Глава 26. Когда Сянлэ спутается с феей Мяо

— Если не можешь сидя стрелять, то стреляй стоя. Так легче. Это база, которой учат в первую очередь. — Угу. — Ноги на ширине плеч, левым боком к мишени. Стой ровно и уверенно, но не напрягайся. Всё понятно? В ответ — кивок головы. Цинсюань старательно принял позу, но чуть не выронил лук из рук — благо, успел подхватить и неловко улыбнулся Фэн Синь в ответ на раздраженный взгляд. — Возьми лук правильно, — вздохнув, сказала девушка. — Сколько раз я тебе уже объясняла? Левой рукой держи лук за рукоять посередине. Не сжимай сильно — просто чтобы он не упал. Чуть переставив ноги, Ши перехватил лук — на этот раз как будто всё шло хорошо: Цинсюань стоял твёрдо, держал лук крепко. Оставалось самое сложное — выстрелить. — Теперь натяни тетеиву, — продолжила Фэн Синь. — Положи стрелу на лук и зацепи её хвостиком за тетиву. Вот так. Да. Теперь тремя пальцами тяни тетиву назад. Нахмурившись, Цинсюань попытался натянуть тетиву. Расставив фейерверки на Северных воротах и прилегающих башнях, он вместе с Фэн Синь поспешили на крышу Ямэня. В этот раз вес коробок их не сковывал, так что они пробежалась по крышам домов, скрываясь от стражи. Переместились они легко и быстро и остались незамеченными. Обугленные палки от сцены тоскливо рассыпались в пепел перед поместьем Цзюнь У, смотрящего прямо на администрацию. Цинсюань уже почти палочку благовоний пытался научиться стрелять, чтобы после запустить поющие стрелы, которые должны были заставить стражу поверить в перекличку пиратов и их побег на север. Но пока что Ши успешно освоил лишь стойку, натянуть тетиву у него никак не получалось: то стрела падала, то слишком слабо он тянул. — Теперь целься, — сказала Фэн Синь. — Сфокусируйся на мишени, не смотри на стрелу. Цинсюань медленно выдохнул и уставился на обугленный столб внизу. — Подними лук так, чтобы стрела была на уровне твоего глаза. Фэн Синь чуть коснулась локтя Ши — тот мгновенно поднял руку чуть выше. — Прицелился? — Да. — Сейчас будем стрелять. Разожми пальцы. Плавно, а не дёргай! Стой! Не спеши! Рука с тетивой должна уйти назад, как будто ты кого-то бьёшь локтем. Понял? И не дерйгайся сам! После выстрела замри, иначе стрела улетит не туда. Цинсюань на миг прикрыл глаза и вновь выдохнул. Снова уставившись на столб, он прицелился, натянул тетиву ещё сильнее и отпустил стрелу, неуклюже поведя локтём назад. Стрела молнией ударилась о землю рядом со столбом, а Фэн Синь шумно засопела, явно недовольная своим учеником. — Этого достаточно, — в конце концов, мрачно заявила Фэн Синь. — Стреляй в крыши соседних домов. Запомни: твоя задача — достаточно сильно выстрелить, чтобы стрела издала свист. Всё. Чем дольше и громче будет свист, тем лучше. Цинсюань кивнул, а Фэн Синь разделила поющие стрелы поровну и вручила половину Ши с таким нажимом, что он пошатнулся. — А теперь поторапливайся, — приказала она. Цинсюань скривился. Фэн Синь казалась ему до безобразия странной. Живущая в рамках правил, существующая в своём мире, слишком правильная и строгая, до безумия сдержанная и, кажется, верующая в справедливость. Может быть, даже в чудеса. Цинсюань совершенно её не понимал. Вояка, что с неё взять? Что взять с той, кто кроме казарм ничего не видел, кто с детства привык жить по чужой указке и исполнять приказы? Что взять с той, чья жизнь полностью крутилась вокруг жизни другой девушки? — Благодарю за помощь, — сказал Цинсюань. Пусть с Фэн Синь он не смог подружиться, зато Ши Уду в ней нашёл ценного союзника, и сейчас был последний шанс Ши попытаться разговорить девушку и заманить её на корабль. Начинать, естественно, стоило с благодарности и лести. Фэн Синь фыркнула и отмахнулась, но от Цинсюаня не так-то просто было избавиться. — Ты нас так выручила, так выручила! И с фейерверками помогла, и меня стрелять научила! — Было бы за что благодарить. — Нет, Фэн Синь, я совершенно серьёзно. Без тебя бы нам пришлось не сладко, — важно сообщил Цинсюань. — И, вообще-то, мы поступаем невероятно подло, оставляя нашу спасительницу одну в городе на растерзание стражи. — Стража не узнает, что я вам помогала. — Может быть, — гнул своё Цинсюань. — Всё же будет лучше, если ты покинешь Коуан с нами? Необязательно вступать в наши ряды, мы просто довезём тебя до любого другого города! Ну а если вдруг пожелаешь присоединиться к нам, сейчас или потом, через года, то мы всегда с радостью тебя примем! В глазах Фэн Синь вспыхнул огонёк, она задумчиво склонила голову, а Цинсюань мысленно уже ликовал, предвкушая свою победу. Но нет: Фэн Синь скрестила руки на груди и отрицательно покачала головой. — Меня ждут дела. Здесь, в Коуане. Цинсюань едва сдержался от досадливого вздоха. Какая Фэн Синь упрямая! Какая до приторности правильная! Какая совершенно не выносимая! Разочарование горечью накрыло Ши. — Разве дела не подождут? — Не подождут. Они очень важные. — Что это за дела такие, что они важнее сохранности твоей жизни? — возмутился Ши, а потом, взглянув на сосредоточенное лицо Фэн Синь, понял, что проиграл. Заведомо проиграл, ведь эта девушка была личной охраной Наследной Принцессы Сянлэ, была телохранителем Се Лянь — для этой девушки действительно существовало множество дел, которые были важнее её собственностью жизни. — Мне необходимо разобраться, что случилось с Се Лянь. Если она жива, я должна её найти. Если она мертва… я должна найти её тело и по всем правилам его захоронить. А ещё мне теперь необходимо разобраться, какую роль сыграл Цзюнь У в падении Сянлэ. Цинсюань сжал губы. Другого ответа от приближенной Се Лянь не следовало ожидать. Но не только Фэн Синь была упряма — Цинсюань тоже умел быть таким. — Вряд ли бы Се Лянь желала, чтобы кто-то жертвовал собой ради неё сейчас, — сказал Ши. — Особенно если она уже не в нашем мире. Фэн Синь бросила колючий взгляд на Ши, но лишь вздохнула. Цинсюань ходил по грани, но и он, и Фэн Синь понимали, что шанс найти Се Лянь живой настолько мал, что является настоящим чудом. — Твоя преданность похвальна, но мертвым уже не помочь, — мягко сказал Цинсюань. — Я сочувствую твоей утрате, но… я не хочу, чтобы ты отправилась за грань. Мёртвые не стоят мук живых. Впервые за всю ночь Фэн Синь посмотрела на Ши с теплотой, а потому он шагнул к ней и осторожно положил руку на плечо. Реакция последовала незамедлительно: в глазах мелькнул страх, и Фэн Синь резко повела плечом, сбрасывая ладонь Ши. — Не прикасайся ко мне, пока ты в таком виде! — возмущённо сказала она. Цинсюань неловко улыбнулся. Кто бы мог подумать, что его наряд так сильно смущает девушку? — Хорошо-хорошо, — поспешно сказал он. — Так ты с нами? Фэн Синь молчала, как показалось Ши, в колебании. — Страдания живых — слишком высокая цена за память о мёртвых, — мягко добавил он. — Живые должны жить, а не… — Му Цин, — на выдохе сказала Фэн Синь. — Что? — Му Цин! — сквозь зубы прорычала Фэн Синь и с гневом во взгляде уставилась на Ши. — Я не могу бросить этого оболтуса на произвол судьбы! Я должна его найти! Тем более у нас одна цель. Цинсюань растерянно моргнул. Он едва ли знал Му Цина — этот парень запомнился ему резким и дерзким, и если не считать того, что именно благодаря ему Фэн Синь не получила удар мечом в живот от стражи, то, казалось бы, этих двоих связывало куда больше взаимной ненависти, чем взаимной дружбы. Или речь шла о чём-то не взаимном? Молчаливо кивнув, Цинсюань забросил лук на плечо и прижал к груди стрелы. Он подошёл к краю крыши, собираясь спрыгнуть и скользить по навесам, а потом подпрыгивать и, подхватываемый ветром, бежать на соседнюю улицу. Но Ши остановился. Замер. Обернулся. — Знаешь, у нас на корабле есть кок — кок Юй. Он тоже из Сянлэ, — сказал Ши. Фэн Синь фыркнула, перекатив между пальцами стрелу. — И сейчас ты попробуешь соблазнить меня встречей с соотечественником? — спросила она. Щёки Цинсюань в миг покрылись алыми пятнами: неужели его уговоры действительно были такими очевидными и неуклюжими? — Нет, нет, я просто… — Цинсюань опустил взгляд. — Он рассказывал, как однажды встретил принцессу и двух её слуг. Он сказал, что… что вы выпускали фею Мяо. Ты ведь была одной из тех провожатых Наследной Принцессы, кого он встретил, я прав? Стрела выпала из рук Фэн Синь. — Прав, — холодно сказала она. — А та фея… — Цинсюань сглотнул. — Кок Юй сказал, что если отпустить фею, не забрав её удачу, то фея заберёт всю твою удачу. Это правда? Они действительно настолько опасны? Фэн Синь медленно пожала плечами, смотря куда-то за плечо Ши: в её движениях, всегда таких чётких и выверенных, сейчас сквозила растерянность. — Когда Сянлэ спутается с феей Мяо, настанет конец империи, — тихо сказала Фэн Синь. — Что? — не расслышал Ши. — Когда Сянлэ спутается с феей Мяо, настанет конец империи, — громче повторила Фэн Синь. — Это многовековое предсказание Наставник Мэй Наньцин любил повторять Се Лянь. Не знаю, может ли фея Мяо даровать удачу или бессмертие; не знаю, было ли это предсказание о милосердии Се Лянь. Но когда империя потонула в крови, все вокруг решили, что в предсказии говорилось о Се Лянь, ведь именно она выпустила на свободу ту фею, сохранив ей не только жизнь, но и оба крыла. Все восстали против Се Лянь: простолюдины, торговцы, ремесленники, крестьяне, даже аристократия и армия. Так что, Ши Цинсюань, запомни: нет ничего более опаснее преданных союзников. Пока ты им веришь, они продают тебя врагу. На миг Цинсюань растерялся, сжав до побеления костяшек древко лука, а потом выдохнул и беззаботно улыбнулся. — Но ведь у Се Лянь была ты и Му Цин. А ваша преданность — прямое доказательство обратного! — радостно оповестил он и, подмигнул, спрыгнул с крыши. На сером небе появлялись первые алые разводы наступающего рассвета, а свежий утренний ветер подхватывал Ши, бегущего по крышам и скачущего по навесам над торговыми лотками.

***

На сером небе появлялись первые алые разводы наступающего рассвета, а свежий утренний ветер подхватывал Ши, бегущего по крышам и скачущего по навесам над торговыми лотками. Раздался первый свист стрелы. Поющие стрелы трелями птиц оглушили не спящий всю ночь город, сотрясая своим разговором. Сигнал был подан — толпы стражи поспешили на звук. А потом несколько точных выстрелов горящими стрелами — и Северные ворота загремели взрывами фейерверков, сопроводившихся пожаром от искр. Волна стражи, что затаилась у причала, бросилась на север города. Фэн Синь притаилась на крыше Ямэня, оставаясь незамеченной. Цинсюань рухнул на крышу, когда стража пробегала по главной площади, но стоило им минуть центр города, как Ши подскочил и полетел по крышам: бежал он быстро, прыгал легко, его поступь была невесома, словно он вовсе не касался крыш, а ступал по воздуху. Фэн Синь, помня о просьбе Ши Уду, решила последовать за ним, чтобы подстраховать в случае чего, но при этом продолжала держаться на достаточном расстоянии, чтобы оставаться невидимкой для всех вокруг. Для Цинсюаня — в том числе. Ши думал, что оставил Фэн Синь далеко позади — он бежал на встречу брату, окрылённый и воодушевленный. У него получилось выполнить задание, получилось отвлечь стражу, получилось расчистить путь пиратами — разве после такого успеха сможет Уду выпроводить Цинсюаня с корабля? Цинсюань был уверен, что остался последний шаг — добежать до причала, запрыгнуть на джонку и отчалить — и впереди его ждёт долгое счастливое совместное с братом пиратское будущее. Пастельные разводы алели на небе, предвещая скорый восход солнца. Персиковые разливы затмили свет ночных звёзд, скрывая их от взора людей, а утренний ветер игриво поднимал в небо нежно-розовые лепестки цветов сливы, зелёные травинки и листья деревьев. Цинсюань не бежал — он летел, взмахивая обрезанной юбкой, так похожей на морской рассвет: нежные розовато-жёлтые тона наверху наряда к низу превращались в зеленоватые и голубоватые, придавая образу Ши ещё больше изящества и грации. Но сейчас юноше было плевать на одежду — он мчался словно ветер навстречу к единственному дорогому человеку, чтобы отправиться туда, где его ждала Хэ Сюань. По крайней мере, Ши надеялся, что она его ждала. Ещё издали Цинсюань увидел, как знакомые фигуры высыпали к причину из-за домов. Несколько стражей, оставленных для караула, мгновенно набросились на них, но одни из них тут же оказались впечатан в стену Сяо Лэем, а другие попадали с криками, когда Гао Бо, проскочив у них под руками, резанул кинжалом по их бёдрам. На дорогу хлынула кровь, а стражи потеряли способность ходить. Как славно, подумалось Ши, пираты едва успеют зайти на борт, как Цинсюань уже окажется среди них. Им не придётся его долго ждать — и уж этим-то Уду точно будет доволен. Но пусть стража была выведена из строя и не могла более быть преградой для пиратов, но она всё ещё была стражей. Один из них засвистел в свисток, явно подавая сигнал, но Ши Уду точным ударом ноги выбил свисток у него из рук, а после безжалостно на него наступил, раздавив с жалобным треском. Он взмахивал руками и прикрикивал на экипаж, чтобы тот скорее поднимался на борт и готовил судно к отплытию, но сам оставался на берегу, время от времени тревожно поглядывая на дома. Капитан ждал новой волны стражи, от который надо будет отбиваться. Ши Уду ждал брата. Цинсюаню осталось преодолеть несколько зданий, чтобы спрыгнуть на причал, но что-то белое мелькнуло сбоку — Ши резко остановился: перед его носом просвистел дротик-бяо на верёвке. Цинсюань тут же отпрыгнул назад, чтобы дротик его не задел при возвращении к хозяину. Хозяйке. Белые ткани просторного женского одеяния мятжено трепал бриз. Полупрозрачная вуаль, прикреплённая к доули, скрывала лицо девушки. На синем поясе было закреплено несколько десятков обычных дротиков, но девушка умело раскручивала в руке верёвку с шэнбяо. Сяо Цзин в этот утренний час, озарённый ласковыми тёплыми разливами на небе, казалась особенно белой и бесплотной: призраком она замерла на крыше и смотрела на Ши. — Просто дай нам уйти! — взмолился Цинсюань, но вместо ответа получил шэнбяо — благо, он успел отскочить, и дротик задел лишь широкую ткань рукава. — Сумасшедшая! — возмутился он, но Сяо Цзин продолжала безмолвствовать. За один прыжок она перебралась на крышу к Цинсюаню и, не приближаясь, начала его без остановки атаковать шэнбяо. Ядовитой змеёй веревка извивалась вокруг Ши, крутилась, оказываясь то спереди, то сзади, то сбоку, то снизу, и впивалась в его тело, словно клыками, вгрызалась в нежные ткани, рвала одеяния в клочья, не позволяя юноше ступить ни шагу. Но крови не пускала. Привыкший кружиться в танце Ши без труда крутился и сейчас, избегая ран, но не избегая разорванной ткани. Следуя за ветром, он изгибался, быстро и уверенно, избегая ударов, но всё же не мог сбежать из ловушки. Понимая, что так долго продолжаться не может — выдохнется либо он, либо она, — Цинсюань принялся судорожно думать. Ему надо было добраться до джонки — пока он здесь кружится в танце со смертью, стража уже держит обратный путь: гэ не позволит кораблю отплыть без Цинсюаня, а значит, чем дольше тянет Ши, тем больше он подводит команду. Надо было выбираться, но у Цинсюань не было с собой оружия. Поющие стрелы он использовал все, а лук бросил на крыше — но даже если бы не бросил, разве мог он ему помочь? Не было у Ши за поясом ничего, кроме веера. Цинсюань выхватил веер и раскрыл, ловя им шэнбяо. Дротик пробил веер насквозь — попал бы прямо в шею Ши, если бы тот предусмотрительно не уклонился. Не успела Сяо Цзин потянуть верёвку назад, как Цинсюань схлопнул веер и, прокрутив его так, чтобы обмотать вокруг него верёвку, резко дёрнул на себя. Не ожидая ничего подобного, белая вуаль потеряла равновесие и упала, а Цинсюань бросился прочь, к причалу. Он перескочил через девушку, но она схватила его за лодыжку. Холодные, бескровные пальцы сомкнулись вокруг ноги Ши, и он грохнулся рядом. — Пусти! Пусти! Пусти! — зашипел он, отпинываясь от Сяо Цзин. Даже сейчас она оставалась молчаливой. Одетая в траурный белый, холодная и телом, и душой, немая словно мертвец — эта девушка ужасно пугала Цинсюаня, обдавая его дыханием смерти — могильной сыростью, рыхлой гнилью и пеплом останков сожженных людей. Пальцы Сяо Цзин — длинные, несомненно изящные, но невероятно холодные — цепко держали Ши. Не живая плоть схватила Цинсюаня, а ледяной камень. Паника начала накрывать юношу, он взвизгнул и с силой ударил девушку ногой по голове. Лишь после этого хватка чуть ослабла, и Цинсюань смог вырваться, устремляясь к причалу. Он больше не думал, с какого здания спрыгивать — он просто бежал к цели. А в спину ему полетел шэнбяо. — Гэгэ! — ахнул Ши, проносясь по последнему зданию. Высокое, трехэтажное, почти неприступное. Створки на окнах здания едва заметно приоткрылись. — Прыгай! — закричал Ши Уду, рванув навстречу брату. Тихая стрела угодила прямо в шэнбяо, не дав ему достичь своей цели: Сяо Цзин зашипела. Ещё несколько стрел попали в верёвку, пригвоздив её к крыше. А Цинсюань прыгнул. Легко, уверенно — он оттолкнулся от края крыши и взмахнул руками. Казалось, на миг он замер в невесомости, сливаясь воедино с ветром — казалось, ещё один вдох и Цинсюань станет ветром, побежит вместе с ним далеко в море, но Ши сорвался вниз. Захватило дыхание. Цинсюань ещё не прыгал с такой высоты, но знал, что приземление будет успешным. Он сгруппировался, готовясь коснуться дороги и бежать дальше, чтобы энергия не заглушила его, но перед ним свои объятия распахнул Ши Уду. Цинсюань влетел прямо в брата, невольно вцепившись в него. Крик потонул где-то в горле Ши, земля смешалась с небом, а воздух наполнился пылью. Сцепившись клубком с Ши Уду, Цинсюань сбил его с ног, и они вместе кувырком прокатились по земле до самой кромки воды. Окно в здании всё ещё оставалось слегка приоткрытым. Несколько любопытных глаз местных жителей наблюдали за происходящим. — Гэ, — прошептал Цинсюань, выбираясь из объятий Уду. Одежда оказалась окончательно испорченной: грязная и рваная, она длинными лохмотьями висела на Ши. На запудренном лице юноши появились тёмные разводы от грязи. — А-Цин, — поморщившись, прошептал Уду. Его одежда сохранила лоск спереди, но сзади она была стёрта до дыр: местами на ней набухали алые пятна. — Не надо было меня ловить, я бы сам смог! — Но я волновался! — Но… — Не спорь! Быстро на борт! Цинсюань выдохнул и поспешно стёр пыль с щёки, попытался подняться с брата, но запутался в лоскутах, упал на колени и увидел блеск металла. Цинсюань замер, а Ши Уду бросился на брата: обнял его, заслоняя собой от смерти. Дротик, летящий к нему, сбила стрела: вместе они с плеском упали в воду. — Какого чёрта?! — рявкнула Сяо Цзин, подходя ближе к братьям Ши. Когда она успела спуститься с крыши и как — Цинсюань не увидел. Шэнбяо у неё больше не было, зато в руках она держала обычные дротики и нервно осматривалась по сторонам, ища того, кто стрелами нарушал её планы. — Убью. Всех убью! — рявкнула она. — И тебя! И тебя! И стрелка убью! Только покажись! Только попадись! Всех вас убью! Ши Уду всё ещё крепко обнимал Цинсюаня, заслоняя собой от любого оружия: будь то обычный дротик, шэнбяо или стрела. Он прижимал его к себе и, оборачиваясь, враждебно смотрел на девушку. Цинсюаня начала бить дрожь. Страх он испытывал часто, но это никогда не было для него помехой: никогда страх не сковывал его тело и не мешал действовать. Но сейчас Цинсюаня трясло. Безвольной тряпичной куклой он сидел в обьях брата, с ужасом понимая, что его гэ готов пожертвовать собой ради него — с ужасом понимая, что прямо сейчас он может лишиться единственного родного человека. Сяо Цзин замахнулась и бросила два дротика. Две стрелы уже собирались сбить их, а Сяо Цзин уже задрала голову, ища, откуда полетят стрелы. Цинсюань забыл, как дышать, а Ши Уду крепче обнял его: вытащить меч, чтобы отбить дротики, не представлялось возможным. Но стрелы не полетели. Но и цели своей дротики тоже не достигли. Со звоном они упали под ноги юноше в фестивальной маске зелёного демона.