I was so heavy hearted, lying side-on with you afterwards

Резкий запах жасмина и обжигающий укол под носом заставили Люмин распахнуть глаза и отвернуться. Она инстинктивно ударила по раздражающему предмету и, поморщившись, потерла нос и верхнюю губу. – Ха-ха, вот напугала! – девушка в шляпе бросила ароматическую палочку в банку рядом. – Ты спала крепче наших клиентов, я уж думала, что тебя пора переносить в другую комнату. Утерев выступившие от благовоний слезы, Люмин повернулась обратно к незнакомке. В который раз она просыпается в чужом доме со странной девушкой. – А, я владелица похоронного бюро Ван Шень Ху Тао, – Люмин только собиралась задать вопрос, как на него сразу же ответили. – Мой сотрудник принес тебя сюда. Хотя обычно мы не принимаем настолько тепленьких клиентов, – Ху Тао издала грудной смешок и сжала кончики пальцев между собой. – Но не переживай, ты в любом случае оказалась бы в надежных руках! – Стой, – голос Люмин был низким и осипшим после долгого сна. Слишком уж много информации посыпалось на её голову спросонья. – Я в похоронном бюро? – глаза постепенно привыкли к полумраку, так что Люмин смогла осмотреть комнату и убедиться в этом лично. Стены и мебель были преимущественно в темных, траурных цветах, хотя и были элементы, разбавляющие давящую атмосферу: светлые, не слишком яркие узорчатые ширмы, вазы с распустившимися цветами (скорее всего декоративными). Однако у Люмин всё равно пробежали мурашки по телу, даже если бы это место перекрасили и обустроили заново, это не перебило бы горе и слёзы, впитавшиеся в фундамент дома. – Именно так. Добро пожаловать. – Я… это… Спасибо за гостеприимство, я хорошо отдохнула, – Люмин слишком натянуто улыбнулась и, приподнявшись, скинула с себя одеяло, сев на край кровати. – Думаю, я пойду, и…– её взгляд соскользнул по голым ногам и немного задержался на босых стопах, словно Люмин вспоминала, чего ей не хватало. Вдруг, она тут же дотронулась до своего живота, оттянув странную белую сорочку. – А, тебя надо было переодеть, но у нас были только саваны. – Я в саване?! – Люмин пробрала дрожь. Чем дальше, тем хуже. Как только её не положили в гроб? Зачем вообще нужно было переодевать, если она могла спокойно поспать и в своём платье! – А где моя одежда? И… где моя перчатка, Ху Тао?! – вспомнив о самом главном, Люмин ухватила девушку за плечи и чуть потрясла. – Архонты, как много вопросов, – Ху Тао скривилась и, скинув с плеч ладони, задумчиво почесала подбородок. – Твоя одежда должна быть в шкафу. Саван, кстати, можешь оставить себе – считай мой подарок, когда-нибудь пригодится. – Ху Тао развела руки в стороны и улыбнулась. Когда всё закончится, Люмин устроит себе отдых где-нибудь у реки. У спокойного и тихого места, где не будет странных людей, где вообще не будет живой души, и никто не будет трогать. Оставалось дожить до этого дня. Но пока… Люмин спрыгнула с постели и не успела сделать шага, как её закачало, словно ветку на ветру. Тем не менее она дошла до резного шкафа и со скрипом распахнула его дверцы. – Здесь только платье! Перчатка точно должна быть здесь? – Люмин бесцеремонно перебирала вещи, снова и снова вытаскивая и складывая их обратно. – Ну, возможно её снял доктор, чтобы осмотреть тебя, и куда-то бросил... Ха, такие люди к нам редко захаживают. «Как же так,» – закрыв дверцы, Люмин стала бегать от стула к стулу, заглядывать под стол и кровать. – Эй-эй, здесь нет места спешки! – Ху Тао усадила девушку обратно на кровать. – Если не успокоишься, то мне придется применить меры, – Ху Тао пригрозила ей пальцем, украшенным массивным кольцом. – Хорошо, я спокойна… – времени на разборки не было, так что пришлось уступить. – А ты не знаешь, как долго я спала? – Люмин чувствовала небывалый голод и жажду, скручивающие желудок и сдавливающие горло. – И сказал ли доктор что-нибудь? – Ничего особенного – обычное переутомление. Прописал всякие чаи и все-такое, ну ты знаешь, – Ху Тао приложила палец к губам. – Докторам особо верить нельзя. Но Чжун Ли был очень обеспокоен, когда принес тебя сюда, и не отходил, пока доктор несколько раз не проверил тебя. На самом деле меня просили не заходить к тебе и не тревожить, но я решила проверить на всякий случай: уж слишком долго ты спала. – Как долго?! – Люмин подсела на самый край кровати, с ужасом боясь услышать двухзначную цифру. – Больше 15 часов точно. – О нет, нет нет, – обречённо запрокинула голову Люмин. Хотя она и чувствовала прилив сил, но количество потраченных на сон часов удручало куда больше. Ведь за это время столько можно было сделать. – Мне срочно нужно поговорить с мастером Чжун Ли – это очень важно. – Уверена, что хочешь пойти сейчас? На дворе глубокая ночь. – Это дело не терпит отлагательств! Пожалуйста, скажи, где его искать. – А не староват ли он для тебя? – Что за глупость! – выплюнула Люмин, вспыхнув как спичка. Даже при тусклом свете свечей можно было разглядеть её красные щеки. Как можно шутить, когда в любую секунду может случиться непоправимое. – Я должна задать ему несколько вопросов! – Хо-хо, ну раз так, то он у себя в комнате, конечно.

***

Чжун Ли сидел за столом и даже не шелохнулся, когда к нему ворвались без стука и разрешения, словно ожидал этого. Но завидев Люмин на пороге комнаты: болезненно бледную, босую, с лицом полным переживания и нетерпения, он поднялся с места и пошёл навстречу, переживая, что девушка вновь упадёт без чувств. Казалось, будто она похудела за эту ночь: в высоком проеме двери она смотрелась совсем маленькой и тощей. И эта девушка, не жалея сил, спасает людей? – Люмин, почему вы не в постели? Врач велел отдыхать… – Скажите, что случилось после того, как я потеряла сознание? – Люмин нервно сжимала и разжимала кулаки. Сердце, отяжеленное чувством долга героя, трепетало в тревоге. Что-то подсказывало ей, что грядёт нечто опасное, пугающее и от этого нервного кома сводило пустой живот. – Я отвечу на твой вопрос, но при одном условии. Считай это небольшим контрактом. – Хорошо. – В таком случае, путешественница, пообещай мне, что вернешься в постель после моего ответа. Не забывай, что за нарушение контракта будут последствия. Люмин поджала губы, словно не желая выпускать ответ, не желая лгать. Неужели она была как открытая книга? – Я не могу дать такого обещания. – Тогда я не могу ответить на твои вопросы, – разочарованно вздохнул Чжун Ли и прошёл обратно к столу. – Но я все равно буду говорить. Просто, выслушайте меня, хорошо? Чжун Ли неохотно кивнул и пригласил Люмин к столу. Только сейчас Люмин заметила пузатый чайничек и полупрозрачную волну пара, тянувшуюся вверх из кружки. Поздновато для чаепития. Закрыв за собой дверь, Люмин села напротив Чжун Ли, положив руки на стол и переплетя пальцы в замок. Вся её история заняла около пяти минут, она то и дело поддавалась то вперед, то вбок, словно подкрепляя слова весом собственного тела. Разумеется, некоторые неловкие детали были опущены. Лицо Чжун Ли было непроницаемо весь монолог, лишь при упоминании золотого пергамента его глаза на секунду вспыхнули в унисон со свечами. Какое-то время они молчали: у Люмин теплилась надежда, что Чжун Ли всё-таки нарушит свой обет, а Чжун Ли, по всей видимости, обдумывал рассказанную историю. – Это называется печать согласия, – Чжун Ли прикрыл глаза и поднес остывшую чашку к губам. – А? – Люмин вздрогнула и незаметно для себя чуть ближе подтянулась к Чжун Ли. – Зачем она нужна? – Я только поправил тебя, путешественница, – он медленно отвёл чашку от губ, также неспешно приоткрыв глаза, его зрачки безразлично разглядывали опустившиеся на дно лепестки. – Я не буду отвечать на вопросы, если ты не согласна выполнить мою просьбу. Поникнув, с тяжелым вздохом, с которым могли посоревноваться моряки с гавани, таскающие целый день коробки с продовольствием и строительным материалом, Люмин села обратно на место. – Но может вы знаете… – Люмин осеклась, когда строгий, почти рассекающий ножом взгляд Чжун Ли обратился к ней. Она даже представить не могла, что он может так смотреть на нее. – …с-спасибо, что выслушали, – голос Люмин звучал намного тише. Рот превратился в желудок и стал таким же кислым. Комок нервов и голод наконец-то дали о себе знать, вызвав приступ тошноты. Это бессилие заставляло сильнее нервничать. – Люмин, – Чжун Ли окликнул её, когда она уже собиралась выйти за порог. – Будь осторожна. От этого её затошнило ещё больше. Досада сменилась злостью. Как она может быть осторожна, если за крупицу информации ей нужно сражаться до потери сознания? Она хочет помочь этому чертовому городу, но ей – постоянно вставляют палки в колеса. – Ху Тао, – как бы неприятна была эта девушка, но сейчас она была единственным собеседником. Девушка, видимо, собиралась ко сну. Люмин перехватила её прямо в коридоре. – Я хотела поговорить с тобой и… – живот громко проурчал, перебив Люмин. –… и поесть.

***

К удивлению, Ху Тао слышала о печати согласия и рассказала легенды, связанные с ней. Возможно, она их излишне приукрасила или плохо помнила, но на то это и легенды, что люди любят их приукрашивать. Однако было ясно одно – эти печати обладали частью силы архонта. С таким артефактом даже обычный человек мог посоревноваться с обладателем глаза бога. Выйдя в раздумьях во двор, Люмин попала в объятия прохладного и освежающего ветра. Ранние птицы ещё не успели расправить свои крылья, а чеканный шаг миллелитов уже песней разносился по улице. Удивительно, что в такую рань армия Ли Юэ была на улице, удивительно, что их было так много. Даже днём их дежурило по два-три человека, а сейчас острые копья возвышались над головами тесным рядом. Люмин перепрыгнула через несколько ступенек, спеша на встречу грозному отряду. Однако же ей преградили путь прежде, чем она успела приблизиться. – По приказу Цисин до 12 утра введён комендантский час, возвращайтесь обратно, – отчеканил молодой человек, ударив копьём о землю. – До 12 утра! Но почему так долго? Что-то угрожает городу? Миллелит замялся и переглянулся со своими товарищами, видимо, им не дали правдоподобную ложь для объяснения происходящего, а сказав правду, он боялся навести панику. – Послушайте, я – почетный рыцарь Мондштадта! – выпалила Люмин, надеясь, что это смешное, как ей казалось, звание хоть как-то поможет узнать правду. – Я одолела Ужас Бури. Позвольте мне помочь! Насколько бы эта идея со званием не казалось глупой, но она сработала. Впрочем, не стоило удивляться, ведь благодаря ему она и оказалась в тот день на закрытом балу. Воспоминания о нём до сих пор отдавали неловкостью и стыдом. Что-то прошептав друг дружке, миллелиты с опаской рассказали, что новость о смерти гео-архонта переполошила адептов и сейчас Цисин вели с ними переговоры прямо на границе с городом. Цисин так же дали понять, что фатуи должны быть ограничены в передвижении и коммуникации как никто другой. Такой переполох мог быть им на руку. Выслушав рапорт, Люмин решила, что первым делом стоит проверить экзувию. Если у фатуи есть какой-то тайных план, то архонт в нём должен был занимать не последнее место, даже если архонт мёртв.

***

Тяжелые двери золотой палаты пришлось хорошенько толкнуть, чтобы войти внутрь. Стук каблуков Люмин эхом разносился по залу, в тишине он звучал как ленивый барабанный бой. Если эхо так легко подхватывало её шаг, то в палате она была одна. Будь здесь кто-то, то скорее всего замер бы и не дышал. Внимательнее окинув взглядом зал, Люмин увидела лежащих на полу стражников – это объясняло отсутствие охраны и тишину зала. Когда она подошла ближе, то обнаружила разбросанные вокруг них монеты, высыпавшиеся прямо из карманов и разжатых ладоней. По всей видимости мора, которой был переполнен зал, была уловкой, о которой даже стражники не знали. Куда они так спешили, что решили покинуть свой пост и ограбить золотую палату? Тем временем в самом конце зала за происходящим наблюдала экзувия гео-архонта. Она оказалась не столь пугающей, как представляла себе Люмин. Хотя, лишь окинув извивающее тело дракона взглядом, она легко ощутила его тяжесть. Люмин была готова поспорить, что змеиное туловище легко могло обогнуть всю палату и не в одно кольцо. Мозолистые пальцы только потянулись, чтобы притронуться к переливающейся золотом чешуе, как ритмичный барабанный бой шагов торжественно провозгласил о чьём-то приближении. – Твоя работа закончена. Что ты здесь делаешь, девуля? Мало проблем на сегодня? – Тарталья поднимался по лестнице и с детским интересом рассматривал безжизненные роговицы гео-архонта. – Если бы только ты была из фатуи, Царица щедро наградила тебя, – он мечтательно вздохнул. – Спасибо, что помогла найти это скрытое место. А теперь позволь забрать сердце бога. Перед глазами Люмин сразу вспыхнул образ Синьоры, укравшей сердце Венти. Ну, конечно! – И как я сразу не догадалась, что тебе нужно, – глубокое разочарование звучало в её голосе. – Ты не слишком смышленая. – Осторожно, судя по твоему лицу, одна из твоих фавориток уже поставила тебя на место. Тарталья прикоснулся к длинному порезу на правой щеке, тянувшемуся от челюсти до нижнего века. Рана была еще красной и чуть припухшей, едва затянувшейся, с синеватым потеком вокруг. – Если не отступишь, сделаю на левой такой же, хотя нет, еще хуже, – Люмин сверкнула своим мечом, направив острый кончик на Тарталью. – После всего, что между нами было? Может обойдемся без драки? – Тарталья стал вальяжно приближаться, воспринимая направленное оружие как шутку. – Конечно, просто отступи и не пострадаешь. – Не стоит меня испытывать, девуля, – водяные клинки появились в его ладонях из ниоткуда и в мгновение ока скрестились с мечом Люмин. – За тобой и так должок. Лязг мечей рассыпался по залу, казалось, что даже толстые колонны дрожали под этот смертельный звон. А они вновь танцевали: шаг вперед, шаг назад. Руки проворно и быстро наносили удары и блокировали выпады соперника. Не было времени говорить, их клинки говорили за них. Люмин топнула ногой, и мраморная плитка задребезжала. Янтарные камни как цветы прорастали из пола, образовывая круг, выталкивали Тарталью за него. Он смог удержаться на ногах, но его отшатнуло от Люмин на несколько метров. На несколько метров от экзувии. Она была отличным игроком в «царь горы». – Хорошо-хорошо, поиграли и хватит, да? – клинки Тартальи срослись и изменили форму на лук. – У меня тоже припрятан трюк, и не один. Люмин умело уворачивалась от атак, используя как свою ловкость, так и анемо силу. Но она не могла постоянно уклоняться. Дальний бой – был её слабостью, а водяным стрелам Тартальи не было конца. Видимо, он хотел взять её измором, либо просто посмеяться и поиздеваться лишний раз. Его короткие смешки на каждый выпад Люмин, были тому подтверждением. Хватит. Люмин бросилась вперед, несмотря ни на что. Тарталья тоже бросился ей на встречу. Но подобно водной глади он плавно и ловко обошёл встречи с её мечом: они поменялись местами, и прежде, чем Люмин поняла ошибку, Тарталья уже забрался на шею дракона. Его рука пролезла между железными чешуйками с такой легкостью, словно они были мягче лепестков сесилии. Но что-то пошло не так. Это было ясно по нахмуренному лицу. – А, я понял, – прикрыв глаза рукой и рвано рассмеявшись, Тарталья говорил раздраженно, сквозь зубы. – Это ты. Ты забрала сердце гео-архонта и решила этим театром обвести меня вокруг пальца? Сдержанно дыша, Люмин опустила свой меч, продолжая крепко сжимать рукоять. Она приоткрыла рот, словно желая задать вопрос. Неужели кто-то раньше оказался в палате и забрал сердце? Кто-то из миллелитов или Цисин? – Попрошу в последний раз, – в голосе Тартальи так и кипело раздражение. Он спрыгнул вниз и протянул открытую ладонь. – Отдай мне сердце, Люмин. – У меня ничего для тебя нет, – железно отрезала Люмин. – Неправильный ответ, – Тарталья потянул за острый кончик маски на боку, натянув на глаза. В тот же момент вокруг него засверкали фиолетовые молнии. Ему тоже была доступна смена элементов? Тарталье стоило сделать всего один рывок, чтобы оказаться за спиной Люмин. Даже ветерок, вызванный его рывком, с запозданием качнул волосы и юбку Люмин. Она все еще смотрела на экзувию, на пустое место, где должен был быть Тарталья. – У всех такое лицо в начале, – Тарталья сжал пальцы и прикоснулся к открытой коже между лопаток Люмин. – Ты проиграла, – заряд тока ударил прямо по позвоночнику, пуская волну до пят и макушки, расползаясь по рукам и ногам. Удары тока заставляли мышцы постоянно напрягаться и сокращаться, из-за чего Люмин непроизвольно дёргалась в тиках. Казалось, боль длилась несколько минут, хотя прошла всего пара секунд. Ноги подкашивались, а где-то вдалеке эхо доносило женский крик до самых дальних уголков. – Прости за это, – Тарталья обхватил Люмин за талию и прижал к себе, опустив светлую голову к себе на плечо. – Но я должен выполнить приказ как можно скорее. Советую не сопротивляться, девуля, – с кончиков его пальцев угрожающее вырвалось пару ярких искр. Тело все еще содрогалось от остаточных ударов. Люмин не сопротивлялась, она расслабилась, давая рукам Тартальи по-хозяйски бродить по её телу. Может она хотела этого с самого начала? Какое извращённое желание обнять человека. Он обыскал её на наличие карманов, провел рукой по всем складкам платья и даже осмотрел волосы, сорвав украшения из цветов и перьев. – Ну, нашёл что-нибудь? – она устало рассмеялась и чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть Тарталье в глаза. Местами его касания были чересчур долгими, например у чулок под юбкой. – Или нужно еще раз прощупать? – Хорошая идея. В ту же секунду руки грубо сжали грудь. Нащупав за плотной тканью соски, пальцы намеренно стали их потягивать. Люмин зажмурилась и сжала губы, чтобы не поощрять случайным стоном Тарталью. По крайней мере не так скоро. Такая податливая, теплая и обмякшая в его объятиях Люмин – редкий шанс, выпадавший не так уж и часто, как хотелось бы. На этот раз бежать было некуда, и никто не мог помешать. От одного осознания этой вседозволенности у Тартальи твердел член. Горячее дыхание щекотало шею Люмин, оно становилось всё тяжелее и учащеннее. Люмин чувствовала, как быстро билось его сердце, совсем не обратив внимания, как ускорилось собственное. – Люмин, – Тарталья вдруг ослабил ласки и опустил лоб ей на макушку, слушая сводящий с ума запах цветов, пота и земли. Кто бы мог подумать, что такие примитивные ноты могли так легко вскружить голову. – Присоединись к фатуи. Уголки губ сами приподнялись, хриплый смех царапал горло и Люмин не могла оставить его. Какая глупость. – Ты сам себя хоть слышишь? – Люмин попыталась обернуться и посмотреть Тарталье в лицо – убедиться, что он давит свою коронную ухмылку и хитро щурится. Но она увидела только плотную маску, за которой ярко горели голубые глаза, отдающие фиолетовым блеском. Они были пустыми, безжизненными и пугающе холодными. Но эта была знакомая пустота. Пустота, вызванная усталостью, безразличием, принятием. Словно почувствовав, что его разоблачили, губы Тартальи неестественно и натянуто искривились, оголив острые клыки. – Так значит ответ нет? Люмин попыталась выйти из цепких объятий, но ей не позволили. – Я согласна, – Тарталья явно не ожидал такого ответа, его руки вздрогнули и ослабили хватку. – Но только на время, пока мы здесь, – поймав момент, Люмин наконец-то развернулась лицом к лицу со своим противником или теперь союзником? – Нет, девуля, – он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, – если ты вступила в фатуи, то так легко покинуть нас не сможешь. – Хочешь проверить? – Люмин привстала на носочки и осторожно прильнула губами к ране на его щеке, запечатав долгий и нежный поцелуй. Тарталья ответил сразу же. Он притянул Люмин к себе за подбородок и поцеловал так сильно, так жадно, словно это был их последний поцелуй. И по мере его нарастания, вскипающая в крови страсть напомнила им о желании. Они уже наловчились срывать друг с друга одежду. Губы Тартальи оставляли дорожку из влажных и синеватых следов на шее, груди и плечах Люмин. Самодовольно подмечая, что прошлые засосы еще не успели зажить. Узловатые и холодные пальцы пробегали по ребрам, сжимали и разжимали талию, бедра, слегка покалывая вырывающимся электро элементом. От возбуждения сводило скулы и бороться с этим было бесполезно. Тарталья опустился на колено, припадая щекой к линии пресса. Руки опустились на ягодицы и больно ущипнули Люмин. От неожиданной боли Люмин зашипела и оттолкнула Тарталью, уложив на холодный пол. Он рассмеялся. Даже лежа у её ног, каким-то образом Тарталья смотрел с превосходством: сверху вниз на свою жертву. Ничто на свете не выводило Люмин из себя больше, чем это выражение лица. Она попыталась хотя бы сбросить раздражающую красную маску с лица, но Тарталья перехватил руку Люмин и сам увёл её на бок. Однако в голубых глазах всё ещё горел опасный фиолетовый огонек. И всё же сейчас Люмин была сверху. Сев между ног, она неспешно вела руками по жесткой груди, опускалась к кубикам пресса, лобку, специально задевая кожу ногтями, пока не остановилась у железной бляшки. Прежде чем расправиться с ремнем, с каким-то странным удовлетворением Люмин прикоснулась к натянутой линии ширинки, поглаживая возбужденный член. – И кто из нас ещё любит издеваться над другими? – Тарталья сощурил глаза и наклонил голову на бок, рыжие пряди яркими пятнами упали на бледное лицо. Он был чертовски красив, даже эта алая рана щеке не могла испортить привлекательного лица. У Люмин чертовски чесались руки сорвать эту глупую улыбочку, сжечь и пустить пеплом по ветру и одновременно с этим с силой поцеловать, переплетаясь языками, пока не хватит дыхания. Одним движением она расстегнула ремень и приспустила штаны. Возбужденный член дрожал и пульсировал, глядя на него, внутри Люмин все затрепетало. Она отодвинула край трусиков и пропустила пальцы между половых губ, прикоснувшись к клитору – пальцы тут же покрылись смазкой. Хотя Люмин не обладала электро элементом, но видя, как она себя трогает, Тарталью будто прошибло током. Медленно опуская и поднимая бедра, дыхание срывало от ощущения проникающего члена. Тарталья со сладостью мял Люмин за ноги, сильнее по мере вхождения внутрь. Ему стоило немалых усилий, чтобы силой не опустить Люмин полностью, позволяя ей задавать ритм. Он знал, что это излюбленная игра девули – дразнить его. Слишком уж она с этим зачастила, получая наслаждения от изнеможения Тартальи. Но никто из них не оставался в долгу перед другим. – Прекрати бить меня током, – выдохнула Люмин, наконец, полностью опустившись и привыкая к ощущениям. Её соски затвердели, упругая грудь каждый раз вздрагивала, стоило опуститься или вздрогнуть от случайных ударов. – Никак, – Тарталья облизал пересохшие губы. Даже если бы и мог – ни за что не прекратил бы. Где бы он ни коснулся Люмин – везде была его метка. Засосы, укусы, и даже шрамы – он легко мог найти, отличить свои. Такими темпами, на её теле будет больше следов от него, чем от битвы с кем бы то ни было. Разве это не соблазнительно? Эти размеренные движения начинали сводить с ума. Тарталья поменялся с Люмин местами, как только она расслабилась и прикрыла глаза. Резко уложил её на лопатки, иначе она помешала бы. Теперь он стал ведущим. Его широкие плечи и спина полностью накрыли Люмин, спрятав тенью от света палаты. Выражение лица милой и справедливой Люмин было испорчено совсем не скромным и похотливым взглядом. Как же ему хотелось испортить её ещё больше. Хотелось сорвать с обветренных губ стон, вскрик, хотелось вдоволь насладиться реакцией. Момент, когда Люмин наконец-то разожмёт губы и громко простонет его имя – будет личной победой. Ну почему она все ещё сопротивлялась? Тарталья схватил её за скулы, пытаясь разжать челюсти, но Люмин отворачивалась и впивалась ногтями в плечи. Тогда его рука опустилась на шею, пальцы полностью обхватили её и постепенно стали сжимать. – Сдавайся, Люмин, – рвано шептал Тарталья, щекоча рыжими волосами её лицо. Он стал двигаться быстрее, жестче, смазка Люмин была обильной и упрощала каждый толчок. Эхо разносило непристойные звуки размашистых шлепков по залу и это лишь сильнее будоражило их. – Ну же, – сквозь зубы шептал Тарталья. Внутри Люмин было горячо, её тело само обхватывало член Тартальи, позволяя войти всё глубже и глубже. Она выгибалась и поддавалась действиям Тартальи, отзываясь на каждый толчок. Её тело сдавалось перед ним, но этого было мало. Тарталья почувствовал, как стала напрягаться Люмин – и его пошлая и самодовольная улыбка растянулась до ушей. Он только чуть сильнее сжал шею, когда мышцы её влагалища сократились и несколько раз сжали член Тартальи. Это было насколько приятно, что Тарталья едва успел выйти. Горячее семя упало на пол, немного попав на набухшее, налитое кровью влагалище Люмин. Они оба тяжело дышали, пот стекал по вискам и падал на холодный пол. Люмин успела прикрыть рот рукой, удержав пронзительные стоны, от которых закатывались глаза. Что, конечно же, разозлило Тарталью. И почему только он так старался не кончить в Люмин? Она ему должна, еще в прошлый раз он клялся себе, что обязательно сделает это. Не давая Люмин перевести дыхание, Тарталья одной рукой схватил её за кисти и увел руки над головой. Теперь она не оттолкнет, не поцарапает, не закроет себе рот. Тарталья обхватил губами сосок, бесстыже вращая языком по кругу и слегка покусывая. Он мял и потягивал другую грудь, когда, наконец, Люмин разжала искусанные губы, ответив на ласки томным стоном. – Я снова выиграл, – он приподнял голову, отрываясь от посасывания. Мокрой груди сразу же стало холодно и мурашки пробежали от шеи до талии. Он отпустил кисти и Люмин тут же ощутила приятную легкость. – Я просто поддалась, – Люмин стала сжимать дрожащие колени, но Тарталья опустил руку и ухватился за внутреннюю сторону бедра, уведя одну из ног в сторону. – Неужели? – головка члена прошла между половыми губами, смазав смазкой и намеренно задев чувствительный клитор. Люмин требовательно приподняла таз и Тарталья поспешил с ответом, практически вколачиваясь в её тело. От столь неожиданного, грубого действия Люмин вскрикивает и заходится стонами, опьяняющими Тарталью ещё больше. Он вжимался в её бедра, придерживая за таз и притягивая ближе к себе. Распыляясь от жара их тел, ощущая как мокро из-за смазки Люмин, слушая её несдержанные стоны, подхватываемые эхом, Тарталья едва ли не до крови закусывал губу, чтобы совсем не потерять над собой контроль. С трудом притянув Тарталью к себе, Люмин обхватила руками мокрую шею. Он пылко поцеловал её в искусанные и распухшие губы, забирая в себя все рваные и громкие стоны. Она же хотела прижаться к нему лишь сильнее, обхватывая ногами таз и притираясь к груди. Неумолимый темп Тартальи перестал быть болезненным, хотелось ощутить его лишь глубже, сильнее. Ей не хватало дыхания, Люмин разорвала поцелуй, отвернувшись и растянув нитку слюны себе на щеку. Она жадно вбирала воздух и постанывала Тарталье над самым ухом, чувствуя приближающуюся волну оргазма – Люмин была готова отдать всю себя. Это уже было слишком. Тарталья не мог больше сдерживаться. Он сделал два мощных толчка, кончив прямо внутрь Люмин. Наполнив спермой, он сделал еще несколько толчков, словно желая, чтобы ни одна капля его семени не упала мимо. Вместе с этим доведя до оргазма саму Люмин. Она дрожала, не в силах что-либо произнести. Тарталья неспешно вышел из неё, выпустив за собой липкую и горячую смазку, вперемешку со спермой. Холодный пол приятно остужал раскалённую кожу. Они лежали плечом к плечу и никак не могли отдышаться. Но время прекратившее своё существование, вновь давало свой ход. – Какого хрена ты творишь? – нарушила тишину Люмин, повернув голову в сторону Тартальи. – Всегда хотел задать тебе этот вопрос. – Надеюсь, ты бесплоден, – выплюнула Люмин, чем пробила Тарталью на громкий и заразительный смех. Он давно так не смеялся и с трудом смог себя остановить. Девуля не переставала его веселить. – Юмор у тебя все такой же паршивый, – она раздраженно прикрыла глаза и запустила пальцы в мокрые и растрепанные волосы, убирая их с лица. Тарталья устало выдохнул и приподнялся на локтях. На него сразу же устремился мертвый взгляд дракона. Точно, он совсем забыл о нём. – Люмин, ты знала, что гео-архонт жив? – Тарталья прикоснулся к внезапно остро занывшей ране на щеке – будто она заново открылась. Едва отойдя от сладкой истомы, Люмин не восприняла вопрос всерьез. Говорить о гео-архонте, когда они занялись животным сексом напротив его экзувии? После этого Люмин старалась даже не смотреть в противоположный конец зала. – Ты правда об этом хочешь поговорить? – Подумай, если сердца бога нет ни у экзувии, ни, как мы выяснили, у тебя, –Тарталья посмотрел на Люмин, наслаждаясь ее недовольной реакцией. – То либо нас опередили, либо гео-архонт жив, – он поднялся с пола, застегивая ремень и поправляя глаз-бога на поясе. – Тарталья, подожди, ты правда собираешься… – Люмин почувствовала незнакомую до этого тяжесть у сердца. – Прости, девуля, но я должен идти, – он подобрал с пола свою рубашку и куртку, быстро натягивая их и направляясь к выходу. – Нет-нет, – прошептала Люмин и резко поднялась с пола, схватив параллельно платье. – Ты всё ещё намерен отобрать сердце-бога? Это бесполезно, Цисин ограничили свободу фатуи и если ты только попробуешь что-нибудь… Тарталья рассмеялся и посмотрел на Люмин, как родитель со снисхождением смотрит на выдумки ребенка. – Девуля, я никогда и не отказывался! Не воображай лишнего. Цисин давно пытаются связать нам руки, мне нет дела до их приказов. К тому же мы с тобой… – он пожал плечами и чуть поморщился, ощущая боль от царапин на спине. – союзники, только пока находимся в золотой палате? – он застегнул последнюю пуговицу и натянул перчатки. – В таком случае советую не выходить из неё. – Тарталья! – Люмин окликнула его так оглушительно, так грозно, что он осекся и остановился на пол пути. – И кем же я стану для тебя вне стен этой палаты? – Просто партнёр по танцам тебя устроит? – двери палаты распахнулись перед ним так легко, словно были не тяжелее пера, и тут же гулко захлопнулись с его уходом.