Глава 5. Интерлюдия: Баки и Хелен

***

      Соковия, Новиград       Зимний солдат наблюдал за маленькой девочкой, которая не спеша шла домой. Уже месяц он приглядывал за ней вместе с её матерью. Сегодня было его дежурство и он выполнял его, как мог. Но что-то не давало ему покоя. Возможно, его отвлекала странно знакомая внешность малышки, а может быть, и сама Хелен Дэвис. Со вчерашнего дня она так и не вернулась. Та сказала, что у неё неотложные дела, которые никак его не касаются. Мужчина хмыкнул. Ему и так неплохо.       На самом деле, он был в какой-то степени рад, что его разум сейчас под его собственным контролем. Он должен был быть благодарен Хелен, ведь она старалась не использовать жёсткие методы Гидры. Тем более, она помогла ему вспомнить о своей прошлой жизни.       Он — Джеймс Бьюкенен Барнс, бывший офицер армии США и ветеран Второй Мировой войны. Родился 10 марта 1917 года и рос старшим из четырех детей в семье. Своих родителей мужчина не помнил — видел только размытые лица, но чувствовал, что они о нём заботились и любили. Баки был спортсменом, причём лучшим в их классе. Он помнил одного хилого блондинистого паренька — скорее всего тот был его другом, но сколько Баки не пытался напрячь память, не смог вспомнить даже его имени. Барнс помнил похороны своей матери, ту боль, что он испытывал, а тот паренёк был рядом с ним и поддерживал его, за что Баки был ему невероятно благодарен. Остальное он помнил смутно — началась война, его призвали в армию.       В памяти всплывали незнакомые ему лица: девушка с кучерявыми каштановыми волосами и с выразительными шоколадными глазами; мужчина с небольшими умами под носом, кажись, его завали как-то… Роберт? Говард?.. Ещё он видел очень похожего мужчину на его друга, отличие было лишь в том, что тот был более накачан и мускулистее, а потом оказалось, что это он и был! Баки помнил, как сильно был удивлён встрече со своим другом, а тот отшутился, сказав, что возмужал, вступив в армию. Потом… многочисленные битвы, странный низкорослый человек — Арним Зола и… Красный Череп. Вспомнив эту уродливую алую рожу, Барнс скривился. Об этом существе у Баки были плохие отзывы.       Следующим воспоминанием было то, как он вместе с его другом сражались в вагоне какого-то товарного поезда против нескольких солдат Гидры, устроивших для них засаду. У Баки кончились патроны, но при помощи «блондинистого качка» он убил своего противника. Но солдат почему-то остался в живых и выстрелил в них. Друг закрылся красно-синим щитом с белой звездой по середине, напоминающим флаг Соединённых Штатов, но выстрел создал мощную пробоину в вагоне.       Баки первым поднялся на ноги и пошёл в наступление, прикрываясь щитом друга. Следующий выстрел выбросил его из вагона. Он помнил, как висел на не очень крепкой на вид железяке. Вся жизнь пролетела в тот момент в его голове. К сожалению, его друг не успел помочь ему — металл, на котором держался мужчина отвалился и он полетел в пропасть… Чувство падения и болезненное приземление — это были его последние ощущения до того, как он закрыл глаза и больше не просыпался в течение семидесяти лет.       Хотя… по его мнению однажды его размораживали на какое-то время в годах девяностых. Баки предполагал, что это было как-то связано с Василием Карповым и кражей сыворотки для суперсолдат. Дальше Карпов решил создать ещё больше Зимних Солдат, но потерпел неудачу: в одной из тренировок, когда один из солдатов победил в драке Баки. Того солдата переполнял адреналин и поэтому он убил врача, осматривавшего его. Солдаты восстали против охранников и командиров, начался бунт. Баки спас Василия — приказа ослушаться было невозможно. А сейчас, насколько ему было известно, тот человек ушёл в отставку и скрывается в Кливленде.        — Зачем ты это сделала? — Баки поднял взгляд на Хелен. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась настороженность. — Зачем помогла мне вспомнить? — Ты бы всё равно когда-нибудь это вспомнил, — Хелен пожала плечами, не отрываясь от снаряжения. — А любая информация — это оружие. Я просто дала тебе его чуть раньше. — Ты намекаешь, что будешь мной манипулировать? — Не совсем. — Она хмыкнула и застегнула молнию на куртке. — Просто мне кажется, что после этого ты будешь более охотно работать на меня. — На тебя? — Баки нахмурился. — А разве не Гидра… — В этой миссии руководствоваться буду я, и никто иной. — Хелен метнула в него короткий взгляд и отвернулась, проверяя оружие: пара Глоков, перочинный нож и запасные обоймы на поясе. — Что за миссия? — Баки окончательно сбился с толку. — Охрана одного объекта. — Она кивнула на папку, которая материализовалась в её руках, и бросила её на стальной стол. — Вот досье.             Баки огляделся. Кабинет оказался небольшим и спартанским: стеллажи с каким-то старым хламом, стенд с оружием, стул и стол, на котором лежала новенькая камера. Свет был тусклым, из-под двери тянуло сыростью.       Он приоткрыл папку и едва не выронил бумаги — руки всё ещё плохо слушались, пальцы слегка дрожали, когда он пытался удержать гладкие листы.       Первое, что бросилось в глаза — фотография девочки лет пяти. У неё были каштановые волосы, счастливая улыбка, и казалось, что девочка смотрит прямо на него. Баки с сомнением выгнул бровь, будто спрашивая «серьезно?» — Присматривать за ребёнком? — Сначала прочитай, — спокойно ответила Хелен. — Потом говори.       Баки нахмурился, но продолжил. Девочку звали Рейчел Дэвис. Пять лет. В графе «родители» был указан только один родитель, и Баки ошеломлённо уставился на фотографию Хелен, прикреплённую к досье. — Это твоя дочь, — сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. — Тебе приказали следить за собственной дочерью?       Хелен молча кивнула и опустилась на стул, подперев ладонью щёку. — Её выкрали у отца. Хотели отдать в Гидру, почти стёрли память, но по дороге случилась авария. — Она помолчала. — На камерах в фургоне видно, как она проснулась, запаниковала и попыталась вырваться. А потом у неё пошла кровь носом, и камеру ослепила белая вспышка. Водитель, по всей видимости, потерял управление, машина съехала с трассы и перевернулась. Из всех выжила только она. — Она мутант? — спросил Баки. — Нет. Полностью здоровая девочка, без генетических отклонений. Учёные перепроверяли анализы несколько раз — ничего не нашли. Гидра в замешательстве. Они не знают, чего от неё ожидать. — Тогда почему они не забирают её прямо сейчас? — Потому что я им не позволю, — голос Хелен стал жёстче. — Она моя дочь. Я не отдам её этим чудовищам.       Баки замолчал, обдумывая услышанное. Он перелистнул несколько страниц, отметив про себя высокий IQ ребёнка — для пяти лет впечатляюще. — Ещё один вопрос, — сказал он, закрывая папку. — Почему на месте отца стоит прочерк?       Хелен посмотрела на него долгим, непроницаемым взглядом. — На этот вопрос я не могу ответить.       Баки пожал плечами. Ответ его не устроил, но перечить он не стал — сейчас это не имело значения. — Я понял, — коротко сказал он, откладывая папку в сторону.       Хелен кивнула, видимо, удовлетворённая тем, что он воспринял информацию без лишних вопросов. Она подошла к столу и взяла толстую книгу в глянцевой обложке, на которой были изображены странные предметы. — Мы скоро выдвигаемся. Тебе нужно знать об окружающем мире двадцать первого века. — Она протянула книгу Баки. — Здесь собраны не только новейшие разработки две тысячи пятого года, но и история за все годы, которые ты пропустил. Советую изучить.       Баки принял книгу, немного растерянно проведя пальцами по обложке. Он почти забыл, что мир изменился. — Спасибо, — сказал он неловко, но искренне. — Я прочту.       Хелен приподняла уголки губ в короткой улыбке, которая тут же исчезла, уступая место деловой сосредоточенности. Она подошла к тяжёлой железной двери, отворила её и махнула рукой, приглашая следовать за ней. — Идём.       Баки положил книгу на стол и поднялся. Он шагнул за ней в длинный сырой коридор, и дверь за ними захлопнулась с глухим металлическим лязгом. — И Джеймс… — Дэвис повернулась к Барнсу. Это был первый раз, когда она к нему обратилась по имени. — Баки, — поправил он её. Внутренний голос подсказывал, что он может доверится этой женщине. И он не побоялся сказать своё прозвище, которое пользовалось спросом между его друзьями. Тем более, может он больше вспомнит, если его будут звать привычным именем? — Баки… скрывай, что ты знаешь о своём прошлом. Гидре это не обязательно знать.       Барнс кивнул, мысленно соглашаясь с ней. Он и сам это прекрасно понимал.

***

      Погрузившись в воспоминания, Баки чуть не пропустил тот момент, когда девочка споткнулась, начав падать на землю. Рейчел чуть было не ударилась головой об лёд, если бы не Баки. Солдат быстро выскочил из своего укрытия и поддержал бессознательную малышку. Кажись, Рейчел сильно перетрудилась, что уже падала в обморок. Баки покачал головой, посмотрев на усталое лицо девочки. Под глазами залегли небольшие тени, а на царапины и синяки всё ещё напоминали о недавно случившимся инциденте.

***

      Хелен вызвали на Базу, и Барнс остался наблюдать за малышкой, отвлекаясь лишь чтением книги, которую «подарила» командирша. Книга оказалась интересной, с небольшим количеством картинок. Он был искренне удивлён, узнав, что вскоре после его «смерти» война окончилась. Дальше случилось многое: экономические кризисы, Холодная война с СССР, его распад в девяносто первом, вмешательство Штатов во Вьетнаме в шестьдесят первом, недавнее вторжение в Афганистан.       Поразили его и технологии: истребители, пассажирские самолёты для гражданских, компьютеры, телефоны, здания, изменившие архитектуру до неузнаваемости. Мир стал другим — чужим и непривычным. Прошло слишком много времени. Ему предстояло адаптироваться.       Гидра же, как выяснил Баки от Хелен, даже сотрудничала с террористической организацией «Десять колец», которая скрывалась в афганских горах. Также стоило отметить, что все в мире Гидру считали уничтоженной. Даже Кольца думали, что Гидра лишь пыталась восстановиться, поэтому и дали поддержку. Никто не знал, что эта организация была всегда жива и пустила свои корни по всему миру.       Отложив книгу, Баки заметил группу мальчишек — лет тринадцати, не больше — которые начали красться к девочке со стороны дворов. Он насторожился, но остался на месте. Хелен приказала ему не попадаться на глаза. Он мог только наблюдать.       Дети приблизились. Первым делом один из них кинул камень — Рейчел увернулась. Затем главарь шагнул вперёд, занося руку.       Баки стиснул зубы. Он не успевал вмешаться.       Девочку толкнули, и она упала, ударившись о землю. Баки дёрнулся, но остановил себя. Если он покажется на глаза, то о нём узнают, и ему придётся убирать свидетелей. Этого он не хотел.       Но и бездействовать не мог.       Краем глаза, солдат заметил маленького мальчика — ровесника и одноклассника девочки — Чарльза Эванса. С первых дней Баки видел, что этот мальчик довольно положительно относился к Рейчел. Тот всегда хотел ей помочь, но никак не мог — ему не хватало сил противостоять кому-либо.       Баки натянул душную маску, оставив открытыми только глаза, выбрался из укрытия и тихо постучал по крышке мусорного бака рядом с мальчиком. — Эй, пацан.       Этого хватило, чтобы мальчик развернулся и уставился испуганными глазами на Баки. — К-кто вы? — пролепетал Чарли и чуть увереннее добавил. — Что вам нужно? — Помоги той девочке, — Баки кивнул в сторону Рейчел. — Я знаю, ты и сам хотел. — Откуда вы... — Чарли замолчал, опустив голову. — Я не могу. Я не смогу их побить.       Баки нахмурился и потянулся к поясу, доставая пистолет. — Держи.       Чарли уставился на оружие с шоком. — Почему вы сами не поможете? — Быстрее, — жёстко сказал Баки. — Я даю его тебе не для того, чтобы убивать. А чтобы защищать близких. И никому не говори, что видел меня.       Чарли покрутил пистолет в руках, всё ещё не веря. Баки толкнул его в плечо. — Беги!       Мальчик кивнул и рванул к Рейчел.       Баки выглянул из-за угла, продолжая наблюдать. Он видел, как Чарли остановился перед толпой и поднял пистолет. — Хватит! — смело крикнул Чарли группе мальчишек. Вся неуверенность пропала из него, будто по щелчку пальцев.       Мальчишки засмеялись. — Кто ты такой, сопляк? — Меня зовут Чарли.       Баки мысленно хмыкнул. Не самый лучший ход, но что есть. — И что ты нам сделаешь? — Застрелю, — ответил Чарли, направив пистолет на главаря.       Баки усмехнулся. Наивно, но сработало — страх в глазах мальчишек был настоящим. Даже Рейчел смотрела на него с удивлением. — Чего ты хочешь? — спросил главарь. — Отпустите её и больше не приближайтесь. Увижу, что вы её тронули — вам не жить, — Чарли говорил ровно, но в голосе чувствовалась сталь. — Мы… мы согласны, — главарь махнул своим, и вся банда поспешно убралась.       Когда мальчишки скрылись, Чарли подбежал к Рейчел, пытаясь приподнять её. — Ты как?       Рейчел кашлянула, и изо рта показалась кровь.       Баки прикрыл глаза. Командир точно будет недовольна. — Глупый вопрос, — сказал Чарли, помогая ей подняться. — Я помогу тебе дойти до дома.       Баки проводил их взглядом до дома Денисовых и облегчённо выдохнул. Девочка в безопасности. Оставалось только сообщить Хелен.

***

      Баки встряхнулся. Хорошо, что подобные ситуации случались всё реже и реже.       Осторожно опустив малютку на самую ближайшую скамью у дома, Баки постучал в дверь и не дожидаясь, когда ему откроют, скрылся за поворотом. Бросив взгляд в ту сторону, откуда он только что сбежал, Барнс заметил, как на порог дома вышла белокурая женщина — Наталья Денисова. Наталья растерянно оглянулась и спохватилась, когда увидела Рейчел, лежащую без сознания.              Баки улыбнулся, глядя, как она подхватывает малышку на руки и уносит в дом.       За последние месяцы он привязался к этой девочке сильнее, чем предполагал. Она растопила что-то внутри, заставила его чувствовать, будто он всё ещё способен на что-то хорошее.       Он развернулся и направился в тень, оставляя дом Денисовых за спиной.       

***

      Мужчина взволнованно расхаживал по кабинету, освещаемому лишь холодным лунным светом, который просачивался сквозь широкие панорамные окна. Тени от мебели тянулись по полу длинными, искажёнными силуэтами, делая комнату похожей на декорации к триллеру. Только что до его лысой башки донесли тревожные вести — Агент H03 начала следить за объектом. Он узнал это спустя месяц! Целый месяц она действовала у него под носом, а он даже не подозревал.       Стейн был зол. Ярость пульсировала в висках, мешая думать разумно, чтобы проработать план, как отослать Хелен обратно, подальше от его дел. Он не мог допустить, чтобы женщина встретилась с дочерью и попыталась вернуть её Тони. Это разрушило бы все его планы, всё, что он так долго выстраивал.       Хотя… вряд ли она это сделает. Пирс уже обмолвился с ней на этот счёт, и она, кажется, поняла намёк. Но эта женщина всегда была непредсказуемой. Чёрт.       Он рывком плюхнулся в кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом, и начал нервно отбивать пальцами по рабочему столу, обдумывая случившееся. Тишина в кабинете нарушалась лишь мерным стуком его пальцев и тиканьем напольных часов в углу. Стейн смотрел в одну точку, перебирая в голове возможные варианты развития событий, но каждый из них упирался в одну и ту же проблему — Хелен была непредсказуема, и это пугало его больше всего.       Внезапно он почувствовал дуновение со стороны окна. Свежий ночной воздух коснулся его лица, заставив напрячься и замереть на месте. Окна здесь не открывались — они были герметично запечатаны, чтобы сохранять климат-контроль в кабинете. А он находился на далеко не из первых этажах многоэтажки. Никто не мог к нему так незаметно пробраться, только если не…       Чёрт.       Краем уха Стейн услышал лёгкий стук обуви о стекло, а затем характерный звук разрезаемого материала. Ветер задул сильнее, шевеля бумаги, которые до этого лежали неподвижно. Мысленно успокоившись и взяв себя в руки, Обадайа поприветствовал нежданную гостью. — Ну здравствуй, Хелен, — мужчина медленно развернулся в кресле, позволяя своим глазам увидеть зелёноглазую. Блондинистые волосы растрепались на ветру, черты лица остались неизменными, такими же острыми и холодными, как и в день их последней встречи. На ней была чёрная экипировка Гидры, плотно облегающая фигуру, а у её ног валялся вырезанный кусок стекла — аккуратный круг, идеально подогнанный под её размеры. — Давно не виделись… с нашей последней встречи, — сказал он, демонстрируя широкую, но совершенно не дружелюбную улыбку. — Ты почти не изменилась… Знаешь, я про тебя недавно вспоминал. Скучал. — Не могу сказать того же, Стейн, — с нотками железа в голосе произнесла Хелен, делая шаг вперёд. Её ботинки тихо ступали по паркету, и каждый шаг отдавался в тишине кабинета глухим эхом. — Ох, такая же ледышка, как и тогда… — нарочито печально вздохнул Оби, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на животе. — Что привело тебя сюда в столь поздний час? Скучала по старику Стейну? — Оооо, — Хелен протянула, усмехнувшись, и обвела взглядом кабинет, будто оценивая обстановку. — Ты и сам прекрасно это понимаешь. И поэтому предупреждаю — вновь стать исполнительным или даже генеральным директором, как и сплавить Тони Десяти Кольцам, у тебя не выйдет.       Акционер хохотнул, но в его смехе не было веселья — только напряжение. — Хах, ты до сих пор быстро раскусываешь мои планы, — он покачал головой, разглядывая женщину с неподдельным интересом. — Даже если так — то как ты меня планируешь остановить? У тебя нет полномочий, нет власти. Ты всего лишь агент, Хелен. Всего лишь пешка.       Он сложил пальцы домиком на коленях, принимая уверенную позу. Но из уст женщины полился безумный, почти истеричный смех, который эхом разнёсся по кабинету, заставив Стейна почувствовать холодок, пробежавший по спине. — Обадайа, Обадайа, — Хелен вытерла выступившие слёзы смеха. — Ты никогда не задумывался о том, что во время работы в Старк Индастриз я могла наковырять некую информацию? — Стейн непонимающе выгнул бровь, и Хелен продолжила, сделав ещё один шаг к его столу. — Специально для тебя поясню: пять лет назад я нашла у тебя данные и записи о сотрудничестве с Гидрой и Мандарином, а также план о том, как сместить Тони с главной роли. Я их скачала на флешку.       Стейн помрачнел. Его руки, до этого спокойно лежавшие на коленях, расцепились и с силой сжали подлокотники кресла так, что пальцы побелели. — Ты лжёшь, — голос его стал низким, почти угрожающим. — Ты не могла этого сделать. — Кто знает, кто знает… — Хелен подошла почти вплотную к Обадайе и наклонилась к его лицу, сократив расстояние между ними до нескольких сантиметров. Она холодно смотрела ему прямо в глаза, без тени сомнения или страха. — Я же одна из лучших в разведке Гидры, Стейн. Это моя работа — находить то, что другие прячут. И поверь, ты прятал это очень небрежно. — Ты… ты блефуешь! — рыкнул Стейн, резко вскочив на ноги. Кресло отлетело назад и с глухим стуком ударилось о стену. Оглядевшись, он нормализовал свой голос. — У тебя не может быть этой информации. Я уничтожил все улики. — Ты идиот, если думаешь, что я поверила в это, — довольно проворковала Хелен, отступая на шаг. Она увидела его реакцию — страх, смешанный с яростью — и поняла, что блеф сработал. Да, у неё не было тех данных. Но она заставила его поверить, что всё наоборот. И этого было достаточно.       Она медленно обошла стол, направляясь обратно к окну, к вырезанному ею проёму. Ветер снова взметнул её волосы, и она на мгновение остановилась, обернувшись через плечо. — Не смей приближаться ни к Тони, ни к Рейчел, Стейн. Это мой тебе последний совет, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь, способная разрубить что угодно.       С этими словами Хелен выпрыгнула из окна, расправив руки, словно птица, летящая прямиком вниз, в ночную бездну.       Обадайа подскочил к окну. Он прижался лицом к стеклу и увидел, как внизу, у самого основания здания, уже стоял джет, готовый к взлёту. Хелен приземлилась на его крыло, даже не взглянув наверх, и через мгновение джет растворился в ночном небе, оставляя за собой лишь тонкий светящийся след.       Она снова ушла.       

***

      Запись №…4? 5? — Я совсем потеряла счёт времени, разбираясь со Стейном. Но не беспокойся — в ближайшее время он будет сидеть тихо и не вылезать из своей норы… но это временно. Я уже чувствую, как он планирует нанести свой первый удар. Но сейчас не об этом. Сегодня лидер сказал, чтобы я поселилась жить с тобой. Он считает, что так у тебя будет больше вероятности выжить в этом суровом месте.       Баки мне докладывал о недавнем ЧП. Кстати о нём… знаешь, я начинаю замечать, что он начал привязываться к тебе, следя за тобой почти каждый божий день. Да, очень странно звучит, но как ни крути — это чистейшая правда, — Хелен вздохнула, расправив затёкшие плечи, — завтра я встречусь с тобой. Я… сильно волнуюсь, что тебе не понравлюсь. Но будь, что будет — это всё ради твоей безопастности. До встречи, — и Хелен выключила запись.

***

      Хелен нервничала, сидя на кухне-столовой в доме Денисовых. Объяснить всю ситуацию, хоть и не совсем правдивую, ей удалось, показав все необходимые бумаги. Денисовы с сожалением качали головой: потерять дочь для матери очень тяжело, ибо дочь являлась продолжением её самой, её смыслом жизни. Они искренне были рады, что скоро они вновь воссоединяться, пусть, как бы это не было печально, Рейчел совершенно не помнила Хелен и пережитых вместе с ней моментов. Но их, к сожалению, не было.       Наступил час дня — во столько обычно Рейчел заканчивала школу и шла домой. Увидев мелькнувший маленький силуэт в окне, Хелен встрепенулась. Вот, она слышит, как девочка вставляет ключи в скважину двери, кричит, что она вернулась, а Наталья — чудеснейшая женщина на свете, которую Хелен доводилось встречать, — говорит ей подойти сюда. Шуршание куртки и топот маленьких ножек по старому деревянному полу. Едва не перелетев проход на кухню, Рейчел схватилась за косяк, чтобы остановиться. Теперь, Хелен могла вблизи рассмотреть её малышку, закутанную в тёплый шарф поверх свитера, связанного женой Алексея. Её карие удивлённые глазки восхищённо смотрели на неё — идентичные глазам Тони. На плечах лежали каштановые волнистые волосы, доставшиеся ей вновь от отца, хоть и чуть чуть светлее. А ещё детские и припухлые черты лица, которые когда нибудь слегка заостряться, — от матери.       Хелен мысленно улыбнулась.       Тони, она выглядит, совсем как ты. Надеюсь, ни мой, ни твой характер ей не достались… — Здравствуйте — девочка на мгновение растерялась при виде женщины, но тут же встряхнувшись, поздоровалась с Хелен, — а вы кто?       Что-то с болью кольнуло сердце матери. — Рейчел — начала Наталья, явно очень сильно нервничая. От неё прям и исходили волны беспокойства — это твоя мать. — Что?! — шок. Самая первая реакция, которую она выдала.       Секундой спустя глаза малютки наполнились горькими слезами. Осознание. Малышка всхлипнула, закрыв руками лицо, чтобы взрослые не видели её слёз.       Хелен не выдержала и, сорвавшись с места, бросилась к малютке, пытаясь захватить её в объятия. Послышался удивлённый вздох от Рейчел. — Прости, прости меня… солнышко… — горестно прошептала мать на ушко Рейчел. Она неимоверно винила себя за то, что причинила ей такую боль, заставив верить, что у неё нет близких. Она просила прощения за то, что возможно скоро совершит по приказу Пирса — заставит Рейчел ненавидеть её. Она понимала, что девочка скорее всего её не простит, но всё равно почему-то это говорила ей. — Я так по тебе скучала, — последнее, что сорвалось с её дрожащих губ.       Рейчел ещё громче всхлипнула и ответила взаимностью на материнские объятия, крепко вцепившись ей в бока. Хелен расширила свои глаза.       Всё пошло по плану Пирса. И этот план доставит много боли им обеим…       Дальше время словно ускорилось. Вот, она ей нагло врёт о смерти отца, вот, они лежат вместе на одной кроватке и Хелен рассказывает некоторые истории из её жизни — всё то, что она могла ей рассказать на данный момент; вот, они начали сближаться: стали часто проводить свободное время вместе, гуляя, играя, купаясь в озере в глубинах леса, вечером болтая о различных чудесах света… она всё лучше и лучше узнавала её малютку, желая, чтобы они жили бы так счастливо всегда, но переломный момент неторопливо приближался, будто подкрадываясь, чтобы напасть в самый подходящий час. — Я… я не знаю, что мне делать, как предотвратить это… но просто смерти Пирса не хватит, — взволнованно лепетала Хелен на камеру.       В июне, когда Баки призвали на Базу для поверки его состояния здоровья, на Рейчел озлобился торговец фруктами, когда та с интересом разглядывала диковинки. Когда девочка пришла полностью заплаканной и с разбитым носом, Хелен не на шутку напугалась, коря себя за то, что отпустила её одну, зная всю ситуацию, происходящую с жителями города и Рей. Позже, она наведалась к Пирсу с докладом о произошедшим, а тот, в свою очередь, приказал устранить данную проблему. Хелен начала незаметно уходить из дома по ночам, чтобы выполнять свою грязную работу, запугивая людей их скорой смерти, что работало всегда замечательно…       Когда в ноябре начался голод, Хелен не могла видеть исхудавшую дочь, отказывающуюся от пищи под предлогом, что она важнее матери, тёте Наташе и дяде Лёше. Тогда Дэвис пошла работать, но в глубине души Хелен понимала, что разработка уборщицы не хватит на хоть какое-то пропитание и оплачивание коммунальных услуг. Поэтому она использовала свои заработанные деньги с миссий. Женщина даже попыталась взять долг некоторую сумму у Гидры, но те отказали — они сами были не в лучшей ситуации. В один вечер им улыбнулась удача — брат Алексея выслал им огромную сумму в поддержку. Мать была удивлена, узнав про то, что у Денисова есть близкие родственники, ведь в его досье этого не было указано. Даже Гидра не всегда внимательна и делает ошибки…       Настало Рождество. В этот день у неё получилось хоть немного расслабиться. В доме царила предпраздничная атмосфера. Наверно, это не только из-за Рождественских украшений, ёлки, придающих серому дому ярких цветов, а из-за людей, живших тут. Они беззаботно общались, радовались каждой мелочи, смеялись без поводу. Хелен не смогла устоять перед желанием присоединиться к всеобщему веселью и полностью отдаться светлому празднику.       Ей чётко запомнились яркие, горящие желанием помочь, глаза дочери, что упрашивала Хелен показать, как она готовит. Хелен расхохоталась, глядя на свою невинную дочку, когда она маршировала по кухне, нося туда-сюда необходимые ингредиенты для сиропа к пудингу, который она сама придумала, живя вместе с Тони.       Эх, как будто вчера мы праздновали наше первое Рождество…       Закончив приготовления, вскоре к ним присоединились друг Рейчел — Чарли Эванс и его опекунша Маргарита Ивановна Плесецкая — бывшая медсестра Новиграда, ушедшая на пенсию только пять лет назад, хотя ей уже было почти под восемьдесят… Хелен восхищалась трудолюбию и стойкости этой женщины: не каждый на такое способен в её-то возрасте.       Поприветствовав гостей, они все дружно присели за накрытый стол и приступили к трапезе, попутно болтая о разных вещах: от работы и до того, как тяжело жить с маленькими детьми. За это взрослые получили недовольные взгляды от Чарли и Рейчел. За столом незаметно пролетел час — самое время для десерта. Тогда Хелен вместе с малышкой поставили готовый пудинг на стол.       Десерт получился, как и ожидалось, очень вкусным и нежным. — Ты огромная молодец, — похвалила малышку Хелен. Заметив смутившееся личико малышки, тогда мать улыбнувшись, сказала. — Счастливого Рождества, Рейчел! — Счастливого Рождества, мама! — и малютка улыбнулась ей улыбкой во все зубы, которые у неё были.       Хелен моргнула, прогоняя мрачные мысли и крепко обняла девочку.

***

      Две недели и три дня спустя       Укрытие Баки и Хелен       Хелен со всей силы схватилась за свои длинные волосы, сжимая их в кулаках, и судорожно выдохнула, роняя слезу. Её плечи дрожали, а дыхание срывалось. — Нет, нет! — женщина разжала руки и с силой ударила по бетонной стене кулаком. По штукатурке поползли мелкие трещины, оставляя след от удара. Боль пронзила кисть, но она даже не заметила — внутри всё горело от бессилия. — Мда, выглядишь паршиво, — пробормотал только что вошедший Баки, застыв в дверном проёме. В руках у него была чашка с дымящимся чаем — он заметил её состояние и решил, что горячий напиток может хоть немного успокоить. — Держи. Может, поможет.       Хелен молча приняла чашку, её пальцы дрожали, когда она обхватила тёплый керамический край. Она начала греть об неё замёрзшие руки, но взгляд оставался пустым, устремлённым в одну точку на полу. Губы были сжаты, а на щеках всё ещё блестели следы слёз. — Что случилось? Пирс? — тихо спросил Баки, закрывая за собой дверь и делая шаг вперёд.       Женщина кивнула, отхлёбывая чая, и поморщилась — напиток обжёг губы, но она даже не обратила на это внимания. — Д-да, — прохрипела Хелен, гневно сверкнув глазами. — Он… он приказал «зачистить» Денисовых и привести к нему Рейчел уже завтра… Он хочет сделать из неё солдата по проекту GoK. — Ты исполнишь приказ? — Баки скрестил руки на груди, вглядываясь в её лицо. — Придётся, — женщина с трудом поднялась на ноги, слегка покачнувшись. Она оперлась рукой о стол, чтобы удержать равновесие. — он и так долго ждал, — её голос звучал опустошённо, почти безжизненно, как у человека, который смирился с неизбежным. — А зачем… — Пирс говорит, чтобы не было свидетелей, что девочку похитили вновь. Поэтому он требует убить Денисовых и тех, кто контактировал с ней. Точнее сказать, тех, кто начал догадываться, что здесь не всё чисто, — она провела рукой по лицу. — Дрянь… — протянул Барнс, задумавшись. Он перевёл взгляд на потолок, обдумывая услышанное. — Ладно, может быть, с Денисовыми и понятно, но тебе, что? Надо будет убить часть улицы ради этого? Баки понимал, что это как минимум заметно — власти моментально раскроют их. — Пирс сказал, что уладит это, — прошептала Хелен, крутя чашку в руках. Она смотрела на тёмную поверхность чая, будто ища в нём ответы. — У него есть связи с правительством. Тем более, Соковия сильно коррумпирована. Стоит подбросить Пирсу монетку — все обо всём позабудут. Наверняка они подставят всё так, будто это был мятеж. А их тут много, сам понимаешь.       Баки кивнул. Он знал, что правительство Соковии не в лучшем положении. Было ли оно когда-то лучше? Скорее всего, нет. Они предпочтут закрыть на это глаза. Как всегда.       Минуту они стояли в полнейшей тишине. В воздухе повисла тяжёлая, давящая атмосфера, от которой становилось трудно дышать. — Так ты… не будешь пытаться её спрятать? — первым нарушил молчание Зимний Солдат. Его голос звучал напряжённо, словно он сам боялся услышать ответ.       Дэвис покачала головой. — Ничего не получится. Сейчас она у них под мушкой… вывезти из страны тоже не получится — они откопают её везде, где бы она ни была, — она ущипнула себя за переносицу, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. — Поэтому, когда девочку заберут на базу, Гидра создаст учётную запись в одном из детских приютов, где якобы она будет жить, учиться и так далее. И Баки… тебе поручили убить очевидцев, кроме школьных учителей, Денисовых, Чарли и его опекунши.       Баки моргнул, переваривая услышанное. — Почему учителей?.. — Рейчел в это время будет находиться в школе… я специально попрошу их задержать её. Опекуншу мне сказали не трогать, так как оказалось, что она одна из бывших медиков Гидры, а Чарли — его тоже отправят в солдаты… — голос Хелен дрогнул на последних словах, и она отвела взгляд. — Я не могу, — твёрдо сказал Баки, делая шаг вперёд. Его челюсть сжалась, а глаза потемнели. — Хм? — нахмурилась Хелен, окидывая взглядом мужчину. — У тебя нет выбора. — Это почему же? — Я использую код активации. Я знала, что ты не сможешь этого сделать… — её голос стал холодным, почти механическим, словно она отключила все эмоции. — Нет, — поражённо выдохнул Баки, делая шаг назад. В его глазах мелькнула паника. — Прости, — женщина моментально достала из-за пояса пистолет и выстрелила, не целясь — попадая мужчине прямо в грудь. Тот, не успев среагировать, упал на пол с глухим стуком, не имея возможности пошевелиться. Парализующий яд мгновенно разлился по его телу, сковывая мышцы ледяной хваткой. — Это парализующие патроны, пропитанные ядом, который действует даже на суперсолдат, как ты. Не бойся, жить будешь. И ещё долго. А теперь слушай… — Вздохнула Хелен, присев на корточки, чтобы быть поближе к Баки. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась боль, которую она пыталась скрыть. — Желание. Семнадцать. Ржавый. Рассвет. Печь…       Глаза Баки расширились от боли и ужаса, сковывающего его. На лице выступили вены, тело будто било током. Он пытался сопротивляться, но мышцы отказывались подчиняться. — Неет, — на последних силах прохрипел мужчина, а женщина продолжала говорить, не останавливаясь. — …Девять. Добросердечный. Возвращение на родину. Один. Товарный вагон…

***

      Дом Денисовых       За окном шёл снег. Снежинки неторопливо падали на подоконный выступ, стелясь в единое белое полотно. Хлопот маленьких крылышек — и теперь на холодном ковре появились два небольших следа от лапок птички — синицы, ищущую куда можно присесть. Птичка задорно посмотрела в окно и, клюнув его, встрепенулась, слетев на соседний кустик.       В унылой комнате отбивали свой такт часы, а на хлипкой кровати лежала женщина, которая так и не смогла уснуть за всю ночь, одолеваемая будущими переживаниями. Хелен, слегка повернув голову на бок, посмотрела на часы. Было довольно рано — семь часов утра. Женщина, устало вздохнув, приподнялась с нагретого местечка. Надо было проверить Рейчел. Знаете, ей казалось, что девочка предчувствовала что-то нехорошее. Всю ночь малышка вертелась и всхлипывала, что-то неразборчиво шепча. И так продолжалось уже довольно давно. Она пыталась это всячески скрывать, но Хелен каждую ночь слышала через тонкую стенку как та плакала.       Тихо отворив дверь в комнату дочери так, что та даже не заметила, лежа на спине и прокручивая в голове мысли. Хелен слегка улыбнулась. — Привет, — Её настолько напугал голос матери, что девочка чуть было не подскочила до потолка. Потом внимательней присмотревшись к женщине, Рейчел вздохнула.       Знаешь… я так перед тобой виновата… прости меня… — Мысленно прошептала женщина. — Ты уже проснулась? — Еле выдавила из себя Хелен. Рейчел утвердительно кивнула, а мать подошла к девочке, крепко обняв её. — С Днём Рождения, солнышко, — девочка удивлённо вытаращилась на неё.       Неужели забыла?.. Чем она так обеспокоена? Она же… не знает? — Тебе уже шесть лет! — Сказала она первое, что пришло ей в голову после мрачных мыслей и погладила девочку поверх одеяла. — Как же быстро летит время!       Они лежали в тишине. Каждый задумался о чём-то своём. Хелен вздохнула.       Может, стоит всё рассказать Денисовым? Но как они это воспримут? — Мама, — прервала тишину девочка. — Да? — откликнулась женщина. — А в школу мне сегодня не надо? — она с надеждой посмотрела на Хелен.       Боже, она всего лишь ребёнок… — Надо, доченька, надо, — выдавила из себя смешок мать. — Неееет!

***

      Хелен позвонила учительнице по домашнему телефону, который был единственный в этом доме. Объяснив всю ситуацию, что они временно уезжают и не смогут забрать Рей с собой, она попросила задержать её до позднего вечера. Та с недоверием в голосе согласилась и Хелен повесила трубку.       Рейчел уже направилась в школу, а Хелен предстоял тяжёлый разговор с хозяевами этого дома. Посадив их за стол на кухне, она начала свой долгие рассказ. Только на этот раз она выложила все на чистоту.       Было сложно судить, правильно ли женщина поступила. Но она нисколечко не сомневалась, что это было намного лучше, чем незнание.       Она никогда не видела Наталью в таком состоянии: она громко всхлипывала, тряслась в истерике и плакала. А её муж остался непроницаем внешне, но внутри яростно бушевал океан. Он пытался успокоить Наталью, поглаживая её по содрогающейся спине. — Я… мы что-то слышали о подобной организации вблизи города… и о их методах… — пробормотал Алексей, покачав головой — но не думал, что и вас она сумела затронуть. Мы понимаем, что у тебя нет выбора и поэтому… — Прошу, защити Рей, — взглянув своими красными очами, пропитанными печалью и отчаянием, прошептала Наталья — не дай ей свернуть на ложный путь, Хелен.       Дэвис шокировано уставилась на женщину. — Эта наша последняя просьба, — проговорили супруги в унисон. — Почему вы?.. — Ничего не говори… а сейчас — иди, я знаю, что ты спешила… — тихо молвила Наташа, вытерев ладонью слёзы с лица.       Хелен опустила взгляд в низ и увидела, как у неё задрожали руки.       Я… я боюсь?.. и плачу? — Умоляю тебя, не заставляй меня говорить что-либо! — всхлипнула Денисова и вновь зарыдала, а Алексей твёрдо кивнул Хелен. — Спасибо… за всё, — прошептала Хелен, скрываясь в дверном проёме. Вслед за ней, вымастившись в дорожку, блестели капли слёз.

***

      Дом Плесецкой       Агент постучалась в дверь ветхого дома, находящегося неподалёку от Денисовых. Услышав за долговечной дубовой дверью шуршание, Хелен отступила на один шаг назад. На порог вышла старенькая бабулька — Маргарита Ивановна — и хитро улыбнулась Хелен. — Ох, это ты… проходи, проходи, Александр мне сообщил о твоём скором прибытии… — Где мальчик? — холодно произнесла Хелен, не видев смысла тратить время на пустые разговоры. — Чарли? Хех, мне пришлось запереть его в чулане… бедный мальчик. Ему всего-то шесть лет и уже в Гидру. Так и Рейчел впридачу. Настоящие чудовища… — бормотала бабушка, пропуская Агента внутрь.       Хелен окинула взглядом помещение: они стояли в тесном, наполовину сгнившем, коридорчике. По всей стене были развешаны крючки, на которых держались картины тридцатилетней давности. — А разве вы не служите на неё? — не удержалась, чтобы не выгнуть бровь, спросила Хелен, вновь посмотрев на старушку.       Я думала, что вы благо порядочный человек, а вы оказались двойной дрянью… — Я то? Нет, конечно! Я давно ушла оттуда и правильно сделала… Тебе того же советую! — воскликнула та, выкидывая руками, за что получила сомнительный взгляд от Хелен. Вдруг эта бабка пытается раскрыть её неблагосклонное отношение к Гидре? — А мальчика отдавать я им не хотела, — между тем продолжила бабушка, — Всё же, я хорошо знала его родителей и мне не хотелось их подводить. — Так почему вы повинуетесь Пирсу? — Ах, это… сейчас покажу… — проскрипела Маргарита Ивановна, растёгивая верхнюю пуговицу на розовой блузке в цветочек. Приспустив ворот, Хелен смогла разглядеть на старческой шее небольшой тёмный бугорок, а вокруг него покрасневший участок кожи, на котором вырисовывались белые линии. — Это чип? — Не совсем. Это проводник электричества. С помощью него Гидра часто пытала меня в молодости… — прохрипела старушка, почесав то место, — но эти разряды не могут убить меня. — Вот как… ясно, — сосредоточившись на задании, Хелен сказала — отведите меня к Чарли. — Да, хорошо, — кивнула бабушка и, придерживаясь за спину, повела её к маленькой дверце, — тут, — показала пальцем она.       Достав из кармана красных атласных штанин ржавый ключ, она отворила дверь, откуда кубарем выкатился ребёнок, покрытый большим слоем пыли. — Ай, — воскликнул он, потирая глаза.       Но не дав мальчику очухаться, Хеле с размаху вогнала ему шприц со снотворным прямо в вену на руке. Пустив туда лекарство, она повернулась к бабульке, что с искреннем сожалением смотрела на Чарли. — Он очнётся завтра. До свидания.       И Агент уверенно зашагала в сторону выхода, неся на руках неподвижное тело мальчика.

***

      Густая лужа крови растеклась по полу от огнестрельного ранения в лоб двух людей. Хелен опустила оружие и упала рядом с Денисовыми. Наверно, для неё они были первыми людьми, которых ей приходилось убивать через усилия. За год она успела к ним сильно привязаться…       Они молча приняли свою смерть. Взявшись за руки, они опали на корточки перед их убийцей и попросили не медлить. Она так и сделала, прошептав, что они совсем не почувствуют боли.       Она с трудом поднялась на ноги и побрела к окну. Удостоверившись, что Зимний выполнил свою миссию и даже перестарался, Хелен решила затаиться в самом дальнем углу дома.       Оставалось ждать, но не долго: вскоре Хелен услышала, как по улице кто-то бежит. И этот кто-то с грохотом влетел в дом Денисовых. — Мама! Тётя Наташа! Лёша! Вы где?! — кричала девочка, беспокоено зовя родных.       Прости меня, Рейчел…       Хелен вышла из укрытия и побрела к девочке, что уже была в комнате с Денисовыми. Незаметно появившись в тёмном проходе, Хелен замерла, глядя на маленькую фигуру малышки, рыдающую над бездыханными телами. — Нет! Прошу, очнитесь, прошу…! — девочка начала тормошить Наталью. — Они не очнуться, детка, — тихо произнесла Хелен за её спиной, пытаясь подавить едкое щипание в глазах. Рейчел обернулась, пытаясь разглядеть заплаканными глазами, кто стоит перед ней. Сморгнув слёзы, малышка распознала мать. — Мама, мама! Скажи, скажи, что это неправда, мама! — сердце сжалось от подобного обращения. Рейчел встала и уже хотела подойти к матери, как вдруг её остановилась, смотря на её руку. Она распахнула глаза. — Т-ты! Ты убила их! — Хелен, стараясь не выдать эмоций, холодно посмотрела на кричащую на неё дочь. А Рейчел в ответ глянула на мать с ненавистью, с которой только могла, что заставило женщину внутренне вздрогнуть.       Я виновата перед тобой… но теперь я никак не смогу загладить свою вину. Но зато ты выживешь. — Я-я… мы тебе доверяли… Зачем, мама, зачем?! — Я не обязана тебе говорить. А сейчас — ты пойдёшь со мной, — отчеканила Хелен, удивляясь своему же тону, и начала приближаться к замершей Рейчел. — Не подходи ко мне! Ты не моя мать! — Рейчел начала пятится.       Хелен ничего не ответила, продолжая надвигаться на девочку.       Рейчел прижалась к разбитому окну и посмотрела вниз. — Пути отступления нет, Рейчел.       Дальше произошло то, чего Хелен совершенно не ожидала. Решительно развернувшись, девочка взобралась на подоконник и спрыгнула вниз. — Нет! — испуганно воскликнула мать, протягивая руку, чтобы поймать малышку. Но она не успела, а внизу послышался хруст ветвей.       Подбежав к разбитому окну, Хелен заметила скорчившуюся в кустах тельце девочки, которое нервно подрагивало от боли.       Жива.       Облегченно вздохнув, женщина решила не прыгать вслед за дочерью — для этого есть лестница. Тем более Рейчел наверняка поранилась и бежать не сможет.       Но выйдя на задний двор, она чертыхнулась. Каким-то чудом, девочка уже поднялась на ноги и, держась за пораненную руку, понеслась в сторону леса.       Глупая! Не беги туда!       Хелен сорвалась с места и побежала вслед за девочкой, которая уже успела скрыться за деревьями. Не сказать, что женщина бежала в полную силу — в глубине души она хотела, чтобы девочка смогла убежать. Тем более, Хелен прекрасно понимала, что девочка скоро выдохнется и будет вынуждена остановиться. Та же упорно рвалась вперёд, не смотря ни на что: спотыкалась, падала в ямы и овраги, но быстро вставала и продолжала бег.       Вот, они приблизились к небольшому замёрзшему озеру и Рейчел, не задумываясь о последствиях, ринулась на хрупкий лёд.       Вот же…       Хелен остановилась, продолжая наблюдать за своей дочерью, которая уже успела добежать до середины озера и обернулась, смотря на женщину. Разворачиваясь, малышка нелепо упала на спину, поскользнувшись, и в следующую секунду лёд хрустнул под ней. Девочка провалилась. — Рейчел! — кричала мать, осторожно идя по хрупкой материи.       Она видела, как вода некоторое время всплёскивалась, а затем затихла. — Рейчел!       Она бесстрашно нырнула в воду, как только подползла к месту разлома. Прищурившись, она схватила обмякшее тело дочери и вытащила на кромку льда. Затем Хелен оттащила Рейчел на более безопасное место и выдохнула, проверив, что малышка всё ещё дышит, хоть и слабо.

***

— Мама, не делай этого! — кричала малышка, смотря, как Хелен направляет пистолет на тётю Наташу и дядю Лёшу. Её голос сорвался на визг, когда она попыталась рвануться вперёд, но ноги будто приросли к полу. Она видела, как мать замерла на мгновение — ровно на секунду, которой хватило, чтобы в её глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.       А затем — оглушительный выстрел.       Что-то влажное и тёплое брызнуло на лицо малютки, и мир вокруг замер. Она не сразу поняла, что это. Смахнув с лица липкую жидкость, Рейчел уставилась на свои пальцы — они были в крови.       Рейчел завопила от ужаса. Её крик разорвал тишину, но никто не обернулся. Никто не пришёл на помощь. — Нет! — прохрипела Рейчел, открывая глаза, окончательно вырвавшись из кошмара. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как лёгкие обжигает холодный воздух. Сердце колотилось где-то в горле, а руки дрожали.       Нет! Нет… это просто кошмар, так ведь?..       Девочка истерично замотала головой, оглядываясь по сторонам. Темнота вокруг была чужой, незнакомой. Её пробрал ужас, когда она поняла, что находится не дома. Она не чувствовала запаха знакомой комнаты, не слышала привычных звуков. Прищурившись и дав глазам привыкнуть к полумраку, малышка заметила, что она в каком-то фургоне.       Фургоне с другими детьми.       Она попыталась коснуться ближайшего мальчика и, чёрт возьми, это был Чарли! Он сидел без сознания на жёсткой скамье, его голова безвольно покачивалась из стороны в сторону из-за тряски автомобиля. Рейчел потянулась к нему, чтобы разбудить, спросить, где они, но не смогла — руки не слушались. Она замерла и только тогда почувствовала, что её запястья сковывает что-то холодное и тяжёлое. Посмотрев за спину, она обнаружила железные цепи, полностью обвившие её кисти. Металл обжигал кожу, оставляя красные следы. Она попыталась разорвать их, но только пискнула от боли — цепи сжались ещё сильнее, впиваясь в запястья.       Чёрт… Подождите, а почему…       Где-то в сознании всплыл голос матери, и в горле застрял ком.       Нет, нет… неужели… нет! Я не верю… Мама не могла так поступить! — прошептала девочка, глотая слёзы, которые уже не могла сдерживать. Они текли по щекам обжигающими дорожками, и она чувствовала, как в груди разрастается пустота. Осознание было слишком тяжёлым, слишком реальным. Тот кошмар не был просто сном. Всё случилось на самом деле. Тётя Наташа и дядя Лёша были мертвы. И их убила её мама.       Она прижалась головой к холодной стене фургона, пытаясь успокоиться, но дыхание срывалось. Предательство, страх и боль смешались в одно липкое, тягучее чувство, от которого хотелось выть. — …Как всё прошло? — Рейчел вздрогнула, повернувшись на источник звука, который раздавался из закрытой тканью кабины водителя. Голос был незнакомым, но пронзительным. — Сама видишь, — огрызнулся странно знакомый голос.       Мама?! — Рейчел сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — …это моя вина… — продолжила женщина, и эти слова ударили девочку в грудь, словно кулак.       Мама… почему? Почему ты их убила?.. — Рейчел чувствовала, как в ней вскипает ярость. Она хотела закричать и наконец разорвать эти чёртовы оковы. — Ведь ты прекрасно понимала, что девочка скоро выдохнется и будет вынуждена остановиться. Тебе приказал Пирс, — ответила Хелен незнакомка, и голос её звучал мягко, но настойчиво. — Ты не виновата, что он заставил тебя убить их так, чтобы это видела твоя дочь!       Рейчел замерла. Слова грузом повисли в воздухе.       Девочка удивлённо распахнула глаза, всё ещё продолжая негодовать.       Что за… Пирс? — Ты не могла ему не подчиниться! — воскликнул тот же голос.       Подчиниться? — девочка нахмурилась, пытаясь переварить услышанное. Её руки перестали дрожать, и она снова прислушалась к голосам, пытаясь уловить нить разговора. — Ты это сделала потому, что не хотела, чтобы девочка погибла.       Сердце Рейчел пропустило удар. Она почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Ярость начала остывать, уступая место чему-то другому — смятению и неверию.       Мама меня защищала от кого-то?.. нет, я не верю… — Она зажмурилась, пытаясь прогнать эту мысль, но слова врезались в сознание и не желали отпускать. — И без тебя знаю, — огрызнулась мать и, горестно вздохнув, продолжила, и голос её дрогнул. — Она… она ненавидит меня. И никогда уже не простит.       Рейчел перестала дышать. Мама?.. нет, нет, нет! Этого не может быть! — Чушь! — воскликнула собеседница. — Так расскажи ей правду, подруга! — Я… не могу, Андреа, — сдавленно прохрипела Хелен. Голос её был полон боли.       Мама?       Тогда «Андреа», судя по всему, водитель грузовика, громко вздохнула, будто возмущаясь, но, решив утихомириться, сменила тему. — А что с Зимним? Я слышала, он зачистил пол улицы ради этого.       Так те люди… их убил кто-то другой, — Рейчел почувствовала, как внутри шевельнулось что-то, похожее на облегчение. Не её мать убила всех. — Сейчас он ещё под моим внушением и направляется на базу. Его планируют вновь заморозить. — Хм? Вот как… понятно…       Рейчел перестала вслушиваться в разговор. Она судорожно обдумывала полученную информацию, прокручивая каждое слово в голове. Всё было по-настоящему. Тётя Наташа с дядей Лёшей мертвы. Это было невыносимо осознавать, и боль снова обожгла её изнутри, но теперь она не была такой слепой и отчаянной.       Их застрелила её мать. Рейчел вздрогнула, но заставила себя посмотреть на это иначе. Мать не хотела этого. Она была вынуждена. Кто-то стоял за этим.       Ей хотелось реветь от того, что её не было дома тогда. Возможно, она смогла бы защитить их. Может быть, она бы смогла что-то изменить. Но она была маленькой, беспомощной, и всего лишь ребёнком, который ничего не мог противопоставить этому миру.       Но кто этот Пирс? Та женщина сказала, что он манипулировал мамой. А та, в свою очередь, пыталась защитить её от смерти. Рейчел нахмурилась, замотав головой от этой кажущейся бессмыслицы. Хотелось рвать волосы, чтобы понять всю ситуацию до конца, но руки были скованы цепями. Она не могла даже коснуться лица, чтобы стереть слёзы.       Жгучая боль и ненависть всё ещё полыхали в её сердце. Но они больше не были направлены на Хелен. Да, Рейчел злилась на мать за то, что та сотворила. Злилась на то, что та ничего ей не рассказала.       Но она больше не ненавидела её. Если верить словам собеседницы матери, во всём был повинен некий Пирс. Он дергал за ниточки. Он заставил Хелен сделать это. Он был тем, кто должен ответить за всё.       Рейчел сжала зубы. Внутри неё закипала решимость.       Пирс, я выпотрошу из тебя всю правду и прикончу на месте. Клянусь. Ты заплатишь за всё, что сделал. За тётю Наташу. За дядю Лёшу. За маму. За Чарли. За всех.