Эпизод 8. Vae victoribus. Горе победителям

      Ангелина вроде сидела на ковре напротив кровати Разумовского, а вроде — хоть и мысленно — пряталась в тишине сквера на скамейке напротив мемориала. Почему её так туда манило, она объяснить не могла. Хотя и догадывалась.       Серёжа в сотый раз просматривал формулировки и подписи на протоколе собрания директоров. Придраться было не к чему. “Вместе” теперь принадлежал его фиктивной жене.       Лина чувствовала себя очень сонно. Вчера она сразу после собрания, продлившегося несколько выматывающих часов, всучила Разумовскому приказ о своём назначении на должность генерального директора и завалилась спать. А когда проснулась, чтобы встретить медсестру, Олег уже ушёл на пробежку.       Но вот осмотр медсестры давно прошёл, Лина и Серёжа позавтракали, так и не дождавшись Олега, а Волков всё пропадал.       — Ну и где он? — не выдержав, Разумовский поднял на Лину обиженный взгляд. Девушка вынырнула из своих медленных липких мыслей и протянула руку другу. Тот уцепился за неё, как за спасительную соломинку.       — Это же Олег, — успокоила Лина. — С ним всё будет нормально.       — Вот именно: это же Олег. — Разумовский расстроенно откинулся назад на кровать, упав головой в подушки. — Просто… очень страшно потерять его снова.       Такие же мысли крутились и в голове Лины. Она неосознанно потирала своими пальцами пальцы Разумовского, похудевшие и холодные.       — Ты очень мало ешь, — заметила Лина. Это не было придиркой, не было пожеланием есть больше. Просто ремарка. Она и сама не знала, почему у неё это вырвалось.       Серёжа привстал и посмотрел на подругу подозрительно.       — И это мне говоришь ты?       Лина отвела глаза. Тема была замята.       После нескольких тяжёлых мгновений тишины, не приукрашенных даже косыми лучами солнца, прокрадывающимися в комнату через решётки на окнах, Лина вздохнула и упёрлась лбом в кровать перед ней у самых колен Разумовского.       — Они злятся на меня, — пробубнила она в покрывало. — Во “Вместе”. Они ненавидят меня.       Не сразу, но всё же Разумовский решился коснуться прядей волос Лины и осторожно погладил её по голове в неловкой попытке отвлечь и успокоить.       Лина не протестовала.       — Ты моя жена. Ты законная наследница компании, и даже без их одобрения и официальных подписей на бумажках ты всех их в кулаке держишь. Я думаю, они просто боятся тебя.       Ангелина припомнила выражения лиц совета директоров, когда она внезапно появилась на пороге зала: сощуренные веки, поджатые губы, стеснённые движения локтей и мелкие шажки назад, когда они расступались, пропуская её.       — О, поверь мне, они не боялись.       В прихожей щёлкнула открывающаяся входная дверь, и оба, Ангелина и Серёжа, привстали, нервно дожидаясь, пока Олег зайдёт к ним.       ***       Юля Пчёлкина поправила прядь лезущей в глаза красной чёлки и замахнулась над кнопкой “энтер”. Она даже повертела пальцем, как дирижёр, торжественно и манерно, и наконец нажала.       Гром наблюдал за ней с расслабленной улыбкой.       — Всё, статья на модерации. — Юля выдохнула, отодвинула от себя ноутбук и облокотилась на спинку дивана рядом с Игорем.       — Может, теперь на меня обратишь внимание? — спросил он, зарываясь носом во вьющиеся у шеи девушки красные кудряшки.       — Не так интересно, конечно, как офшоры Разумовского, но вопрос, кому достанется его соцсеть, тоже волнует весь интернет, — Пчёлкина недовольно покачала головой, продолжая вещать свои мысли вслух, совсем не обращая внимания на недовольство Грома. — Как будто неясно кому.       Гром закатил глаза. Когда он проснулся сегодня утром, Юля уже писала статью. Она писала её и вчера вечером, когда они ложились спать, и пока они завтракали сегодня утром. Она только и делала, что спешила поскорее закончить новость о назначении Ангелины Морозовой на брошенную её мужем должность, с тех пор, как соцсеть опубликовала об этом короткую (всего три предложения) заметку на своём сайте.       Заметка вышла не на главной странице и не была сопровождена ни фотографиями, ни ссылками на активные соцсети Морозовой. У неё и неактивных-то не было уже лет десять. Так что голод публики по подробностям не был утолён, и на этом Юля и спешила сыграть, пока её не обогнали другие блогеры, которым текст статьи и сценария видео наклепала нейросеть — вода водой.       — Слышать уже про этого Разумовского не могу. И про “Вместе” тоже.       — Дай делу время улечься.       — Прошло полгода, Юль, полгода. Сколько нужно ещё времени?       Раздражённый снова поднятой темой Чумного Доктора, Гром встал с дивана и принялся одеваться. Пришло время уходить на работу.       — То, что Ангелина на самом деле оказалась женой Разумовского, очень обрадовало фандом… ну, в смысле, тех, кто давно это подозревал. Вот все и зашевелились. Но не переживай, они скоро об этом забудут. — Юля похлопала Игоря по плечу, проходя мимо него в ванную. Нанося увлажняющий крем перед зеркалом, она продолжала, слегка повысив голос, чтобы докричаться: — То, что Разумовский теперь не в больнице, а на домашнем аресте, же не просочилось, вроде?       Тихо, так, что Юле было бы не слышно в ванной, Гром пробубнил себе под нос:       — Вроде.       ***       Разумовский, как в старые добрые — с шилом в жопе, никак не мог найти себе место в своей просторной спальне. Он сидел на кровати, лежал на кровати, сидел на подоконнике, ходил взад и вперёд по комнате, мешая ему, Олегу, устанавливать на столике ноутбук и присоединять к нему проводами все остальные необходимые устройства.       Лина в вопросах активности этим утром от Серого тоже не отставала. Только вот она мешала Олегу уже намеренно.       — Волков! — суетилась она. — Прекрати немедленно. Какой ноутбук? Это же запрещено. К нам же приходят каждый день.       — Лин, расслабься, — устало отвечал Олег. — Комнату медсестра всё равно не досматривает. Камеры по-прежнему только в прихожей. Вайфая у нас в квартире нет, поэтому приконнектимся к соседскому. А уж сам ноут и провода спрятать — дело двух минут.       Олег указал пальцем прямо на Серёжу, сейчас переминающегося с ноги на ногу у окна.       — То, что вторая личность Серого что-то там наворотила, не означает, что “наш” Серый должен тут гнить и деградировать без информации о внешнем мире.       Серёжа ничего не добавил, но с важным видом покивал головой, подтверждая слова друга.       Ангелина не поддавалась.       — Но это я несу за него ответственность. Я, а не ты, подписала бумаги о том, чтобы его перевезли в квартиру. — Девушка для весомости своих слов ткнула пальцем Олегу в грудь. Он не поддался, стоя на месте как скала. Её несговорчивость начинала его раздражать. — На определённых условиях перевезти. Я не хочу рисковать, нарушая эти условия.       Олег набрал воздух в грудь, чтобы ответить. На языке вертелось что-то колкое, даже, наверное, грубое. Но вдруг его перебил тихий голос Серёжи.       — Ангелин, — позвал он. — Пожалуйста. Я буду осторожен. Никаких личных аккаунтов, никаких подозрительных действий. Если что, скажите, что я стащил комп из ваших вещей сам, без вашей помощи. Я реально тут с ума схожу.       Конечно, слова самого Серёжи убедили бы Лину лучше, чем любые горячие споры с Олегом. Олег и сам это знал. Он мысленно скрестил пальцы, наблюдая за тем, как девушка тяжёлым взглядом одарила сначала одного парня, потом второго. И наконец вздохнула, сдаваясь.       — Ладно, — почти разочарованно согласилась она. — Делайте что хотите. Я в этом не участвую.       И с этим она вышла из комнаты.       Серёжа, будто на автомате, уже собирался выйти за ней, но Олег перехватил его за запястье у самой двери и остановил.       — Ноут — это ладно, — строго сказал он. — Но выходить тебе отсюда всё ещё нельзя.       Разумовский потряс головой, сбрасывая наваждение.       — Точно. Извини. Я случайно.       — За Лину не волнуйся. Она, наверное, опять вымоет везде пол и наведёт порядок в ящике с кружками… или что там она делает, когда нервничает?..       — Выбрасывает ненужные вещи и моет голову, — припомнил Разумовский, слабо улыбнувшись.       И он уселся на кровать, глядя снизу вверх на Олега. Сейчас он казался Волкову, младше, беззащитнее, даже глупее того Сергея, с которым Олег рос и которого знал практически всю свою жизнь.       Олег прекрасно знал, что производило на него такое впечатление. Виновато было не осунувшееся лицо Серёжи и не его костлявые плечи. Хотя и они немало влияли на имидж бывшего главы “Вместе”. Но всё же главное, что изменилось в Разумовском, — это его взгляд: он больше не горел идеей, целью, высшим предназначением, уверенностью в своих силах. Это были просто глаза обычного уставшего парня. И это изводило Олега.       Сотворить такое с самим Сергеем Разумовским было страшнее казни. Если бы Разумовский умер, его мечты и стремления остались бы жить. А так — мечты и стремления умерли, а Разумовский остался. И превратился в ходячий труп.       — Ну это, — неловко начал Олег. — Всё нормально будет, Серёг. Я уверен, что ты найдёшь способ кошмарить систему и без официальной интернет-площадки. Только штурвал второму пилоту не передавай. — Он постучал по рыжей макушке.       Разумовский хихикнул.       — А, вот ещё, — Олег достал из внутреннего кармана куртки флешку. На ней были выцарапаны ручкой почти стёршиеся буквы: Black Margot.       Разумовский тут же вскочил на ноги и принял флешку обеими руками, как самый дорогой в жизни подарок. Его глаза сияли изумлением и благодарностью. Что-то в груди Олега потеплело.       — Твою банковскую ячейку в Швейцарии, конечно, хер откроешь, — добавил Олег. — Но у меня, слава богу, там есть свои люди. Помогли. Привезли более-менее быстро. Следов точно не оставили.       Разумовский тут же спрятал флешку под подушку. Затем передумал и запихнул её между изголовьем кровати и матрасом.       — Олег, — начал он и прервался, будто не находя слов, — я не знаю, как ты это сделал, но… Спасибо. Правда, спасибо. Ты не представляешь, что это значит.       Волков довольно усмехнулся. Своровать из столовки шоколадку для Серого в шестом классе или вызволить какую-то нужную ему штуку из неприступного банка — это приносило Олегу одинаковое чувство самодовольства.       — Да ты ж сам попросил, — пожал плечами он.       Разумовский стушевался.       — Я?... — он замер, задумавшись.       Олег нахмурился, внимательно следя за ним.       — Ну да, конечно, попросил. — Разумовский махнул рукой. — У меня в голове такая каша из-за таблеток. Это нормально, что голова дырявая.       Олег кивнул. Он понимал, что колют Серёгу не витаминчиками, а таблетки его — совсем не аскорбинки. К тому же, забывать всякие мелочи было признаком депрессии. Конечно. Это было в порядке вещей. И не надо было начинать надумывать себе всякие теории заговора.       ***       Прошла ещё неделя.       Ноутбук не обнаружили. К счастью Ангелины, Разумовский им и пользовался-то крайне редко. Он всё также в свободное время или спал, или хотел спать.       За эту неделю сама Ангелина привыкла часто появляться в офисе “Вместе”, ругаться с менеджерами, следить за сроками и планами, постоянно вычитывать какие-то посты и подписывать своим громким именем тысячи и тысячи бумажек.       Руководящая должность Ангелине не подходила. Она с самого детства знала, что не хочет быть важным начальником, и сейчас не плакать в туалетной кабинке и не продавать кому-то свою долю акций компании девушке помогала только мысль о том, что она делает это ради Серёжи. Раз друг доверил ей хоть и ограниченное его рекомендациями, но всё же руководство над соцсетью, надо было сделать всё возможное, чтобы не подвести его доверие.       А пока Разумовский следил за работой “Вместе” удалённо и присматривался, кому можно было бы в конце концов делегировать полномочия Ангелины, он нередко повторял, что Ангелине придётся появляться в офисе по крайней мере до тех пор, пока не будет закончено важное дело.       О природе этого дела он распространялся.       Не распространялся до одного странного дождливого полудня воскресенья.       В тот полдень Ангелина и Олег оба сидели в комнате Серёжи и читали разные книги. Разумовский молча хмурился в ноутбук. На экране мелькали картинки с камер наблюдения башни “Вместе”, таблицы с расписанием работников, статистика сбоев последнего обновления мобильного приложения и облачное хранилище паролей.       Ангелина то и дело поднимала глаза от своего “Интервью с вампиром”, чтобы посмотреть, чем именно занимается её друг. Но все эти вкладки не давали ей вразумительного ответа.       Олег читал “Алису в Стране Чудес” и хмурился в неё так внимательно, словно читал по меньшей мере докторскую диссертацию по физике.       Конечно, он читал эту книгу не по совету Ангелины. Хотя вкус Волкова был больше схож со вкусом Лины, чем Серёжи, заставить Олега прочесть или посмотреть что-то новое своей настойчивостью мог только сам Разумовский.       Олег же вообще не волновался по поводу того, что Сергей делал в интернете и какими последствиями им всем это грозило. Он не стоял у друга над душой и не бросал взгляды через плечо на экран, как Лина, и не задавал наводящие вопросы.       Ангелину это бесило. Олег никогда не был дураком. К тому же, он всегда был даже осторожнее, чем следовало в какой-либо ситуации, из-за чего друзья над ним нередко смеялись. Но после своей предполагаемой смерти он очень изменился.       Наверное, в худшую сторону: стал злее, бескомпромисснее и… послушнее.       — Наконец-то, — Разумовский вдруг торжественно вскинул руки. — Готово. Готово!       Ангелина закрыла книгу и привстала со своего кресла, чтобы подойти ближе к другу и заглянуть в экран. Строки кода в маленьком окошке — белые буквы на чёрном фоне — снова не выдавали тайн своего автора.       — Что там? — лениво спросил Олег.       Разумовский развернулся и глубоко вдохнул перед ответом.       — Что-то, что мне не понравится, — угадала Ангелина, с досадой откладывая книгу.       Серёжа виновато вжал голову в плечи.       — Дело в том, что в моём кабинете остались запасные детали костюма Чумного Доктора…       Ангелина живо помотала головой.       — В смысле? Как остались? Полиция же всё изъяла.       — Не всё, — продолжал Сергей. — Только то, о чём знала и к чему у них был доступ. А о запасных деталях в сейфе они не знали.       — Так, — вмешался Олег спокойно. — Ну остались там где-то детали. И что?       Разумовский ещё немного помолчал. Ангелина надеялась, что он не специально нагнетает обстановку, а действительно не уверен в том, чего он хочет и хочет ли этого вообще.       Но вот Серёжа вздохнул и всё-таки произнёс:       — Я хочу, чтобы вы достали оттуда эти детали.       У Ангелины сердце ушло в пятки.       — Что? — она тут же выпрямилась. — Зачем? Пусть лежат там, где их не нашли.       Олег, наоборот, покачал головой и откинулся на спинку кресла. Было ясно: он не хочет спорить, потому что знает, что переубедить рыжую бестию всё равно уже не получится.       — Мне не нравится, что они находятся там, пока моя башня мне не принадлежит, — нахмурился Разумовский. Ангелина открыла было рот, но он её перебил, слегка повышая голос: — Я обещаю не пользоваться костюмом. Да и куда мне? Посмотри на меня.       Серёжа недовольно махнул рукой на браслет-трекер на ноге.       Да, действительно, стать новым Чумным Доктором ему с таким аксессуаром не грозило. Лина расслабилась, но совсем немного.       — Хорошо, — она медленно вздохнула и потёрла переносицу, собираясь с мыслями. — Ну, допустим, мы готовы их вынести…       Ангелина подняла глаза на Олега и поймала его понимающий взгляд. Он договорил за неё:       — Как мы это сделаем?       Разумовский спокойно улыбнулся.       — Именно этим я и занимался в последнее время. — Он развернул к обоим друзьям экран ноутбука. — Мне нужно было всего лишь взломать собственную систему безопасности.       ***       На подготовку плана Разумовского ушло ещё два дня — нужно было докупить и настроить микронаушники, с помощью которых Сергей прямо из своего заточения мог почти буквально находиться в башне “Вместе” со своими друзьями, сопровождая их по камерам. А ещё надо было придумать официальный повод, по которому Ангелине и Олегу понадобилось бы вынести из бывших апартаментов Разумовского несколько коробок вещей и принести их в квартиру.       К счастью, Серёжа легко составил список одежды, книг и бессмысленных элементов декора (вроде подушек с вышивкой в виде рафаэлевских херувимов), который Лина показала сначала персоналу Рубинштейна, а потом и полиции. И, легко получив разрешение на эту бессмысленную блажь, Олег и Ангелина отправились в башню “Вместе”.       Сидя за рулём, Олег то и дело морщился от помех в наушнике: Разумовский переключался между сетями, на ходу переписывал протоколы безопасности и просто игрался, наконец-то дорвавшись до технологий, которые теперь были для него под запретом.       Иногда Олег поглядывал на сидящую рядом Лину. Девушка должна была слышать тот же самый треск и бормотание Серёжи в своём ухе, но она от раздражающего звука не морщилась и не дёргалась. Задумавшись, она смотрела далеко вперёд, в горизонт за лобовым стеклом. Волков не решался спрашивать, о чём она думала, всё и так было ясно: об их безответственности, об опасности затеи… В общем, обо всём том, о чём Олег не думал.       Нет, он сам прекрасно осознавал происходящее. Но, честно говоря, ему гораздо больше нравился тот Разумовский, который просил Олега достать для него его ноут или украсть из его кабинета костюм Чумного Доктора, чем тот Разумовский, который кричал в ужасе, увидев Олега в психбольнице.       Когда неразборчивый шум в наушниках затих — связь снова оборвалась, — Олег воспользовался моментом и прошептал Ангелине:       — Да успокойся ты, всё будет нормально.       — Откуда ты знаешь? — прошипела Лина.       — Знаю, потому что этим занимаемся мы. Не веришь в свои силы, так хоть в меня поверь.       — Слушай, отвали, а? — закатила глаза Лина.       В наушнике снова зашипело.       — О, я что-то интересное пропустил, да? — усмехнулся Разумовский. — Ладно. Неважно.       Что-то ещё раз безобразно щёлкнуло, и наконец все помехи разом исчезли. Голос Разумовского стал звучать чётко и ясно.       — Я подключился, по камерам вас вижу. Паркуйтесь и выходите.       — Понял, — отозвался Олег. Их “Рэндж Ровер” плавно въехал на полупустую парковку и остановился у входа в башню.       Ангелина выдохнула: — Ну, поехали.       Оба вышли из машины.       — Идите сразу в мой личный лифт, — инструктировал Разумовский. — На общих сейчас много людей.       Лина поздоровалась с девушкой на ресепшене и уверенно прошагала мимо неё. Олег неотрывно следовал сзади. Секретарша только удивлённо нахмурилась. Олег кивнул ей.       Никаких официальных объявлений о том, что Олег всё-таки жив, сделано не было, но мужчина не скрывался и не силился всеми силами поддерживать слух о своей гибели. Было нетрудно представить, как удивлена сейчас была эта бессменная девчонка за стойкой, Вероника, увидев его в компании впервые за много месяцев. Узнала, ли она его вообще?..       По пути в закуток с лифтом им никто не встретился. Олег думал, что если и дальше так будет, то можно будет даже позволить себе подшутить над Ангелиной о том, что она зря переживала. Личный лифт Разумовского приехал быстро, открылся ключом-картой и впустил их внутрь.       Лина нажала на кнопку пентхауса и скучающе сложила на груди руки. Наверное, подумал Волков, прятала легкое дрожание пальцев.       Олег изучал кнопки лифта: некоторые из них светились красным — полиция полгода назад закрыла доступ в комнаты, которые обыскивали во время расследования, и до сих пор их никто не разблокировал. Офис “Вместе” действительно потихоньку засыхал, как старое дерево, без любящей руки Разумовского.       Когда лифт добрался до верхнего этажа, Олег выпустил Лину в тихую серверную, полную горячего ветра вентиляторов, и вышел следом. Ангелина использовала ключ-карту и пароль, чтобы открыть дверь в бывший кабинет Сергея.       Привычный Олегу весёлый голос виртуальной помощницы Марго их не встретил. Он подозревал, что Марго тоже была отключена полицией из-за того, как легко было использовать её для содействия Чумному Доктору, но Волков всё равно проверил:       — Марго? — тихо позвал он.       Никто не отозвался.       Кроме Разумовского, сокрушённо вздохнувшего в микронаушнике:       — Марго стёрли.       — Стёрли? — переспросил в ужасе Олег. Он не был из тех, кто даёт имена роботу-пылесосу или мило болтает со своим телефоном, но к Марго он за время работы во “Вместе” так привык, что воспринимал её не как что-то искусственное, а как попугайчика или золотую рыбку.       — Я пыталась узнать у программистов, не осталось ли у них хоть чего-нибудь, что помогло бы её восстановить, но они ничего дельного не сказали, — добавила Ангелина.       Она прошлась по полупустому кабинету: на пыльном полу за ней остались следы с точечками каблуков.       Она потянула за край прозрачной плёнки, накрывавший стол с компьютером, и сбросила её на пол. Поднявшийся шорох эхом отразился от стен и почти заглушил слова Разумовского в наушнике.       — Здесь камеры не работают, — сообщил он. — Но всё равно надо будет открыть потайной ящик обходными путями, чтобы взаимодействие с выключателями не было внесено в протоколы в отделе безопасности. Там сейчас довольно плотно следят за документацией, и я могу не успеть подчистить эти строки без их ведома.       — Хорошо. — Олег включил компьютер. — И как нам это сделать?       — Лина, — Разумовский вздохнул, — ты помнишь хоть что-нибудь из того факультатива по программированию?       Ангелина саркастично усмехнулась.       — Я просила тебя делать за меня домашку, не чтобы что-то оттуда запомнить.       — Ясно, — протянул Разумовский. — Тогда код будешь писать под диктовку.       Лина пощёлкала по сенсорному экрану, вставая перед компьютерным столом.       — Олег, — снова позвал Сергей. — Отсек с деталями находится за Боттичелли. Автоматический механизм мог пострадать от времени, поэтому готовься открывать вручную.       Олег занял позицию у картины, а Лина принялась печатать то, что диктовал ей Серёжа.       Через полминуты что-то за картиной пискнуло. Олег попробовал потянуть за края рамы. Ни в одну, ни в другую сторону она не двигалась.       — Не дало, — прокомментировал Волков.       — Значит код неверный, — Разумовский снова снисходительно вздохнул. — Лина, посмотри, не пропустила ли ты где-нибудь точку с запятой.       — Ничего я не пропустила.       — Ну, значит, пробел, — он слегка раздражённо повысил голос. — Посмотри пробелы.       — Да всё тут в порядке! Я ничего не… — Лина прервалась и что-то ещё раз щёлкнула на клавиатуре. — Всё, вижу. Олег, пробуй.       Олег снова потянул за раму, и она податливо отъехала в сторону, открывая небольшое кладовое помещение, больше похожее на саркофаг. Контурная подсветка, всё ещё висевшая тут светодиодной лентой, не работала, но в чёрном провале стены всё равно легко было обнаружить детали костюма Чумного Доктора.       Лина подошла ближе и в шоке прошептала короткое ругательство.       Олег был с ней солидарен.       Вместо обещанных Разумовским “важных запчастей” перед ними предстал целый собранный костюм на вешалке в полный рост.       Заметив, что друзья молчат, Сергей довольно усмехнулся в наушнике.       — Теперь сложите его в коробки, и можно выходить отсюда, — сказал он. — И не забудьте мою ортопедическую подушку, кстати. Она мне очень нужна.       Ангелина с Олегом молча переглянулись. На немой вопрос в глазах Лины Олег только покачал головой: нет, он не знал, что тут весь костюм. Нет, он не знал, что Серый собрался с ним делать.       — Ты уверен, что не будет безопаснее оставить это всё тут? — всё же попробовала убедить Ангелина.       В этот раз Олег был на стороне подруги:       — Серый, это серьёзно. Ты уверен, что мы сможем его унести?       Разумовский в очередной раз показательно вздохнул. Что-то в его голосе исказилось, когда он ответил:       — Я уверен. Если вы не будете тупить.       После этого высказывания в эфире воцарилась тишина. Ангелина и Олег замерли, не решаясь взглянуть друг на друга. Показать хоть каплю обеспокоенности во взгляде означало сдаться и признать, что что-то в этом боевом настрое Разумовского было всё же подозрительным.       А мириться с правдой Олег был не готов.       Да у них и не было на это времени.       — Простите, — вдруг прервал паузу Серёжа. Голос его звучал удивлённо и пристыжённо. — Я… Я не знаю, что на меня нашло. Просто беспокоюсь за вас там. Давайте уже закончим с этим.       Ангелина подтащила к тайнику в стене подготовленные заранее коробки и указала на них Олегу. Тот кивнул и принялся укладывать костюм в похожий на сейф ящик, найденный в том же саркофаге, а потом опустил в большую коробку. В коробку поменьше Лина, сверившись со списком в телефоне, бросила плед и подушку с дивана, несколько книг из ящика стола, а также смахнула с кофейного столика какие-то безделушки.       Компьютер был выключен, тайник в стене плотно закрыт, следы пальцев на пыли рамы тоже были тщательно прибраны.       Олег вытащил коробки в серверную и вызвал лифт.       — Готово, — тихо сообщил он, то ли Сергею, то ли Лине.       — Ещё не совсем, — не согласился голос Сергея в ухе. — Сначала вам надо свалить. По камерам вроде чисто — все разошлись по кабинетам. Ваше появление вопросов не вызвало.       Олег слушал вполуха. Он толкнул ногой коробки в кабину открывшегося сразу лифта и сконцентрировал взгляд на Лине, стоявшей к нему почти вплотную. Коробки занимали половину пола в кабине лифта, поэтому девушка заняла свободный угол и облокотилась спиной о зеркало. Она вздохнула.       Поймав взгляд Олега, она вопросительно кивнула ему. Олег скопировал её движение в ответ. Лина снова кивнула, усмехаясь. Олег улыбнулся и покачал головой.       Они не отводили друг от друга взгляд.       Сердце Олега забилось быстрее, и вряд ли дело тут было в том, что он боялся грабить офис “Вместе” средь бела дня.       — Так, — раздался обеспокоенный голос Сергея. — Вас палят по камерам охранники. Не знаю, скажите что-нибудь неподозрительное. Или… короче, сделайте что-нибудь.       Ангелина взглянула на Олега испуганно.       Ну и зачем Разумовский навёл панику? Они были здесь по абсолютно понятной причине, а вещи выносили буквально по письменному разрешению полиции. Но Сергей не умел держать язык за зубами, и теперь испуганное лицо Ангелины и то, как нервно она кусает губу, явно будет казаться странным.       Но совсем не представление для охранников в отделе безопасности было причиной того, что Олег коротко шагнул вперёд, сокращая и без того призрачное расстояние между ним и Линой, и коснулся её губ своими.       Она удивила Олега тем, что тут же обвила руками его шею и углубила поцелуй.       — Гениально! — совсем без сарказма прокомментировал Разумовский. — Теперь, кроме тупых слухов о неверности моей жены, они про всё забудут.       Рука Олега легла на поясницу Ангелины и притянула её вплотную к нему.       — Всё, они не смотрят. Испугались, как школьники.       Опасность миновала, но Волков не мог оторваться. Ведь поцелуй — притворство, но их чувства были настоящими. И они копились десять лет.       — Связь что ли в лифте прервалась, — продолжал бубнить Разумовский. — Эй. Слышите? Можете остановиться.       Лифт пискнул, уведомляя о том, что наконец спустился с верхушки башни на первый этаж, и только тогда Олег и Ангелина отстранились друг от друга.       Сохраняя лицо, словно совсем ничего странного только что не произошло, они взяли в руки по коробке и вышли в холл. Олег довольно отметил, что пальцы Ангелины больше не трясутся от страха.       Девушка даже улыбнулась Веронике за стойкой у выхода:       — До завтра. Хорошего дня.       Вероника отозвалась с тем же добродушием, не потрудившись в этот раз даже поднять глаза от компьютера, за которым работала.       Олег и Лина погрузили коробки в багажник, сели в автомобиль и дали друг другу пять. По венам бежал адреналин. Что-то начиналось.