывала о нас с Зэдом. Ты знала об этом еще до того, как об этом стало известно всем, — я встала из-за стола и подошла к Молли. — Ну, — пожала плечами начала она, — докажи.  — Хочешь сказать, что это не твоих рук дело?  — Хм, а как отреагировал Тревор? Расстроился, что его девушка шлюха? — Пасть. Закрой.  Я очень сильно себя сдерживаю. Мне приходиться прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не заехать по её физиономии.  — Кстати, Стеф, — она посмотрела на мою подругу, через мое плечо, — как поживает Гарри? Быть куколдами нынче в моде?  Джонс встала из-за стола и подошла к нам.  — Не нарывайся, Молли.  — Грустно, Стеф. Я думала, что ты из тех, у кого есть принципы.  Стеф посмотрела в сторону, а затем ударила Молли прямо в её вездесущий нос. Та моментально скрючилась от боли, вытирая кровь, которая хлынула и стекала по подбородку. Я зажала рот рукой, чтобы не скандировать имя своей подруги.  Луи тут же подскочил к Стеф и попытался её увести, но та сопротивлялась. Тогда он схватил её и закинул к себе на плечи, унося от беды.  — Если ты заикнешься об этом кому-либо, то твой нос не перестанет кровоточить, — сказала я Молли и поспешила за братом и подругой.  Я увидела Стеф и Луи, когда он заносил её в свою комнату. Мне не нужно приглашение, но я решила немного подслушать и подождать, пока они поговорят. Приставив ухо к двери настолько, насколько это возможно, я услышала весьма личный диалог.  — Ты что творишь?! — говорил Луи на повышенных тонах. Хорошо, что не шепчутся, а то пришлось бы вслушиваться и напрягаться, а я это не люблю.  — Отстань от меня, Луи! — Стеф, тебя отстранят, если Молли расскажет, что ты начала драку. Я помог тебе! — О, я не нуждалась в твоей помощи! Я сама в состоянии о себе позаботиться.  — Твою мать, Джонс! Не ты ли нам всем говорила, что диалог можно решить словами и не ввязываться в драку? Стеф молчала или я уже ничего не слышала. Черт! — Оставь меня в покое, Луи. Просто забудь обо всем, пожалуйста!  — Я не могу.  — Почему?! — Стеф, ты умная девочка. Не задавай глупых вопросов, на которые знаешь ответ.  Опять молчание. Я уже вся извертелась, пытаясь найти удобное место, где будет хорошо слышно. Мимо меня прошел какой-то парень со стаканом, и мне пришлось одолжить его у него. Ладно, я отняла. Мне некогда быть вежливой!  — Мы поставили точку и решили, что больше не будем к этому возвращаться.  — Это ты поставила точку и ты решила. Я лишь просто стоял рядом, ожидая, что ты изменишь свое решение. Единственное с чем я согласился, что нам нужно время, чтобы разобраться со всем этим, но похоже тебе это было совсем не нужно. Ты все уже решила за нас двоих!  — Что ты от меня хочешь? — Тебя.  — Луи… — Не в это смысле, Джонс. Я хочу быть с тобой, хочу разговаривать с тобой до ночи, держать твою руку и спорить о гребаном фильме, который будем смотреть! Ты же тоже это чувствуешь… — Не говори мне, что я чувствую. Я прекрасно это знаю! — Ах да, ты влюблена в Гарри! Хорошо. Скажи мне прямо здесь и сейчас, глядя мне в глаза, что ты ничего не чувствуешь ко мне! Скажи это, и я оставлю тебя в покое!  О Всевышний, пусть она ничего не говорит! Пожалуйста!  Но спустя недолго молчание Стеф все-таки озвучила то, что просил Луи и поспешила выйти из комнаты. Я же, как быстрая и неукротимая львица, побежала к лестнице и чуть не навернулась. Надеюсь, мое нахождение под дверью не было рассекречено.  Эти дни были тяжелыми для всех нас. Нам нужно время, чтобы пережить этот кавардак, который заварил человек, который все еще благими намерениями отправляет нас в Ад.