Глава 22. Несбыточные мечты

***

      If only we could all just find serenity       It would be nice if we could live as one       When will all this anger, hate and biggotry be gone?       I'm just a dreamer       I dream my life away, today       I'm just a dreamer       Who dreams of better days, okay       I'm just a dreamer       Who's searching for the way, today       I'm just a dreamer       Dreaming my life away, oh yeah, yeah, yeah       Если бы мы все могли найти спокойствие       Было бы здорово, если бы мы могли жить как один       Когда исчезнет весь этот гнев, ненависть и фанатизм?       Я просто мечтатель       Я мечтаю о своей жизни, сегодня       Я просто мечтатель       Кто мечтает о лучших днях, хорошо       Я просто мечтатель       Кто ищет путь сегодня       Я просто мечтатель       Мечтаю о своей жизни, о да, да, да

***

      2012 год, 2 мая       США, Нью-Йорк       Возвращение в Нью-Йорк не было самым приятным — Рейчел помнила, что здесь произошло тогда, на миссии «Полумесяц», и всё ещё ёжилась, когда проезжала Золотые Клетки.       Скоро должен был быть экзамен на повышение ранга, и этот город был последней остановкой в их годовалом путешествии. В этот раз здесь было много знакомых лиц — некоторая часть детей проекта GoK собралась в Нью-Йорке под видом спортивного лагеря, дабы не взывать подозрений. Миссий не было, а сидеть по квартирам было неинтересно — кто заставит сидеть детей там, если можно прогуляться по парку. Вожатым было плевать — у них были свои обязанности и проблемы.       Компания собралась не маленькая, аж целых двадцать восемь человек! Рейчел немало этому удивилась. Ведь многие из детей, головы которых были напрочь забиты Гидрой, не пошли. А некоторым даже и предлагать не стоило — особенно, Сто Третей или Шестьдесят Седьмому. Не зря в проект GoK набирали не только умных, но и по природе жестоких детей. Те даже не испытали капли жалости к животным, не то, что к людям.       Орава ребят отправилась в Центральный Парк — он был довольно большой и там присутствовали зоны, где можно было сидеть на траве. Они расположись у пруда, по которому плавали несколько каноэ. Дети автоматически собрались в круг, будто бы взаправду были лагерной компашкой. Кому-то пришлось сесть позади. У рыжей красавицы Сорок Третьей — Аниелы — даже нашлась гитара — оказывается, ещё до Гидры она училась в музыкальной школе.        Пока девушка пыталась извлечь первые звуки, ребята начали оживлённо болтать, делясь различными историями с миссий. — А потом мистер Андерсон сказал: «бум!» И всё разлетелось, — Майа или Тридцать Вторая драматично  вскинула руками. — Правда потом, пришлось стряхивать щепки… — Да, — кивнула её сокомандница Двадцатая — Камила — и рассмеялась, обратившись к Девяносто Четвёртому. — Было дело. А ты, Вась, помнишь?  — А то, — он усмехнулся. — Тогда вся жизнь перед глазами промелькнула. Я даже огорчился, что не успел исполнить свою мечту. — И что же за мечта? — поднял голову Восьмой — Итэн, из-за чего все дети прислушались к разговору. Он был самым старшим, а значит и уважаемым.        Рейчел невольно улыбнулась, вспомнив, каким говнюком он был поначалу. Благо, она и Пятая вправили ему мозги на место. Рей перевела взгляд на последнюю, и улыбка стала ещё шире. Девушка была уже довольно взрослая и безумно красивая, даже несмотря на крестообразный шрам на щеке. Несса сидела с Итэном почти вплотную, а и их пальцы едва заметно переплетались. Рейчел удивилась несильно — она ожидала чего-то подобного. Миссии на воле, пусть и относительной, помогли начать отношения.       Девяносто Четвёртый смутился. — Ну… я… я в будущем хочу стать пожарным. Если Гидра позволит. — Он потупил взгляд, будто ожидая, что его осудят, но этого не произошло. — Похвально.  — А у вас всех, — мальчик застенчиво оглянулся, — есть мечта?       Все резко замолчали, задумавшись. Даже Сорок Третья перестала настраивать гитару. Было слышно лишь пение птиц да рёв машин вдалеке.       Рейчел растерянно моргнула, когда дети по очереди начали чем-то делиться — столь личным и сокровенным. — Я… ветеринаром хочу быть, — чуть улыбаясь, сказала Майа. — Мне нравятся животные. Они ласковые и добрые.       Что же, другого было нельзя ожидать от этой девочки. — А я архитектором, — вступил в разговор обычно молчаливый Семьдесят Седьмой — Себастьян. — Чертить забавно. — О, я тоже! — Мне интересно побыть адвокатом, — сказала Джеки, из-за чего Фрэнк сбоку фыркнул.  — Да, тебе пойдёт. Характера хватает, — блондин получил небольшой подзатыльник и поморщился. — Я буду художником. Это точно. — А ты, Марко? — Жаклин склонилась к другу, а тот закатил глаза и промолчал. — Эй! — А я хочу быть путешественником! Хочу объездить весь мир, — воодушевлённо поделился Восьмидесятый, или Алишер. — Думаю, хотел бы возиться с растениями, — продолжил следующий — Пятьдесят Первый, также известный как Элиас — передавая слово по кругу.       Рейчел не знала, почему в груди появлялся лёгкий трепет, когда дети рассказывали о своих самых ярких мечтах, верили, что Гидра — это не навечно. Наверно, ей самой не хватало веры и какой-то уверенности, что все будет хорошо. Но слушать было приятно. С каждым новым голосом в душе разгоралось что-то тёплое, почти забытое — будто она сама себе позволяла поверить в лучшее.       Потом очередь дошла до Джулии, которая неизменно отвечала «хирург», а потом — Чарли. — Пиротехник — это круто, — сказал он, а в глазах появился огонёк.       Многие в кругу посмеялись — почти каждый попадал под шалости Чарли. — А ты, Рейчел? Кем бы ты хотела стать?        Девочка нерешительно перевела взгляд на друга и вновь задумалась. Услышав столь много вариантов, она не нашла близкого себе по душе.        А чего я хочу? — этот вопрос гулко забился в сознании.       На протяжении жизни её желания менялись. Одно время Рей хотела быть лётчиком — смотрела в небо и представляла, как поднимается выше облаков, оставляя землю далеко внизу. Другое — желала лишь мести (хотя она и сейчас не против), когда злость заставляла сердце биться чаще, а кулаки сжиматься до боли. Ещё позже — защищать своих близких и помогать другим.        Рейчел зацепилась за последнюю мысль и поняла, что важнее этого для неё ничего нет. — Я бы… хотела стать хорошим человеком, — наконец ответила она.       Некоторые ребята недоуменно покосились, а другие понимающе опустили взгляды. — Мне хочется помогать другим.       Чарли чуть сжал руку подруги и поддерживающие улыбнулся. — Это хорошая мечта, Рейчел, — мягко похвалила её сестрица Несса и сверкнула своими ониксоввыми глазами. — Я бы тоже хотела. — Да тут многие не против, — хмыкнул Итэн, запустив руку в волосы. — Но я считаю, что для нас, самая вероятная и лучшая мечта — дожить до восемнадцати лет. — Тебе и так скоро будет, — насмешливо протянула Пятая, приобнимая Итэна. Тот чуть расслабился. — Тем более, — парень вскинул голову. — Согласны? — Да! — все активно закивали, и даже Рейчел чуть качнула головой. Желание и правда классное. Попробуй тут доживи! В их-то реалиях.       В воздухе повисло то особенное молчание, когда сказано что-то важное, и никто не хочет портить момент лишними словами. Затем раздался простенький аккорд, из-за чего ребята вспомнили про Аниелу. — Я настроила. Думаю, Баха вы не оцените, поэтому сыграем нечто другое, — сказала она, присаживаясь поудобнее, чтобы гитара не соскользнула. — А петь можно? — Нужно. — А если текста не знаем? — То подпевайте «на-на-на», этого хватит. Просто влейтесь в ритм.       Рейчел с интересом подтянулась ближе, чтобы лучше слышать музыку. Сорок Третья что-то зажала на грифе, а затем проиграла вступление, перебирая пальцами. Мелодия полилась мягко и чуть печально, обволакивая сидящих в кругу. Рейчел узнала песню сразу и чуть не упала на Чарли от благоговейного шока.       Аниела ударила по струнам и запела:       A place without a name       Under a burning sky       Место без имени       Под палящим небом       Рейчел чуть выдохнула, вспоминая слова — некоторые из детей уже неуверенно нашёптывали, вторя Сорок Третьей.       There's no milk and honey here       In the land of God       Someone holds a sign       It says we are human, too       And while the sun goes down       The world goes by       Здесь нет молока и мёда       В земле Божьей       Кто-то держит табличку       Там написано: мы тоже люди       И пока солнце садится       Мир проходит мимо       Слова начали приходить на ум, и Рейчел, вдохновлённая поющими друзьями, начала сама. Тихо, неуверенно, но с каждым тактом всё смелее. Стоило признаться — она не была сильна в пении, как мама. У Хелен был идеальный слух, в отличие от Рейчел, которая часто фальшивила. Но сейчас это было неважно: важно было чувствовать, что она здесь и поёт вместе с ними.       White dove       Fly with the wind       Take our hope under your wings       For the world to know       That hope will not die       Where the children cry       Белый голубь       Лети с ветром       Возьми нашу надежду под свои крылья       Чтобы мир узнал:       Что надежда не умрёт там,       Где плачут дети       Люди, проходящие мимо кружка детей, останавливались и с любопытством смотрели на них. Кто-то даже засвистел и захлопал, а кто-то просто улыбнулся и пошёл дальше, унося в себе частичку этой случайной музыки.       Waves, big like a house       They're stranded on a piece of wood       To leave it all behind       To start again       But instead of a new life       All they find is a door that's closed       And they keep looking for       A place called hope       Волны, большие, как дом       Они застряли на куске дерева       Чтобы всё оставить позади       И начать заново       Но вместо новой жизни       Всё, что они находят — запертую дверь       И они продолжают искать       Место под названием Надежда       Затем снова начался припев, который многие пели с уверенностью. Ребята переглядывались между собой, на губах играли улыбки. Кто-то из детей положил руки на плечи соседа и начал немного раскачиваться. Это действие подхватили остальные, словно домино.       White dove       Fly with the wind       Take our hope under your wings       For the world to know       That hope will not die       Where the children cry       Белый голубь       Лети с ветром       Возьми нашу надежду под свои крылья       Чтобы мир узнал:       Что надежда не умрёт там,       Где плачут дети — На-на на-на-на-на…        Рейчел замолчала, огляделась и потом искренне засмеялась, чувствуя, как радость переполняет душу. В воздухе витало чувство некого единства, которому было сложно сопротивляться.       Can anyone tell me why       (can anyone tell me why)       The children of the world       (the children of the world)       Have to pay the price       (pay another price)       Кто-нибудь может сказать мне, почему       (кто-нибудь может сказать мне, почему)       Дети всего мира       (дети всего мира)       Должны платить цену       (платить ещё одну цену)       Лидирующий голос Сорок Третьей стал чуть тише.       And now you're telling me       You've seen it all before       I know that's right but still       It breaks my heart       И теперь ты говоришь мне,       Что уже видел всё это раньше       Я знаю, что это так, но всё равно       Это разрывает мне сердце       Well, the golden lamb we sent       Makes us feel better now       But you know it's just a drop       In a sea of tears       Что ж, золотой агнец, которого мы послали,       Теперь заставляет нас чувствовать себя лучше       Но ты знаешь, это лишь капля       В море слёз       Все запели громче.       White dove       Fly with the wind       Take our hope under your wings       For the world to know       That hope will not die       Where the children cry       Белый голубь       Лети с ветром       Возьми нашу надежду под свои крылья       Чтобы мир узнал:       Что надежда не умрёт там,       Где плачут дети — На-на-на, — подпевал Чарли рядом с ухом, а Рейчел не сдерживала смех. Её голос тонул в общем хоре, но это было приятно.       Вскоре Сорок Третья проиграла последний аккорд, и дети радостно заголдели, требуя новую песню. Аниела фыркнула, но всё же согласилась.       Они ещё долго сидели в том кругу, под открытым небом, пока солнце клонилось к закату, и никто не хотел расходиться.       В этот день было загадано двадцать восемь различных желаний, которые вскоре слились в одно целое. И эта мечта исполнилась не более чем у семнадцати человек.

***

      Баки и Хелен стояли на крыше невысокого здания — 1 Парк Авеню. Сама бетонная постройка являлась медицинским офисным центром,  принадлежавшим Нью-Йоркскому университету. Совсем недавно, несколькими этажами ниже Хелен была на плановом осмотре у врача. Может, Хелен и Агент, но посещать подобные места было необходимо хотя бы раз в год. — Что нового? — спросил Баки, засунув руки в карманы чёрной ветровки.       Хелен чуть наклонилась вперёд, опираясь на парепет. Внизу проезжали машины, а ветер трепал им спины — словно котёнок игрался с их куртками. — Ну, Селвиг и Фьюри исследуют тессеракт…  — Не по работе.       Хелен усмехнулась, постукивая ногтем по ограждению. — У меня такого нет. Мы совсем недавно виделись, какие новости?       Всего неделю назад они повидались на светском рауте, где Баки стоял снаружи на случай подстраховки. Но этого не понадобилось — устранив проблему, Хелен вышла из здания и неторопливо направилась к коллеге. На каблуках и в платье в пол было особо не побегать, но Барнс не имел ничего против — он был готов подождать. — Твоя правда, — Баки дёрнул уголками губ вверх и поднял руки. — А ты? Где детей оставил? — В шесть они пошли в парк с остальными. — Остальными? — Хелен нахмурилась. — Да, у них собралась большая компания. — Это… хорошо, — немного помолчав, сказала женщина. — Перед тем, что им предстоит, стоит развеяться. Неизвестно, когда они смогут провести так беззаботно время.       Баки согласно кивнул, устроив руки на парапете, как собеседница. Та помрачнела ещё больше. — Всё так плохо? — Да, не представляешь как. Я не хочу всего этого для Рейчел. — Я могу помочь? — он оторвался от созерцания улицы и аккуратно  повернулся к Хелен.        Дэвис тоже перевела на него взгляд зелёных глаз. — Нет, боюсь, что нет.        Она понимала, что Барнса скоро вновь заморозят, поэтому чего-то просить было бессмысленно. Она снова задумалась, и в голове появилась мысль, которая навязчиво желала быть отвергнутой. Хелен неожиданно для себя спросила: — Скажи, только честно. Ты хочешь помочь Рейчел или всё делаешь… ради меня?       Мужчина непонимающе смотрел на Хелен, а его ладони, скреплённые в замок, непроизвольно сжались. — В каком плане? — Баки, — голос женщины приобрел серьёзность. — Я не глупенькая школьница, которая ничего не видит вокруг себя. Может, раньше я и не обостряла внимание на этом, но пришло время поговорить.       Барнс молчал в ожидании. Он догадывался, но не верил, к чему она клонит. — Ты не равнодушен ко мне, ведь так?       Как только слова слетели с губ Хелен, внутри Баки всё замерло, боясь пошевелиться.       Это было правдой. Баки чувствовал к Хелен то, чего раньше никогда не испытывал. Он не помнил, когда всё началось: сначала его разморозили, и именно Дэвис помогла ему вернуть часть памяти. Во время наблюдения за Рейчел в Соковии он чувствовал по отношению к Хелен лишь благодарность — разговоры с ней напоминали ему, что он ещё оставался простым человеком, а не машиной для убийств. Потом она не дала стереть ему память, когда задание было завершено — пусть и был неприятный осадок после кода. Лишь на редкие миссии, где требовался Зимний Солдат, его возвращали к жизни. Так шло время: для Хелен несколько лет, для Баки — месяцев.        Проект «Акклиматизация» подарил Баки новые возможности: он стал чаще общаться с женщиной, хоть и по телефону. Те звонки были особенными — негромкие и честные слова Хелен расставляли все его беспорядочные мысли по полочкам, давая свободно вздохнуть грудью. Чувство необычайного тепла и желанного спокойствия начали заражаться, когда Хелен присутствовала рядом, пусть и не физически. Осознать эту новую частичку его изломанной души Барнс смог после «Полумесяца». Того мимолётного момента близости хватило, чтобы ощутить трепет в его сердце.       Баки долго пытался привыкнуть к изменениям в его отношениях к Хелен. Минуло полгода, и частичка окончательно укрепилась на законном месте. С Хелен он виделся часто — цели заданий пересекались, и Баки не упускал возможности побыть с женщиной вместе. Её присутствия хватало, чтобы чувствовать себя счастливым в Гидре. Даже, если его чувства не были взаимны.       Видя его реакцию, Хелен поджала губы. — Осуждаешь? — взгляд Баки вновь вернулся в реальность. — Нет… я не буду… — Хелен вздохнула и плавно оттолкнулась от парапета, чтобы видеть мужчину целиком. Она сделала шаг назад, — просто не понимаю. Баки, что ты нашёл во мне такого особенного?.. Я не та, кто тебя нужна, и не та, что может ответить взаимностью. Я Агент, Бак.        Эти слова неприятно ужалили, из-за чего Баки выпрямился, и ветер сильнее затрепетал его аккуратно подстриженные длинные волосы. — Я взрослый человек, Хелен. Я способен отвечать за свои чувства. Я всё понимаю.       Хелен разглядывала Баки, будто пытаясь найти признаки лжи, а затем спросила: — Тебе не больно?       Баки поджал губы. Ему определено было. Но он был готов терпеть, если его далёкие мечты никогда не исполнятся. Сейчас ему нужно только то, чтобы она никуда не уходила и была готова его слушать. Этого было достаточно, и он не смел просить о большем. — Больно. Но даже с этой болью я готов жить, — голос Баки звучал непоколебимо, и Хелен с грустью смотрела на мужчину. Он добавил. —  и я приглядываю за Рейчел по своему желанию.        Даже, если оно не было раньше таковым.  — Спасибо, — тихо сказала Хелен, отворачиваясь.       Баки, ещё посмотрев на неё, качнул головой. Он знал, что Третья говорила искренне. — Не стоит, Хелен… Пойдём, — он был не в силах стоять на этой крыше ещё какое-то время.       Незаметно спустившись, они подбрели вверх по улице. Никто не говорил, но Хелен знала, что Баки думал о случившемся разговоре так же, как и она сейчас.       Он был в неё влюблен. Вернее сказать, любил её. Ведь влюблённость часто глупа и слепа. А то, что у Барнса — это любовь, крепкая привязанность, которая полностью осознанна. От этого понимания внутри Хелен что-то скрутилось. Ей было жаль, что она не могла ответить тем же.        Нет, не из-за того, что у Хелен остались чувства к Старку — хотя они по-прежнему были, но уже превратились в тихие, пусть и крепкие, отголоски старой жизни. Тони счастлив с Пеппер, и это то, чего хотела Хелен. Причина была иной. Дэвис не могла принять чувства Баки из-за Гидры — она не могла отвлекаться ни на что, кроме обеспечения безопасности дочери.       Пройдя ещё пару кварталов, впереди послышался детский вопль. Подняв взгляд, Хелен заметила бегущую девочку, ловко петляющую между пешеходами и машущую рукой. На ней были потёртые синие джинсы и модный цветастый свитер с открытой горловиной. Сбоку то падала, то подпрыгивала небольшая сумка, перевешанная через плечо.  — Мама! — карие глаза остановились напротив. Затем они повернулись к Барнсу, — о, привет!       Прийдя в себя, Хелен упёрла руки в бока, уставившись на дочь. Та прекрасно поняла, что её будут отсчитывать, и сразу притихла. — Почему это ты не в постели, мисс?  — Решила освежиться, — на губах Рейчел появилась улыбка. — Спать скучно, а на улице столько интересного. Например, ты. Я знала, что я тебя найду.       Хелен улыбнулась, положив ладонь на макушку Рей. Она давно не видела дочь. — Я пойду, — едва слышно добавил сбоку Баки и двинулся дальше. — До встречи.       Хелен кивнула ему, не зная, что сказать.  — Наворковались? — хитро спросила девочка, потягивая маму за рукав хлопковой рубашки. — Пошли, негодница, — фыркнула Хелен, оторвавшись от удаляющейся спины Барнса. — Что у тебя?       Оживлённое пространство дополнил столь же весёлый разговор дочери о сегодняшнем дне, который Хелен старалась рачительно слушать, но иногда забывалась. Там уже оставалось постараться уловить суть  повествования, чтобы поддержать диалог. — Я тебе подарочек прикупила, — внезапно сказала Рейчел, и Хелен удивлённо повернулась к ней. Та пояснила. — У тебя день рождения скоро. — Точно, — отстраненно согласилась мама, — И что за подарок?       Проказливая улыбка Рей доползла до ушей, но Хелен не успела понять, что такого она спросила, чтобы её вызвать. —  Мама, это ж сюрприз. Если я тебе скажу, то в день рождения у тебя не будет лица. А я хочу посмотреть на твоё настоящее удивление и непомерное счастье. Так что потерпи.       Хелен насмешливо прошлась пальцами по пряди её тёмных волос и слегка потянула их. — Ай, пусти. — Негодница, — рука Хелен вернулась на место. — Повторяешься… ай!       Хелен легко рассмеялась, а Рейчел, возвращая сморщенное лицо в нормальный вид, невольно залюбовалась мамой. Она выглядела официально и очень благородно: на ней были юбка-карандаш, рубашка, а на ногах красовались шпильки. На руке висела сложенная куртка. — Ты красивая, — без лукавства сказала Рейчел, а женщина лишь улыбнулась. — Спасибо, Рейчел… — мама чуть помедлила. — Я раньше не считала себя таковой. — А что изменилось? — девочка изумилась. Она бы никогда не подумала, что мама была о себе плохого мнения.       Хелен вздохнула, остановившись на зебре. Горел красный. — Твой отец… заставил поверить в обратное.       Рейчел чуть приподняла голову. Мама редкого говорила о нём. — Наверно… он неплох, — Рей закусила губу, не зная, что сказать. — Не то слово, — мама усмехнулась. — Он…       Но продолжить Хелен не дали — над головой пронеслась красно-золотая вспышка, рассекающая Парк Авеню. Мать с дочерью замерли, подняв головы.       Вспомнишь солнце — вот и лучик, да? — подумалось Хелен. — Ого!.. — опомнилась Рей. — Это был человек в консервной банке?        Губы Хелен дрогнули, и она изо всех сил постаралась её рассмеяться, представив притворно-оскорблённое лицо Тони, если бы тот услышал слова Рей. — Смотри, башня Старка загорелась, — Рейчел показала пальцем.       Хелен уставилась на небоскрёб, который виднелся впереди. По другую сторону от выступа-балкона загорелись инициалы. — Да…       Вдруг в голове, точно также как и вывеска, вспыхнула идея. Может, стоило ему сказать, пока Рейчел окончательно не закрепилась в Гидре. Однако нельзя было позвонить Старку прямо сейчас — сначала надо бы подготовить почву для Рей: создать новые документы и обновить учётную запись в приюте. Теперь с Тони ей будет в разы безопаснее, чем несколько лет назад.       Попрощавшись с дочерью, Хелен отошла в переулок и наконец приняла звонок, который безостановочно гудел в кармане куртки. — Слушаю, — без приветствий начала она, оглядываясь по сторонам. Никого не было. — Тессеракт украден, — послышался голос Джаспера Ситуэлла — двойного агента Гидры.       Она не ослышалась? Глаза Хелен расширились.  — Кто? — Локи. Очередной божок из Асгарда, брат Тора. Прибыл через портал, открытый тессерактом. — Что собирается делать Фьюри? — Воплощать в реальность инициативу Мстители, Агент. — Поняла.       Хелен повесила трубку и нахмурилась. Кажется, передачу Рейчел Старку придётся отложить.