Часть 7

— Вот и кончилась наша лафа Малина, — с грустью вещает Жданов. — Ты это о чём Андрюш? — Нашего Железного Алекса выгнали из больницы, видимо он и там уже всех достал, раз так быстро попросили на выход — восклицает Андрей. — А это значит, что он явится в Зималетто, и снова будет всюду совать свой длинный нос. Что там ему отвечает Малиновский, Катю уже совершенно не волнует. Главное — «Он придёт». Иногда Кате кажется, что тонкие стены это — зло. Сколько всего не слишком лестного о себе и не только она уже успела услышать за всё время работы здесь. Но сейчас, сейчас она рада, что смогла подслушать этот разговор. Когда она услышала, что Саша в больнице, то сердце с разгона ухнуло в пятки, а потом также стремительно вернулось на место, осознав, что он скоро придёт. А это значит - с ним все в порядке. Всю прошлую ночь она строила разные теории. Что она будет делать, что говорить, но так ни к чему и не пришла. Катя не знает, как теперь себя с ним вести? Если раньше в её жизни всё было легко и просто, вот есть Жданов — она его вроде как любит, точно зная, что ей ничего с ним несветит. И это было просто, любить вот так, безответно. Вот есть Воропаев — он ненавидит Жданова, значит и она должна тоже ненавидеть Воропаева. И это тоже было просто. Было. Но теперь всё перевернулось с ног на голову. И она понятия не имеет, что со всем этим делать. Врать себе она не привыкла. То, что теперь ей нравится Воропаев ясно, как божий день. Вот только она же сбежала. Бросила его. Что она должна ему сказать? Как объяснить, что в то утро она испугалась. Не его, а чувств, которые он смог в ней пробудить. Что ей нужно было время, чтобы разобраться в себе. И теперь сидя за столом в своей каморке, она боится. Боится, что стало слишком поздно. Что он больше не захочет её даже видеть. Ей страшно. Страшно так, что от страха заледенели руки. А потом она вспоминает о том, сколько лжи теперь между ними. Отчеты, Никамода, боже… Когда он об этом всём узнает, он её возненавидит. И даже призрачные шансы, хоть на что-то, тают без остатка. И в мыслях остаётся лишь — «Какая же я дура». Она сталкивается с ним возле лифта, когда возвращается с обеденного перерыва. Катя снова впечатывается в его грудь, со всего маху. — Катерина Валерьевна, — слышит она его голос, с чуть заметными рычащими нотками, замирая и не смея поднять на него глаза. — Мне это порядком уже надоело. — продолжает он, мягко удерживая её за локоть. — Простите, — еле слышно шепчет она, всё ещё не поднимая глаз. В ответ он только вздыхает: — Забудьте. Отпускает её и идёт к лифту. А Катя словно зависла, и только услышав звук открывающихся дверей она поднимает на него свой взгляд. Вдох. Выдох. И Катя заскакивает в почти закрывшуюся дверь, снова почти сбивая Воропаева с ног. Двери закрываются. Отрезая их от окружающего мира. Она смотрит и не может насмотреться. Она вдыхает его запах и не может надышаться. Это всё какое-то безумие. Она столько всего хочет ему сказать, а вырывается глупое: — Ты так похудел. Он похож на статую, покрытую толстой коркой льда. Или на безнадёжно больного. Бледный, с заострившимися скулами, с тёмными кругами под глазами, с каким-то больным, безжизненным взглядом. От него словно веет усталостью и холодом. Она касается его лица, нежно, почти невесомо. — Саша, — одно слово, в которое она вкладывает столько смысла. — Катерина Валерьевна, — перебивает он её. — Вы же должны понимать.- он перехватывает её руку. — Понимать, что? — Вы играете с огнём. — почти шипит он, и она видит, как он сжимает руки, ей больно. Видит, как болезненно трескается его ледяная маска, когда она снова касается его лица. Боже, ну почему рядом с ним её мозги перестают работать адекватно. Катя снова готова сделать глупость. Взмах руки и лифт останавливается, так и не доехав до первого этажа. Он дышит, как загнанный зверь. — Сама виновата, — выдыхает он прямо в губы, прежде, чем поцеловать. Мир разлетается на осколки. Все становится не важным. Есть только он и она. И если в прошлый раз их поцелуй рождал безумие страсти, то сейчас в нём столько нежности, что можно захлебнуться. Александр бережно сжимает её в объятьях, целуя губы, щеки, нос. От того, с какой нежностью он покрывает её лицо поцелуями ей хочется плакать. -Постой… Подожди… Саша… - шепчет она. Пытаясь отстраниться. — Давай сбежим, — предлагает он, заглядывая ей в глаза. — Не могу, мне нужно вернуться, меня же уволят,— продолжает она сопротивляться, не слишком успешно. — Кто же уволит Хозяйку? — шепчет он ей, целуя её шею. — Что? — до Кати не сразу доходит, сказанное Александром. — Я говорю, — повторяет он, отрываясь от шеи и смотря прямо ей в глаза: — Кто же сможет уволить Хозяйку? Ведь ты сейчас фактически являешься владелицей Зималетто. Так кто же может тебя уволить? — спокойно, без криков, обвинений и прочего говорит он. — Ты знаешь? — Да. — Давно? — Достаточно. — Тогда почему? — она в растерянности. Он знает. Знает.