Глава 71. Империя наша.

      Ашда, 25 день месяца Изумрудной песни, 970 год Седьмого Дракона.       Два дня спустя после взятия столицы       Башня Густава, Центральные ворота, Внутренняя стена, Коготь, имперская провинция, Священная Империя Грифона.       — Где наш дом?.. Где наш дом?! — вопил старый и сильно осунувшийся горожанин, стоя на коленях напротив руин трёхэтажного особняка, от которых остался лишь каменный остов.       — Мамочка, я кушать хочу.       — Потерпи, золотце. Скоро мы поедим... обещаю тебе, — успокаивала маленькую девочку простая прачка, одетая в потрёпанное серое платье, послушно стоя в очереди на полевую кухню, умудрившуюся растянуться почти на милю.       — Варвары. Эти северяне — поганые варвары. Даже хуже орков! Ты посмотри, что они сделали с нашим прекрасным городом!       — Верно. Не зря Его Императорское Величество Николас так сильно их не любил, — ругались двое забулдыг, стоя в одном из переулков и распивая на двоих пузатую бутылку с неизвестно где найденным алкоголем.       — Вор! Вор! Остановите вора!       — Чего вы стоите? Вы стража или кто?! — гневно кричал мещанин, у которого какой-то оборванец вырвал мешок, судя по лёгкой белой пыли, поднимающейся от него, доверху наполненный мукой.       — Мы воины милорда Ворона. У нас другие задачи… — терпеливо отвечали мои люди, которых остановили на полпути в кузнечный квартал, где назревало очередное столкновение с цеховыми ремесленниками, решившими уже во второй раз отбить свои мастерские, реквизированные для починки снаряжения.       — Да будьте вы прокляты, поганые твари! — злобно воскликнул мужик, до хруста сжав кулаки. — Пришли, сожгли здесь всё, не оставив камня на камне, а теперь ничего не делаете! Даже простых воришек поймать не можете! Ничтожества! Трусы!       Тут нервы у одного из моих солдат не выдержали, и он со всего размаху дал в зубы слишком осмелевшему горожанину. Брызнула кровь, исхудавшее тело рухнуло на брусчатку, а латник уже хотел было открыть рот, дабы высказать, что он думает о слишком многом на себя взявших столичных пейзанах, как неожиданно остановился, сплюнул и продолжил путь вместе с остальным отрядом.       «Наверняка получил приказ по Связи», — подумал я, хмыкнув и перестав подавать в уши ману, обострявшую слух и дававшую слышать всё происходящее на сотни метров вокруг. — «Нужно будет узнать, кто у них командир взвода, и выдать премию, раз так хорошо контролирует своих людей».       На этом короткая пауза из нейтральных и, отчасти, весёлых мыслей закончилась, вернувшись на прежний уровень. Где-то в районе Шио… Где спит Ургаш…       Два дня назад мы окончательно взяли столицу…       Нет, не так. Звучит недостаточно пафосно. Лучше по-другому:       Два дня тому назад перед нами отворил ворота самый неприступный и защищённый замок во всей Империи. За весь Асхан говорить не буду, всё же здесь существовали такие чудеса, как столица Игг-Шайла — Конос, настоящий висячий город, построенный в настолько огромной пещере, что, по слухам, там раньше располагалось логово Малассы, или легендарная Эддория, столица Империи Лотоса, если верить летописям, расположенная в самой глубокой впадине Асхана, из-за чего жить там могут только глубинные наги — самые крепкие и сильные представители своего народа.       Так, опять отвлёкся, в очередной раз попытавшись убежать от реальности…       В любом случае это было огромным достижением, учитывая, что командовал я не союзом пяти рас, как это было в первой и третьей частях игры, а всего лишь сорока тысячами воинов, половину из которых пришлось месяц назад отправить под Йорвик, на помощь Дункану, взявшему этот город в осаду. Благодаря этому я был точно уверен, что моё имя не забудут и навсегда впишут в учебники истории как мастера осадного дела и гениального стратега и тактика, умудрившегося взять город, о который сломали зубы такие гении, как Иван Грифон или Адольф Волк…       Однако на этом моя бочка мёда заканчивалась, а на её место приходила ложка дёгтя, которая по ощущениям была полноценной цистерной концентрата.       Да, к моему собственному удивлению, разработанный мной план сработал. Даже без осечек — запущенные в крепость орды крыс и галлоны дождевой воды сделали своё грязное дело, в первые часы уничтожив девяносто процентов продовольственных запасов крепости. Одно это снижало время осады с нескольких лет до пары месяцев, однако я, желая подстелить соломки, решил не останавливаться на банальном голоде.       Как я уже не раз упоминал, в этом мире людям жилось гораздо спокойнее, чем в земном Средневековье. Урожаи были стабильными благодаря разумности благородных, бывших в первую очередь военной аристократией, которая большую часть жизни посвящала борьбе с монстрами и врагами государства, а не взаимным склокам, высококлассным зерновым культурам, закупленным у Дома Химеры ещё во времена Первого Вторжения, и священникам, внимательно следившим за плодородностью земель.       То же самое можно было сказать и о людях — именно жрецы Эльрата поддерживали здоровье населения, исцеляя болезни и внимательно следя, чтобы такая зараза, как чёрная чума или демоническая лихорадка, столетия назад выведенные культистами для ослабления народов Асхана, для борьбы с которыми пришлось бы призывать целые ордена или аббатства, не смогла даже найти места для вспышки.       К чему я всё это? Да к тому, что священники могли подавить в зародыше любую эпидемию, будь у них достаточно сил и времени. Однако что будет, если в замок, где спряталась половина жителей столицы (порядка ста тысяч человек), набившись туда, как сельдь в бочку, одновременно неожиданно затопит и наполнит тысячами плешивых, полных блох и плесени крыс?       Как это ни удивительно, но ничего.       Сила Эльрата в местных людях поистине велика, позволяя бороться не только с обычными болезнями, но и со всякой магической гадостью, которую в последнюю сотню лет любят создавать некроманты. Плюс помощь паладинов и ангелов, которые тоже кое-что понимают в лечении и очищении от всякой заразы.       Однако здесь вступает в силу одно важное «но», на которое я и делал акцент в своих планах.       Да, и жрецы, и паладины, и ангелы могут бороться, уничтожая болезни, плесень и любые другие радости, зарождающиеся в месте, где на один квадратный метр приходится по двое-трое людей. Однако у них должны быть на это силы. Силы, которые они постоянно тратили в боях против моих людей, непрерывно штурмовавших и обстреливавших крепость, не давая защитникам перевести дух и позаботиться о «внутренних» проблемах.       Да, Глен пытался что-то сделать — приберечь часть священников, дабы те разобрались с плесенью, покрывшей зерно, или отвлечь от обороны ворот паладинов для восстановления сил стариков, как самых вероятных заболевающих. Вот только ваш преданный слуга прекрасно чувствовал, где ослабевала оборона замка, и начинал со всей силы туда давить, дабы вынудить младшего братишку Витторио вернуть людей на стены и оставить замок медленно гнить, разлагаясь под тяжестью собственного груза в лице эвакуированных горожан.       «М-да… В этот раз религиозный гуманизм вышел местным боком», — усмехнувшись, подумал я, огладив большим пальцем трёхдневную щетину на скулах. — «Будь это земное Средневековье, то Глен даже не подпустил бы простых мещан на порог императорской резиденции, а спокойно занял бы замок и сидел бы в нём следующие пару десятилетий, даже не задумываясь о поражении».       — Слава Эльрату и его служителям, которые бы за такой проступок с него шкуру спустили, — тихо, на грани слышимости, прошептал я, почувствовав, как сила веры внутри неприятно колыхнулась, словно демонстрируя своё недовольство моими словами.       Итог моих действий был закономерен — всего через месяц после «крысиного десанта» в замке началась эпидемия, а затем голод, затронувший каждого из осаждённых. Ничего удивительного, что Глен, как настоящий рыцарь и благородный (вот без всякого сарказма, особенно после того, как я послушал пару паладинов с обетом правды из его окружения), решил сдаться, дабы не губить невинных людей из-за чужой войны.       И вот над равниной, где расположен Коготь, разносится громкий, пробирающий до мурашек крик: «Ворон! Я сдаюсь! Ты победил!». Синие флаги Изабель опускаются, сменяясь на белые, а ворота открываются настежь, приглашая меня последовать внутрь и своими глазами увидеть упавший мне в руки трофей…       Лучше бы не видел.       Серьёзно.       Сотни. Сотни голодных, больных и замученных взглядов, принадлежащих женщинам, мужчинам, старикам и детям.       Вот что я и мои люди узрели, когда оказались внутри замковых стен.       Эх…       Честно? Я вот ни разу не кисейная барышня. Я с пятнадцати лет активно участвовал в войнах. В двенадцать в первый раз убил человека, в восемь отправил целое племя с женщинами, стариками и детьми на рабский рынок, а в пять вынес свой первый смертельный приговор. Мои руки не просто по локоть в крови — я в ней фактически искупался, отняв сотни, если не тысячи жизней.       Однако в большинстве своём это были либо орки, по своей культуре и виду больше напоминавшие кровожадных дикарей, либо монстры, истреблять которых — долг любого благородного, либо демоны, про которых даже говорить не стоило.       Я был именно что воином, который привык сражаться с равным для себя противником. Которые крепко держали в своих руках оружие и шли на меня с намерением убить.       Но здесь же…       Это были простые люди. Граждане Империи. Подданные Эльрата. Те, кого я поклялся защищать и оберегать даже ценой собственной жизни…       В общем, если убрать весь этот высокопарный словесный понос, которым я пытался хоть как-то оправдаться или заговорить самого себя, то я увидел результат своих действий и банально сбежал.       Сбежал на эту самую башню, не желая видеть, что происходило дальше, перед этим передав командование Игорю и самолично отправив Глена через телепорт Дункану. Йорвик нужно было брать, несмотря на все мои моральные терзания.       — Жалкое зрелище, — неожиданно прозвучал рядом со мной голос. Очень знакомый голос.       — Это ты обо мне или вообще о ситуации в целом? — спросил я, продолжая сидеть на раскладном стульчике, не поднимая взгляда с каменной кладки пола.       — И то, и другое, — ответил мой собеседник, подойдя поближе, позволив увидеть его сапоги, измазанные свежей грязью, кровью и пылью.       — Как прошла твоя миссия? — уточнил я, не став реагировать на подначку.       — Тяжелее, чем ожидалось, — хмыкнул тот, судя по лязгающему звуку, сложив руки на груди. — Чёрные (п.а. имеется в виду Тринадцатая рота Имперского ордена, носящая чёрные доспехи) своё дело знают, а после вашего перформанса на могиле Николаса так вообще стали теми ещё параноиками.       — Перформанса... Параноиками… — фыркнул я, улыбнувшись краешком губ. — Ты откуда таких слов нахватался? Небось к какой-нибудь аристократке в постель залез.       — Нет, — с отчётливой смешинкой ответил мой визави. — Ездил в Омидзу, к нагам, за специфичными порошками. Ты же их знаешь, Твоя Светлость, они на имперском говорят так, что большинство лордов себя деревенщинами чувствуют. Вот и я нахватался.       — Но на счёт постели отрицать не стал, — заметил я, немного расслабив спину и отпустив часть сковывавшего меня напряжения. — Ну и как? Змеехвостые девы оказались достаточно страстны?       — Вполне, — довольно усмехнулся мой друг, переминаясь с ноги на ногу. — Но вас ведь не это интересует, Твоя Светлость?       — Да, — кивнул я, не став отрицать. — Что с трупом Николаса?       — Сожжён до тла, а пепел развеян над Розовыми горами, — убрав любой намёк на несерьёзность, ответил мой визави. — Рыцари, конечно, были в бешенстве, когда проснулись на следующий день и заметили дым над гробницей, но найти меня у них не получилось. Отныне никто, кроме нас двоих, не знает, куда делся труп нашего «любимого» императора.       — Надеюсь, так останется и впредь, — сказал я, наконец разогнувшись и взглянув в глаза старого друга. Короткие русые волосы, карие, почти тёмные глаза, под которыми залегли крупные тёмные круги, мягкие округлые черты лица и ворсистая щетина, в которой отчётливо выбивалась седина.       — Рад тебя видеть, Дугал.       — И я вас, милорд, — ответил он, по-доброму улыбнувшись.       В этот момент на город налетел очередной сквозняк, поднимая пыль и пепел, оставшиеся от сожжённого города, а также развивая флаги, установленные на стенах.       Совсем небольшие, частично порванные и покрытые пылью, установленные на древках копий… Но это были наши флаги.       Бирюзовые флаги Северного союза и принца Андраса, единственного законного правителя Священной Империи Грифона.       Да, осада закончилась на не самой весёлой ноте. Да, за сотворённое за эти два месяца мне будут припоминать до конца жизни все, начиная рядовым жрецом, заканчивая высшими лордами. Да, впереди нас ждало ещё много сражений и пролитой крови, однако шаг был сделан.       Ещё немного, и войне будет положен конец, а значит, на эти земли наконец придёт мир.       — Дело за тобой, Дункан. Не подведи…

***

      Сильда, 27 день месяца Изумрудной песни, 970 год Седьмого Дракона.       То же время.       Окрестности Йорвика, столицы герцогства Единорога, Священная Империя Грифона.       — Милорд Дункан! Подкрепление прибыло! Мы готовы! — прокричал гонец, подскакав к холму, на вершине которого стоял высокий русый мужчина, держа под уздцы закованного в латы боевого коня.       — Прекрасно, — довольно хмыкнул герцог Олень, прежде чем поднять ладонь и резко опустить её, одновременно с этим громогласно взревев, усилив голосовые связки маной:       — Воины! В атаку!!!       После этих слов начался финальный штурм Йорвика, самого укрепленного и богатого города провинции Единорога.       — Да!       — За славу!       — За Эльрата!       — За принца Андраса!       — Олень! Олень!       — Ворон! Ворон!       Тысячи, если не десятки тысяч воинов шли на приступ, неся на своих плечах тяжёлые, окованные металлом лестницы, пока многочисленные лучники, арбалетчики, жрецы и инженеры осыпали стены и внутренние улицы города настоящим градом снарядов и заклинаний.       — Бей их!       — Бей их!       — Отправьте подкрепление н западную стену! Там у нас получилось создать плацдарм!       — Милорд, враг вывел на стену паладинов! Отряд лорда Баска уничтожен!       — Введите в бой часть моей гвардии. Пусть скуют их боем. Если Витторио сможет увести их обратно и ударить в другом месте.       — Милорд, нам повезло попасть в старую мельницу на окраине города, — доложил по Связи Дункану один из его вассалов, штурмовавших северную стену города. — Огонь от заклинания вызвал сильнейший взрыв. Разрешите направить подкрепления? Так мы сможем продавить оборону и прорваться внутрь!       — Отставить, — ответил ему Олень, довольно усмехнувшись. — Отступайте. Это ловушка.       — Милорд? — непонимающе переспросил вассал.       — Витторио слишком дотошен, чтобы допустить подобную оплошность, — ответил ему герцог, одновременно отдавая ещё несколько приказов остальным направлениям. — Особенно в городе, где он обосновался несколько месяцев назад. Наверняка в пожаре вас ждёт засада, поэтому лучше усильте давление на флангах. Разобьём врагов там и сможем ударить «охотникам» в спину.       — Как прикажете… — ответил лорд, не совсем понимая подобной осторожности.       Как выяснилось позже, Дункан был прав. Засада и вправду планировалась, вот только Мастер Осады предусмотрел даже вариант её раскрытия и взаимного окружения, выведя своих людей из-под удара в самый последний момент.       Вообще, в этот раз репутация Витторио сыграла против него самого. Прекрасно зная о замашках и возможностях своего противника, люди Дункана не рвались вперёд, а, наоборот, медленно продвигались по стенам и улицам, зачищая каждый закоулок, простукивая каждый камешек, вглядываясь в каждую тень.       Всё для того, чтобы лишить врага даже мизерного шанса застать их врасплох какой-нибудь внезапной атакой. Да, это стоило союзу трёх герцогств сотен жертв среди их людей, а также шанса упустить Витторио, но Дункан знал, что случится дальше, и продолжал давить, не ведясь на провокации и сохраняя абсолютное спокойствие.       В конце концов, Мастер Осады понял, что провернуть ни один из его любимых трюков не получится, а использовать его любимые боевые машины внутри города значило навлечь на себя гнев герцога Единорога, поэтому решил использовать самую банальную и базовую тактику — максимально истощить врага, прежде чем воспользоваться телепортом, сбежав с большей частью войска.       Так и получилось: к концу дня Йорвик был взят, а его четырёхтысячный гарнизон, воспользовавшись усилиями самого Витторио и ле Бретона, исчез, нанеся Северному Союзу чувствительные потери, оклематься от которых они не могли даже с помощью Воскрешения.       Вот только никто из них не знал, что такой размен удовлетворял каждую из сторон, одна из которых знала — в следующей осаде она не потеряет ни одного человека..

***

      Шальда, 29 день месяца Изумрудной песни, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Герцогская резиденция, замок Цербер, Уайтклифф, столица герцогства Гончих, Священная Империя Грифона.       — Вот как? Как у него получается каждый раз оказываться правым? — спрашивал сам себя Дункан Олень, стоя напротив стола и с интересом разглядывая двух своих невольных собеседников.       — О чём вы говорите, герцог? — спросил у него высокий, загорелый мужчина, облачённый в простую кольчужную броню и коричневое сюрко с изображённой на нём баллистой — личным гербом, дарованным ему ещё позапрошлым императором.       — Да о своём товарище по Союзу, — усмехнулся мужчина, задумчиво проведя рукой по отросшей за последний месяц бороде. — Вот откуда он мог знать, что вы, сир Витторио, окажетесь настолько сентиментальны, чтобы при одном виде сира Глена сдать город и открыть ворота Уайтклиффа?       Да-да, сразу после взятия Йорвика и перегруппировки сил Витторио сразу занял оборону в столице герцогства Гончей, надеясь, что потери от недавнего штурма достаточно охладят пыл мятежников, а эвакуированный почти в полном составе гарнизон станет ещё одним камешком в обороне города.       Одним словом, Мастер Осады на полную воплотил свой план, одновременно нанеся болезненный укол войскам Союза и сохранив большую часть своих сил нетронутыми. Единственное, что ему оставалось, — это сидеть и ждать, пока мятежники начнут разбивать свои лбы об укрепления Уайтклиффа, а его госпожа завершит свои дела в Лиге и вернётся на родину, дабы ударить им в тыл.       Идеальный план, учитывающий все военные, политические, погодные и даже магические моменты, вроде внезапного вторжения тёмных эльфов или пришедшего с Великого океана тайфуна.       Было предусмотрены все возможные факторы... кроме семьи.       — Разве вы бы поступили иначе? — удивился сторонник императрицы, о чём положении говорили только связанные простой верёвкой руки, которые он мог освободить одним движением запястий. — Смогли бы остаться спокойным, если бы к шее вашего брата приставили клинок?       И не просто клинок. У рыцаря до сих пор тряслись руки от понимания, как близко восьмая ипостась Асхи прошлась рядом с ним. Ведь оказавшись на той стене и увидев стоящего на коленях младшего брата, над которым стоял воин, облачённый в воронёные чёрные доспехи и уже заносивший длинный, сияющий в свете рассветного солнца клинок, он сначала не поверил.       Решил, что всё это лишь представление.       Что не может благородный Дункан Олень опуститься до такого…       Пока не узнал личность того, кто должен был исполнять роль палача.       Андрей Ворон. Палач Орков. Демоническая погибель. Похититель принца. И самое главное — беспринципный интриган, готовый ради своих целей пойти на всё. Даже на обман и гибель невинных людей.       Ворота открылись спустя всего пять минут, а лидер осаждённых лично вручил лидеру Союза ключи от города. Всё ради того, чтобы его брат оказался в безопасности, подальше от меча самого опасного человека в Империи.       — Не знаю, — искренне ответил Олень, лишь пожав плечами. — Вся моя семья погибла после нападения демонов двадцать лет назад. Даже бастардов, которых мой батюшка нагулял по молодости, не осталось.       — Сочувствую, — сказал в ответ Витторио, слегка прикрыв глаза.       — Благодарю, — кивнул Дункан, прежде чем вернуться к прежней теме. — Так что же? Вас не мучает совесть, сир? Вы ведь фактически предали свои клятвы, открыв нам ворота. Неужели они для вас пустой звук?       — Нет. Просто есть вещи дороже, чем честь и достоинство, — покачал головой пленник, бросив короткий взгляд на сидевшего рядом брата, а затем повернулся обратно к Оленю. — Вы этого не поймёте, герцог, но мы с братом не особо верующие.       Дункан дёрнулся, с удивлением раскрыв глаза.       — Да, мы не отрицаем божественность Эльрата… — продолжил тем временем Витторио, усмехнувшись краем губ. — …но постоянная работа с механизмами и магией требует быть слишком рациональным, что плохо сочетается с верой. Из-за этого я и брат с детства были больше привязаны друг к другу, чем к возвышенным идеалам и догмам, проповедуемым Церковью и нашими родителями. Слишком мало Света в нас было, чтобы истово в это верить.       — Понимаю и не осуждаю. Ведь по-своему, но вы продолжали служить Империи, а значит, и делу Эльрата, — кивнул Олень, задумчиво смежив веки. — Однако зачем говорить мне это сейчас, когда всё кончилось и ваши слова мало на что повлияют?       — Предупреждение, — вместо старшего брата дал ответ младший. — Мы хотим предупредить вас, лорд Дункан. По меркам большинства жителей Империи мы — безбожники, почти не чтящие Дракона Света и ставившие собственные интересы выше других. Однако даже нам далеко до планов, которые составляет ваш друг, герцог Ворон.       — Это вы к чему клоните? — сразу насторожился Олень, поняв, куда идёт разговор. — Андрей — хороший человек и воин, делающий всё для блага своих подданных и Империи.       — Вот именно. Всё, — заметил Витторио, наклонившись вперёд и вперившись взглядом в Дункана. — Даже если ради этого нужно принести в жертву других людей. Принести в жертву меньшинство ради большинства.       — Девиз Инквизиции в её ранние годы. До Второго Вторжения, — продолжил Глен, облокотившись локтями на стол. — А вам ли не знать, чем это закончилось. Гонениями, пытками и ненавистью ко всем, кто недостаточно рьяно верил в Эльрата.       — Самое худшее — мы знаем, что герцог Ворон не такой. Не отбитый фанатик, готовый ради своих целей развязать гражданскую войну. Слишком он умён и прагматичен для этого. Но раз он умудряется творить такие вещи, а Свет всё ещё его не оставил, у нас появляется вопрос: где та самая грань, после которой он сможет остановиться?       — И не будет ли эта грань стоить жизни слишком многим жителям Империи, — закончили свой двойственный монолог братья, оставив Дункана в сомнениях. Нет, в своём друге он не сомневался, веря в его разумность и желание блага для Империи, но вот границы дозволенного вызывали у него вопросы.       Особенно после столицы.       Особенно после того, как его меч чуть не перерубил шею Глена.

***

      Шальда, 29 день месяца Изумрудной песни, 970 год Седьмого Дракона.       Тоже время.       Граница герцогства Быка, в районе города Саутгейт, Священная Империя Грифона.       — Милорд Педро! Милорд Педро! Донесение из Уайтклиффа! — кричал рыцарь, несясь по полю боя и, не глядя, раздавая удары по сторонам. — Все три столицы взяты! Империя под нашим контролем!       — Я рад за них, — ответил герцог Бык, напряжённо выдохнув и, напитав родовой клинок маной, отправил в полёт огромный светящийся полумесяц, стирающий всё на своём пути.       Однако…       Клац…       Клац…       Клац…       Даже создав глубокую просеку в кажущемся бескрайним море скелетов, он ничего не добился. Лишь дал время своим людям отступить, не позволяя немёртвым тварям окружить их и уничтожить.       — Однако мне что делать? — спросил Педро, перейдя на Усиление в пять движений, разворотив неудачливого высшего вампира, решившего в одиночку убить и обратить имперского герцога. — Долго держать эту ораву у меня не выйдет.       — Поступил приказ отступать к Светотени и всеми силами оборонять её, — ответил рыцарь, взмахом алебарды отгоняя от себя очередного призрака. Лезвие, напитанное Светом, прошло сквозь фантома, но причинило тому настоящую боль, вынудив отпрянуть и броситься в бегство.       — И оставить мои земли на растерзание нежити?! — недовольно рявкнул Бык, воткнув клинок в землю и начав концентрировать в сжатых кулаках весь доступный себе Свет. — Никогда!       — Сир Дункан знал, что вы так скажете, но, по его словам, опасаться нечего, — ответил посланник, которого не оттолкнули гвардейцы-паладины, подоспевшие к господину и окружившие его непроницаемым щитом, пока тот готовился к наложению поистине высокоуровневой магии. — По его словам, армия Маркела и Гончей направятся сразу вглубь Империи, в сторону Королевской Гробницы. Именно там мы и планировали провести генеральное сражение. Главное — не дать пустоманту захватить ни одного крупного города, чтобы не повторилась история с Лигой.       — Это точно, — сквозь зубы процедил Педро, в уме создавая и контролируя огромное количество сигилов, нужных для сотворения заклинания Пятого уровня. Не будь в нём Света, помогающего выстраивать отдельные каскады, он бы давно сорвался и сам себя подорвал на деструктурирующейся мане. — Приказ на эвакуацию малых городов и деревень уже передали?       — Как только захватили замок Уайтклиффа! — браво ответил рыцарь, поменяв хват на оружии и размозжив голову подошедшему слишком близко зомби.       — Хорошо, — кивнул Бык, чьё лицо от напряжения невольно скривилось. — Тогда трубите отступление. Мы достаточно задержали их здесь.       — Как прикажете, милорд, — ответил один из гвардейцев, при помощи Связи передав сообщение в штаб о приказе господина.       Миг — и поле боя изменилось, заволновалось, и тонкая полоска стали, отделяющая орды нежити от Империи, начала потихоньку сдвигаться назад, в сторону укреплённого лагеря, уже начавшего массово отступать. Вот только это уменьшило их защиту, чем не преминули воспользоваться некроманты, ещё сильнее усилив напор, желая истребить защитников человечества.       Но…       — О милостивый Эльрат, дарующий благословение и защиту! — начал зачитывать словесную формулу герцог, высоко подняв сцепленные ладони, начавшие светиться ярким, ослепляющим светом. — Дай мне силу защитить Свет, посылаемый тобой на эту грешную землю! Дай мне очистить её от злотворного присутствия!       Личи, маги, убитые и поднятые лично Маркелом, выполняющие в его армии роль полевых командиров, сразу насторожились и направили в его сторону свои посохи, начав бить атакующими заклинаниями, модифицируя те вшитыми в их подкорку проклятиями и сглазами, однако…       Шух…       Все они разбивались о тонкую кромку магического щита, созданного жрецами, специально приставленными к герцогу. Долго держать напор десятков немертвых магов они, конечно, не могли, но это и не требовалось.       — Я есть твой меч! Есть твоё орудие, которым ты окропишь эту землю! Святое слово!       Мгновение — и всю равнину, где происходила битва, накрыло Светом.       От горизонта до горизонта.       Скелеты истлевали, обращаясь в прах.       Зомби тлели, источая чёрный, вонючий дым, а затем падали безжизненными выжженными мешками.       Призраки исчезали, успевая напоследок издать полный боли и ярости визг.       И лишь вампиры, личи и редкие умертвия успевали хоть как-то защититься, на базовом уровне владея магией. Правда, спасало это далеко не всех — те, кто слишком потратился или оказался слишком близко к эпицентру Света, лишались маны, а затем в мучениях сгорали от карающей длани Эльрата.       Но ничто не длится вечно…       — Фух… — устало выдохнул Педро, опуская руки, на которых были отчётливо видны ожоги от неидеально исполненного заклинания. Всё же монстром, каким заслуженно считался его племянник, он не был и к своим сорока годам только приблизился к освоению высшей магии Света. — Как всё прошло?       — Господин, вы уничтожили большую часть нежити, вышедшей на поле, — ответил один из гвардейцев, при помощи Связи общавшийся с дрессировщиком, чей грифон в этот момент парил в небесах и обозревал поле боя с высоты птичьего полёта. — Можно отступать.       — Можно, — кивнул Бык, встав и, напитав маной глаза, посмотрел вдаль, где на кромке леса стоял он. Некромант, облачённый в красные и золотые одеяния, нагло улыбающийся и даже виду не показывающий, что одномоментно потерял почти пять тысяч воинов…       Ведь там, за лесами, за горными грядами, упираясь в пустыню, шла его армия. Огромная, не знавшая аналогов, мёртвая армия, собранная со всей Лиги Серебряных Городов и превосходящая силы Северного союза в разы.       «Маркел зря времени не терял», — тяжко усмехнулся Педро, вкладывая меч в ножны и разворачиваясь, дабы сесть на подготовленного для него коня. — «Пока мы бились против остатков мятежников, он одолел Лигу. Теперь в его руках такая сила, против которой мы мало что сможем сделать».       Тут его взгляд невольно устремился влево, далеко на запад, где должен был стоять Уайтклифф, недавно захваченная столица герцогства Гончей, а точнее, за его стены, где располагались бескрайние зелёные леса, уходящие на сотни, если не тысячи миль.       — Придётся просить помощи, — прошептал он под нос, вскакивая на лошадь и приготовившись отбыть в свою ставку. — Даже если ради этого придётся возродить разрушенный и изживший себя союз. Но…       И, пришпорив коня, поспешил в сторону лагеря. Ведь его задача заключалась в другом — максимально усложнить путь некроманта и спасти как можно больше жизней, пока его союзники будут готовить армию для финального сражения.       — Это не моё дело. Остальное за вами. Дункан… Андрей…       Сражения, которое решит, воссияет ли Священная Империя Грифона вновь или навсегда погрузится в тень, под тёмным игом некромантов и богопреступников.