Глава 8

Сильвены хватило еще на несколько ночей. Она засыпала в разных частях корабля, но чем дальше по морю они шли, тем холоднее становился ветер и чаще шли дожди. Ее силы медленно угасали. Ноги, еле передвигаясь, привели ее в каюту. Она валилась с ног и надеялась, что это поможет ей уснуть без задних мыслей, как только голова коснется подушки. Но усталость не смогла избавить от ночных кошмаров. Ее преследовала сцена казни команды. Она смотрела, как Эрестор и близнецы, один за другим, падают на окровавленные ступени. Сильвена пыталась подбежать к ним, но площадь бесконечно отдалялась от нее. Она просыпалась в холодном поту, осматривала каюту, освещенную слабым лунным светом, и снова засыпала. Сцена казни повторялась снова и снова, преследовала ее во всех снах. Когда в очередном кошмаре Эрестор шептал ей что-то, она распахнула глаза и подскочила на месте. Подняв голову, она увидела нависающего над ее кроватью советника. Он скрестил руки и хмуро смотрел на нее. — Надеюсь, ты не собираешься устраивать это каждую ночь, — холодно произнес он. — Иди к черту, — устало бросила Сильвена. Она скинула с себя одеяло и вышла из каюты, не дожидаясь ответной язвительной реплики. Сильвена зашла в навигационную каюту и внимательно изучила карту. Она нашла пустой клочок пергамента и набросала по памяти все рифы и скалы рядом с ними. Ничего из этого на большой карте светлых тоже не было. Им нужно было менять курс. На палубе одним солдатам она дала приказ поменять направление парусов, а другим передать информацию остальным кораблям. Эльфы долго смотрели на нее, скривив лица, но в конце концов вернулись к работе. В тишине и спокойствии она собиралась перевести дух у штурвала. Слишком много взаимодействий со светлыми за одно утро. Но расслабиться не получилось: на мост прибежал разъяренный капитан. — Ты, мерзкая пиратка! — Он ткнул в нее пальцем. — Какого черта я узнаю последним, что ты сменила курс? — Хороший вопрос. Почему вы не на своем месте, когда все вокруг давно принялись за работу? Он подошел вплотную и понизил голос. — Я, может, и позволил тебе вести корабль, но не забывайся, проклятая, — сквозь зубы произнес он. — Мое терпение однажды может лопнуть. Сильвена прикрыла глаза и сжала руками дерево штурвала. Она представила, что голова капитана лопнула. Представляла его на месте команды во сне. Капитан прождал ответ несколько секунд, угрожающе нависая над ней, и таким же твердым шагом спустился с моста. Некоторое время воздух вокруг искрился, но Сильвена гордилась собой. Хвалила себя, что не сорвалась. Что не пошла на поводу у своего желания ударить капитана. Когда ей показалось, что день не может стать хуже, внизу показалась фигура советника. Он неспеша шел в сторону штурвала. Конечно, он идет отчитать ее. Небеса были бы слишком благосклонны к ней, если бы до последнего не попытались вывести ее из равновесия. — Ты сменила курс без ведома капитана. Сильвена закатила глаза. Она решила, что будет игнорировать советника так же, как капитана, он заскучает и оставит ее одну. Но советник продолжал стоять за спиной. — Ты теперь выполняешь приказы капитана? — не выдержала она. — Соскучился по королю? — Неужели темные эльфы рождаются с желанием перечить приказам? — Неужели светлые эльфы рождаются с желанием подчиняться чьи-то приказам? Жалкое зрелище. Он грубо взял ее за плечи и развернул к себе лицом. Его ухо нервно дернулось. — В чем твоя проблема? — холодно спросил он, едва сдерживая раздражение. Брови Сильвены сошлись на переносице, ее глаза, словно смертельный шторм, сверкали гневом. — В тебе, — она ткнул ему в грудь пальцем. — В этом корабле. В том, что моя команда осталась на Гар’Торосе. Она сделала паузу, чуть наклонив голову, словно прикидывая, стоит ли продолжать. Затем язвительно добавила: — Ты записываешь? Потому что этот список сильно увеличился с тех пор, как вы напали на мой корабль. — Может, если ты упадешь на колени и заплачешь, мама придет и поможет тебе, гордая непобедимая пиратка? Сильвена замерла, глядя на советника широко открытыми глазами. Она не могла поверить, что он произнес эти слова вслух. Несколько мгновений тишины тянулись, как натянутый канат. Она скинула с себя его руки. На мгновение показалось, что советник пожалел о сказанном, но вместо извинений он с вызовом посмотрел на нее. Видят небеса, — подумал Сильвена, — я пыталась. — А где же твоя гордость, советник? — Она скрестила руки перед грудью. — Ваш мир рушится, а вы лежите в его обломках и держитесь за ноги тех, кого когда-то предали. Разве так поступают гордые, благородные светлые эльфы? Нет, так поступают жалкие, подлые трусы. Она шагнула ближе, голос стал громче, сильнее, резче. — Никакой эликсир не спасет ваши прогнившие души. И ты знаешь это. Где-то глубоко внутри ты это понимаешь. Пальцы советника сжались в кулаки. — Ты не сильный, — холодно продолжила она. — Вы не сильнее меня. И вы еще не поняли, насколько уязвимы. Наконец она понялась на носках и прошептала на ухо: — Барды посвятят этому событию баллады. Я сыграю одну из них на твоей могиле. — Закончила? - Он сузил глаза. — Нет! И она резко ударила его по лицу. В этот удар Сильвена вложила всю ненависть, ярость и разочарование, которые копились в ней многие дни. Советник пошатнулся, но устоял на ногах. Он приложил руку к щеке и молча смотрел на нее. На секунду в сознании вспыхнула мысль, что она зашла слишком далеко. Но глаза застелила пелена и разум окончательно затуманился от переполняющего грудь гнева. Сильвена повалила советника на палубу и замахнулась для следующего удара, но кто-то схватил ее со спину и тянул назад. Она кричала и вырывалась, пока не услышала голос Мале. — Капитан, пожалуйста, — умолял матрос. Они с Финой с большим усилием оттянули ее, но она продолжала тянуть руки к советнику. — В следующий раз я брошу тебя за борт, — пригрозила она. И ни на секунду не сомневалась, что действительно сделает это. Советник сплюнул кровь и вытер рукавом кителя разбитую губу, провожая взглядом Сильвену, которую куда-то с силой тащили Фина и Мале. Сильвена очнулась от транса в нижней каюте, в дневное время никто не приходил туда, так что они были там одни. Ее сердце часто билось, а дыхание было прерывистым. Она увидела стоявших над кроватью друзей и закрыла лицо руками. — Капитан, — неуверенно произнесла Фина, — Я не могу указывать вам, что делать, но Эрестор обязательно попросил бы извиниться. Имя боцмана, словно кинжалом, больно полоснуло по спине. Она подняла голову. — Но он не здесь. Из-за меня. — Они не здесь, но продолжают верить в нас. Продолжают ждать на Гар’Торосе. Живые, — тихо добавил Мале. — Я знаю, — она пыталась стряхнуть с лица остатки тумана. — Простите. Я так устала. Не знаю, что на меня нашло. Она прекрасно знала, что на нее нашло. Знала, что не могла простить советнику его слова и не могла позволить ему считать, что грубость может сойти ему с рук. Чувство гнева медленно поедало ее изнутри. Вся ее жизнь распадалась на крошечные песчинки, а она, пытаясь собрать их вместе, только делала хуже. Каждое решение и каждое слово приводило ее к тупику или к беспросветной темноте, сквозь которую приходилось идти вслепую. — Капитан, я знаю, вы чувствуете, что должны решить все в одиночку… — Но вам не нужно нести этот груз одной. Мы рядом. — И мы будем помогать, даже если вы прикажете не делать этого. Она ругала себя за эгоизм. В попытке защитить собственное достоинство, она поставила под удар самых близких ей людей. Команду, которая стала ей семьей. И часть этой семьи по ее вине стали пленниками на чужом острове. Когда-то она не смогла спасти маму, потому что была слишком маленькой. Позже она не смогла помочь отцу, потому что была слишком слабой. Но сейчас у нее была возможность сделать все, чтобы спасти свою команду. Даже если это означало просить прощение у эльфа, который этого не заслуживал. Сильвена осталась в каюте и долгое время продумывала речь, прогнав из сознания мысль, что просить прощения, вообще-то, должен советник. Вечером она нашла в себе силы повторить речь в слух перед зеркалом в каюте. Слово прости вырывалось из ее уст словно древнее проклятье ведьмы с Русалочьего острова. Сильвена бродила по кораблю и с большой неохотой искала советника. Она поспрашивала солдат, которые на ее вопрос просто кивали и возвращались к работе. Советник нашелся сам: на носу корабля, тяжело дыша и переваливаясь за борт. Он крепко сжимал руками резное дерево и шептал под нос проклятия более древние, чем те, что вспоминала Сильвена. Сильвена встала рядом, разглядывая горизонт. Последние лучи солнца облизывали темные воды, по рыжему небу медленно проплывало одинокое облако. — Мне не нужны извинения, — хрипло произнес он. Воображаемый пергамент, на котором она старательно выводила извинения, загорелся синим пламенем, когда советник повернул к ней лицо. Его бледная изнеможенная кожа приобрела зеленый оттенок, глаза покрылись красными узорами, а обычно уложенные назад волосы запутались и падали на лицо. Она встретилась с ним взглядом и по спине прошел неприятный холодок. Иногда это просто те, кто пока не понял тебя. Она испытывала к советнику весь спектр негативных эмоций: ее бесили его длинные волосы, его надменные глаза, витиеватая серьга, то, как раздуваются от злости его ноздри и сжимаются пальцы. Она не хотела дышать с ним одним воздухом. Не хотела находится рядом. Не хотела слышать холодный голос. Каждое проведенное рядом с ним мгновение было для нее пыткой. Выводило ее из себя. Но сейчас он стоял перед ней, страдая морскою болезнью. Он стоял и смотрел на нее так же, как она смотрела на светлых эльфов. Он, так же как и она, не хотел находиться на этом корабле. Он так же не хотел плыть к Топям. Он тоже был вырван из своего мира, из своей жизни. Они, имея разные цели, были пленниками одной и той же тюрьмы. У него тоже не было выбора, он тоже, возможно, чувствовал, как его жизнь рушиться от малейшего дуновения. Ему не нужны были извинения. Так же как и ей — его. Он так же, как и она, устал. Советник, в ответ на ее мысли, глубоко вздохнул, избегая очередной приступ тошноты, и повел ухом. Он дождался, когда солнце окончательно спрячется за горизонтом и, не сказав ни слова, ушел. Иногда это просто те, кто пока не понял тебя. На море стоял штиль. Зеркальная гладь воды без единой ряби отражала вечернее небо, ветер едва касался волос. Мир вокруг будто замер, слышны были только слабые всплески воды и скрип корабельного дерева. А в душе у Сильвены бушевала буря. Тысяча голосов в ее голове бесконечно спорили между собой. Она зажмурилась, чтобы угомонить их, но они стали громче, отчетливей, болезненней. Захотелось закричать, чтобы перебить их. Но она сделала глубокий вдох. — Дай знак, что я делаю все правильно, — прошептала она. Мама снова не ответила. Вдалеке сверкнула молния. А воображаемые песчинки ее собственной жизни, которые она так старательно пыталась спасти, начали медленно собираться в фигуру.