Эпизод 9. Alter ego. Второе «я»

      Сквер с мемориалом находился совсем не близко к башне “Вместе”. В обеденный перерыв или в окошко между совещаниями Ангелине было вовсе неудобно в него заглядывать — только дорога в одну сторону отнимала у неё двадцать минут на такси.       Но несмотря на это, почему-то уже третий день подряд она совершала сюда паломничества.       Она всё убеждала себя, что ей просто хочется совершать паломничества хоть куда-нибудь, по выработанной за шесть месяцев в монастыре привычке. Это объяснение вполне могло бы сойти за исчерпывающее, если бы Лина не ловила себя на едком чувстве разочарования каждый раз, когда находила сквер безжизненно пустым.       Никаких молодых мужчин в трауре и с привлекательными алыми глазами.       Начинало казаться, что все намеренно её избегали.       Одолеваемый мигренями, как и всегда при перепадах погоды, Разумовский в последние дни только ворчал и спал. Лина решила пока оставить его в покое. Всё равно, к нему было пока никак не подступиться с чувствительным вопросом о том, что им следовало дальше делать с разобранным суперкостюмом Чумного Доктора. Детали отлёживались в потайном шкафчике в ванной комнате Серёжи.       Олег же или пропадал по своим таинственным делам (ходил на пробежку, покупал продукты для очередного и, конечно, удачного кулинарного эксперимента, или доказывал МФЦ, что он честно-честно не умер), оставив Разумовского под присмотром подруги, или сам часами сидел в спальне с Разумовским.       Поговорить о том, что произошло между ними в лифте “Вместе”, им всё никак не удавалось. Вернее, это Лине не удавалось поговорить об этом с Олегом. Волков как будто бы и не хотел ничего обсуждать.       Так, не понимая, специально ли Олег избегает с ней встреч или просто весь погрузился в заботу о Серёже, Лина провела одну из ночей в собственной квартире. Она постаралась хотя бы попробовать притвориться, что всех этих страстей последних дней не было и в помине. Она медитировала, молилась, звала Ворона появиться в её сне и наставить её на верный путь, но все практики были тщетны.       В очередной день Ангелина вернулась в квартиру-бункер уже после обеда. Ей почти никогда не приходилось высиживать в компании полный рабочий день, но даже так, поделенный надвое, сегодняшний день исхитрился вымотать её.       Она устала делать вид, что её не беспокоит мерзкое отношение её коллег к ней. Устала высокомерно смотреть на них из-под скучающе полуопущенных ресниц.       Первым делом, вернувшись в квартиру, Ангелина стёрла “злые” стрелки перед зеркалом в ванной и распустила строгий узел тёмных волос.       После этого, не заморачиваясь с тем, чтобы переодеть блузку и палаццо, она постучала в спальню Разумовского и заглянула внутрь.       Разумовский не спал. Он лежал на кровати, облокотившись о доску изголовья, и задумчиво глядел в окно. На другом конце кровати лежала книга, но ни капли его внимания она не привлекала.       Ангелина молча взяла книгу в руки и пролистала первые страницы. Это оказался “Фауст”.       — Перевод Холодковского? — отметила она, довольно хмыкнув. — Хорошо.       Не отрываясь от созерцания серого вида за окном, Разумовский пробормотал:       — “Увы, себе своими ж мы делами преграды ставим на пути”...       Ангелина забралась на кровать и свернулась рядом с другом, перекинув через него руку и уложив голову ему на грудь.       Серёжа, всегда тактильный, оказался только рад такому развитию событий. Он упёрся подбородком в макушку Ангелины и вздохнул. Она почувствовала, как он медленно расслабляется под ней, такой же тёплый, как и всегда, только теперь чуть более костлявый.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка.       Она будто бы бездумно погладила рукой плечо Серёжи, провела рукой по ключицам и остановила ладонь на его груди поверх тёмно-серой толстовки. Сердце его билось немного тревожно, но ровно.       На серой ткани прядь волос горела рыжиной почти неестественно.       — Лучше, — признался парень. — А ты?       Ангелина сокрушительно вздохнула:       — Устала без задних ног. Когда ты наконец-то придумаешь, кому на самом деле отдать “Вместе”? А то я скоро не вывезу и сама продам кому-нибудь свои акции.       Разумовский усмехнулся. Лишь слегка, чтобы не сильно беспокоить оперевшуюся на него Ангелину.       — Думаю, Хольт захочет купить себе соцсеть вместе со всеми данными пользователей, — сказал он. — Ты помнишь, что у него тоже контрольный пакет?       Ангелина фыркнула:       — Главное, чтобы он сам об этом не вспомнил.       Биение сердца Серёжи замедлилось — успокоилось.       — Не вспомнит. У него сын умирает. Ему не до завоевания Петербурга. Да и России.       — Разве кому-нибудь когда-нибудь на самом деле бывает не до завоевания России? — философски вопросила Лина.       Вопрос был риторическим, и после него между друзьями повисла пауза.       Серёжа снова о чём-то задумался. Его рука обняла Ангелину за спину, но не чтобы успокоить её или поддержать, а чтобы зацепиться самому. Это было понятно из того, как жалко худые бледные пальцы схватились за шов блузки на боку девушки.       — Серёж? — позвала Лина. Она ещё не успела спросить ничего серьёзного, но стук в грудной клетке парня под её рукой споткнулся и разогнался уже от одного её тона. Она снова начала нежно гладить Серёжу, словно пугливого дикого зверя. — Серёж, зачем тебе на самом деле твой суперкостюм?       Серёжа медленно вдохнул, сдавленно, виновато. Сердце под ладонью Ангелины отбивало неутешительный ритм.       Чем дольше Разумовский молчал перед ответом, тем более безнадёжной становилась в понимании Лины ситуация, в которой они оказались. А молчал он долго.       Лина и не сомневалась в том, что ничего хорошего из этого не выйдет, но уверяться в своей догадке ей не нравилось.       — Я не знаю, — наконец сдался Серёжа и спрятал лицо в сгибе локтя.       — Понятно, — отозвалась Лина.       Их брошенные друг другу слова ничего не значили. Всё, что они хотели друг другу сказать, они смогли передать в прикосновениях. Для этого они знали друг друга уже достаточно давно.       Серёжа боялся.       Лина знала, что не может не помочь ему.       Девушка села на кровати и потянулась за забытым “Фаустом”.       — Хочешь, я тебе почитаю? — спросила она. — А то у тебя снова начнётся мигрень, если будешь читать сам.       Разумовский кивнул, не отрывая от лица руку.       Рука Лины больше не отслеживала его сердцебиение, поэтому она не узнала, как оно снова подвело Разумовского, когда, перелистывая страницы, девушка спросила:       — А где Олег на этот раз?       — Пошёл кое за чем для меня, — ответил Серёжа полушёпотом.       — Только не говори, что ты опять попросил у него купить тебе “Ред Булл”. Серёж, тебе нельзя, — цокнула языком Лина.       — Нет, — так же бледно ответил Серёжа, отворачиваясь от подруги. — Об этом можешь не переживать.       ***       Лина читала Разумовскому, пока он не уснул.       Она считала странным выбор книг, которыми он коротал дни. Но, наверное, когда сидишь на домашнем аресте и еле-еле соображаешь из-за медикаментов, действительно возникает желание почитать о гении-учёном, которого упорно совращает с праведного пути нахальный демон.       Когда Серёжа засопел, свернувшись на краешке своей кровати, слишком уж большой для него одного, Ангелина накрыла его пледом и тихо вышла.       Она как раз заваривала чай, когда увидела из окна, что Олег уже приехал и курит во дворе у парадной.       Лина вышла к нему с двумя кружками чая.       Календарная зима неумолимо приближалась, но сегодня на улице было теплее, чем все недели до этого. Петербург словно решил побыть снисходительнее к Олегу, вернувшемуся из жаркого климата, и к Ангелине, уже вдоволь насмотревшейся на зиму и холода.       Олег, видимо, успел сходить на пробежку: он был одет в спортивные брюки и худи.       Ангелине всё ещё непривычно было видеть его в таком спортивном дресс-коде. Когда он работал на Разумовского, был начальником охраны во “Вместе”, он обычно носил смарт-кэжуал: рубашки, футболки-поло, свободные, но официальные брюки… Олег хорошо знал, как соответствовать любой ситуации. Этому навыку, его и Серёжи, Ангелина завидовала.       Увидев Лину, Олег подошёл и с благодарным кивком взял у неё кружку чая.       — С молоком? — отметил он с улыбкой.       Лина шутливо закатила глаза:       — Ты думаешь, я не знаю, как ты пьёшь чай?       Олег пожал плечами. После очередной долгой затяжки он отпил глоток из кружки и снова поднял взгляд на сырой и пустынный двор-колодец дома.       — Нам надо поговорить, — сказала Лина.       Олег усмехнулся:       — Твоя любимая фраза. — Он выдохнул едва заметный пар. — Нам нечего обсуждать. Я сделал то, что пришло в голову. Нет, больше у меня идей не было. Да, мы можем забыть про этот поцелуй. Довольна?       Олег раздражённо затянулся из остатка сигареты и отбросил бычок в переполненную окурками жестянку на скамейке.       Ангелина отпила свой чай. Бергамот дразнил корень языка.       — Нет, — наконец ответила она. Олег обернулся на неё, но она упорно смотрела в свою кружку. — Я не хочу об этом забывать.       Олег молчал ещё дольше Ангелины. Но, в отличие от молчания Разумовского, Волков каждой секундой своих размышлений не поднимал уровень тревожности всего двора-колодца.       Вместо ответа, Олег приблизился к Лине и коротко коснулся её губ. Он хотел тут же отстраниться, но девушка придержала его за шею — невесомое, но властное прикосновение — и поцеловала Олега в ответ.       Поцелуй был медленным, будто сонным. Он не выражал никаких глубоких и вечных чувств, только умиротворение, комфорт.       Но этому комфорту, как ничему другому в их жизни, не было суждено продлиться столько, сколько Олегу и Ангелине хотелось. Над их головами зашумел лопастями пролетающий высоко в небе вертолёт, и Волков дёрнулся, отстраняясь от Лины. Он прикрыл глаза пальцами, как козырьком, и посмотрел вверх.       Вертолёт, почти не выглядывая из пелены облаков, пролетел мимо.       Олег выдохнул. Плечи его опустились.       — Прости. Никак не могу перестать думать, что это за мной. Или по мою душу, — объяснил он.       Ангелина решила промолчать. Трудно было придумать, чем утешить Олега в такой ситуации. Неясно было даже, нужно ли его утешать.       Лина спросила только:       — Почему ты уехал? — Её вопрос не требовал разъяснений. Контекст с пролетевшим вертолётом и жалобой Олега на недавнюю миссию в Сирии давал достаточно ясно понять, что Лина имеет в виду. Но, давая другу немного подумать над ответом, девушка всё равно уточнила: — Ты уже устроился во “Вместе”. И всё у вас с Разумом было нормально. Зачем ты опять уехал в командировку?       Олег не пытался уйти от ответа: не дёргался нервно, как Серёжа, не использовал слишком пространные предложения. И всё равно ответ его был общим и размытым.       — Ещё до работы на Серёгу, во время службы по контракту, я познакомился кое с кем, кто очень хотел меня в свою команду. Он был настойчив. Я согласился. Мы несколько раз работали вместе. — Олег прикурил ещё одну сигарету. Наверное, просто чтобы она составила ему компанию и послужила моральной поддержкой, ведь он скурил её лишь наполовину. Вторая половина расточительно осыпалась пеплом на асфальт. — Всегда, когда он предлагал работку, отказывать было нельзя.       — И он снова может позвать тебя? В любое время? — переспросила Лина.       — Нет, — ответил Олег. — Во-первых, он уже и сам не работает в “Отряде Мертвецов”. Во-вторых, — Олег усмехнулся и развёл руками, — я уже умер.       — А ты знаешь, где теперь этот твой… — Лина не знала, как правильно его назвать. — Твой бывший напарник?       — Дракон, — подсказал Олег. Дракон был страшным животным и обычно вызывал не самые добрые ассоциации, но Ангелина еле-еле сдержала усмешку: это был ужасно смешной выбор позывного. Она сразу представила себе маленького тощего китайца. — Где он сейчас? Понятия не имею. Он наёмник высшего класса. Он может быть буквально где угодно. Только не в могиле, конечно.       Олег снова взглянул на Лину. А потом бросил короткий рассеянный взгляд на окна их квартиры над ними, где спал Серёжа.       — Я просто надеюсь, что он где-то подальше от Петербурга.       Лина только кивнула.       Олег рассказывал страшные вещи. Но он был так спокоен, что девушка хотела быть ему под стать и не давать своим тревожным порывам вырваться наружу.       Делая вид, что спокойно приняла к сведению слова друга, Ангелина сменила тему:       — Тебе не холодно?       Олег пожал плечами.       — После пробежки нет, не особо. Ещё ты чай принесла. Это так интересно — чувствовать, что на улице холодно, но не мёрзнуть. Ты, наверное, так всегда и чувствуешь себя?       Лина неопределённо покачала головой.       — Да. Наверное.       ***       Утром Олег встал раньше, чем обычно, часа на два. Проснулся он ещё раньше — ему трудно было уснуть после тревожного сообщения, которое пришло ему на телефон посреди ночи.       Конечно, может быть, это были телефонные мошенники или кто-то просто ошибся номером. Но Олег не верил в такие совпадения и теперь гадал, накаркал ли он беду тем, что рассказал о старом друге Ангелине. Или, может, не стоило восстанавливать себе статус живого гражданина? Или всё-таки дело было в том вертолёте?..       сквер с мемориалом через 6 часов. обсудим дела..       И всё же это мог быть кто угодно. Если бы не эти две точки в конце, будто кому-то было жалко добавить ещё одну до адекватного правильного многоточия.       Такую привычку он замечал только за одним человеком.       Олег вышел из ванной и чуть не столкнулся лицом к лицу с Ангелиной. Теперь, утром, вчерашний поцелуй и неоконченное объяснение в чувствах вызывали между ними ощутимую, почти подростковую неловкость.       Парень смущённо потёр затылок.       — Ты чего так рано встал? — Ангелина приподняла бровь.       Олег тут же вспомнил о делах поважнее Ангелины Морозовой и сбросил с себя все не имеющие отношения к делу переживания.       — Мне надо выскочить по делам, — сообщил он коротко, уже обходя Лину по пути к шкафу в прихожей. Он уже почти собрался — оставалось накинуть куртку и обуться. — Разбуди Серого сама к приходу медсестры, окей? Я быстро. Я надеюсь.       Не дожидаясь ответа девушки, Олег запахнул на себе тёплую куртку и выскочил из квартиры.       ***       Ангелина всё прокручивала в голове этот эпизод, пока пила таблетки и умывалась, почти не обращая внимания на себя в отражении зеркала. Вчера они с Олегом вроде пришли к примирению… Или чем там можно было считать этот поцелуй?.. А сегодня он опять начал сбегать от неё под сомнительными предлогами.       Лина причесалась и накрасилась, переоделась, чтобы можно было встретить медсестру в подобающем виде.       Из-за хандры, в которой Разумовский пребывал в последнее время, девушка решила дать ему возможность поспать подольше и пошла будить его, только когда до прихода медсестры оставалось уже меньше получаса.       Она робко постучала в дверь и сунула голову в комнату через дверной проём.       И замерла в ужасе.       Разумовский не спал. Он сидел на полу, обложенный расчленённым костюмом Чумного Доктора, и что-то упорно ковырял в корпусе отвёрткой.       Он явно заметил Ангелину, но ни на секунду не отвлёкся от своего занятия.       — Что ты делаешь? Боже, я так и знала, что тут что-то нечисто!       Вместо ответа Серёжа резким, почти грубым жестом указал Ангелине на раскрытый ноутбук у него на кровати.       Лина взяла ноут в руки. На экране была открыта вкладка браузера: интернет-магазин “Прикольчики от Игнатика” с чьим-то круглым улыбающимся лицом на логотипе. Товар, заинтересовавший Серёжу и открытый на ноуте, был флешкой с логотипом “Вместе” и отдельной наклейкой — мультяшное улыбающееся личико беловолосой Марго, маскота голосовой помощницы Разумовского.       Описание к товару гласило, что это (чем бы оно ни было) — занятный и редкий сувенир, оставшийся от Сергея Разумовского. “Частичка его души,” — утверждала подпись, не забывая пошутить, что у рыжих вообще-то никакой души не бывает.       Лина непонимающе покачала головой:       — Это просто флешка.       — Нет, Лин, — раздражённо ответил парень. — Нихера это не просто флешка. Это Марго.       Ангелина открыла рот от удивления. Марго? Не могло такого быть. Марго стёрли.       Но Серёжа, будто услышав её мысли, настойчиво повторил:       — Это друг майора Грома. И у него Марго.       Лина оглядела детали суперкостюма.       Она выдохнула:       — Разберёмся с этим, когда уйдёт медсестра. А сейчас нам нужно это убрать, пока никто не увидел.       ***       Скверов с мемориалами в Питере было немало. Но если сообщение прислал тот, о ком Олег думал, он мог позвать его только в один определённый сквер: открытый в честь жертв терактов Чумного Доктора.       И когда Олег вошёл в клаустрофобную тень высоких кустов и увидел широкоплечую фигуру в коричневой дублёнке, он понял, что не ошибся.       — Как ты узнал? — спросил Олег.       Вадим Дракон развернулся к нему со своей извечной издевательской ухмылкой.       — На фотках тебя увидел. Как ты Разумовского своего из психушки увозишь, — ответил Вадик довольно. — Так ты его покрываешь?       Олег подавил раздражение и отозвался холодно:       — Никого я не покрываю. Мы действуем абсолютно законно.       Вадим покачал головой, всем корпусом разворачиваясь к Олегу, но не подходя ближе ни на шаг.       — Слушай, Волк, мне наплевать, что у вас там творится.       Волков тоже стоял недвижимо.       — Тогда зачем ты меня позвал?       — Мой наниматель был обижен Чумным Доктором и сейчас активно ищет его, — вдруг спокойно выдал Дракон. Волков притаился, будто самый настоящий волк перед прыжком на добычу. — Но я ему ничего не скажу. Это не в моих интересах. Если, конечно, он сам не спросит.       Олег только нахмурился. Немой вопрос: зачем ты мне это говоришь?       — Эта тема мучает моего нанимателя. А мой наниматель мучает меня. — Дракон прошёл мимо Олега, задевая его плечом и легко отпихивая с пути. — Решайте свои проблемы быстрее.