Глава 61. Зловещая репутация. Часть 3. Тонкий расчет.

      Эльда, 10 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.       Несколько мгновений спустя.       Серное болото, окраина Эшвика, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       — Заблудился, волчонок?       Глядя на шокированное лицо Рутгера, полностью осознавшего, что он попал в западню, я ощущал не триумф и даже не удовлетворение от хорошо проделанной работы, а банальную усталость. Да, именно усталость. Прошедшая неделя и так выжила из меня все соки, ведь приходилось держать в руках ничего непонимающих подданных, для которых моя задумка тоже была тайной за семью печатями, а значит странные действия лоялистов — сюрпризом.       Почему? Всё просто — я не мог рисковать.       Да, такая вещь как внешняя разведка и контрразведка в Асхане существовали, однако вели работу они в Лиге, Гримхейме, Игг-Шайле и Вольных Городах, где постоянно велись подковерные войны, но не у нас. В Империи, где на первом месте были честь, благородство и честность, лорды считали ниже своего достоинства прибегать к подобным трусливым уловкам. Глупость, от слова полная, однако я ничего не мог с этим сделать — так считало подавляющее большинство жителей Империи. Попытайся я самостоятельно создать свою шпионскую сеть, то гарантированно попался и поставил крест не только на своей репутации, но хорошенько бы подгадил своим потомкам.       Поэтому пришлось изворачиваться и, прибегая к помощи всего пары проверенных людей, создавать план, как выманить «лоялистов» из крепости.       «Остался последний рывок», — подумал я, после чего резко выпустил мощнейший импульс Карающего света, опалившего каждого из стоящих передо мной людей.       — А-а-а-а!!!       — Мои глаза!       — Ургашев Ворон!       — Бей его! — закричали люди Рутгера, а сам он не стал терять времени и бросился на меня с мечом в руках.       — Давайте! — дал я отмашку, со всей силы воткнув Верность в землю, а затем выхватил меч, защитившись от первого выпада вражеского генерала, с первого удара попытавшегося срубить мою бестолковку одним выпадом.       Звякнули клинки, вышибая снопы искр, а его удар стремительно ушёл вверх, лишь краешком задев пару прядей, выбивающихся из шлема. Лёгкое движение запястьем и наши мечи перешли в клинч, вынудив Рутгера сделать шаг вперёд и напороться на мой хлёсткий и короткий прямой удар кулаком в латной перчатке прямо в корпус.       Звяк…       Гул от столкновения стали о сталь, волной разнесся над болотом, но своей цели я достиг — застиг генерала врасплох неожиданным и нестандартным ходом.       — Блеарх… — вырвалось из скрючившегося в три погибели Рутгера, чьи сегментированные доспехи сейчас сыграли против него плохую шутку. Дававшие большую маневренность по сравнению с обычными латами, они обладали одним большим недостатком — не могли нормально распределять дробящий урон по площади. Поэтому мой визави только что ощутил, какого это, когда тебе в печень прилетает удар, до предела усиленный Светом и Усилением.             «Ничего удивительного. Он больше стратег и тактик, чем воин», — я поудобнее перехватил артефактный клинок. Используй я против Рутгера свою глефу вместо меча, то точно заземлил наверняк. Ведь Верность оказалась в моих руках недавно и я ещё не настолько ей овладел, дабы точно сделать свои удары не смертельными.       На заднем фоне тем временем происходила другая битва. Услышав мою команду из заранее выкопанных и замаскированных секретов, выскочили многочисленные охотники и рыцари. Первые обрушили на не успевших прийти в себя волков стальные сети и затупленные стрелы, выведя из боя самую слабую и невнимательную половину, а с тем «счастливчиками», у которых хватило навыков отпрыгнуть и разрезать металл, разобрались мои гвардейцы, обрушив на их головы тяжелые молоты и булавы. Цель была проста — не убить, а пленить, ибо Рутгер взял с собой элиту, состоящих из лордов, рыцарей и паладинов герцогства Волка, способную в одиночку отбиваться от превосходящих ее сил.       «Они могут стать козырем в дальнейших переговорах», — я продолжал наседать на своего визави, не давая ему времени прийти в себя. — «И союзниками, когда придёт время давать последнее сражение демонам».       Нужно отдать моему противничеку должное — пришёл в себя он быстро, начав на полную использовать окружающую нас местность, не позволяя мне завершить бой парой ударов. Висящий в воздухе зеленоватый туман, само болото, воняющее тухлыми яйцами, редкие мрачные деревья с искривлёнными ветвями и торчащими на поверхности корнями… Каждую деталь местности он использовал против меня, чем напомнил мне одного китайца, откликающегося на имя Джеки.       Обычно сражение на мечах длится недолго. От нескольких секунд, если первым же ударом повезёт попасть в стык доспехов и лишить противника подвижности, а затем добить, ударив со всей силы в слабую точку, усилив меч маной, до нескольких минут, когда врага сначала нужно догнать, затем обезоружить, а только потом прикончить. Обычно все зависело от разницы в мастерстве и опыте между соперниками.       К примеру, окажись передо мной Изабель, взявшая за меч всего пару месяцев назад, то оказалась бы обезглавлена с одного удара, а вот с Годриком или кем-то из старших архангелов уже мне пришлось бы худо.       С Рутгером же сложился паритет. Он хуже владел клинком, но гораздо лучше использовал окружающую местность. К тому же я хотел взять его в плен, а не убить, из-за чего приходилось сдерживать себя и не использовать все способности Меча Мощи.       «Опыт бывшего бродяги не пропьешь», — я нанёс очередной выпад, который был отражён, а мой меч чуть не улетел в ближайшее дерево.       Сама по себе картина нашего боя наверняка выглядела завораживающе. Клинки двумя змеями носились по полю боя, сверкая в тусклом свете Луны сталкиваясь так часто и быстро, что капли, поднятые нашими шагами, даже не успевали опасть, прежде чем мы успевали обменяться двумя десятками ударом. Каждое наше движение было точным и выверенным, каждая стойка была использована идеально, а редкие отблески маны, сияющие на полотнищах мечей, с лёгкостью прорубали себе путь вперед.       Вот я, совершив удачное парирование, заставив Рутгера провалиться вперёд и открыть левый бок, пытался обойти его по диагонали, чтоб ударить в спину и вырубить. Но моя нога неожиданно застряла в грязи и я едва удержался на ногах, позволив моему оппоненту восстановить равновесие и продолжить схватку.       Сам Рутгер, скинув свой любимый красный плащ, который в данный момент ему больше мешал, вовсю использовал узкие просветы между деревьями для атаки, нанося быстрые удары по уязвимым местам. Вода вокруг нас плескалась при каждом движении, а ветви царапали металл, создавая скрипучий противный звук и, добавляя ещё больше хаоса в битву.       «Засранец», — не ожидал такой прыти от генерала, славившего своими навыками верховой езды и умением командовать, а не шашкомахательством. — «Вот что значит опыт».       При этому нужно понимать, что сражались мы не в полную силу. Всё это время, он лишь тянул время, стараясь восстановить Связь с остальной армией, которую я разрушил тем разрушительным импульсом Карающего Света.       В этот момент, я по-настоящему ненавидел стабильность и устойчивость заклинания Связи. Простое как лом и настолько же надёжное, оно даже при разрыве нитей маны, через которые передавались сигналы и которые я в первую очередь сжёг, могло восстанавиться, если у пользователей хватит сил и концентрации, дабы добавить в изначальный круг пару сигилов и подать в них ману.       По этой причине я не стал вести переговоров и сразу напал на Рутгера, ведь понимал — даже если он сдатся, то часть его армии сможет сбежать в Эшвик и дальнейший штурм города обернётся настоящей кровавой баней.       Так что мы не просто фехтовали, стремясь подловить и ранить друг друга, но и активно мерились контролем маны — он восстанавливал заклинание Связи, а я его разрушал, создавая направленные вспышки Карающего света.       Сложное противостояние, отнимавшее немало концентрации и сил, и происходящее на таких скоростях, что мои гвардейцы, уже закончившие с людьми Рутгера, лишь стояли в стороне, не приближаясь. Не из страха или уважения к моим навыкам (при желании и напряжении всех сил они могли поспеть за нами), а из-за приказа.       Стоять и ждать.       Ждать, пока обе фигуры не окажутся на положенном месте.       «Всё», — отметил я, когда мой противник оказался на нужном месте.       Шух…       Шух…       Два взмаха и два тончайших лезвия маны ударяют по бокам, глубоко прорубив мягкую почву болота и вынудив его остановиться, дабы не быть разрубленным с головы до паха.       — Хватит дёргаться, Рутгер! — я остановился, вытянув руку вперёд, в хватающем жесте. — Сдавайся!       — Хорошо, — ответил тот, спокойно опустив меч, вот только меня это не обмануло. Он точно решил воспользоваться короткой паузой и предупредить своих людей. С начала нашей схватки прошла всего пара минут и у них был шанс уйти, хоть и понесся значительные потери.       Не позволю.       — Прекрасно... — фыркнул я, резко сжав кулак.       Свист…       Мгновение и оставленная в стороне Верность, торчавшая точно за спиной Рутгера, срывается в полет, летя пяткой глефы ко мне, по пути попадая точно в голову не ожидавшего такого рыцаря.       Боньк…       Удар, способный проломить и разорвать череп простому человеку, лишь обеспечил моему визави лишь небольшое сотрясение, но этого было достаточно. Концентрация была потеряна, перед глазами у него всё поплыло, а я не собирался давать второго шанса. Столкновение моего кулака и забрала его шлема было сокрушительным. Я словно наяву почувствовал как мои фаланги разрушаются, покрываясь тонкой сеточкой трещин, а его верхняя челюсть и нос ломаются, превращаясь в кроваво-костяное крошево, вонзаясь в глаза и плоть.       Одним словом - царапины, для заклинаний на подобии Регенерации. Самое главное — Рутгер оказался в глубоком нокауте, а это значило, что можно переходить к следующей фазе нашего балета. Захват вражеского генерала и победа на его армией, была лишь частью плана.       Главное действо было ещё впереди.       

***

      Эльда, 10 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.       Несколько часов спустя.       Донжон замка, Эшвик, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.       Было видно, что сознание возвращается к Рутгеру с трудом. Да, Регенерация, как всегда, справилась со своей задачей на славу, восстановив организм после полученных в бою увечий, однако боль, испытанная человеком, никуда не девалась, фантомно отдаваясь по всему черепу. По себе знаю.       — Вы уже пришли в себя, сир? — участливо обратился я к потерпевшему, с удобством расположившись на рабочем столе и откинувшись на спинку стула.       — Во-рон… Где я? — заторможенно пробормотал тот мою фамилию, после чего, оглянувшись по сторонам, задал вопрос, явно ожидая увидеть себя связанным в темнице, а не сидящим на стуле напротив меня.       — Настолько сильно приложился головой? — удивился я, приподняв правую бровь. — Неужели не узнаешь свой собственный кабинет?       Услышав это, Рутгер окончательно пришел в себя и, обернувшись вокруг, шокировано раскрыл глаза.       — Значит Эшвик взят… — c тяжестью промолвил он, опустив голову и сжав подлокотники кресла, а те коротко и натужно скрипнули. — Ты всё-таки решился…       — Решился? — недоуменно спросил я, подперев подбородок на сцепленные в замок пальцы. — На что же?       — На штурм, — генерал хмуро взглянул мне прямо в глаза. — На стенах замка оставалось пять сотен солдат и две тысячи ополченцев-горожан, с приведенными в боевую готовность осадными машинами. Даже используй ты элемент неожиданности, но несколько сотен, если не тысячу, воинов точно потерял бы.       Тут он ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, полностью расслабив тело.       — Слабое утешение, по сравнению с разгромным поражением, — продолжил он, прикрыв глаза и задрав голову. — Признаю, интрига достойная самых коварных магов и тёмных эльфов.       — Благодарю, — степенно кивнул ему, прикладывая все свои силы, чтобы улыбка не получилась слишком широкой. Наивность Рутгера сильно меня позабавила. Стоило насладиться ей подольше.       — Не раскроешь секрет, где ты достал такого талантливого лицедея? — спросил он, заставив меня задрать бровь в недоумении.       — О ком ты? — изобразил я одессита, не совсем понимая, о ком тот говорит.       — О том парне, который рассказал мне о «ловушке», — ответил рыцарь, приоткрыв один глаз и криво улыбнувшись. — Скажу честно, за свою жизнь я побывал на десятках различных спектаклей, начиная совсем топорными сценками в различных деревнях Империи, заканчивая посещением театра наг, приехавших с самой Хасимы. Актёры там играли так, будто сами переживали события своих пьес, но твой шпион… столько эмоций… столько чувств…. Даже не верится, что это был обыкновенный фарс...       — То был совсем не фарс, — произнёс я, всё-таки не сдержавшись и довольно оскалившись, — тот парнишка сказал чистую правду.       От услышанного, лицо Рутгера так вытянулось, что я не смог больше себя сдерживать и громко расхохотался.       — Что?! О чём ты говоришь Ворон?! — подавшись вперёд, громко, почти на грани крика, рявкнул рыцарь. — Неужели ты внушил ему эти мысли?! Использовал какую-то тёмную магию? Пошел против заветов Эльрата?!       — Нет конечно, за кого ты принимаешь? Что за гнусные инсинуации? — ответил я, вернув себе серьёзный настрой, а затем подняв вверх ладонь и создав на кончике пальца маленький шарик чистого Света, заставившего не готового к такому генерала на мгновение болезненно зажмуриться. — Всё гораздо проще. Я просто использовал его неразделенную любовь и направил к тебе, прекрасно зная, как ты поступишь.       Услышав это заявление, глаза Рутгрера в очередной раз шокировано раскрылись, а сам он начал глотать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.       — Не нужно на меня так смотреть, — фыркнул я, оперевшись рукой на руку, упёртую локтём в стол. — Я внимательно слежу за всеми волками в моих войсках. Найти пару десятков самых «добреньких», кто по словам их командиров проявили меньше всего благонадёжности при штурме Святопламени, а затем поставить их сторожить собственных сограждан, пока я проверяю их на демоничество… Даже удивительно, что только пятеро согласились сбежать.       Что было правдой — изначально я планировал «запустить» за стены гораздо больше перебежчиков, для подстраховки, но не сложилось. Бывшие жители этих земель оказались более понимающими и верными, чем я рассчитывал.       С одной стороны приятно, а с другой усложнило план.       — С парнем всё вышло случайно, — продолжил я рассказывать, не скрывая легкой издевки и пренебрежения. Всё, дабы накрутить бедного рыцаря перед грядущим действом. — Изначально я хотел использовать другой способ, чтобы передать тебе мои «настоящие» планы, но узнав про безответную «дружбу» этого латника к одной смазливой служанкой, я специально немного подтолкнул своего заместителя перевести отношения с ней в горизонтальную плоскость, а затем — выговориться, дабы не хранить напряжение от войны в себе. Как видишь, всё сработало.       — Но, зачем?.. — шокировано и раздельно произнёс Рутгер, вцепившись пальцами в подлокотники с такой силой, что те хрустнули. — Зачем такие трудности?       — Всё ради тебя, мой многоуважаемый сир, — ответил я, вставая и, обойдя стол по кругу, подошёл к нему, положив руки на его плечи. — Ты же у нас опытный военачальник. Легендарный Хранитель Границы. Прошёл Войну Серого Альянса до самого конца и стал героем своего герцогства. Я сомневался, что ты попадёшься на первую часть ловушки, поэтому подстраховался и предусмотрительно сделал её трехступенчатой, с расчётом, что попадёшься ты именно на вторую.       Тут я не сдержался, и слегка наклонившись, дабы следующие слова прозвучали ему точно в ухо, прошептал:       — К тому же, с чего ты решил, что я брал этот город?       От услышанного вопроса Рутгер ощутимо вздрогнул.       — Открою тебе секрет — та вспышка маны, которую видели твои разведчики, и вправду была от заклинания Городского Портала. Вот только от меня никто не ушёл, а наоборот.       — Ч-что ты… — заикнувшись и отчётливо запаниковав, спросил генерал, даже попытавшись встать, но даже на миллиметр не сдвинулся.       — Знаешь, к чему я всё это говорю? — я довольно ухмыльнулся. — Прямо сейчас Денштадт и Кригспайр штурмует пятнадцатитысячная армия, которую встречают не наряды с заряженными катапультами и не готовая к бою стража, а настежь распахнутые ворота, заботливо открытые моими людьми. Здесь меня ждало то же самое.       Небольшая пауза, дабы оценить состояние моего визави и нанести следующий удар по его психике.       — Я не брал Эшвик, Рутгер. Он сам пал к моим ногам, добровольно открыв ворота.       — Невозможно… — неверующе прошептал рыцарь, смотря на меня глазами, полными шока и так желанной мной ярости.        — Уже завтра мы подойдем к Излучине Густава и перекроем поток продовольствия в столицу, — продолжил я, решив все-таки отойти от греха подальше. — Неделя, максимум две и Нильсхавен, вместе с Изегримом, сами прыгнут мне в руки.       Небольшая пауза, дабы накалить обстановку и финальный аккорд:       — Радуйся, сир Рутгер. Твоё имя войдет в историю, как полководца при котором герцогство Волка было впервые полностью захвачено.       …       …       …       Реакции никакой не последовало. Мой противник просто замер всем телом на месте, пустыми глазами глядя перед собой.       «Стоит отдать ему должное. Не бросился, не стал проклинать, а глубоко задумался, став что-то анализировать», — я с интересом наблюдал за мимикой и взглядом мужчины, который хоть и смотрел сквозь меня, куда-то вдаль, но продолжали слегка дёргаться, показывая активную работу мысли.       Мысли, итог которых я смог услышать лишь через несколько минут активных раздумий.       — Ты монстр, Ворон, — произнёс тот, прикрыв веки, а после — открыв, вернув былой осмысленный взгляд. — Так использовать простых людей… Их чаяния, мечты и желания… Поступок, недостойный истово верующего в Эльрата.       — Это я-то монстр? — усмехнулся, сложив руки на груди. — Здесь ты глубоко ошибаешься. Ты же наверняка успел всё обдумать и задаться вопросом, откуда перебежчики узнали о том тайном ходе? Или как моя армия смогла почти без боя войти в город, если ты оставил боеспособный гарнизон? Или как мои люди смогли проникнуть в Денштадт и Кригспайр?       — … Предательство… — После недолгих раздумий ответил Рутгер, нахмурившись и крепко сжав кулаки. — Но кто… Я проверил всех своих людей. Каждого высокопоставленного лорда. Никто не был изменником…       — Всё так, — покивал я, оперевшись на стол, довольно оскалившись. — Вот только про кое-кого ты забыл. Тот, кто не имеет к благородным никакого отношения. Тот, кто знает большинство тайных ходов, ведущих за пределы города, да и сам выкопал парочку для себя. Тот, кто обладает достаточной властью, чтобы приказать ополчению бездействовать и открыть ворота. Тот, кто всё это время был рядом с тобой и мягко толкал в мою ловушку…       — Нет… — в который раз за вечер прошептал ошеломленный рыцарь, видимо поняв кого я имею в виду.       — В этом проблема всех благородных, даже твоя, Рутгер, — покачал головой. — В мирной жизни мы нормально относимся к людям простого сословия, ценя их как хлеборобов, каменщиков, торговцев и управленцев, но стоит начаться войне, как они становятся для нас практически пустым местом. Не способные сражаться или строить укрепления наравне с обученными воинами, они зачастую становятся обузой, которую мы должны защищать, но никак не принимать во внимание во время сражении. Вот только такая халатность может обойтись нам очень дорого. Да, герр Ганс?       — Полностью с вами согласен, милорд Ворон, — согласился со мной зашедший в кабинет толстячок, обведя меня и шокированного Рутгер своим привычным "добрым" взглядом.       — К-как? — запнулся выпавший в осадок рыцарь, не в силах поверить своим глазам. Что было неудивительно — будучи благородным человеком, истово верующим в Эльрата, он не мог даже помыслить о такой вещи как предательство, а тут его совершил его близкий знакомый, с которым они за последние дни почти стали товарищами. — Зачем?       — Всё просто, лорд Рутгер. — улыбнулся бургомистр, пожав плечами. — Милорд Ворон просто пообещал мне больше, чем могла бы дать императрица и вы, в частности.       — Знаете, мой предок, Андрас, во времена своей бытности наёмником, любил говорить «Осёл, гружённый золотом, возьмёт даже неприступную крепость», — произнёс я, немного приврав и легализовав через предка знаменитую фразу Филиппа Македонского. — Правда относилось это в основном к Вольным городам, где такая тактика работала безотказно, но видимо даже в нашей Империи она имеет место быть.       — Ты же последователь Эльрата… — не обратил внимания на мой спич Рутгер, не сводя взгляда со стоящего неподалеку толстяка. — Как ты мог пойти на такое?       — Вообще-то я илатит, — отметил бургомистр, достав из-под камзола небольшой кулон, с выгравированными на нём тремя маленькими завихрениями, символом одной из церквей Илата. — Поэтому в том, чтобы перейти на сторону победителей, я не вижу никаких проблем или невзгод. Великодушно простите меня, лорд Рутгер, но это очевидно — у леди Изабель нет никаких шансов. Народ её не примет, особенно после того как она снюхалась с некромантом и напала на союзное нам государство.       — Заткнись! — неожиданно зло рявкнул рыцарь, впервые на моей памяти повысив голос. Видимо создаваемое мной напряжение начало выходить наружу. — Не смей пятнать имя императрицы своим поганым языком! Как ты только посмел?! После всего того, что Империя для тебя сделала! Ты же сам говорил — именно мы спасли твоего сына из лап демонов!       — Напомню, что кроме вас там был ещё и лорд Аксель, который сейчас воюет на стороне мятежников, — степенно заметил толстячок, став неосознанно отступать к двери, упершись в неё через несколько шагов и попытавшись нащупать ручку, дабы выйти.       Бесполезно.       Дверь оказалась заперта.       — Ворон! — резко повернувшись ко мне крикнул Рутгер, сжав подлокотники своего стула, окончательно раскрошив их в труху. — Сколько моих людей погибло в твоей ловушке?!       — Имеешь в виду свою главную армию? — уточнил я и, получив быстрый кивок, состроив максимально паскудную морду, назвал немного завышенную цифру:       — Порядка пяти сотен человек.       Услышанное стало последней каплей для рыцаря, почти вышедшего из себя. Его глаза покраснели от лопнувших капилляров, кулаки сжались до такой степени, что ногти пустили кровь из ладоней, мышцы вздулись, а тело покрыла едва заметная тонкая пленка Усиления. Мгновение и кажущиеся крепкими канаты звонко лопнули подобно ниткам, выпуская на волю злого, как тысяча дьяволов, воина.       Толстяк даже не успел понять или среагировать. Удар кулаком, нанесенным вышедшим на свой максимум генералом, разбил его череп как арбуз, оставив на стене огромный кровавый след и разбросав по всей комнате ошмётки содержимого его черепной коробки. Но на этом Рутгер не остановился — схватив ещё не успевшее осознать свою гибель тело, он начала наносить удары, своей скоростью практически разрывая кожу и мышцы и ломая кости в труху. Дай ему волю и он бы перемолол тело предателя в кровавый фарш, но подоспел я и хорошим ударом по незащищенной голове, отправил взбешенного рыцаря в нокаут.       — Повезло… — прошептал я, глядя на валяющиеся у моих ног тела, одно из которых было бездыханным.       — Милорд! — Попытались ворваться внутрь гвардейцы, услышав разгневанный рёв Рутгера и его удары, но я успел крикнуть:       — Стоять!       После чего, оттащил изломанное тело в сторонку, а также перетащил бессознательно рыцаря обратно на стул. Только после этого воинам было позволено войти в кабинет и своими глазами увидеть произошедшее.       Уже через пол часа весь замок гудел как пчелиный улей, обсуждая произошедшее. Рутгера заковали в кандалы и бросили в самую глубокую камеру темницы, а тело бургомистра отправлено семье с моими искренними соболезнованиями и обещанием как можно быстрее призвать обратно в замок одного из жрецов, владевших Воскрешением.       Естественно делать этого я не собирался.       «Зря я что ли доводил Рутгера, надеясь на подобный результат?» — подумал я, уже сидя в том самом кабинете, который успели отчистить от следов крови, откинувшись на спинку кресла. — «Хотя по-другому обойти клятву было никак нельзя».       Бургомистр не был дураком. Сотрудничая со мной много лет, на почве купли-продажи орков и серы, он прекрасно знал, что в отличие от остальных благородных, считавших ниже своего достоинства марать руки кровью простолюдинов, я вполне мог от него избавиться как от свидетеля и соучастника провернутой аферы.       Всё-таки провернутая мной подстава с пятью невольными информаторами (которых тоже придётся заземлить, казнив за измену), проходила по самой грани дозволенного и при желании можно было вылить на меня такой ушат помоев, рулон обоев, подрыв устоев и отряд ковбоев, что я во век не отмылся бы.       Бедный мужик это прекрасно понимал, поэтому потребовал от меня клятвы, что ни я, ни вассалы, ни мои союзники его не тронут. Пришлось согласиться, ведь без его помощи, план захвата Нильсхавена оказался бы неосуществим, однако уже в тот момент я понимал — оставлять его в живых было никак нельзя.       Не сколько из желания замести следы, а из-за демонов, которые такого предателя точно смогут переманить на свою сторону и использовать уже супротив меня.       — Слава Эльрату, с Рутгером прокатило… — вздохнул облегчённо, прикрыв глаза и устало помассировав виски. Комбинация, планируемая и создаваемая мной последние несколько недель, подходила к концу. Осталось нанести пару последних штрихов и можно вернуться к тому, что я так долго откладывал и чем прикрывался, дабы выманить своих врагов.       Свадьба.       Айрис меня уже заждалась.