2. Этого не может быть

      Гермиона знала, что последний бокал вина был лишним. К счастью, впереди были выходные, и она сможет позволить себе поспать подольше, а затем взяться за работу, чтобы успеть всё завершить к понедельнику.       Приняв душ и переодевшись в пижаму, она погладила любимого кота и улеглась под одеяло, расслабляясь. Тогда она мечтала о том, чтобы проспать до самого утра, но и представить себе не могла, что этому плану не суждено сбыться.       Гермиона проснулась среди ночи с тянущей болью в груди. Она отбросила одеяло в сторону, начиная часто моргать, поглаживая шею и пытаясь нормально вздохнуть. Ей завладела паника, потому что первой мыслью, которая влетела в её сонный разум, был сердечный приступ, а затем несправедливость происходящего, ведь она была ещё слишком молода для всего этого, но потом, приподнявшись чуть повыше, Гермиона поняла, что боль исходит не от сердца. Её кожа горела. Всё болело и чесалось, причиняя боль и рождая в голове массу вопросов.       Она наклонилась, включая светильник у кровати. Гермиона осмотрела свои руки, а затем ахнула от сильного укола боли в груди. Трясущимися руками она расстегнула пуговицы пижамной рубашки, опуская голову. Ложбинка между грудей сильно покраснела. Гермиона провела по этому месту пальцами, шипя от неприятной боли, а потом заметила, как на коже начинают появляться чёрные точки и линии.       Пропищав нечто невразумительное, Гермиона подскочила на ноги, пугая Живоглота. Она пронеслась в ванную комнату, включая яркий свет. Грейнджер начала осматривать себя в зеркале, отмечая, что сильно покраснел лишь один участок кожи, и пока Гермиона пыталась рассмотреть узор, который появлялся на её теле, боль постепенно начала стихать сама собой. Теперь она могла ровно дышать, чувствуя небольшую прохладу, потому что за последние несколько минут всё её тело покрылось испариной. Снова проведя пальцами по непонятному рисунку, Гермиона заметила, что краснота стала не такой явной, но всё ещё присутствовала. Она продолжала всматриваться в зеркало, наклоняя голову в разные стороны, а затем в её мозгу словно бы переключился тумблер, давая доступ к заблокированной информации. Опершись бедром о тумбу с умывальником, Гермиона ещё раз посмотрела на рисунок, теперь чётко понимая, что там изображено.       Созвездие Дракона.       В этом больше не было никаких сомнений.       — Не может быть, — обречённо проговорила она, опуская руки.       Гермиона стояла на одном месте, не находя в себе сил пошевелиться. Она не понимала, были в её голове хоть какие-то мысли на этот счёт или же она находилась в полнейшем вакууме. Ей бы очень хотелось, чтобы это было кошмарным сном. Что на самом деле сейчас она мирно спит в своей кровати с котом и в скором времени проснётся, но, повернув голову и ещё раз посмотрев в зеркало, ей пришлось признать поражение. Всё это было реальностью.       Гермиона Грейнджер действительно стоит среди ночи в ванной комнате и пялится на свою грудь, в ложбинке которой красуется небольшое и изящное созвездие Драко Малфоя.       На секунду в её голове промелькнула мысль о том, что всё-таки появилось на теле Драко, а потом эта же самая мысль прибила её к полу окончательно и больно ударила по самой макушке, давая осознание того, что теперь её жизнь изменилась навсегда.       Выбор был сделан за неё. Судьба оказалась предрешена. Её вторая половинка найдена. Больше не нужно устраивать никаких поисков, рассматривать симпатичных парней, гадать о том, кто может пригласить её на свидание, испытывать трепет от первого прикосновения и поцелуя.       Поток размышлений был прерван воспоминанием. Их поцелуй с Малфоем в баре, а точнее — обычное касание губ. Дурацкая шутка Нотта, которая привела к самым ужасным последствиям, которые даже представить себе нельзя.       Она и Малфой.       Да они ведь готовы спорить до смерти, и даже после того, как их закопают в могилы, они всё равно не успокоятся и найдут способ, чтобы достать друг друга.       Голова раскалывалась на части. Она готова была взорваться от той злости, что бурлила по венам. Гермиона не знала, на кого ей стоит злиться: Нотт или же Малфой? Хотя он сейчас наверняка тоже пребывает в шоке и пялится на себя, пытаясь переварить информацию.       Если её метка родственной души появилась на достаточно интимном месте, страшно представить, где она могла оказаться у Малфоя. Отчего-то вспыхнули щёки, и Гермиона приложила к ним ладони, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Ей хотелось попробовать думать конструктивно.       Метка неприятно заныла, отчего Гермиона поморщилась. Она быстро застегнула рубашку, посылая к чёрту всю логику и конструктив. Ей нужно было разобраться со всем этим, и прямо сейчас.       Особо не задумываясь над тем, что делает, Гермиона оказалась в коридоре, собираясь выскочить на улицу. На ней были пижама и тапочки, и всё, что она успела схватить — это домашнюю кофту на пуговицах, которая лежала на комоде в прихожей.       Гермиона сожалеет, что не может аппарировать прямо на порог его квартиры. Она заворачивает за угол и быстро шагает вперёд, кутаясь в свитер, который успела прихватить. В крови плещется адреналин, заставляя сорваться на бег, и ей стоит больших усилий взять себя в руки и притормозить. Идея о том, чтобы повернуть назад, мелькает перед глазами, но быстро стирается, когда Гермиона видит одинокий свет на втором этаже одного из домов. Она была в доме Малфоя всего несколько раз во время празднования каких-то торжеств и совсем не была уверена в том, что точно помнит адрес, но теперь какой-то неизвестный маячок в груди подсказывал, что это верное направление. Что именно в той комнате находится Малфой, рассматривая свою метку.       — Чёрт возьми, — тихо выругалась Гермиона, поднимаясь по ступенькам и нажимая на дверной звонок.       — А я всё гадал, примчишься ты сейчас или же подождёшь до утра, — на пороге появился Малфой в пижамных штанах и футболке и с немного взъерошенными волосами, что было непривычным зрелищем. — Как хорошо, что я поставил на первый вариант.       Если до этой секунды Гермиона была полна решимости и точно знала, что хочет сказать, то теперь всё изменилось. Малфой был таким спокойным, что это лишило её дара речи, но ему, кажется, вся эта ситуация только добавляла веселья, потому что губы уже начали растягиваться в его фирменной усмешке.       — Зайдёшь или будем разговаривать на пороге? Поверь, если останемся здесь, то повеселим моих соседей.       Гермиона фыркнула, ещё больше закатывая глаза, а затем переступила порог, задевая локоть Малфоя своим.       — Грейнджер, скажи, вместе с меткой соулмейта тебе подарили ещё и немоту?       — Тебе что, весело? — не выдержала Гермиона, сжимая изгибы локтя руками, держа их скрещёнными.       — А тебе нет?       — Нет!       — Что ж, досадно.       — Скажи, а тебе вместе с меткой соулмейта добавили придурковатости? А, подожди, ты же всегда таким был, — съязвила она, смотря ему прямо в глаза.       — Да, вот только теперь я твой придурок. Придётся смириться, — он пожал плечами, медленно следуя к бару, чтобы налить выпить. — Будешь что-нибудь?       — Яд, будь любезен.       — Я оскорблён, Грейнджер. Неужели перспектива провести со мной всю свою жизнь настолько тебя пугает?       — А ты что, в восторге?       — Ну, просто теперь я знаю, что мы созданы не только для того, чтобы спорить и соревноваться. Мы также созданы друг для друга, — он широко улыбнулся, поднимая стакан, а затем осушил его до дна.       — Меня сейчас стошнит, — Гермиона упала в ближайшее кресло, положив локти на колени.       — Волосы подержать?       Ей очень хотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым. Весёлый и беззаботный тон Малфоя раздражал сейчас даже больше, чем противная Амбридж на пятом курсе. Всё потому, что тогда Гермиона знала, что можно бороться. Здесь же шансов не было. Она тихо рассмеялась, зарываясь пальцами в волосы. Гермиона почувствовала, как мимо прошёл Малфой, опускаясь на соседнее кресло.       — Видишь, ты уже смеёшься. Это прогресс, Грейнджер, — он подсунул ей под нос стакан с виски, и Гермиона приняла его, отчего кончики их пальцев на секунду соприкоснулись, пуская по телу приятное тепло.       Только в тот момент она поняла, что прямо сейчас её метка не чесалась и не болела. Рядом с Малфоем тело чувствовало себя спокойно. Даже можно сказать умиротворённо. Такое ощущение часто бывает, когда возвращаешься домой после сеанса массажа.       Испугавшись этих мыслей и чувств, Гермиона осушила стакан в два глотка, отставив его в сторону.       — И что мы будем делать? — спокойно произнесла она.       — Для начала выспимся.       — Ты снова издеваешься?       — Нет. Ты бы знала, как сладко я спал, пока метка не начала разъедать мою кожу.       — А, кстати, где она появилась? — смущённо проговорила Гермиона, отводя глаза в сторону.       — А у тебя?       — Я первая задала вопрос.       — Детский сад, — Малфой провёл кончиком языка по губам, привлекая всё внимание Гермионы.       Но затем он встал, заставляя её поднять глаза выше. Малфой оставил стакан на столике, и его руки пришли в движение, поддевая футболку и снимая её через голову. На груди, прямо там, где бьётся сердце, красовалось созвездие Девы. Её созвездие. Гермиона выпустила воздух через рот, пытаясь рассмотреть каждую деталь. Кончики её пальцев начали пульсировать, словно бы хотели, чтобы она прямо сейчас встала и дотронулась до рисунка.       — Твоя очередь.       Сказанная им фраза отрезвила. Гермиона схватила стакан Малфоя, теперь осушая до дна ещё и его порцию.       — Я не собираюсь перед тобой раздеваться.       — Когда-нибудь всё равно придётся.       — Ты представить себе не можешь, как сильно я хочу тебе врезать.       — Могу тебе позволить сделать это во время одной из наших ролевых игр.       — Клянусь, я убью тебя, — Гермиона едва не плакала от досады и раздражения. Единственное, чего ей сейчас хотелось — это упасть на пол и начать колотить по нему кулаками.       — Ты не можешь убить своего соулмейта, Грейнджер.       — Может, я буду первой.       — Знаешь, я бы этого не хотел.       — Перестань быть таким спокойным!       — А ты перестань истерить и выпей ещё немного.       — Мы всё исправим, — выпалила Гермиона первое, что пришло в голову.       — Грейнджер, ты у нас вроде умнейшая ведьма. Прости за то, что я сейчас скажу, но порой ты такая… глупышка, — неуверенно закончил он.       — Глупышка? Ты ещё никогда так меня не называл.       — Ну, сейчас мы в другой ситуации. Мне стоит подбирать слова.       — Я не хочу никакой «другой ситуации». Я просто хочу вернуться к тому, что было.       — Ладно, тогда ты просто непроходимая дура, Грейнджер, если на самом деле думаешь, что можешь всё исправить, — он сделал шаг, приближаясь к ней.       И как бы сильно Гермиона прямо сейчас ни хотела отступить, её тело протестовало. Оно радовалось близости Малфоя, потому что умиротворяющий бальзам уже растекался по венам, принося с собой спокойствие.       — Ну что, твоё тело поёт? — он наклонил голову набок, и его язык снова показался изо рта, гипнотизируя её.       — Иди к чёрту, — она сделала большое усилие, чтобы отвернуться.       — Ты вряд ли согласишься лечь в одну кровать, — Гермиона громко хмыкнула после этой фразы Малфоя и уперла руки в бёдра, продолжая стоять к нему спиной. — Однако ты можешь занять соседнюю, но не закрывай дверь, потому что первый этап самый сложный.       — В каком смысле? — теперь она повернулась, прищурив глаза.       Конечно же, Гермиона и раньше слышала о соулмейтах и даже изучала эту тему. Вот только делала она это довольно поверхностно, не углубляясь в детали, о чём сильно сейчас жалела.       — Мы будем тянуться друг к другу как магниты. Если долгое время будем находиться по отдельности, метки начнут чесаться и всё такое.       — А потом?       — Знаешь, я не хочу это переживать.       — То есть, теперь нам всегда нужно быть вместе?       — Нет, после прохождения всех этапов станет легче. Мы сможем нормально жить и заниматься привычными делами.       — При этом оставаясь вместе, да?       — Да, Грейнджер, теперь мы с тобой навсегда будем вместе, — медленно проговорил он, и она заметила, как дёрнулся его кадык. Она проследила за этим движением, а когда подняла глаза, то заметила, что Малфой смотрел на её губы.       — Я…       — Что?       — Понимаешь, я всегда думала, что смогу встретить достойного человека, с которым построю семью и заведу собаку.       — Поздравляю, Грейнджер, ты только что его встретила.       — Мне сложно это принять, — честно призналась она.       — Да, мне тоже, — она прикусила губу слишком сильно, потому что не ожидала от него искреннего ответа, но в этих словах на самом деле не слышалось не единой насмешки.       — Ты уверен, что мы ничего не можем исправить?       — Я уверен. Но если ты мне не веришь, то моя библиотека в твоём распоряжении.       — Я думаю, это пригодится, потому что я вряд ли смогу уснуть.       — Иди прямо, и в самом конце — налево. Моя комната будет открыта, если ты почувствуешь себя плохо.       Она поняла, что Малфой сейчас говорил о метке, но ей хотелось верить, что ничего такого не случится. Что ей не придётся переступать порог его комнаты, чтобы почувствовать себя лучше.       Гермиона кивнула и пошла прямо, держа спину ровно. Она знала, что он смотрит ей вслед, и ей впервые хотелось обернуться, чтобы снова окинуть его взглядом, но ещё ужаснее было то, что Малфой оказался прав. Потому что метка начала жечь и чесаться, хотя они отдалились на незначительное расстояние друг от друга, и сейчас не хотелось думать о том, что будет, когда начнется рабочая неделя, а мысли о целой жизни впереди и вовсе вводили в оцепенение.       Гермиона использовала магию, чтобы призвать все книги на эту тему, что здесь имеются. Затем она сняла свою кофту и села за стол, погружаясь в изучение.       Часы и перевёрнутые страницы книг стремительно летели вперёд, не принося никаких результатов. Все истории, что успела просмотреть Гермиона, всегда заканчивались одинаково, и это означало лишь то, что и их с Малфоем жизнь когда-то попадёт на эти страницы.       — Милые тапочки.       Гермиона испуганно подпрыгнула на месте. В дверях стоял сонный Малфой и поглаживал место в районе сердца через тёмную ткань футболки.       — Забыл сделать им комплимент, когда ты пришла.       И только сейчас Гермиона осознала, что совершала такое же движение, поглаживая свою метку, потому что она начала неприятно саднить пару часов назад. Малфой внимательно проследил за этим движением, перестав моргать. Уголок его губ дёрнулся вверх, и он снова использовал свой язык как оружие, облизывая губы.       — Даже не вздумай ничего говорить, — строго проговорила Гермиона.       — Ничего такого, Грейнджер. Просто теперь я знаю, где находится твоя метка.       — Не вздумай продолжать.       — Ладно, — он усмехнулся немного шире, начиная подходить к ней.       Необходимости прикасаться к метке больше не было, потому что по телу вновь заструилось тепло, давая ей возможность нормально дышать.       Малфой сел прямо на стол, начиная перелистывать страницы одной из книг.       — Ну, как успехи?       — Никак.       — Я же говорил.       — Ладно, ты был прав. Это хотел услышать?       — Примерно.       — Ты ужасен.       — Знаю.       — И…       — Что? Хочешь сказать, что будешь мучить себя до обморочного состояния, чтобы каждый раз убеждаться в правоте моих слов? Это судьба, Грейнджер, и ей виднее.       — Но почему всё так?       — Я ведь уже говорил — мы просто созданы друг для друга.       — Сам-то в это веришь?       — А почему нет?       — Мы сейчас повторим весь наш диалог в гостиной. Прости, но у меня нет на это сил, — Гермиона начала закрывать все раскрытые книги.       — Тогда просто смирись.       — Как безобидная шутка могла привести ко всему этому, Малфой?       — Видимо, так было угодно.       — Кому?       — Не знаю. Не осведомлён о том, как выглядит судьба.       — Значит, это всё? Вместе навсегда?       — Добро пожаловать в семью, Грейнджер.