Эпизод 11. Magni sunt, humanes tamen. Великие, но люди

      У порога кабинета Игната Бустера майор Гром замер. Солнце ярко светило сквозь жалюзи на окне. В его лучах были видны и витающие в воздухе пылинки, и разводы на стеклянных полках, и следы на полу.       Игнат сделал шаг в помещение мимо Игоря.       Тот удержал друга за локоть.       — Да не топчи ты, — отчитал Игорь. — Оставь хоть какие-то улики.       Гром присел на корточки, чтобы изучить россыпь следов на полу. Пыли тут было мало — видимо, прилежная уборщица заходила каждый день или около того, так что все следы были свежими. На первый взгляд казалось, что тут прошлось человек десять, но ещё одного, более внимательного взгляда хватало, чтобы понять, что следы расследованию уже ничего не дадут.       — Балин, — выдохнул Игорь и поднял глаза на друга, продолжавшего послушно стоять и не двигаться. — Они все твои, что ли? Следы.       Бустер виновато пожал плечами.       — Ну я так-то вообще не сразу заметил, что у меня тут гости были, — сказал он в своё оправдание. — На цирлах походить спонтанного желания не возникало.       Игорь цокнул языком и покачал головой: уже ничего не поделаешь.       Он прошёл дальше в кабинет, теперь изучая полки. Кубки и статуэтки, судя по очертаниям пыли вокруг них, никто с мест не сдвигал. Ничей неосторожный отпечаток также не нашёлся.       — Так чего у тебя, говоришь, пропало? — спросил Гром.       — Да так, по фигне в общем-то. Флешка разве что…       Гром бросил на Игната острый взгляд. И ради “фигни” друг вызвал его ни свет ни заря?       — Ну и о чём кипиш тогда? — спросил он.       — Так вот же. — Игнат подошёл к своему столу и указал рукой на беспорядок на нём.       Какие-то бумаги сморщились, как от разлитой воды, разбилась пустая кружка… Но совсем не в этом состояла странность.       Поверхность столешницы, один из её углов, покрывали следы льда. Сейчас они уже почти совсем исчезли, под воздействием тепла от батарей превратившись в воду и белые разводы на дереве, но кое-где нарост инея всё ещё позволял предположить, что льдом была покрыта гораздо большая площадь.       Прямо на влажном инее, там, где лёд сохранился лучше всего, стояла рамка с фотографией — Гром и Бустер, лет десять назад. По стеклу рамки разбежались трещинки. Две из них крестом перечеркнули изображение молодого Игоря.       Гром нахмурился.       — Во-во, — сказал Бустер, выглядывая из-за его плеча. — Я потому тебе сразу позвонил. Мне кажется, это твои пациенты пошалили тут. А легавые мне тут вообще не упали.       — Что по камерам? — спросил Игорь.       — Ноль, — ответил Игнат. — Нихрена.       Гром с пониманием кивнул. Целятся в него, камеры подчищены, кодовые замки вскрыты без следов. Вариантов подозреваемых было очень немного.       — Что было на флешке? — напомнил Игорь. — Что было на флешке, которую он забрал?       ***       Когда Ангелина вернулась в квартиру, медсестра и охранники уже ушли. Они, как обычно, оставили Серёжу в замедленном, раздражённом состоянии — после инъекций его мутило, клонило в сон, и настроение его заметно портилось.       Лина заглянула проверить его. Он был очень рад снова заполучить флешку с ключом к возвращению Марго, но был раздосадован тем, что его мозг не позволяет ему посвятить все силы написанию нужного кода. Он глядел в ноутбук две секунды, потом падал лицом в подушку, рычал в неё, смотрел пару секунд в окно, делая глубокие вдохи, а затем повторял этот цикл снова и снова.       Не желая отвлекать его ещё больше, Лина скрылась в своей спальне и попыталась даже наверстать упущенный сон. Она и так-то спала с трудом, а сегодня ей и вовсе пришлось провести ночь на ногах, пока они разрабатывали план по спасению Марго и думали, как претворить его в реальность.       Ещё эта чашка эспрессо, которую она только что выпила со своим новым другом…       Другом?.. Ангелина поймала себя на том, что уже считала таинственного парня из сквера другом, и улыбнулась своим мыслям. Да, пожалуй, друг сейчас был бы кстати.       Сон никак не шёл, и Ангелина встала с постели, сдаваясь. Она одёрнула длинную футболку, которую носила как пижаму. Здесь никому не было дела до её шёлковых пижам и летящих ночнушек.       Горло саднило. Хотелось попить.       Она приоткрыла дверь комнаты и, всё ещё погружённая в свои мысли, пошла по коридору мимо гостиной.       Она не успела даже удивлённо воскликнуть, когда из дверного проёма гостиной её схватила сильная рука, её ногу подсекла чужая, и девушку перекинули через колено. Уже перед самым полом, её всё же удержали за талию и благородно не дали разбить голову о паркет.       Лина выпрямилась и отпрыгнула, пытаясь выровнять дыхание.       — Ты псих, Волков! — возмутилась она.       — А тебя только что убили, — спокойно возразил Олег, складывая на груди руки. — Если ты и дальше планируешь расхаживать по городу в суперкостюме, то будь добра, научись хотя бы паре приёмов.       — Я не планирую расха… — Лина оборвалась. Язвительный взгляд Олега ясно говорил, что её оправдания тут уже не помогут. Он видел её насквозь.       — Да? — спросил парень саркастично. — А о чём тогда шла речь? Вы, голубки, так нежно перешёптывались, пока он тебя душил.       Он подошёл ближе, обхватил Лину широкой ладонью за заднюю часть шеи и легко подтащил ближе, рассматривая её горло. Наверное, там, на шее, остались следы от пальцев Разумовского, вернее, второй его личности.       Так вот почему так саднило горло.       Лина не стала даже предпринимать попыток вырваться. Если Олегу так хотелось её потрогать, пусть трогает. Она больше не собиралась делать вид, что ей не хотелось того же.       — Он сказал, что хочет отомстить, — ответила она.       Олег выдохнул:       — Это мы уже знаем. — Его пальцы на её затылке расслабились и, будто извиняясь за прежнюю грубость, скользнули вниз по распущенным волосам, зарываясь в них. — Мы его бросили, и он хочет, чтобы мы теперь навсегда исчезли из жизни Серого и не травили его нашей неискренней дружбой.       — Нет. — Ангелина нахмурилась. — Не нам. Он хочет отомстить Грому за то, что их с нашим Разумовским поймали и заперли не просто в тюремной камере, а у Рубинштейна.       Олег тоже нахмурился. Казалось, что эта очевидная мысль его даже не посещала.       Ангелина пояснила:       — Насколько я понимаю, майор этот привык действовать сомнительными методами. А значит, победил он в общем-то не слишком честно. Это его злит. Того, второго.       — И он просит тебя отомстить за него? — Олег по-прежнему перебирал его волосы.       Ангелина неуверенно кивнула головой.       — Он просит помочь ему с его местью, — поправила она. — Пока он не расправится с Громом, он не отпустит Серёжу.       Олег замер, задумавшись. Его рука не отпускала Лину, поэтому девушка продолжала стоять к нему так интимно близко, что слышала его дыхание. Она положила ладонь парню на предплечье той руки, что её касалась, — одновременно и возвращая Олега в реальность, и показывая ему, что Лина здесь, с ним.       Волков будто нехотя убрал руку, пропуская её тёмные пряди сквозь пальцы.       — Заколи волосы, — скомандовал он. Затем он отошёл на шаг, становясь в стойку. — Мы не в кружке по карате для малышей, тут никто не запрещает за них дёрнуть.       Ангелина стащила резинку зубами с запястья и быстро собрала волосы в низкий пучок.       Она оглянулась.       Помимо дивана и журнального столика, в просторной гостиной по-прежнему не было мебели — за какой-никакой тренировочный зал сойдёт. Жаль, не было зеркал.       Ангелина неумело скопировала стойку Олега, и тому пришлось подойти и самолично поправить то, как она стояла, чтобы она поняла разницу.       Его горячая сухая ладонь схватила её под коленку, чтобы расставить её ноги шире.       — Стой твёрже, — сказал Олег. Ангелина только цокнула языком в ответ. После того, как Олег к ней прикасался, колени слабели и подгибались только сильнее. — Руками закрывайся вот так. Да, вот так. Смотри.       Волков встал напротив девушки и медленно приблизился, будто в замедленной съёмке показывая, как двигаются удары. Параллельно он объяснял ей, как уклоняться от них и блокировать, как действовать, если нападающий больше и сильнее её, и куда бить неэтично, но очень эффективно.       Когда общий инструктаж завершился, он предложил Лине немного ускориться и попробовать отработать удары на нём. Сначала он поддавался, позволяя девушке закрепить технику и разобраться в собственных габаритах и силе, а потом перестал её жалеть и принялся блокировать и уклоняться.       Лина, которая едва-едва начала чувствовать азарт от тренировки и решила, что она не совсем безнадёжна, поняла, что она зря была о себе такого хорошего мнения.       Олег расправлялся с ней играючи. Он широко улыбался, почти смеялся над её попытками противостоять ему. И, вопреки ситуации, его хорошее настроение заражало и Ангелину. Она тоже улыбнулась.       Потеряв концентрацию, она позволила Олегу схватить себя за плечо и едва не опрокинуть её на пол. Парень вовремя удержал её и вернул в стоячее положение. Его ухмылка завяла.       — Понял, — кивнул он. — Заигрался. Буду нежнее.       Одёргивая рукав широкой футболки, Лина протестующе помотала головой.       — Не переживай особо по этому поводу. Нежелание моих нервных окончаний работать распространяется не только на холод, — напомнила она.       — В смысле? — не понял Олег.       — В коромысле, — передразнила Ангелина, отводя глаза. Её особенность была суперспособностью лишь для тех, кто не вдумывался в подробности такого состояния. Была бы возможность, девушка бы с радостью от неё избавилась. — В смысле, я почти ничего не чувствую.       Олег нахмурился, переваривая ей признание.       Он снова схватил Лину, в этот раз за предплечье и уже не так тщательно сдерживая силу, с которой сжимал её руку.       — Вот так не больно? — спросил он.       Лина покачала головой.       Олег пробежал по девушке оценивающим взглядом, будто пытался выбрать, как ещё испытать на ней это неожиданное открытие.       Его рука бесстыдно снова скользнула к её волосам, пальцы схватились за пряди и потянули резко, заставляя Ангелину приоткрыть рот от удивления и закинуть голову назад.       Олег провёл носом от ключицы девушки вверх по шее, пока не остановился у её уха.       — А так что-нибудь чувствуешь? — вкрадчиво прошептал он.       — Не боль, — с усмешкой ответила Лина.       И наконец Олег, снова схватив её за предплечье, заломил руку Лины и развернул её так, что её спина плотно прижалась к его телу.       — А так? — Он снова склонился к её уху.       Лина повернула к нему голову, пытаясь поймать его губы.       — Так я кое-что чувствую, — прошептала она и сильнее подалась назад на Олега.       В ответ он зашипел и нетерпеливо склонился к ней, позволяя вовлечь его в поцелуй.       Ангелина почувствовала, что стоило Олегу коснуться её своими губами и прикрыть глаза, как он расслабился, охотно вверяя себя её воле.       В этот раз поцелуй был не таким несмелым, как тогда в лифте, и уже совсем не таким чистым и целомудренным, как когда Олег целовал её на улице. Сейчас они оба уже едва сдерживали распалённую дракой страсть, и впервые их прикосновения друг к другу обещали что-то ещё.       Мысли Ангелины путались, спотыкаясь друг об друга, и она решила оставить попытки угнаться за ними. Так же естественно, как и поддавался Лине, Олег перенимал инициативу, и девушка охотно позволяла ему. Он напирал, а она пятилась, пока не упёрлась в диван, но даже это его не остановило.       Лина была уверена, что Олег ещё раз, последний раз шагнёт к ней, не оставляя ей выбора, кроме как упасть назад — на этот диван, на котором Олег спал каждую ночь.       Но Волков вдруг замер. Он в одно мгновение отстранился от Ангелины и прислушался, как ищейка. Лина тоже прислушалась: снова что-то с Серёжей? Но из его спальни не было слышно ни звука.       И вообще не было ни одного лишнего звука, кроме гула ветра за окном.       — Что случилось? — Лина попыталась привлечь к себе внимание Олега, прикоснувшись к его плечу.       Его взгляд перестал сверлить пустоту между ними и вернулся к ней.       — Ничего, — пообещал он. Он снова провёл пальцами по её волосам, выбившимся из причёски. А его лицо снова потянулось к её. Уже почти ей в губы он прошептал: — Ничего. Просто мне показалось, что кто-то за…       Раздался стук в дверь.       В этот раз и Ангелина его услышала.       — Не показалось, — выдохнул Олег разочарованно. — Умеют же выбрать момент. И кого могло принести?       Он неохотно выпустил Ангелину из рук и шагнул в прихожую, к входной двери. Девушка медленно, почти лениво прошагала вслед за ним. Сцена, развернувшаяся только что между ней и Волковым, заставляла её по-дурацки улыбаться, счастливо и беззаботно. Олег, в его свободных спортивках, ступающий по холодному паркету босиком, его пальцы, путавшие тёмные кудри на его затылке, — всё это показалось Лине родным и… заставляло беспокоиться. Ведь жизнь успела многократно доказать ей с яркими примерами, что хорошие вещи надолго не задерживаются.       И в этот раз тоже — счастье дразнилось, почти даваясь в руки, и ускользало.       Олег посмотрел на дисплей, выводивший картинку с камеры.       — Какого… — Он обернулся к Ангелине. — Быстро к Серому. Это медсестра. И кто-то ещё.       Ангелине не нужно было повторять дважды. Сейчас было некогда разбираться, с чего вдруг для медосмотра к ним нагрянули второй раз за день. С этой проблемой можно было разобраться попозже, а вот если бы у Серёжи в комнате нашли детали суперкостюма или ноутбук, никакого попозже у них могло уже и не быть.       Лина захлопнула за собой дверь в спальню.       — Кто-то пришёл, — бросила она, на ходу оглядывая комнату. Тут — убрать провода, там — спрятать книгу, полную чертежей апгрейда суперкостюма.       Разумовский сидел на кровати с ноутбуком. Он тут же вытащил из него украденную флешку и захлопнул крышку. Ноутбук он убрал под матрас, а флешку протянул Лине, и она закинула её вместе с перчаткой костюма в тайник в ванной комнате.       Когда они ещё раз изучили спальню, Разумовский заметил на кресле свёрнутый плащ. Он выглядел просто как кусок чёрной ткани, плотной и гладкой, в целом — неподозрительной. Лина кивнула Серёже: стоило перестраховаться.       Разумовский закинул плащ под подушку.       За дверью спальни раздались возмущения Олега.       — На это уговора не было, — говорил он, судя по звуку, загораживая вход в комнату. Ему отвечали сразу несколько голосов, но отсюда было не разобрать слов. — Медосмотр проводится по утрам. То, что вы сейчас беспокоите Сергея в его личное время…       Кто-то перебил Олега суровым низким голосом. Вряд ли это был кто-то из охранников медсестры, и уж точно не она сама.       Разумовский подхватил Лину за запястье и изучил, нахмурившись, — на её коже от спарринга с Олегом виднелись покраснения и то, что скоро станет синяками.       Не став даже гадать, как такие следы будут восприняты чужими людьми, Лина подхватила с кресла цветастый халат Разумовского и завернулась в него. Волосы она тоже распустила.       — Что там творится? — Серёжа выглядел очень напуганным. В его состоянии было неизвестно, как такие неожиданные потрясения могли сказаться на его состоянии.       За дверью опять послышалась ругань.       Прежний суровый низкий голос послышался снова. Разумовский резво вскинул голову. Уже по одному его взгляду Лина поняла: это больше не Серёжа.       — Молчи, — указала девушка и шагнула к двери. Она распахнула её и выглянула в прихожую. Заговорила она так спокойно и холодно, словно понятия не имела, что у них гости: — Олег, что здесь творится?       Сначала перед Ангелиной предстала только широкая спина Олега — он и в самом деле буквально загораживал проход в спальню. Выглянув из-за него, Лина увидела знакомую медсестру.       Вместо привычных, одинаковых с лица охранников сейчас при ней были другие двое. Молодой человек в полицейской форме и мужчина с усами и в знакомой Ангелине кепке.       — Здравствуйте. — Ангелина не просто улыбнулась гостю, она почти оскалилась. — Чем обязаны визиту такой знаменитости?       Это даже как вопрос не прозвучало. Просто упрёк.       Гром промолчал. Даже молчание у него выходило суровым.       — Добрый день, Ангелина Александровна, — подал голос парень в полицейской форме. — Я капитан полиции, Дмитрий Дубин, а это…       — Кто это, я знаю. Майор Гром. — Ангелина запахнула халат поплотнее, намекая на то, что визит пришёлся на крайне неподходящее время, и гордо вскинула голову: — Разве полиция имеет право беспокоить моего мужа без предварительного согласования условий с Вениамином Самуиловичем и мной?       Ответил не капитан Дубин, а медсестра:       — Не стоит так беспокоиться. Это — просто внеочередной осмотр. Условия содержания Сергея вне стен больницы их чётко предусматривают.       С этим Ангелина поспорить не могла. Хоть этот внеочередной осмотр и был лишь прикрытием для того, чтобы полиция посмотрела на Серёжу, Лина не могла ему противиться — это вызвало бы лишние подозрения. Поэтому она кивнула Олегу и отступила с прохода, пропуская гостей в спальню.       Сначала вошла медсестра, затем капитан Дубин — Лина проводила его холодным взглядом свысока, что было не очень сложно, учитывая, что она была его выше по крайней мере на полголовы.       Разумовский, уже не такой напуганный, но тихий и настороженный, сидел посреди кровати, сложив ноги по-турецки. Его браслет-трекер на лодыжке был будто специально выставлен напоказ.       Медсестра сразу направилась к Серёже, начав привычный ритуал: проверить зрачки, запястья…       Дубин держался чуть поодаль от женщины. Он внимательно изучал Разумовского и его реакцию на действия медсестры.       Следом вошёл Олег. Он выглядел очень грозно, успевая исподлобья следить за действиями каждого человека в комнате. Он сразу занял место в углу, как сторожевой пёс, и сложил перед собой руки.       Разумовский выражением лица показывал, что он крайне оскорблён внеочередным осмотром и тем, что его оторвали от дел, которыми он до этого был занят со своей супругой, но стойко выносил эту пытку.       Пока в комнате не появился Игорь Гром.       Стоило второму полицейскому только оказаться на пороге спальни, как Разумовский, минуя Дубина и медсестру, красно-рыжей вспышкой метнулся к майору.       Он не успел вцепиться Грому в горло только потому, что его перехватил Олег. Разумовский извивался в навязчивых объятиях своего лучшего друга, путаясь в капюшоне бордовой толстовки и едва ли не царапаясь, как бешеный кот.       — Сука, чтоб ты сдох, — яростно бормотал он. — Это ты во всём виноват. Ты.       Гром от такого представления даже не дёрнулся.       Он лишь слегка усмехнулся:       — Соскучился, как вижу?       Лина помогла Олегу вернуть Разумовского обратно на постель.       — Это возмутительно! — вмешалась медсестра. — Пациент не должен так легко терять контроль. Что за неподходящие условия содержания!       Лина хотела бы возмутиться, что это не она привела сюда человека, который выводит Сергея из себя, а сама медсестра, и это сама медсестра виновата в новом припадке. Но Лина благоразумно промолчала.       Женщина занялась тем, что стала набирать в шприц нужное лекарство из ампулы.       Олег по-прежнему держал Серёжу.       Игорь Гром хмуро наблюдал за этой картиной, замерев в дверях.       Стоявший поближе к эпицентру событий Дмитрий Дубин казался немного напуганным тем, что происходило.       Медсестра подошла ближе со шприцом наготове. Разумовский начал биться в новом приступе ярости. Женщина с каждой секундой всё больше хмурилась — это не грозило им ничем хорошим.       — Дайте я. — Лина выхватила у неё шприц. Раньше, чем женщина смогла бы возмутиться, она приблизилась к лицу Серёжи и прошептала почти неслышно: — Если ты всё ещё надеешься на свой план мести, то заткнись и успокойся.       Глаза, одновременно Серёжины и чьи-то чужие, встретились с её, и наконец он будто отступил. Дал слабину совсем немного, и Лина успела всадить шприц ему в шею. Глаза, одновременно Серёжины и чьи-то чужие, закатились. Он обмяк в руках Олега и осел на постель.       Лина отбросила шприц в сумку к медсестре и обернулась на неё. Она надеялась, что её взгляд достоверно передаёт, насколько она злится.       Гром исподтишка оглядывал спальню.       Медсестра потянулась к Лине и откинула в сторону прядь её волос. Глаза женщины округлились, стоило ей рассмотреть следы на шее девушки.       — Это уже переходит все рамки, — выдохнула она. — Я буду ходатайствовать о том, чтобы Сергея перевели обратно в больницу. Под наблюдение.       Лина сбросила с себя руку медсестры, звонко хлопнув по ней.       — Он под наблюдением, — отметила она. — А мои личные предпочтения вас не касаются.       Лина перевела взгляд на капитана Дубина, который, казалось, сейчас сознание потеряет от того, сколько всего творилось вокруг него.       — А вы? Вы довольны? Проверили его? Убедились, что он никуда не исчез и ножи тут не точит? — гневно спросила она. — Всё? Можете идти.       — Вообще-то ещё не можем, — подал голос Игорь Гром.       Он подошёл ближе к Лине и Дубину. Своему напарнику он не глядя протянул руку. Из дела, что держал подмышкой, капитан Дубин достал лист и отдал Игорю. Гром сразу протянул лист Ангелине.       — Вообще-то мы тут за вами, Ангелина Алексанна, — объяснил Гром.       — За мной? — Лина взяла документ и пробежала глазами по строчкам.       — Вы же опекун Разумовского? — продолжал Гром. — Говорить с ним мы не можем, только с вами.       Игорь оглядел внешний вид Ангелины: халат Разумовского, растрёпанная причёска, следы на шее. Девушка не шелохнулась. Она не давала ни одной из этих деталей разрушить её жёсткую уверенность.       — Так что собирайтесь, госпожа Морозова. Проедем в участок.