Часть 3

Чтобы компенсировать их спарринг, Саске взял на себя обязанности Сакуры по готовке на следующую неделю. В одну ясную ночь Суйгецу появился в середине ужина. — Где ты был? — потребовала Карин. — Саске не будет готовить вечно! К разочарованию и растерянности всех, Саске был лучшим поваром в группе. Никто и не мечтал пропускать его ужины. Суйгецу поднял руки. — Я кое-что искал! — Две бутылки кликнули в его свободной хватке, внутри плескалась прочная жидкость. Карин встала и хлопнула его по плечу. — Ты, мудак, — она с нежностью сказала. Суйгецу подмигнул ей. Карин закатила глаза и открыла одну из бутылок. Суйгецу кинул другую Саске, который поймал её одной рукой. — Ура, — закричала Карин. Саске передал бутылку Сакуре для первого глотка. Они ели и пили вместе, пока со рта Сакуры не вырывался смех между каждым предложением. Суйгецу и Карин сидели всё ближе на их общей скамейке. Джуго погладил Сакуру по волосам и она прислонилась к нему. Блеск в глазах Саске усилился. — Ты портишь наш стол, — Саске проворчал после того, как Суйгецу вытащил кунай и нарисовал рисунок на поверхности их стола. — Но это ястреб! Это мы! — закричал Суйгецу. Когда Сакура наклонила голову и прикрыла часть рисунка большим пальцем, он начал напоминать ястреба. — Сейчас я это вижу, Суйгецу, — она заверила его. Сидя рядом с ней, Саске прищурился. — Я не вижу. Суйгецу нахмурился, защищая своё мастерство. Саске нахмурился сильнее, защищая стол. Джуго взял кунай. Искусной рукой он нацарапал имена всех пятерых на мягком дереве. Все, даже Саске, одобрительно кивнули. Со временем их болтовня затихла. Джуго ушёл в ночь, чтобы встретиться с друзьями ночной, крылатой разновидности. Суйгецу проводил ухмыляющуюся Карин в его палатку, не пытаясь скрыть руку на её спине. Когда они остались одни, Саске передал бутылку в руку Сакуры. Она откинулась назад, смотря на тёмное небо. — Ты знаешь созвездия? — спросила Сакура. — Я научился некоторым в детстве, — сказал он. Сакура указала, отследив линию между следом ярких звезд. — Какое это? — Это два отдельных созвездия, — он сообщил ей. — Какие же? — Лебедь и дракон. Используя пьяную логику, Сакура пришла к выводу: — Ты дракон. Я лебедь. — Нет, — сказал он. — Ты сильнее лебедя. Сакура широко улыбнулась. Она парировала: — Ты грубее дракона. Она знала, что он доволен по выдоху, который он выпустил. — Может мы должны создать собственное созвездие, — сказала она. Саске с любопытством поднял бровь и подождал. Сакура помахала рукой. — Я слишком много выпила. Мне не приходят хорошие идеи. — Но она вгляделась в небо. Лодка? Сюрикен? — Это птица, — она решила. — Ворон. — Совсем не похоже, — Саске фыркнул. — Я вижу то, что вижу. — Тц. — Я сказала тебе, что получится не очень. Саске проворчал, соглашаясь. Сакура нацелила дружеский тычок в его плечо. Из-за порыва ветра огонь замерцал. При внезапном холоде Сакура потерла руки. Саске снял свой плащ и протянул ей. Укутавшись в плащ, всё ещё тёплый от его тела, Сакура сказала: — Я так злилась на тебя. — Я причинил тебе боль, — он спокойно сказал. — Да, — она согласилась. Она взмахнула бутылкой, облизнула губы, и передала её Саске. Он выпил. — Моё сердце разбилось при виде тебя, испытывающего такую сильную боль, — Сакура сказала. — Я хочу, чтобы ты нашёл мир. Саске ответил, передав бутылку, и Сакура прикоснулась губами к месту, где был его рот. Во тьме, под звездами, слова шли легко. — Ты оставишь нас снова, верно? — она спросила. — Когда палатки соберут, ты не вернешься в Коноху. Саске не спросил, откуда она знала. — Я кое о чем думаю. Но я не решил. Сакура снова кивнул и посильнее закуталась в его плащ. Она подумала о другой ночи, давным-давно, когда они в последний раз обсуждали скорый уход Саске. — Если я пойду, Сакура, мне бы хотелось твоего благословения. Несмотря на тёплый плащ Саске, по коже Сакуры прошли мурашки. . . Воспоминание о лунной ночи также тяготило разум Саске. Без колебаний, Сакура ответила на его просьбу. — Если тебе надо идти, тогда иди. — Она нежно прикоснулась рукой к его плечу. — Что бы ты ни выбрал, у тебя есть моё благословение. Уши Саске наполнил шум. Саске не знал, куда он пойдёт, когда придет время. Он также не знал, был ли он готов вернуться в Коноху, или ему нужны расстояние и изоляция. Больше всего на свете, ему не хотелось, чтобы его решение причинило боль Сакуре. Ему хотелось, чтобы на этот раз всё было по-другому. Ему хотелось быть лучше. Переполненный чувством легкости, он прижал губы к центру лба. — Спасибо, — он прошептал. — Всегда, — Сакура сказала. Она положила голову ему на плечо. Они сидели вместе в тихой ночи. Со временем её дыхание затихло. Саске не смел двинуться, только положил голову на её голову. . . Сакура вздрогнула, когда холодная капля приземлилась ей на лицо. Она слишком поздно поняла, что движение заставило Саске поднять щеку оттуда, где она была прижата к её волосам. Густые облака спрятали звезды. Раздался гром, потом с неба упал поток воды. Огонь жалобно зашипел, пока не погас. В течении секунд они намокли. Саске схватил Сакуру за запястье и они побежали в его палатку. Воздух внутри был тёплым, звук дождя заглушенным. Сакура скинула одолженный плащ, тяжёлый от воды. Её зубы стучали. Саске порылся в вещах и предложил ей футболку и штаны. Она повернулась к нему спиной и сняла мокрую одежду и обувь, дрожа, слишком замерзшая, чтобы смущаться. Одежда Саске была тёплой, мягкой и большой на ней. Она также пахла, как он. Когда Сакура повернулась снова, она встретилась со спиной Саске. Сакура смотрела на его широкие плечи, глубокую впадину его позвоночника между жилистыми мышцами. Шрамы пересекали его влажную кожу, светящейся под блеском дождевой воды. Она лечила его обнажённое тело множество раз и никогда не видела его таким голым и искренним, как сейчас. Темные глаза Саске встретились с её глазами. За его лицо цеплялись пряди влажных и спутанных волос. — Я знаю, что ты уйдёшь, Саске, — сказала Сакура. Её горло было сухим. — Но я бы не возражала, если бы ты прямо сейчас поцеловал меня. Её слова на миг повисли в воздухе, как туман после шторма. Саске пересек комнату и схватил Сакуру за футболку. Их губы встретились в отчаянном, голодном поцелуе. Сакура выдохнула и закинула руки ему на плечи. Хотя она отвечала на поцелуй, голова Сакуры кружилась, пытаясь понять, как они дошли до этого момента. Она была сухой и теплой, все еще спала на плече Саске. Она проснулась, ей было холодно, она бежала под дождем. Она была товарищем Саске, врагом, другом, а сейчас- Саске наклонил её голову, чтобы углубить поцелуй, скользнув языком между её губами. На вкус он был как алкоголь и сладость — меланхоличный, наполовину забытый вкус, как детская конфета. Он сильно втянул её нижнюю губу. Сакура застонала, затем оттолкнула его, тяжело дыша. — Я не думала, что всё будет так, — она выдохнула. Пальцы Саске всё ещё лежали на её щеке. — Ты сказала мне поцеловать тебе, — он возразил. — Не так, — она сказала. Сверкнув глазами, он схватил её за подбородок. — Тогда как? С этим движением разум Сакуры опустел, а губы приоткрылись. Саске прижался лбом к её лбу. Он прикасался нежными поцелуями к её рту, снова и снова. После того, как он украл всё её дыхание, он провел большим пальцем по её губам. Даже в темноте, она могла сосчитать его ресницы. На его лице играла мельчайшая усмешка. — Лучше? Это было хуже. Запутавшись пальцами в его волосах и обхватив его затылок, Сакура притянула его губы к своим. Было бесполезно притворяться, что она хотела чего-то другого. Даже если это могло причинить ей боль позже. Из горла Саске вырвался низкий рокот удовольствия. Сакура не понимала, когда он толкнул её на кровать, и забрался поверх неё. Когда его губы прикоснулись к её горлу, она выдохнула. Он целовал, облизывал, и немного кусал её шею, а потом взял в рот мочку уха. Саске откинулся на колени, когда Сакура села, поднимая футболку над головой. Он уже тянул её веревки. Сакура дотронулась до твердости между его ног. Рот Саске приоткрылся. Его рука упала. Сакура гладила его через ткань штанов, слушая, как у него перехватывает дыхание. Наконец, он поймал её запястье, тяжело сглотнув. Когда он посмотрел на неё снова, удовольствие, затуманимавшее его зрение, отправило электрический разряд по позвоночнику Сакуры. Он толкнул её на кровать и потянул за пояс штанов. Сакура приподняла бедра и Саске отбросил предмет одежды. Он опустил голову и поцеловал её живот, её тазовые кости, её внутреннюю часть бедер. Он развел её ноги. Сакура не смогла сдержать стона, когда он оставил один поцелуй на ткани её нижнего белья. Он сделал это снова, и бедра Сакуры дернулись. Саске медленно погладил её большим пальцем. — Это то, чего ты хочешь? Сакура застонала, гадая, как он мог спрашивать у неё такой нелепый вопрос. Прикосновение исчезло. Сакура проскулила. — Саске. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Пожалуйста. — Сакуру не волновало, что она умоляла. Саске сорвал её нижнее белье и стал дразнить её кончиком языка. Её зрение побелело. Сакура закричала, сжимая одеяла. Саске проводил языком по ее половому органу, снова и снова, пока Сакура не стала извиваться. Она отчаянно вцепилась в его волосы, удерживая его голову между своих ног. Одним длинным движением его языка раскаленная спираль внутри Сакуры лопнула. Ее спина выгнулась дугой, и горячее наслаждение пронеслось по всему телу. Саске раздвинул ее ноги как можно шире, не желая замедлять движения языка, пока Сакура каталась на волне своего оргазма. Она упала на подушку, обмякнув и содрогаясь. Её глаза были всё ещё закрыты, когда Саске распутал ее путы и крепко присосался к соску. Сакура прошептала «я хочу прикоснуться к тебе». Она убедила Саске перекатиться на спину, прижав ладонь к его плечу. Он снял остальную одежду и Сакура не могла дышать, глядя на его полуприкрытые глаза, сжатие мышц на его животе, сильное возбуждение между его ног. Она схватила его эрекцию, восхищаясь видом в её ладони, и погладила. Стон, который он издал, был таким привлекательным, что Сакура задала грубый и быстрый темп, надеясь вытянуть больше таких звуков. Затем она взяла его в рот. Саске нахмурился. — Я не могу, — он настаивал. Его бедра дернулись, когда она провела по нему языком. От него сбежал рычащий стон, а его челюсть отвисла. Затем он прохрипел. — Сакура. Она отпустила его, поместила под собой и опустилась. Они вскрикнули. Не тратя времени, Сакура прижалась к нему, вызвав стон. Потерянная в блаженстве, Сакура потянулась, чтобы прикоснуться к себе. Саске потерял контроль, а его движения стали грубыми, когда он погрузился в неё, попав в идеальное место внутри. Он заменил руку Сакуры собственной, отчаянно потирая её. Она выдохнула проклятье. Комбинация наполнения и прикосновения Саске было слишком. Голова Сакуры откинулась назад, и она сильно кончила. С резким толчком Саске застонал от собственного облегчения и излился в неё. Сакура упала поверх него. Она прижалась лицом к его теплой шее. Саске поцеловал её в макушку. Сакура прижала его крепче. . . Саске налил воду в тазик. Они смыли пот с бровей, липкость между ногами. Когда они были чистыми, они поцеловались, голые тела прижались друг к другу. Саске предложил Сакуре пару своих боксеров. Она надела их, потом подобрала одолженную футболку с пола. Саске сел на край кровати. Пока она одевалась, он протянул руку, чтобы проследить длинную, тонкую царапину, которую он оставил на её бедре. Сакура пошевелилась при его прикосновении, высвобождая волосы из-под воротника его футболки. — Это не больно, — она сказала. Ладонь Саске осветилась фиолетовым. Он подождал кивка Сакуры, затем зашил порез. Как и в первый раз, его чакра подскочила, чтобы закрыть её сломанную кожу, больше стремясь исцелить Сакуру, чем выполнить какое-либо ниндзюцу. Сакура прикоснулась к красной царапине на его груди. — О- я оставила одну тоже. Он поймал её руку. — Оставь. Саске не возражал против коллекции шрамов. Но они были приобретены от сражений, тренировок и боли. Эта метка нет. Они спали рядом друг с другом в кровати Саске, сцепившись колнечностями. На следующий день Цунаде отправила весть. Лагерь будет разобран через неделю.