Часть 6

Она сбежала. Он просил её остаться, но Катя даже не смогла заставить себя повернуться и посмотреть на него. Так и ушла не оглядываясь. Она почти бегом сбежала по лестнице и только оказавшись на улице больше не смогла сдержать слёз. Спроси у неё кто-нибудь о причине, она не смогла бы объяснить её. Ещё вчера ей было всё равно, кто и что подумает о её поступке. А вот сейчас — ей было стыдно за то, как она себя повела, за то, что ей понравилось и даже за то, что сбежала ничего не объяснив. Часы показывали шесть утра. У неё есть время забежать домой и там её точно ждёт скандал. Мдаа… Настроение и так было не фонтан, теперь упало вовсе. Весь последующий день она провела, как на иголках. Всё ждала, что вот-вот придёт Воропаев и придётся с ним поговорить. Вот только он не пришёл. Ни в этот день, ни в последующий, ни даже через неделю. И если сначала Катя радовалась подобному стечению обстоятельств, то спустя пару дней она уже злилась, а ещё через парочку начала переживать. Раньше Александр приходил в Зималетто, как на работу. Максимум, на который он пропадал это — три дня. Но сейчас шла уже вторая неделя, а от него не слуху не духу. И спросить Кате было не у кого, ну не пойдёт же она в самом деле к Кире Юрьевне узнавать, куда пропал её брат. Вот уже больше недели она прокручивает в голове свои воспоминания, пытаясь проанализировать, как свое, так и его поведение, но не выходит. Ладно она его поцеловала, он всё-таки красивый мужчина в конце концов. Но почему он…? Она ведь видит своё отражение в зеркале каждый день, так почему же он…? И чем больше дней проходит, тем больше она думает о нём. Просыпается ночью с бешено колотящимся сердцем, от слишком ярких снов. Где она вновь в его руках. Слышит его низкий, бархатный голос зовущий её по имени и умоляющий остаться. Всё это становится похожим на пытку. Она так устала. Она скучает. Она безумно хочет его увидеть. Катерина пытается забыться в работе, просиживает за бумагами до самой ночи. Наверно если бы не родители и Колька она забывала бы даже поесть. Почти две недели, как в дурном сне. Единственным событием способным выдернуть её из этой апатии, становится Ждановский поцелуй. И этот день становится определяющим. Вот уже две недели Андрей дарит ей шоколадки, игрушки, милые открытки, которые она исправно, автоматически складывает в ящик стола, даже не читая. Сегодня ровно две недели с её побега, сегодня Жданов поцеловал её, видимо на радостях от заключённого контракта. Подхватил, закружил и поцеловал. Когда-то, кажется в другой жизни, а на самом деле всего две недели назад, она могла только мечтать об этом. А теперь Андрей её целует, а она ничего не чувствует. Ни бабочек в животе, ни желания, ничего. — Простите, — говорит она, отстраняясь и сбегая в свою каморку. Оставляя начальника слегка озадаченным её поведением. Он ведь видел, как она смотрела на него всё это время. Так почему же сбежала сейчас? Уже вечером вернувшись домой, она решает посоветоваться, а потому звонит Зорькину, приглашая того в гости. — Рассказывай, — садясь рядом, говорит он. И она, кусая губы, начинает говорить. Рассказывает о ночи проведённой с Воропаевым, о двух неделях, что почти свели её с ума, о Жданове и его подарках, и его поцелуе. — Я запуталась, — едва слышно заканчивает она. — Нда, Пушкарёва, у тебя не жизнь, а прям бразильский сериал. Ты мне вот, что скажи. Нет, не так. Опиши мне Жданова. — Зачем? — Ну вот каким ты его видишь? Как мужчину. — Ну он добрый, весёлый, коммуникабельный, трудолюбивый, всей душой болеющий за компанию. - А теперь Пушкарёва, вслушайся в то, что ты говоришь! Разве так описывают того, кто нравится? Ты сказала он тебя поцеловал? Хочешь повторить? — Нет! — срывается с языка быстрее, чем она успевает закрыть свой рот рукой. Она смотрит на Кольку и до неё наконец доходит, то что он пытается ей сказать. Жданова она точно не любит. — Вот и ответ. Не маленькая ведь уже. Того, кто нравится целовать хочется и не только целовать, верно? - подмигивает он ей, намекая. - А теперь опиши Воропаева, каким ты видишь его? Только честно. — Ну он харизматичный, представительный, хладнокровный, но в тоже время такой горячий, зрелый и надёжный, и конечно амбициозный. — Почти идеал, да? — смеётся он. — Боже, Пушкарёва, как можно втюриться за одну ночь? Или он настолько хорош? — всё ещё хохоча говорит он, пытаясь увернуться от летящей в него подушки. — А если серьёзно, что ты собираешься делать? — Я не знаю.