Глава 21. Внезапная беда. История Чарли и Джулии

***

      2012 год, март       Босния и Герцеговина, Сараево       Знаете, вселенная — подлая штука. Когда кажется, что уже будет всё хорошо, она обязательно подкинет сюрприз, от которого мир переворачивается с ног на голову. Стоит лишь выдохнуть, расслабиться — и судьба больно бьёт под дых, напоминая, кто здесь главный.       Празднование Дня Рождения Чарли пришлось отложить. После одной миссии, где команде Хи пришлось накрыть лабораторию Колец, Чарли заболел. Это не было обычной простудой. Во всяком случае, она была таковой, пока не переросла в нечто большее. Температура спустя несколько дней подскочила до тридцати девяти, а кашель стал влажным, появилась одышка. Врач, которую вызвали на дом за пару десятков евро, сказала, что это пневмония, и возможно, осложненная эпиемой плевры. Она поставила какой-то укол, из-за которого Чарли на некоторое время стал чувствовать себя лучше. На вопрос о лечении, женщина с сочувствием ответила, что сумма всего лечения для Чарли может составить около трёх тысяч евро. Она также предупредила, что есть очередь из граждан, а Эванс даже не застрахован в их фонде здоровья, поэтому госпитализация может затянуться.       После ухода врача дом будто погрузился во мрак. Гидра не выделила им сумму — не стоило того, ради жизни мальчика. Поэтому с каждым днём, видя ухудшающееся состояние брата, который заметно истощился и побледнел, Рейчел терзало невероятно острое отчаяние, словно стая голодных волков грызла её изнутри. Помочь ему она никак не могла, лекарства не действовали, а есть её еду мальчик не мог. Каждый глоток давался ему с трудом. — Чарли, прошу поешь, — прошептала она у койки, с которой друг не вставал неделю. — Хоть ложечку за меня. Или за петарды.       Чарли чуть усмехнулся и тут же закашлялся. — Может, чуть позже, — видя поникшее настроение подруги, он мягко улыбнулся пересохшими губами. — Рейчел, не переживай. Я поправлюсь.        Но Рейчел знала: он лжёт. Без должного лечения мальчик мог погибнуть. Всё внутри сжималось, когда он так безмятежно улыбался, поддерживая её. Это должна делать она, не он. Вечером на Рейчел накатывала злость от собственного бессилия. Она поклялась защищать близких ей людей. Но что она может сделать для Чарли? Просто сидеть рядом и смотреть, как он угасает?        Время текло как патока, и каждый час крал у Чарли частичку жизни, а у Рейчел — веру в себя.       Но оказалось, что Джулия переживала за Эванса больше всех. Она редко разговаривала с ним, но всегда сидела у входа в комнату, сложив голову на поджатые колени. Ей было страшно, но Тамаши умело это скрывала. — Ты как? — спросила Рейчел, протягивая кружку с горячим шоколадом, и присела рядом.       Джулия приняла напиток, но промолчала, наблюдая за Баки, который читал какую-то книгу Чарли, чтобы его отвлечь. Его голос лился плавно, но даже там проскакивала боль, когда Чарли начинал кашлять. — Рейчел, — вдруг начала Тамаши, и её голос напоминал шелест осенней листвы по ногами. — Я не готова потерять его. — Я тоже, — Рейчел чуть прижалась к подруге, дабы почувствовать тепло. В душе было сыро от пролитых слёз.  — Он… не должен так мучиться. Я… мне страшно, Рей. Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь смотреть на него. Не в том смысле, — Джулия чуть покачала головой. — Я… он похож на Акиру.       Незнакомое имя слетело с губ подруги, пропитанное горечью и утратой. Рейчел посмотрела на девочку, свернувшуюся в клубок ещё больше. — Акира… — повторила она, и её пальцы сжались, оставляя белые полосы на голенях. — Она… моя имото.       Рейчел опустила взгляд, догадываясь, о чём пойдёт сказ, а Джулия хрупко продолжила. Кружка со звяком опустилась.

***

      2004 год, ноябрь       Япония, Киото       За входной дверью агрессивно шумела группа мужским голосов, кричащих на иностранном языке. Замки, висящие на двери, гремели от постоянных ударов.        Маленькая девочка в юкате, имеющая в густой чёлке розоватую прядь, крепче сжала свою сестрёнку, дрожащую от ужаса и озноба, появившегося после болезни. Младшая может и не понимала, что происходило, в отличие от старшей.        Комод, в котором прятались две малютки, устращающе сжимал тело, а воздуха критически не хватало. Через щель между дверцами, которая давала единственный лучик света в удушающей тьме, старшая сестра видела мать, что-то искавшую в трильяже. Она слышала её шипение, когда голоса за дверью становились громче и напористее. Наконец мама достала чёрный вытянутый предмет и встала за косяком проёма, ведущего в прихожую. — Ока-чан, — всхлипнула старшая девочка, когда мама повернулась в их сторону, чтобы удостовериться, что они спрятались. В последний раз. — Тише, Тамаши, — прошептала она, а чёрные глаза блеснули от влаги. — Не выходите ни в коем случае… Я..я  люблю вас. — Мама!.. — бледная рядом Акира гулко закашлялась. — Сора! Открывай! — люди перешли на японский, перерывая речь мамы. — Хватит пряток!       Мама отвернулась от комода и встала в боевую стойку. Дверь задрожала сильнее и уже не могла сдерживать непрошеных гостей. Оглушающе упав на пол, она явила на свет группу людей, экипированных в чёрную форму, похожую своими элементами на военную. Последовали выстрелы, когда мама попыталась атаковать тех людей с помощью чёрного предмета. Оружие было страшным и громким, из-за чего девочка зажмурилась.       Так продолжалось недолго, пока Тамаши не раскрыла глаза, услышав стон матери. Мама опустилась на татами, держась за бедро,  стремительно покрывающееся кровью. Акира под боком затряслась ещё сильнее, и Тамаши заткнула ей рот рукой, чтобы та не закричала или ненароком не закашляла. — Сопротивление бесполезно. И бессмысленно, — произнёс голос, который исходил из синего света в ладони одного из жутких людей. — Не вынуждай тебя убивать, Пятая. Твои дочери всё равно будут у нас.  — Да пошёл ты к чёрту, Пирс, — зло прошипела мама, пытаясь встать, но её тут же повалили обратно. — Ты не найдёшь их. Они уже далеко. — Правда? — спокойно спросил Пирс, не испугавшись маминого голоса, и отдал приказ. — Стреляйте.       Раздался ещё один грохот, и мама больше не шевелилась. Тамаши замерла, не силясь поверить в произошедшее. Акира же совершенно не поняла, что стало с мамой — ей было всего-то четыре — и завопила больше от шума. Ладонь Тамаши не спасла.       Люди двинулись к ним, и сёстры попытались забиться в комод глубже, но дверцы распахнулись, и огромные руки протянулись к ним. Грубо схватив их за шкирки, они вытащили брыкающихся девочек из убежища.  — Акира! — Тамаши закричала, когда её сестру начали отрывать от неё. — Нет! — Онэ-сан! — плакала девочка, протягивая руки, но их быстро скрутили за спиной. — Отпустите! Отпустите! Мама, помоги!       Но мама не шевелилась.       В ту ночь юных девочек увезли прочь от дома, в который они успели переехать всего пару дней назад.

***

      Настоящее время — Нас забрали на Соковианскую Базу, — тихо говорила Джулия, а по её щекам не текло даже слёзы. Будто она их давно все выплакала. — Меня посвятили в солдаты, дали номер. А Акира… она была слишком слаба. Кто-то из врачей пытался её вылечить, но пневмония была тяжёлой для неё — у нас слабое здоровье по наследству. Она скончалась через две недели.        Джулия закрыла глаза, а Рейчел приобняла её, кладя голову на плечо. Подруга не спеша обвила руки вокруг Дэвис. — Чарли… я не хочу, чтобы он закончил также, как она, — прошептала на ухо Джулия. — Но мне тяжело даже подойти и поговорить с ним… Он наверно злится на меня. — Ни капли. Он был бы рад увидеться.  — Если бы ты сказала такое, допустим, года четыре назад, то я бы не поверила. Я ему не нравилась, а сейчас он просто научился меня терпеть. — Глупости, — Рейчел отодвинулась и встретилась с потухшим взглядом Тамаши. — Может, он и вертел носом, но только из-за того, что ты про себя ничего не рассказывала. Ему казалось, ты не доверяешь ему, поэтому он делал это в ответ. — Я… я не думала об этом, — удивилась Джулия.  — Расскажи ему, пока не поздно.       Джулия смотрела на Рей и молчала. Рейчел знала, что это тяжело. Также, как и ей вспоминать о Денисовых. — Порой мне кажется, что старшая тут не я, а ты, — через некоторое время заявила Тамаши, а Рейчел усмехнулась.       Утром прибыла Плесецкая, о которой было ни слуху, ни духу на протяжении шести лет, и многие считали, что она умерла — ей уже клонило к девяносто. Удивительно, что она могла так бодро расхаживать по миру.       Как только Поесецкая услышала весть о Чарли, то сразу же села на самолёт. — Маргарита Ивановна? — Рейчел чуть прижалась к стене, чтобы старушка смогла пройти в квартиру. — Привет, малышка Рейчел, — её голос был почти не слышим и ужасно сипел.  — Что вы здесь делаете?  — Я к Чарли, — старушка дрожащей рукой приподняла чемодан, где хранились лекарства на все случаи жизни.  — Я не думаю, что он захочет вас видеть. Он обижен. До сих пор.       Плесецкая поджала потрескавшиеся губы. — Я не хотела этого.        Старые догадки Рей подтвердились. — Знаете, — Рейчел скрестила руки и  приняла суровый вид, который непроизвольно скопировала с Баки, когда тот был чем-то недоволен. — Когда я узнала всю правду о маме, то жить стало куда менее больно. Жаль, конечно, что не рассказала мне сама и сразу — сэкономила бы кучу нервов.       Рейчел проводила Плесецкую к комнате, кивая Баки, мол, всё хорошо, ей здесь можно быть.       Надевать маску было не надо — пневмония была бактериальной. — Бабушка Маргарет? — глаза Чарли расширились и он тут же закашлялся. — Что ты тут делаешь? — Тебя, окаянного, лечить, — ответила старушка, присаживаясь рядом с Чарли и трогая его лоб. — Я и без твоей помощи справлюсь, — сгримасничал Чарли, перекатываясь на бок. Рука Плесецкой застыла в воздухе. — Врунишка, — сказала она, возвращая его на спину. — На врунишках горят штанишки.       Чарли фыркнул, а Плесецкая начала обследования. Рейчел присела у входа в комнату и переодически бросала взгляды, когда Чарли и Плесецкая начинали пререкаться. — Ты вырос, богатырь. — Да, такое случается спустя время, — сердито ответил Эванс с тряпкой на лбу, а Рейчел дёрнула уголком рта. Её шутки явно сказывались на друге.       Плесецкая возмущённо цокнула языком. — Каков стервец! Отшлёпала бы, будь не болен.       Чарли промолчал.  — Шучу я, — на всякий добавила старушка, а затем с трудом вздохнула. — Извини, Чарльз.       Атмосфера изменилась. Рейчел сразу поняла это и поспешила выйти. Найдя рядом плед, которым Рей часто укутывала Джулию, девочка постелила его под себя и прижалось спиной к прохладной стене.       Чарли же в это время спросил: — За что? — его голос звучал надломленно, с примесью едва различимой надежды. — За то, что утаила обо всём.  — Ты о том, что была в Гидре? — раздался кашель. — Не только. О родителях тоже.       Рейчел, даже не видя друга, чувствовала, как он замер. — Я знала их давно. Но твоего отца — Роберта — дольше. — Они зна… — вновь кашель. — Тише, не говори… Да, они знали, что я была в Гидре. Потому что твой дедушка, отец Роберта, тоже там состоял.       Рейчел опустила взгляд. Всё начинало обретать смысл. — … Твой отец был против всего этого. Сама-то я ушла оттуда, когда он женился на Аманде. Его дедушке это не нравилось, но он делал вид, что не замечал… Потом родился ты, и именно через четыре года начали реализовывать проект GoK, — Маргарита Ивановна чуть замялась, прочистив горло. — Тебя тоже хотели забрать. Поэтому твои родители решили сбежать. Из Лос-Анджелеса они выехали в Северную Дакоту. Там было убежище, о котором практически никто не знал, кроме меня. — Но не доехали, — пусто прошептал Чарли. — Да, — Рейчел почувствовала в голосе старушки печаль. — Твой дед всё узнал. Он… заказал наёмников, чтобы остановить их.       Рейчел застыла, представляя, каково Чарли всё это слушать. — Я тогда работала на скорой, была медсестрой. Я попыталась предупредить их, уговорила фельдшера и водителя выехать в ту сторону… но было поздно. Машина улетела в кювет, — Рейчел слышала, как Плесецкая положила руку на Чарли. — Ты был на заднем сидении. Весь удар принял на себя плюшевый мишка. — Они… мучались?  — Они погибли сразу, — быстро проговорила Маргарита Ивановна, и Рейчел чувствовала, как Чарли прикрыл глаза. — Даже не успели понять, что произошло… Потом я забрала тебя. Старалась всеми силами уберечь тебя, так как обещала им.       В комнате повисла тишина, изредка нарушаемая кашлями Чарли. Рейчел просидела там много времени. Она знала, что Чарли догадывается о её присутствии. И если оно ему помогало, то Рей была готова сидеть хоть вечность. — Я их не помню, — вскоре сказал Чарли. — Они были хорошими? — Очень. Они тебя сильно любили. И гордились бы, каким ты стал.       Потом Плесецкая ушла. Рейчел не знала надолго ли, но понимала, что ещё вернётся. Чарли же не простил бабушку Маргарет до конца. Слишком много времени он на неё злился, чтобы всё списывать на нет.       Джулия всё же прислушалась к совету Рейчел и рассказала обо всём Чарли, как и Плесецкая, но результат получился обратным. Именно тогда между ними прояснились все недомолвки, и ребята стали проводить время вместе чаще. Без ссор, конечно, было обойтись, но они не были столь масштабными, как когда Чарли был в полном здравии.       Рейчел нахмурилась. Чарли должен поправиться. Ему нужно было лечение. Но откуда его было взять? Рей долго ломала голову над этим, пока однажды не нашла в дальнем кармане рюкзака гладкую на ощупь визитку.       Неуверенно покрутив её в пальцах, она взвесила все риски и поняла, что по-другому нельзя. Ей нужно позвонить.

*** 

      Блэкторн приехал на следующий день. Когда Баки не было дома (он отошел по поручению), Рейчел впустила Виктора в квартиру. — Здравствуй, Рейчел. Давно не виделись, — поздоровался он, улыбаясь. С таким же тоном он ответил на звонок — Блэкторн почти не удивился и согласился помочь. Что-либо взамен Виктор не потребовал, и девочка осторожно его поблагодарила.       Рейчел помнила, что мама просила не доверять этому человеку и не обращаться к нему за помощью. Но выбора не было. — Больной там?  — Да.       Чарли сильно удивился приходу учёного, но Рейчел его успокоила, заверив, что он вылечит его. Дотошно осмотрев друга (всё это время Рей напряжённо стояла за учёным, стараясь не мешаться), Блэкторн лишь сказал, что ему повезло. Затягивать с болезнью было нельзя. — Я буду приходить сюда на протяжении недели, — сказал Блэкторн, поправляя костюм. Он уже уходил. — Надо будет ставить дренаж, потом колоть антибиотики. С остальным вы справитесь самостоятельно. — Поняла. Спасибо огромное, — эти слова были искренними, и Блэкторн внимательно посмотрел на Рейчел своими изумрудными глазами.  — Не стоит благодарности. Я же сам отдал тебе номер, — мужчина улыбнулся, но улыбка была как всегда странной и пустой.       Рейчел чуть кивнула, а учёный протянул свою руку к ней, чуть пригладив волосы. Девочка едва не дёрнулась от этого действия — уж больно оно напомнило Томаса Уоррингтона, при одном упоминании которого она покрывалась мурашками.       Нет. Может Блэкторн и нехороший человек, но он не такой, — во всяком случае это было то, на что Рейчел надеялась.       Внезапно раздался звук проворачивающийся ключей в скважине. Рейчел застыла. Это был Баки. А тот совершенно не знал, что Блэкторн был должен зайти.       Когда дверь открылась, Баки тупо уставился на учёного, стоявшего в прохожей рядом с его подопечной. Рейчел заметила, как его скулы напряглись. — Ах, Солдат, — непринуждённо поприветствовал Виктор. — Рад видеть.       Баки молчал. Он то и дело переводил взгляд с Блэкторна на Рей и возвращался обратно. Дэвис отвернулась, сделав вид, что рассматривает крой куртки, висящей на крючке. — Что ж, до завтра, — Блэкторн кивнул и повернулся к Рейчел. — Не переживай, я помогу твоему другу.       С этими словами он покинул квартиру, ловко обходя неподвижного Баки. Прихожая погрузилась в напряжённую тишину, которую прерывал лишь кашель Чарли за стеной. — Что ты сделала? — спросил Баки.       Голос был тихим. Таким тихим, что Рейчел стало страшнее, чем если бы он кричал. В этом голосе не было злости, но почему-то он всё равно заставил её вздрогнуть. — Я… — она сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает. Вся уверенность куда-то улетучилась. — Иначе нельзя было. Он вылечит Чарли… — Он что-то требовал? — Нет, он ничего… — Ты уверена?       Баки сделал шаг вперёд, и Рейчел инстинктивно отступила, едва не споткнувшись о свою же обувь. Она не боялась Барнса. Она знала, что он не причинит ей боли. Скорее её напугал  оттенок разочарования в его глазах. — Да, — прошептала она. — Он просто согласился. — Просто, — повторил Баки, и в этом слове прозвучало столько горечи, что Рейчел захотелось закрыть уши. — Ты знаешь, у кого ты попросила помощи? Рейчел, ты знаешь?        Она понимала, к чему клонит Барнс. Но внутри Рейчел что-то всколыхнулось, когда она вспомнила изначальный план. — Да, у Блэкторна! Я знаю! — Рейчел сама не заметила, как голос повысился. — Но Баки! Врачи провозились бы кучу времени! Были бы поздно!.. — Значит, доверить это ему безопаснее? — командир вновь уменьшил дистанцию, из-за чего Рейчел пришлось вскинуть голову. — Он не может ему навредить? — Я хотела спасти друга! — крикнула она, а Баки замер. Чуть погодя, Рейчел продолжила, дрожа. — Я не хочу его потерять. Он мне очень дорог. Он — часть меня, — девочка прикоснулась рукой к сердцу, и мужчина внимательно проследил за этим движением. — Я не знаю, какого мне жить без него… Баки, я не могла ждать. Мне страшно. Прошу, пойми.       Рейчел опустила голову, утирая рукавом мокроту, скопившуюся в уголках глаз. Баки же долго смотрел на неё и молчал. Затем его взгляд смягчился, а плечи чуть опустились. — Рейчел, — сказал он спокойно. — Я понимаю. Я прекрасно знаю,  какого это.       В этих словах было столько боли, из-за чего Дэвис поджала губы, сцепив пальцы перед собой и автоматически начала тереть большим пальцем костяшки другой руки. — Почему ты не сказала мне? Не предупредила? — Ты бы сразу отверг идею. — Да, — он, не скрывая, согласился. — Отверг. Потому что Блэкторн — опасный человек. С ним нельзя иметь ничего общего.  — Тогда зачем говорить? — Рейчел робко подняла голову, встречаясь взглядом с Баки, в глазах которого промелькнуло что-то мягкое. — Ты сама сказала: лучше сразу обо всём докладывать. — Это… другое, — к щекам прилил жар, смешанный со стыдом. Этого у неё не было в мыслях.       Баки вздохнул и провёл рукой по её волосам — легко, почти невесомо, совсем не так, как делал это Блэкторн, и в этом жесте не было скрытой угрозы или чего-то иного. Было только то, что она не могла назвать — может быть, попытка успокоить и себя тоже. — Иди к Чарли. Я скоро приду.       Рейчел едва кивнула, развернулась и пошла в комнату, чувствуя, как Баки смотрит ей в спину.        Всю неделю к ним приходил Блэкторн. Девочка с ним не пересекалась — Баки сразу выгонял Рейчел вместе с Джулией на улицу под разными предлогами. Им это не нравилось, но молчали в тряпочку. А  Чарли, к счастью, начал чувствовать себя чуточку лучше, что не могло не радовать.

***

      1996 год, неизвестное место — Где она?  — О ком идёт речь? Уточни. — Ты знаешь! Луиза, мать его, что ты с ней сделал? — То, что был должен. Она провалилась. Ей нужно было наказание.  — Что ты с ней сделал? — Неужели тебе интересно? Она обычный рядовой солдат. — Она была со мной на миссиях. — И это вся причина? — А тебе этого мало? — Да. О таких, как она нет смысла даже думать. Слабым нет места в этом мире. Ты слишком великодушна для Агента. Тебя не должны волновать смерти людей. — Ты… убил её? — Нет, она скончалась от последствий. Можешь сама посмотреть.       Молчание. — …Ты что, в своём уме?! Ставил опыты? На ней? — Будь сдержаннее. Гнев тебе не к лицу. — Она не заслужила этих издевательств! Совсем крышу снесло рядом со Штрукером? — Почему ты считаешь, что не заслужила? — Тебе ещё нужно объяснять? — Будь добра, просвети. Было бы интересно послушать ту, что всю свою жизнь провела здесь, исполняя приказы. Послушать то, как читаешь морали. — … — Ты сама не лучше меня. И ты это знаешь. Разве это не лицемерие, нарекать меня монстром? — Ты не понимаешь. — А может ты запуталась? — Нет, Виктор. Я знаю, что ты делаешь — это неправильно. Это не во благо никому. Цель НЕ оправдывает средства. — В тебе говорит голос обычного человека. Пирс слишком много тебе позволяет, так часто выпуская в свет. Ты размякла. — Тогда скажи, что в тебе такого особенного? Почему ты считаешь, что имеешь право решать, кому жить, а кому нет? — Потому что я вижу дальше, чем ты. Ты смотришь на людей и видишь личности. Я смотрю и вижу материал. Не все достойны жизни, Хелли. Не все способны к развитию. Поэтому я не ограничиваю себя рамками. Я не боюсь делать то, что другие называют жестокостью. Мир не станет лучше от жалости, он станет лучше только от силы. И я не уничтожаю людей — я переделываю их во что-то нужное. Это и есть моё отличие. — Это неправильно… нет.       Выдох. — … Что с тобой не так? Где тот Виктор, которого я знала? Где мой друг? — Я им и остаюсь. Только ты этого никогда не замечала. — Нет, нет…        Пауза. — Подожди… это… это синяки? — Поразительный вывод, Хелли. — Это синяки, Виктор! Что делают синяки на её внутренней части бедра?! Блядь, ты совсем конченый?! — Маты в твоём исполнении звучат отвратительно.       Звук пощёчины. — Да пошёл ты нахрен, Блэкторн. Чтобы ты сдох!..       Дверь хлопнула. — … и ушла. Ха.