Часть 62. Любимая женщина

      Шальда, 14 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Внешняя стена, Нильсхавен, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       — Знаешь, племянник, ты страшный человек, — прервал долгое молчание Педро Бык, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая, как три объединённые армии штурмуют внутренние стены города.       — Где–то я это уже слышал... — заметил я, сидя рядом с ним, свесив ноги со стены, провожая взглядом огромный огненный шар, запущенный магом, каким–то чудом оказавшимся среди обороняющих.       — И услышишь не раз, — фыркнул стоящий возле меня Дункан, хлопнув по плечу и присвистнув, наверняка заметив как заклинание чародея ещё в полёте разрубил один из магистров, дестабилизировав и предотвратив в обычный ненаправленный взрыв, не способный навредить тяжелой пехоте.       — Тебе ж всего двадцать два года, а ты не только с демонами успел повоевать и орков погонять, а захватил целую столицу соседнего герцогства, считающуюся неприступной.       — Ты всего на шесть лет меня старше, — скривился я на его похвалу, смахнув руку. — Ещё успеешь оставить свой след в истории.       — Каким же образом? — насмешливо спросил Олень, судя по лязгающему звуку скрестив руки на груди. — С момента нашего знакомства только за тобой числятся заметные подвиги. Первая победа после Затмения, ночная оборона Хардвика, убийство одного из демонических генералов, спасение принца Андраса, а теперь ещё и нахождение демонических культов в Святопламени и взятие Нильсхавена. Знаешь, даже среди моих вассалов ходят шепотки о том, что именно ты больше всех достоин возглавлять наш маленький Союз, а не я. В то время как твои люди говорят это уже в полный голос.       — Передай им всем, что пусть идут к Кха-Белеху с такими идеями, — ответил я, скривившись и, пошарив за поясом, нащупал небольшую серебряную фляжку, доверху наполненную одним редким, но очень необходимым мне напитком. — Будь моя воля, то я бы до конца жизни сидел в своём замке, наслаждаясь жизнью, иногда решая споры вассалов и гоняя приграничных орков. Поверь мне, вместо этих громких прозвищ, вроде Андрей Истребитель Орков, Андрей Чёрный Паук или Андрей Покоритель Волков, меня бы вполне устроило Андрей Тихий или Андрей Ленивый. Но нет… Как ты там говорил дядя?       — Боги не дают испытаний, с которыми мы не можем справиться, — проговорил мой родственник, слегка скривив губу в неудовольствии. Видимо ему мои слова не сильно понравились.       — Вот-вот, — покивал я, наконец сорвав фляжку с пояса и в пару движений открутив крышку. — Ы-ть…       Запах чистейшего, как слеза младенца, гномьего самогона ударил в нос, заставив неподготовленный к такому организм ощутимо скривиться, хотя разум испытал такую ностальгию, что даже сквозь мою перекошенную морду наверняка можно было заметить довольство.       «У-м-м… Запах чистого спирта…», — подумал я, немного покрутив фляжку, дабы дать алкогольным парам побыстрее выйти, позволяя насладиться первозданным ароматом напитка. — «Сразу прошлая жизнь вспоминается. Завод… Цистерны с чистым дистиллятом…       И вечный запах выпивки, практически въевшийся в кожу и одежду… Даже скучать по тем временам начал».       — Никаких тебе своевольных вассалов, диких орков и всамделишных демонов, — прошептал я, поднося к губам сосуд и делая маленький, почти невесомый глоток. — Ух… Крепкий, просто невероятно крепкий самогон, по сравнению с которым самое крепленое вино — жиденький кефир, молнией пронеслась по пищеводу, оседая в животе и принося вслед за собой приятное, расслабляющее тепло.       — Это что у тебя там? — насторожился Дункан, учуяв нотки напитка. — Подгорный самогон? Андрей, ты что, совсем потерял границы? Его же только гномы без вреда для себя пить могут! Мы же на поле боя, в конце концов!       — А что такого? — ухмыльнулся в ответ, пожав плечами. — Мы здесь точно не понадобимся. Наши парни сами справятся.       Словно подтверждая мои слова один из латников, судя по зелёному цвету сюрко бывший из земель Оленя, забрался на одну из башен и воздвиг на её вершину знамя — имперский грифон, только на насыщенно синем, почти тёмном поле. Наша небольшая переделка государственного флага, дабы хоть немного отличаться от светло–голубых знамён Изабель.       «Изначально была идея использовать другой цвет, но её на корню зарубил дядя и правильно сделал», — мне вспомнился тот день, когда мы распределяли права и обязанности внутри нашего тройственного союза. — «Изменив имперский флаг мы бы признали себя мятежниками, а не верными подданными, воюющими за истинного наследника».       — Всё равно это рискованно, — не стал отступать Дункан, немного присев и выхватив у меня из руки фляжку. — Неизвестно какой трюк сможет выкинуть заместитель Рутгера. Один раз он уже смог нас удивить. Что помешает сделать это во второй раз?       Сказанное было правдой. Густав, магистр Белого волка, самого сильного и многочисленного рыцарского ордена бывшего герцогства Волка, показал себя весьма талантливым полководцем и организатором, сумев не только сбежать из–под стен Эшвика, сохранив большую часть рыцарей, но и вывести остатки гарнизонов из Денштадта и Кригспайра, к тому моменту окончательно захваченных.       Спасенных было немного — всего пять сотен человек, без учета пары сотен ополченцев, но Густав не стал отчаиваться. Быстро вернувшись в Нильсхавен, заглянув по пути в Излучину Густава (вот так совпадение), он подчинил себе оба гарнизона, а затем отобрал самых опытных и крепкий бойцов, уведя тех в Изегрим — самый старый замок в провинции, находящийся на крутом обрыве и перекрывающий проход в бухту столицы.       Действие по своему гениальное, как в стратегическом, так и в тактическом плане. Ведь он не только сконцентрировал все оставшиеся силы в столице, сильно осложнив нам штурм (хоть и пожертвовал другим городом), но и подсунул союзу не маленькую такую свинью.       Дело в том, что Изегрим являлся не только старым, но и весьма маленьким, по современным меркам, замком. Находящийся на краю обрыва, окруженный с трёх сторон отвесными скалами, он мог разместить всего шесть сотен человек, способных оборонять замок даже супротив многократно превосходящих сил противника. Настолько превосходящих, что без ангелов и нескольких орденов паладинов штурмовать его было полной глупостью.       Одним действием Густав оттоптал нам сразу несколько мозолей. Первое — сделал невозможным ПОЛНЫЙ захват герцогства Волка, что сильно ослабило политический и моральный аспект его захвата. Второе — заблокировал вход в бухту Нильсхавена, сделав из богатого торгового города настоящую обузу, для контроля над которой потребуется не мало людей и ресурсов. И третья — наверняка сбегая в Изегрим, магистр прихватил несколько важнейших регалий, таких как герцогская печать и корона, которые, окажись они в наших руках, сильно бы облегчили переговоры с местными лордами.       «В общем, поднасрал он нам знатно», — заключил я, не сдержав тяжелого усталого вздоха, после чего наконец ответил Дункану:       — Вряд ли. Насколько бы талантлив не оказался заместитель Рутгера, но с текущими силами он не сможет ничего сделать.       — Но это не значит, что нужно пить прямо посреди боя, — заметил Олень, завинтив фляжку и положив её в подсумок.       — А что мне ещё остается? — фыркнув, ответил я, в очередной раз пожав плечами. — Как и вам эта война не приносит мне никакого удовольствия. Однако, в отличие от тебя Дункан, я не могу уйти в загул по бабам, или удариться в веру, часами беседуя со священниками и любящей женой, как ты дядя.       — Это да… — довольно потянул бродяга, почесав подбородок, на который пробилась щетина. — Ты же у нас скоро станешь окольцованным. Оставишь меня одного, на растерзание тысяч молоденьких девиц, желающих вкусить герцогской плоти.       — И правильно сделаю, — заметил я, подтянув к себе колено и обняв его обеими руками. — Напомню: мне всего двадцать два, а тебе двадцать восемь. В нашем возрасте большинство крестьян успевают обзавестись несколькими детьми, а ты до сих пор за юбками гоняешься.       — Эй! — делано возмутился Дункан, уперев руки в бока. — Я не гоняюсь за ними. Они сами находят меня.       — Охотно верю, — кивнул я, а затем, резко развернувшись, посмотрел другу прямо в глаза. — Но Дункан, хватит придуриваться. Я прекрасно вижу, что ты пытаешься делать. Да, нашему союзу нужен неунывающий и харизматичный лидер, но ломать себя ради других — полная глупость.       — … О чём ты? — недоуменно спросил Олень, улыбка которого стала натянутой.       — Дункан, хватит гримасничать. Мы оба были в Хардвике, — произнёс я, переведя взор на ворота внутренней стены, которые только что были вынесены могучим ударом рыцарей Акселя, умудрившихся хорошенько разогнаться по городским улочкам и, по максимуму усилившись маной, создав настоящий таран из стали, плоти и животной мощи. — Мы оба пережили тот кошмар. Оба видели, как наши люди самоотвержённо шли на неминуемую гибель. Я помню как ты выглядел и понимаю, что остаться прежним не смог бы никто. Новый взгляд на друга и товарища, чья глаза потеряли былой задор, став на несколько тонов темнее.       — Хотя бы при нас будь собой. Прошу тебя, брат, хватит себя гробить.       — … — Олень ничего не сказал. Лишь устало выдохнул, а затем достал мою фляжку, сделал крупный глоток, скривился и занюхал рукавом, после чего отдал опустошенный наполовину сосуд обратно. — Умеешь же ты испортить настроение, Андрей. Вот зачем напоминать о прошлом, особенно таком… неприятном?       — Незачем, — вместо меня ответил Педро, положив руку ему на плечо. — Но и забывать это не следует. Вторжение отобрало у нас многое, но и закалило, сделав гораздо сильнее. Без этого мы бы не смогли противостоять Изабель.       — Противостояние впереди, — заметил я, усмехнувшись. — Пока, она только гробит своих людей в песках магов. Вот когда она вернётся, приведя с собой орды нежити и тысячи закаленных ветеранов, вот тогда и начнётся настоящее «противостояние».       — Если вернётся, — вставил Дункан, перестав морщиться и сплюнув на камень кладки. Видимо самогон ему не слишком понравился. — Слышал, что первый штурм Аль-Имрала она полностью провалила, всухую проиграв Раззаку, скинувшего ей на голову почти сотню своих громовержцев.       — Да?.. Мне не докладывали, — удивился я, запрокинув голову к небу. Всё-таки последние недели я полностью посвятил взятию Нильсхавена, забив на остальной мир. — Больше никаких интересных новостей не было?       — Были, — произнёс дядя, скрестив руки на груди. — Маги наконец начали действовать. Если верить служащим моей семье торговцам, имеющим связи в Лиге, из Аль-Сафира навстречу Маркелу выдвинулся Нархиз.       — Нархиз? — озадачился Дункан. — Это тот о ком я думаю? Наставник?       — Верно, — покачал голоаой Педро, немного дёрнув плечом, поправив задравшийся плащ.       — Они там что, совсем умом тронулись? — спросил Олень, расширив глаза. — Сайрус хоть понимает, что будет если с ректором Академии Волшебства что-нибудь случится?       Тут я был полностью согласен с Дунканом. Нархиз Ибн Ниф Аль Маджалла, носивший почетное звание Наставник, был известен в мире не как гениальный полководец наподобие Маахира или могущественны маг, как Раззак, а как самый талантливый преподаватель Академии Волшебства — главного учебного заведения Лиги, где кроме простых волшебников готовили единственных на всё лоскутное государство боевых магов — чародеев обученных экономно использовать ману, единым магическим атакам и самому большому бичу армии магов — дисциплине.       Ведь насколько бы не были сильны волшебники, но когда каждая боевая единица считает себя самым самым и крутит приказы командиров на детородном органе, армия превращается в тупо пёструю толпу, которую легко раскатать тонким слоем даже уступающими в численности силами.       Обычно эта проблема решалась авторитетом командующего. Даже высокомерные маги понимали — саботировать приказы человека, способного одним словом испепелить любого из них, как минимум глупо.       Вот только в случае Нархиза такой проблемы не возникнет, ведь собранная им армия будет именно армией. Однако была одна проблема — сам маг ни в коем разе не был полководцем.       Военным теоретиком? Да.       Талантливым наставником? Да.       Командиром, способным сохранять хладнокровие на поле боя и адаптироваться к постоянно изменяющейся обстановке? Сильно вряд ли.       «Если он не второй Арантир, способный за пару месяцев превратиться из книжного червя в сильнейшего некроманта Эриша», — я невольно скривил краешки губ.       — Может Нархиз на это и рассчитывает? — предположил дядя, после недолго обдумывания всех возможных вариантов. Битва тем временем уже полностью переместилась на замок Нильсхавена, в котором заперлись последние защитники, отказываясь, просто так сдаться. — Думает, что его участие заставит остальных магов прекратить сидеть по своим городам. У него ведь в учениках ходила половина Круга.       — Имеешь в виду Ору, Назира и Фаиза? — поинтересовался, припомнив самых молодых архимагов, занявших свои места сравнительно недавно. — Не смеши меня, дядя. Тебе ли не знать отношения этой троицы с властью.       Первая была относительно молодой девушкой, которой в этом году должна была стукнуть тридцатка. От природы обладая аномально быстрым и живым умом, она могла плести заклинания на невероятной для других магов скорости, что в итоге чуть не стало для неё смертельным приговором. Когда мудрецы Лиги, среди которых был и Нархиз, нашли её, то бедолагу чуть не разобрали на органы и разложили по баночкам, желая найти секрет и использовать себе во благо. Ору спасло лишь заступничество архимага Хафиза, славившего своей любовью к всему необычному и редкому, в будущем ставшего её мужем.       — Пока Изабель и Маркел не подойдут к Манаару, эта семейная парочка даже пальцем не пошевелит, — произнёс я, не сдержавшись и фыркнув, одновременно с Дунканом и Педро. И для меня, и для них концепция — «моя хата с краю» была просто неприемлема, ибо каждый из нас следовал долгу оберегать и хранить ВСЕХ простых жителей Империи Грифона.       С Назиром было интересней. Ветеран Войны Серого Альянса и один из немногих, кому удалось каким-то чудом сбежать из Шио, он посвятил себя изучению всех аспектов огненной стихии. Он настолько ушёл в собственные исследования и эксперименты, что уже десять лет практически не покидал своей башни, лишь изредка выходя наружу, дабы проверить очередное масштабное заклинание и сравнять с землей ещё одну бедную гору. К тому же…       — Его город, Азхар, находится вдали от остальной Лиги и вряд ли станет целью армий Изабель и Маркела. — заметил я, слегка пожав плечами. — А без врага под стенами, Назир даже носа из своей лаборатории не покажет.       На что оба моих товарища лишь понимающе покивали, принимая правоту моих слов.       Ну и последний на очереди — Фаиз Разрушитель, больше известный в остальном мире как Фаиз Проклятый. Будучи изуродованным во время стычки с пустынными орками, он воспылал к ним такой лютой ненавистью, что мой покойный дядя Борис нашёл бы в нём идеального собутыльника и родную душу.       Отринув магию Света, он поднял архивы и собрал всё, что осталось из магии Тьмы в Лиге после последней войны. Многого, по слухам, он там не нашёл, но одно из заклинаний — Разрушающий Луч, Фаиз не просто освоил в совершенстве, а улучшил, научившись по-настоящему разрушать живых существ, причиняя им невероятные страдания. Все свои наработки он кинул на истребление пустынных орков, дабы полностью вырубить их под корень.       — Сейчас Фаиз ведёт кампанию против самого крупного племени в пустыне Сахар. Она тянется уже пару лет и уверен, что до победы ему ещё далеко, — вспомнил последние отчёты уже моих купцов, отслеживающих другие точки работорговли. — Единственное, что может заставить его пойти против Маркела, если тот осадит его главный город — Бахию.       — Чего некромант точно делать не станет, — отметил Дункан, согласно покивав головой. — Ты прав, Андрей. Своей жертвой Нархиз ничего не добьётся, а лишь убьётся об объединенные войска Гончей и пустоманта.       — Поэтому, господа, нам не остаётся ничего, кроме как самим окончить эту войну, — я встал и распрямился, громко хрустнув слегка затекшей спиной. — Так что собираем сопли в кулак и готовимся. На носу осада Когтя и, поверьте мне, нам придётся постараться, дабы его взять.       На что Олень лишь усмехнулся и неожиданно с силой хлопнул меня по спине, вернув на лицо былую довольную улыбку.       — Но прежде мы хорошенько погуляем на твоей свадьбе. Должно же в нашей жизни быть хоть что-то хорошее?       — Согласен, — тепло улыбнулся уже мой дядя.       На что мне оставалось лишь усмехнуться и нескрываемой тоской посмотреть вдаль, на Север. Туда, где меня ждала лучшая женщина в мире.

***

      Эльда, 18 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Центральный Собор, Пик Воронов, герцогство Ворона, Священная Империя Грифона.       Штурм Нильсхавена окончился в тот же день. Крупнейший город бывшего герцогства Волка был без проблем взят и на нашу троицу упала новая гора работы. Нужно было заблокировать Изегрим, разобраться с раненными и убитыми с обоих сторон, а также договориться с местными чиновниками, жрецами и купцами, дабы хоть как-то нивелировать ущерб от перекрытой гавани. Добавим к этому лютующую в Святопламени Инквизицию и всё ещё продолжавшуюся блокаду Когтя и получим такую кипу проблем, что я и большая часть гостей оказались в Пике лишь вечером последнего дня перед свадьбой.       Сама подготовка, слава Эльрату, обошла меня стороной и не потребовала никаких усилий. Со всем справились заматеревший Валерий, заручившись поддержкой людей своего дядьки, сама Айрис, которая хоть и не блистала организаторскими способностями, но нужные знания и опыт имела, и, к моему глубокому удивлению, леди Ангелина, ради такого дела даже покинувшая Хорнкрест, прихватив с собой сына. Проведя пять лет при императорском дворе она многому научилась, в том числе организации таких мероприятий.       «Только так можно объяснить её знания», — подумал я, стоя рядом с кафедрой собора, чувствуя себя не в своей тарелке. Мой привычный доспех, с котором я прошёл всё Затмение и начавшуюся гражданку, был заменён на новый, выкованный специально ради этого дня.       Толстый, с крепкими броневыми пластинами, несколькими слоями кольчуги и сложной системой кожаных ремешков, синхронизирующих движение всех элементов лат, дабы облегчить и ускорить движения. Этот доспех был настоящим произведением кузнечного искусства, а если добавить к этому многочисленные золотые вставки и сложную, тоньше волоса гравировку, то его смело можно причислять к числу шедевров.       «Нужно будет выставить бочонок лучшего пива мастерам», — я сжимал и разжимал кулак, чувствуя как чешуйки мягко скользят по костяшкам.       Да, да, даже на своей свадьбе я оказался в доспехах. Что сказать? Каждый благородный в Империи Грифоны в первую очередь воин и рыцарь, а значит мы взрослеем, женимся, живём и умираем в доспехах. Они заменяют нам одежду, парадные костюмы и даже похоронные саваны.       Николас, пришедший на свою свадьбу в полном боевом доспехе и при оружии, не исключение, а главное правило, которому следовали все. Даже те, кому за всю жизнь не приходилось окроплять свои мечи кровью.       — Волнуешься? — участливо обратился ко мне стоящий рядом со мной Мельхиор, ради такого события облачившийся в свои епископские одежды и сбривший бороду, сильно его старившую.       — Честно? Очень... — произнёс я, едва успев остановить себя от потирания лба, что делать было категорически нельзя — можно было стереть пудру, нанесенная дабы скрыть шрам оставленный мне Аграилом. Глупость, как по мне, но вдовствующая императрица настояла, а я не захотел с ней спорить. — Даже перед последним сражением с демонами так не волновался.       — Ничего удивительного, — по-доброму ухмыльнулся мой учитель магии, пожав плечами, чтобы было трудно заметить из–за его плотных мешковатых одежд. — Сражений на твоём веку будет ещё много, а брак… Один раз и на всю жизнь.       — Надеюсь, — тихо прошептал я, едва сдержав усталый вздох.       «Учитывая кому я уже успел перейти дорогу, безопасность моей семьи всегда будет под угрозой», — «добрым» словом помянул я и орков, и некромантов, одного тёмного эльфа, отродий Ургаша и Кха-Белеха за компанию.       — Думаешь о демонах? — неожиданно спросил Мельхиор, заставив меня вздрогнуть и шокировано уставиться на него. — Что такое?       — Как ты?.. — вырвалось у меня против воли, пока краем глаза осматривал стоявших неподалеку гостей. Слава Эльрату большинство из них общались между собой, не обращая на меня никакого внимания, а некоторые, кто прибыл прямо перед началом, вообще дремали на скамейках, восстанавливая силы перед грядущим праздником.       — Я знаю тебя с рождения, Андрей, — по-отечески улыбнулся епископ, положив мне руку на плечо. При этом я мог поклясться — тепло его ладони я ощутил даже сквозь пять миллиметров оружейной стали, два слоя кольчуги и плотный поддоспешник. — Поверь мне, я уже давно научился понимать, о чём ты думаешь.       — Правда? — удивился я, слегка дёрнув кончиками пальцев. Я-то думал, что уже давно научился держать лицо, не выдавая своих истинных эмоций, а тут…       — Иногда случаются осечки, — покачал головой Мельхиор, дернув краешком губ. — В последние годы «читать» тебя становиться всё труднее. Но вернёмся к былой теме: какого Ургаша, да простит меня Эльрат за упоминание в его доме, ты в такой день думаешь о чём угодно, но не о своей красавице-невесте, которая скоро прибудет?       — … — вот тут я не смог ответить. Лишь пожать плечами и сказать:       — Сам не знаю. Просто… не могу этого принять. Я… женюсь… Это словно…       — Сон, — закончил за меня епископ, понимающе усмехнувшись. — Поверь мне, я знаю как это чувствуется. Ты не можешь поверить, что стоишь здесь, а не сражаешься на поле боя или решаешь проблемы своих вассалов. Ты не можешь до конца осознать, что этот день наконец-то настал.       — … Может быть, — согласился я, не в силах полностью осознать свои чувства.       — Дам тебе совет, Андрей, — сказал Мельхиор, крепко сжав ладонь на моем плече. — Выброси всё это из головы и просто наслаждайся моментом. Сегодняшний день навсегда останется в твоей памяти и поверь мне на слово, ты будешь всю жизнь жалеть, если он будет омрачён сомнениями и переживаниями.       — … Хорошо, — после небольшой паузы ответил я.       Глубокий вдох…       Фу-у-ух…       … и выдох.       Ха-а-а…       Успокоиться, отринуть сомнения и с полной уверенностью повернуться ко входу в Собор, дабы с высоко поднятой головой встретить свою невесту.       «Мельхиор прав», — в решимости крепко сжал кулаки и расправив плечи. — «Забуду обо всём. Ибо сегодня — самый счастливый день в моей жизни».       Потянулись томительные минуты ожидания. По традиции все бракосочетания в Империи заключались в полдень Эльды, второго дня недели, посвящённого Эльрату. Поэтому невеста должна была прибыть ровно за пол часа до полудня, дабы когда Солнце окажется в зените, священник объявил о заключении брака.       Традиция, позаимствованная у ангелов и испокон веков используемая в Империи, отойти от которой не мог даже император.       Стрелка солнечных часов, установленных в соборе, медленно тянулась и вскоре оказалось ровно между XI и XII.       Время пришло.       Цок…       Первый шаг низеньких каблучков по белоснежному мрамору собора показался мне оглушительным. Все замерли: гости, стоявшие возле лавок, рыцари, образовавшие живой коридор для будущей герцогини, Мельхиор, занявший своё место за кафедрой и державший ладони в молитвенном жесте, и я сам, застыв, не в силах пошевелиться.       «Невероятно…», — вертелась у меня в голове всего одна мысль, неспособная развиться во что–то большее.       Да и не было смысла.       Айрис была прекрасна.       Прекрасней, чем когда бы то ни было.       Облачённая в простое белое платье, оставлявшее открытыми тонкие плечи и белоснежную шею, она была похожа на настоящую богиню, спустившуюся в этот грязный и греховный мир. Длинные распущенные волосы, укрытые фатой с небольшой диадемой, изящная фигура, без намёка на текущую беременность, и ясные голубые глаза, смотрящие прямо на меня.       Именно последнее привело меня в чувства. Ведь глядя в эти бездонные озера, я видел ту бурю чувств, которая бушует внутри кажущейся спокойной девушки.       Она тоже волновалась. Тоже боялась. Тоже не находила себе места, прилагая все силы, дабы держать себя в руках.       Однако главное было в другом — главной эмоцией, плескавшейся в её глазах, был восторг. Восторг, с которым она смотрела на меня, ни на мгновение не отводя взгляда.       «Айрис…», — я чувствовал, как тепло в груди разрастается в настоящий пожар, а пальцы резко сжались в кулаки, смяв закаленную сталь доспехов. Меня распирало от чувств. Хотелось броситься вперёд, заключить её в свои объятия и никогда не выпускать. Плевать на гостей, плевать на церемонию, плевать на всех вокруг…       Сейчас в этом мире мне никто не нужен кроме неё. Кроме моей Айрис…       Самое забавное, что я был уверен — она чувствовала то же самое. Уверен, что если бы я рванул к ней, она поступила бы точно также, проигнорировав все и вся…       Но, слава Асхе, у меня хватило выдержки дождаться её и мягко взять за маленькую, но ни капельки не нежную ладошку, а затем пройти к алтарю, где нас уже ждал готовый к началу Мельхиор, не скрывавший довольной улыбки.       «Начинай… Быстрее…», — кивнул ему, крепко и нежно сжимая ладонь любимой, отвечавшей мне не уступающей по силе хваткой.       — Леди и лорды! — торжественно провозгласил он начало церемонии, разведя в стороны руки. — Пэры и дворяне трёх герцогств и всея слуги Эльрата! Сегодня, в этот знаменательный день, мы станем свидетелями бракосочетания одного пяти из герцогов нашей Священной Империи Грифона, Андрея Ворона, и жемчужины наших земель, леди Айрис…       Долгожданная церемония наконец-то началась...