Глава 12.

После тренировки к ней подошел гвардеец и сообщил, что король хочет ее видеть, чтобы обсудить строительство новых казарм. Что ж, по крайней мере, к этой встрече она была готова. Натянув на себя одну из самых прочных своих масок и усилием воли заставив себя не думать о Джейме, чтобы не выставить себя дурой перед Трехглазым вороном, она постучала в двери малого кабинета короля. — Ваше Величество, планы строительства готовы, после вашего одобрения я могу начать закупать материалы. Хуго из порта согласился сбросить цену на сплав дерева, я думаю, это хорошее предложение. Бриенна выложила перед королем планы новых казарм, а также список материалов и приблизительные расчеты людей для строительства. — Хорошо, миледи, — лицо короля на несколько секунд стало потусторонним, а потом он внимательно посмотрел ей в глаза. Бриенна всеми силами старалась не думать в этот момент о Джейме. — Я доверяю вам и уверен, что вы все предусмотрели. У меня есть только одно пожелание. Поручите ковку дверей и решеток отцу старого Джона из Гавани. Он служил трем Лордам-командующим Королевской гвардии и на своем веку будет служить еще двум. Он надежный человек и мне бы хотелось отплатить ему за верную службу. Бриенна кивнула, собрала бумаги и вышла из покоев короля. И только дойдя до середины коридора, вдруг замедлила шаг, остановилась и вдруг тихо охнула. Из рук ее выпал свиток с планом новых казарм и покатился по мраморному полу. Она безучастно проследила за ним взглядом. Он служил трем Лордам-командующим Королевской гвардии и на своем веку будет служить еще двум. Старому Джону было около сорока пяти. Его отцу было около семидесяти. И на своем веку будет служить еще двум. Король-ворон, Брандон Старк, первый его имени, король Шести Королевств, только что предсказал ее смерть. Даже не задумавшись, вынес ей смертный приговор. Отравил ее недолгую оставшуюся жизнь этой жуткой, северной, магической правдой. Перед глазами побелело. Как же глупо было еще сегодняшним утром тревожиться из-за того, что весь замок знает о ее любви к Джейме Ланнистеру. Как же глупо, учитывая знание, которое она сейчас несет в своем сердце. Видят боги, Бриенна не боялась смерти. Видела ее достаточно на своем веку. Сражалась с ней. В редкие минуты душевной слабости мечтала о ней. Но одно дело умереть на поле боя, защищая своего короля, своих близких и свою страну. И совсем другое — умереть в мирное время, строча письма мейстерам и торговцам. Быть может, будет новая война? Бриенна содрогнулась от этой мысли. Ну уж нет, лучше она умрет одна. От болезни или под копытами лошади, как какая-нибудь крестьянская дочка. Тогда все, кого она любит, не умрут вместе с ней. Ее солдаты, Подрик, отец, Джейме… Они все заслуживают долгой, счастливой жизни без войны. И все же, как король мог быть к ней настолько жесток? Быть может, когда видишь прошлое и будущее от сотворения мира до его заката, жизнь одного человека теряет свое значение? Бриенна не верила, что король мог сказать ей это сознательно. Скорее всего, он забылся. Забылся и этим уничтожил ее жизнь. Она не знала, сколько простояла в коридоре, уставившись в мрамор, думая о том, сколько поколений людей ходили по нему, и сколько еще пройдет. Мрамор был вечен, а жизнь человека — хрупка и легковесна. Сколько жизней она забрала на своем пути, искренне веря в правое дело? Бриенна слишком поздно услышала приближающиеся шаги, и подняла глаза только тогда, когда кто-то подал ей свиток с планами казарм. Джейме. Конечно, кто еще? В его зеленых глазах на этот раз плескалась тревога. Будешь ли ты помнить обо мне, Джейме, как я помнила о тебе? Бриенна знала ответ. — Женщина, что с тобой? Тебе плохо? Давай я провожу тебя в твои покои, вид у тебя снова такой, будто ты сейчас умрешь. Бриенна нервно хохотнула как настоящая сумасшедшая. Его глаза подозрительно сузились, осматривая ее тело на предмет ран или безумия. — Все хорошо, Джейме, меня просто застали врасплох… новостями, — слова давались ей с трудом. — Пойдем, я все же провожу тебя. Они молча шли до ее покоев. Бриенна знала, как тяжело Ланнистеру дается молчание, и была благодарна ему за это. Дойдя до дверей, она представила, что сейчас останется одна с этой ношей, которой наградил ее король, и впервые за много лет ей стало страшно. — Зайдешь ненадолго? У меня есть вино… наверное. Пожалуйста, — она не хотела, чтобы это звучало как мольба, но именно так это и звучало. Джейме ничего не сказал, только отрывисто кивнул и открыл дверь. Он по-хозяйски налил им вина. Пожалуй, он слишком хорошо знал, где оно стоит, и на мгновение Бриенна задумалась, не передаются ли покои Лордам-командующим по наследству. Пять лет спать в комнате, где когда-то спал Джейме, было бы выше ее сил. Интересно, спал ли он здесь с Серсеей? Усадив ее в кресло и сев рядом, он еще раз с тревогой оглядел ее с головы до ног. — Что случилось, Бриенна? На тебе лица нет, — прервал он ее безрадостные рассуждения, впрочем, менее безрадостные, нежели последние события. — Ты боишься смерти, Джейме? — она хотела спросить его о чем угодно, только не об этом, но было поздно. Он издал свой новый, тихий смех, смех нового Джейме. — Кажется, мы с тобой повидали ее достаточно, женщина? И, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, продолжил. — Я боюсь бесславной смерти. Смерти, которой умер мой отец или Джоффри. Умереть на ночном горшке — так себе история для песни, не находишь? Бриенна ощутила острое желание немедленно отправиться обратно к королю и потребовать его клятвенных заверений, что она не умрет на ночном горшке. — Я думала, мы умрем той зимой, — ей показалось, она услышала в своем голосе разочарование. — Я тоже, — тихо ответил Джейме, — я был уверен, что умру. Только не хотел, чтобы умерла ты. Она вскинула на него глаза, полные слез. — Я думала то же самое о тебе. И когда ты умер, прокляла всех богов за то, что они не услышали моих молитв. Бриенна никогда не признавалась в этом святотатстве ни единой живой душе. Казалось странным говорить живому человеку слова «когда ты умер», но она имела в виду того, другого Джейме. Если его это и смутило, он не подал виду. — Я всегда слишком легко думал о смерти. Думаю, это потому, что в глубине души я знал, что никто никогда не будет оплакивать мою смерть. Разве что Тирион. Но тот слишком саркастичен, чтобы пустить настоящую слезу, — он улыбнулся ей грустной улыбкой. Бриенна с непониманием посмотрела на него. В душе против ее воли поднималась ярость. — Никто не будет оплакивать твою смерть? Джейме, казалось, не понимал, что сказал не так. Близость собственной смерти придала ей силы. Он должен был понять, сколько его жизнь значила для нее. Он должен был знать, что о нем помнили каждый день после его смерти. Бриенна резко встала, и он слегка вздрогнул. Она поставила кубок с вином на камин и прошла мимо него к сундуку с вещами. Кажется, они все еще были там. Она открыла сундук и порылась в нем, перебирая свои новые белые рубахи, пока не достала охапку черных, некоторые из которых были почти новыми, а некоторые уже потеряли свой цвет и казались темно-серыми. Бриенна подошла к Джейме и кинула их ему на колени. — Пять лет со дня твоей смерти, Джейме, я не снимала их. Ты спросил меня однажды, давно ли умер человек, по которому я ношу траур, и я не знала, что тебе на это ответить. Иногда мне кажется, что тот человек мертв до сих пор, и я вместе с ним, — голос ее сорвался. Джейме ошарашенно смотрел на ворох льна на своих коленях. Он потрогал одну из рубах, будто не веря, что она реальна. — Ты… ты носила траур по мне? — недоуменно переспросил он. — И носила бы еще, если бы ты не объявился в Тронном зале, присягая на верность Брану Старку как проклятый верный вассал. В его глазах было столько эмоций, что ей так отчаянно захотелось поверить, что их чувства хотя бы на толику взаимны. Джейме поднялся, и ее рубахи, как черные змеи, свернулись у его ног. Он переступил через них и подошел к ней, изучая ее лицо. Ей стало страшно от того, что он может ей сказать. — Женщина, я думал о тебе каждый проклятый день в Пентосе, связанный клятвой, которую сам себе же и дал. Я заботился о Серсее, наблюдал за тем, как она угасает, но жил лишь мыслями о тебе. Лишь любовь к тебе заставила меня вернуться в омерзительную Королевскую гавань и склониться перед королем-вороном. Слава о великой воительнице в доспехах, защитнице слабых достигала и берегов Пентоса. Я мечтал лишь увидеть тебя, знать, что ты жива и счастлива, служишь своему королю и радуешься, исполняя свои клятвы. Но я нашел в королевском замке женщину с непроницаемым лицом, закованную в мои старые доспехи, страдающую от кошмаров о мертвецах и носящую траур по неизвестному мне мужчине. И каждый день я задавал себе вопрос: счастлива ли ты? Могу ли я отпустить тебя теперь, когда нашел? Я обманывал себя, говоря себе, что хочу лишь увидеть тебя. Когда ты вновь появилась в моей жизни, я уже не знал, как отпустить тебя. Я предлагаю тебе себя целиком и полностью, моя жизнь и судьба в твоих руках. Если твой траур и твои воспоминания о Цареубийце значат больше, чем я смею надеяться, выходи за меня замуж и отправляйся в Западные земли вместе со мной. К черту чужие клятвы. Боги дали нам обоим шанс воскреснуть. Бриенна поняла, что не дышала все это время, и резко втянула воздух. Происходящее было настолько непостижимо, что она начала подозревать, что уже умерла. Возможно ли такое? Не заметить собственную смерть? Что ж, если так, боги преподнесли ей подарок и отправили в рай. Может ли быть такое, что Джейме Ланнистер в здравом уме хочет сделать ее своей женой? — Джейме. Сегодня король предсказал мою смерть. Я скоро умру. Он посмотрел на нее с непониманием, будто снова подозревая, что она сошла с ума. — Что за бред ты несешь, женщина? — Король видит будущее, Джейме. Не знаю как, но он видит все прошлое и будущее, как будто время для него не существует. Он ясно дал мне понять, что я скоро умру. И я… я лишь надеюсь, что не будет новой войны. Пусть я умру, но вы все будете жить, и Подрик, и мой отец, и ты, — голос ее сорвался, и она поняла, что по щекам бегут отчаянные слезы. Она наблюдала за тем, как непонимание на лице Джейме сменятся животным ужасом, смешанным с решительностью. Он подошел к ней и схватил за плечо, потрясывая ее, как тряпичную куклу и жестикулируя культей, пока говорил. Это выглядело бы нелепо и смешно, если бы не обстоятельства. — Мы немедленно должны пойти к нему, прямо сейчас! Если он знает, когда это случится, мы сможем это изменить! Я это так не оставлю. Мы уедем, прямо сейчас, куда угодно, на Тарт, за Узкое море… Ты больше никогда не возьмешь в руки оружие, — сейчас он казался ей помешанным, твердо намеренным перехитрить саму судьбу. — Джейме., — Бриенна захлебнулась в рыданиях и позволила себе уткнуться в его плечо. Он замолчал на полуслове, прижимая ее к себе, и она почувствовала сквозь дублет, как в его груди рвано колотится сердце. Они простояли так неизвестно сколько посреди ее комнаты, вокруг их ног вились черными змеями ее старые рубахи. Когда слезы иссякли, она подняла на него глаза и в очередной раз поразилась, насколько он был красив. На его лице больше не было страха, только твердая решимость. Глаза метали молнии, а челюсть была крепко сжата. Настоящий Воин во плоти. — Идем, женщина. Нельзя терять время, — он схватил ее за руку и потянул в направлении двери. — Погоди, — она остановила его, положив ему руку на грудь, и этот жест показался ей совершенно женским. Джейме перевел взгляд на ее руку, и на лице его была написана неприкрытая нежность. — давай пойдем к нему утром. Сейчас уже вечер. До утра ничего не случится. Он с сомнением поглядел на нее, будто подозревал, что она может прямо сейчас упасть замертво. Конечно, такой вариант развития событий тоже нельзя было исключать. Но ей хотелось, чтобы у нее, у них, была впереди одна спокойная ночь. Ночь, когда ни один из них бы не думал о смерти. И, набравшись наконец храбрости встретить смерть в объятиях любимого мужчины, она подалась к нему и немного неловко впилась в его губы своими губами. Время замедлилось от того, насколько правильным было это ощущение. Будто она всю свою жизнь должна была принадлежать Джейме Ланнистеру. Он ответил на ее поцелуй с глухим стоном и притянул к себе здоровой рукой.