Глава 27. Прощальный блеск одинокой души

Со звоном стрелы упали под ноги юноше в фестивальной маске зелёного демона. Рваная одежда, короткие штаны, замотанный ноги и отсутствие обуви. На поясе болталась ниточка со странными камнями, так похожими на кости, а тёмные волосы были собраны в высокий хвост. — Му!.. — чуть ли не ляпнул Цинсюань, когда юноша отбил мечом дротики, летящие в него с братом, но Уду успел закрыть рот диди ладонью. — Давай, давай, кричи погромче моё имя, чтобы вся округа знала! — язвительно шикнул Му Цин и отбил ещё один дротик: тот с плеском ушёл под воду. — Маска тебе очень к лицу, — попытался загладить свою вину Цинсюань, но от Му Цина послышался лишь досадливцй вздох: он закатил глаза. — Как приятно слышать, что без маски я урод! И снова — звяк, звяк. Один дротик упал под ноги, другой — плюхнулся под воду. — Я… я не это имел ввиду… — смущённо пробормотал Цинсюань и взвизгнул, когда брат резво подскочил и, схватив его за руку, потянул за собой на корабль. — Спасибо, что вернулся! Спасибо, что не бросил! — крикнул Цинсюань, спотыкаясь на ходу, ведь так старательно пытался обернуться на Му Цина. Ватные ноги его едва держали. — Валите уже! — рявкнул Му Цин, отбивая дротики. — Не для вас стараюсь! — Быстрее, быстрее! А-Цин! — поторапливал Уду, утягивая за собой брата, словно тот был ребёнком, которого старший уводил от лавки со сладостями, ведь те были им не по карману. Только сладостей сейчас не было, и вопрос был не в деньгах, а в жизни и смерти. А Цинсюань вдруг понял — вспомнил слова Фэн Синь: она хотела найти Му Цина. Понял он картину, ведь Му Цин бросил их, но появился в тот самый момент, когда Фэн Синь начинала угрожать опасность. Сердце Ши мгновенно наполнилось теплотой и восторгом. Но имена называть не стоило — это он усвоил. — Она ищет тебя! Ждёт! Найди её! — завопил Цинсюань изо всех и оказался на корабле. — Быстро, отчаливаем! — рявкнул Ши Уду, осматриваясь. — Поторапливайтесь, медузы мятые! Каждый миг может стоит нам жизни! К удивлению Уду, всё уже было готово, и джонка сразу же начала отходить от причала. — Приготовиться к погоне! — расхаживая по палубе, сообщил Уду. — Джонка Коуана, полная стражи, не может не последовать за нами. А то глядишь — может и не одна. Наточить ножи, приготовить мечи, вооружиться кинжалами и ножами — мы будем биться до последнего! — Ох, гэ, смотри! — воскликнул Цинсюань, схватившись за борт. Где-то на берегу Сяо Цзин продолжала закидывать Му Цина дротиками, которые тот ловко отбивал. Лёгкий звон от столкновения оружий продолжал греметь над причалом, а в здании, с которого спрыгнул Цинсюань, через оконную щель продолжали сверкать любопытные взгляды. Но не это сейчас волновало Цинсюаня — он увидел джонку, кишащую суетливыми людьми: судя по одежде, все они были стражей. Ши Уду бросил лишь мрачный взгляд на ту джонку. Людей там было полно, и становилось очевидным, что если пиратов нагонит стража, то возьмёт их пусть не мастерством, но количеством. Единственным их спасением мог стать побег — оставалось уповать на скорость их корабля. Лишь на это, ведь попутный ветер помогал бы как им, так и их врагам. Цинсюань это всё тоже прекрасно понимал: он с беспокойством посмотрел на брата, который не сводил тяжкого взгляда с джонки стражей, а потом вновь посмотрел на вражеское судно. Что-то было не так. Совершенно точно. Джонка «Преподобный» уже значительно отплыла от берега, неумолимо набирая скорость, а джонка Коуана стояла на месте: люди на ней сновали туда-сюда, словно в панике: они бегали и кричали, что-то делали, но их судно не двигалось с места. Что-то было не так. Ши Уду обернулся на свой экипаж, даже не задержав взгляд на Му Цине, всё ещё сражающимся с Сяо Цзин. У Му Цина был чёткий план: лишить девушку оружия и сбежать. Дротики рано или поздно кончатся, и тогда Сяо Цзин будет безоружной. Му Цин, естественно, не будет добивать её, а просто скроется с места, и дело с концом. Оставалось лишь дождаться, когда запас дротиков иссякнет. А он всё никак не собирался кончаться. Девушка срывала дротики с пояса, доставала из рукавов — те, кажется, были зачарованными — и с агрессией урагана швыряла их в Му Цина. Металлический звон сокрушал причал, словно бы колокол, прославляющий солнце, что показалось из-за горизонта. А Сяо Цзин продолжала брать дротики словно из воздуха в попытке перерезать ими горло Му Цина. Это было самое странное сражение в жизни Му Цина. Он почти не двигался, и его противник тоже. Но замерев в статичных позах, они всё же сражались. Сяо Цзин нападала, посылая смертоносные дротики в Му Цина, а Му Цин отбивал их, вовсе не совершая попыток напасть на девушку. Но когда в него разом полетело четыре дротика — два в голову и два в ноги — ему пришлось отпрыгнуть в сторону, ведь одним мечом, зажатом в раненной ладони, такое отбить было невозможно. Отпрыгнув в сторону, он ощутил белый всплеск сбоку — едва увернулся от кинжала, молнией разрезавшего воздух там, где миг назад была шея Му Цина. Юноша чуть пошатнулся, но удержал равновесие, а Сяо Цзин вновь замахнулась кинжалом. Опять звон оглушил тишину утра: на этот раз звенел танец меча и кинжала. Сяо Цзин была быстра и беспощадна: она не колебалась, и каждая её атака была резкой и точной. Смертоносной. Любой промах мог стоить Му Цину жизни. Сяо Цзин двигалась с невероятной скоростью, засыпая противника ударами и не давая ему ни мига для передышки. Му Цин не успевал сделать вздоха, как ему приходилось останавливать три, а то и четыре удара кинжалом, направленные на его шею или лицо. От такого темпа силы начали его покидать, но Сяо Цзин, кажется, не вспотела и даже не задыхалась. Словно бессмертный, она была холодна и непоколебима. И даже хуже: словно ходячий мертвец, она двигалась без остановки, казалось бы, вовсе не дыша. Му Цин не желал проливать крови, но когда на кону стоит собственная жизнь, то уже не до морали. Блоки ударов заменили полноценные выпады, стремящиеся ранить Сяо Цзин, и меч с кинжалом загремели ещё пуще. Несмотря на то, что кинжал проигрывал мечу в радиусе поражения, Сяо Цзин всегда уворачивалась от него, иногда блокировала своим оружием, а временами даже умудрялась, встретив меч кинжалом, отвести его от себя и молнией броситься вперёд. Лезвие кинжала скользило по мечу, высекая искры, а Му Цин отпрыгивал назад, уклоняясь от атаки, а после — отбивая дротики, которыми Сяо Цзин не забывала засыпать юношу, когда тот увеличивал расстояние между ними. Но стоило Му Цин отбиться от града дротиков, как за их пеленой он видел белый призрак, летящий на него с кинжалом. И снова звон скрещенных оружий — снова танец белой смерти с отблесками голубой скорби и зелёных вспышек ярости. Над головой Му Цина беспокойно заметались призрачные огни, а юноша понял, что оказался прижат к краю причала. За спиной плескалась вода. Танец сражения подвёл противников к краю. Му Цин медленно выдохнул: под зелёной фестивальной маской демона с ужасающими клыками, словно бы разрывающими его рот во все стороны, лицо Му Цина взмокло; запястье, раненное стрелой Фэн Синь на тропе и береженно обмотанное её платком, горело болью, но Му Цин лишь крепче вцепился в свой меч. Увернувшись от удара Сяо Цзин, он мгновенно махнул мечом. Под ноги упала первая капля крови. За ней — вторая. Му Цин с удивлением уставился на девушку — его меч глубоко вошёл в её бок. Белые одеяния напитывались кровью, распускаясь алым пионом на животе девушки. Это был конец. Эта была неминуемая гибель. Сяо Цзин не кричала. Не падала. Не плакала. Призраком она замерла на миг, но потом шагнула к пораженному Му Цину, не обращая никакого внимания на входящий всё глубже в её тело меч, и ударила. Му Цин взвизгнул и резко выдернул меч из девушки, толкнув её. В то же мгновение стрела вонзилась в грудь Сяо Цзин. Безжизненной куклой она перевелись через край и плюхнулась в воду: глубина мгновенно поглотила её, а Му Цин дрожжащей рукой спрятал меч в ножны и схватился за кинжал, вонзённый в его грудь по рукоять. Почти что в самое сердце. Боль волной накатывала на него, кровь стучала в ушах — желание выдернуть оружие из себя было велико, но Му Цин не мог себе этого позволить. Не здесь, не на глазах у зевак, что всё ещё подглядывали из окна. Му Цин знал, что стоит выдернуть кинжал из груди, как из раны хлынет кровь — и тогда конец настанет мгновенно. Словно вода из разбитого сосуда, вся жизнь вытечет из него алой жидкостью. Солнце вдруг стало невыносимо жарким, а ладони покрылись липким по́том. Послышались перекрики стражи, что уже приближались к причалу, привлеченные свистком, щепки которого ещё хрустели под ногами. Придерживая кинжал рукой, Му Цин бросился прочь, чтобы не попасться хранителям порядка на глаза. Призрачные огни нервно мерцали зелёными всполохами над его головой.

***

Цинсюань посмотрел на хмурого брата. — Всё в порядке? — спросил он. Ши Уду сдержанно кивнул. Он кротко обернулся на джонку со стражей, которая всё ещё не двигалась, и шагнул вперёд. Он смотрел на слаженную работу экипажа и наслаждался тем, как быстро они набирали скорость. Кажется, у них были все шансы спастись. — Всегда бы вы так скоро работали, как сейчас, — громко заявил Ши Уду. Голос его был строгим, но нотка теплоты ощущалась: нечто, похожее на похвалу, явно звучало в словах капитана. Волны мятежно бились о джонку, и в полной суматохе криков стражи с берега, свисте ветра и собственной работы никто из экипажа не заметил, как женская рука, показавшись из воды, вцепилась в дерево судна. Бескровные белые пальцы впились с нечеловеческой силой, вытягивая тело в облипшем белом одеянии из воды. Пауком существо в налипшей мокрой вуали выбиралось из бьющихся волн и устремлялось на борт, но хлесткий удар чёрного с отблеском золотистого хвоста сбил его: когтистые руки впились в бескровную плоть и утянули её на дно, где нечисть закружились в бело-чёрном сражении с сиреной. — С нынешнего дня всегда работайте так же расторопно, — довольно приказал Ши Уду. — Капита-ан! — жалобно завыл Чуань Юн. — Всё было готово к отплытию, — добавил Гао Бо. — Если бы не было готово, мы бы так быстро не отплыли! Между бровей Ши Уду пролегла морщинка. Он с беспокойством оглядел судно и спросил: — Всё было готово к отплытию? Капитан с трудом верил, что те немногие из экипажа, кто остался на корабле, догадались, что дело пахнет жаренным и надо готовиться к побегу. Хотя учитывая бушующий ночью пожар и переполох в городе с толпой стражи, что под утро засела возле джонки в засаде, то пираты вполне могли догадаться… — Нам подсказал юноша в маске демона, — послышался мягкий голос кока, вышедшего из камбуза. Братья Ши вперили в него свои взгляды: Цинсюань — любопытный, а Уду — требовательный. — Под покровом ночи появился юноша в маске демона, — продолжил кок Юй. — Он сказал, что что скоро сюда нагрянет стража и в лучшем случае будет кружить по причалу. А того гляди она может и подняться на борт, и арестовать всех. Так что он посоветовал быть в боевой готовности и подготовить всё к отплытию. — И вы послушали его совета? — спросил Ши Уду. — Это был Му Цин, — прошептал Цинсюань, поджав губы: юноша так яростно заявлял о своём невмешательстве, а в итоге всё равно помог! Сделал всё, чтобы пираты смогли уплыть. Но им ли он помогал на самом деле?.. Кок Юй в ответ лишь мягко улыбнулся. — Отсутствие погони, — он бросил взгляд за плечо Ши Уду на стоящую на месте джонку со стражей, — тоже его рук дело. Этот юноша пообещал, что позаботится об этом. — Неужели он пробрался на борт той джонки и что-то сломал? — удивился Цинсюань. — Во владениях Коуана не одна джонка, которая находится в распоряжении стражи, — мрачно изрёк Уду. — Значит, он испортил все? — прошептал Цинсюань. Свежий ветер солёным запахом обволакивал его, успокаивая бешенное сердцебиение. Кок только развел руками. — В подробности он нас не посвящал, но, кажется, слово своё сдержал. Ши Уду кивнул и, бросив короткий приказ не расслабиться и продолжать в том же духе, посмотрел в сторону удаляющегося Коуана. На причале гудела толпа, торговцы и зеваки смешались со стражей, которая никак не могла броситься в морскую погоню: все джонки на причале — и торговые, и боевые — были испорчены. Солнце уже показалось полностью, начиная не только светить, но и пригревать. Цинсюань шагнул к брату и встал подле него. Его взгляд проследовал за взором Уду, врезаясь в Коуан. Толпа людей — но Му Цина уже и след простыл. Цинсюань вздохнул и вздрогнул, когда Ши Уду обнял его за плечи и легонько притянул к себе. Остатки былого беспокойства смешались с теплом, мгновенно разлившимся в груди Ши: Цинсюань посмотрел на брата. А Ши Уду улыбнулся мягко и нежно и, выдернув шпильку из волос Цинсюаня и позволяя кудрявым волосам рассыпаться по его плечам, потрепал диди по голове. — Всё кончилось, А-Цин. Всё в порядке. Цинсюань шумно выдохнул и прильнул к брату, уложив голову ему на плечо. Он не сводил взгляда с исчезающего за утренним туманом города. — А мне кажется, что всё только начинается, — прошептал он.

***

Тело болело, пошатываясь, ноги не держали. Хриплое дыхание всё чаще прерывалось на болезненный кашель: по подбородку стекала тонкая струя алой слюны. Багряная кровь сопровождала каждый неуверенный шаг. Му Цин брёл по пустынному переулку. Солнце ознаменовало начало нового дня, но тёплый день начался где-то над головой, а здесь, в тени, холод пробирал до костей. Или то был отчаянный крик останавливающего сердца. Бежать с кинжалом в груди было невозможно: Му Цину ещё повезло, что Сяо Цзин вонзила его не прямо в сердце, иначе бы всё произошло мгновенно. А так — Му Цин смог убежать, смог забиться в тень, смог найти желанное одиночестве, которое было единственным посвященным в его страдания. Единственным, кроме панически мерцающих призрачных огней над головой Му Цина. Юноша всё ещё придерживал одной рукой кинжал в груди, другой — хватался за стену, ища в ней опору. Оставляя алый след не только на земле, но и на стене в виде отпечатка ладони, Му Цин брёл из последних сил, задыхаясь и заходясь в кровавом кашле. Он чувствовал, что силы его покидают — момент близок. Он не хотел проходить через это вновь. Это мерзкое чувство, это отвратительное ощущение. Но выбора у него не было. Словно кот, ушедший из дома в глушь, чтобы умереть в гордом одиночестве, но с той лишь разницей, что дома у Му Цина уже давно не было, юноша остановился. Хотел бы он оглянуться, но сил на это не было. Упав на колени, Му Цин схатился за рукоять кинжала и дёрнул его. Звон метала он не услышал — боль охватила всё его тело, кровь ударила в голову, оглушая. Теряя равновесие, Му Цин опёрся руками о землю: затуманенным зрением он едва видел собственные ладони — одна из них была перемотана платком Фэн Синь. Му Цин поморщился. Кровь хлынула из открытой раны в груди — конец был слишком близок. Призрачные огни замерцели ярче и быстрее. Му Цин успел лишь косо улыбнуться — он последний раз выдохнул и рассыпался.

***

Фэн Синь бежала. За её спиной звучали голоса — все собирались на причале, смотря на уходящий корабль с пиратами. Торговцы ахали и судачили, а стража лишь досадливо вздыхала. Чуть ли не впервые в истории преступникам удалось избежать правосудия и сбежать из Коуана. Но Фэн Синь это всё не волновало — она видела, как Сяо Цзин ранила Му Цина, и теперь спешила его найти до того, как стало бы слишком поздно. Выследить его оказалось несложно: за ним тянулась кровавая дорожка, которая чем дальше, тем обильнее становилась. Кровь капала всё быстрее, и алые пятна на земле быстро делались заметнее. Хорошо, подумалось Фэн Синь, что Му Цин скрылся с причала до того, как туда нагрянула стража. Хорошо, что стража была слишком занята пиратами, чтобы обратить внимание на алые следы под ногами. Хорошо, что Му Цина никто не преследовал и он был в относительной безопасности. А алые следы вели в тихий мрачный переулок. Солнце сюда не проникало, и вечная сырость царила здесь. Затхлый запах плесени ударил в нос Фэн Синь, и она сорвалась на бег, увидев алые разводы на стенах. Всё кричали о том, что Му Цин ранен серьёзно — и что он совсем близко. Но как бы близко он ни был, его нигде не было. Фэн Синь остановилась, когда перед её ногами оказалась лужа крови — и больше ничего. Не было бессознательного или остывюащего тела — не было Му Цина. В этом глухом переулке, куда не вела ни одна дверь, в этих стенах, ведущих узким коридором вдаль, где некуда было бежать и прятаться, Фэн Синь стояла в исступлении и смотрела на лужу крови. За ней — не было ни следа, ни капли, указавший бы на то, что Му Цин двигался прямо. Хотя только прямо он и мог двигаться — больше было некуда. В луже крови лежал кинжал. Фэн Синь присела и коснулась крови: свежая, ещё тёплая — Му Цин совсем недавно был здесь. Но самого Му Цина, как бы Фэн Синь ни оглядывалась по сторонам, нигде не было. Последный вздох ночи прохладным дуновением ветра коснулся лица Фэн Синь, лаская и зазывая — она взглянула наверх. Искры, мерцающие переливом из зелёного в фиолетовый, взмывали в небо, уносимые ветром на север, в сторону стены, за который шелестел лес. Над головой Фэн Синь в солнечных лучах мелкие искры едва заметно вспыхивали зелёным, а затем тухли и загорались фиолетовым — мерцали в унисон, словно пульсировали, болезненно стеная. Вокруг них кружилось несколько призрачных огней, как будто пытаясь не дать искрам разбрестись и рассыпаться. Фэн Синь не увидела ничего странного в том, что призрачные огни решили поиграть со светлячками, за которые она приняла зелёно-фиолетовые искры, но что-то всё же напрягло Фэн Синь. Призрачные огни все были одинаковы — не были ли это те же самые огни, что кружились вокруг Му Цина? Но если они здесь, то где Му Цин? Фэн Синь нашла какую-то рухлядь и вскочила на неё, а потом запрыгнула на крышу здания. Гнилая рухлядь тут же рассыпалась, а Фэн Синь уставилась на искры с огнями. Но ветер уже унёс их в лес, скрывая листвой от взора девушки. Фэн Синь ничего не оставалось, как продолжить поиски Му Цина в городе.