Глава 17

Сильвена приоткрыла один глаз, зажмурилась, открыла другой. Привыкнув в неяркому рассеянному свету, она поморгала и сладко потянулась, наслаждаясь пробуждением. Ни сырого морского воздуха, ни жесткой койки, ни раскачивающегося под ногами палубы — только перьевая подушка, шелковые простыни, мягкое одеяло и разливающееся по телу ощущение покоя. Над головой раскинулся потолок кровати, обтянутый бархатом, который за эти пару дней в замке она встречала чаще, чем за всю жизнь. Поодаль стояла такая же кровать, принадлежавшая Фине — мятые простыни и одеяла выглядели как лежавшая под ними подруга, но стоило присмотреться и пришло осознание, что кровать пуста. Сильвена перевела взгляд на тонкую полоску между шторами и осознала, что солнце клонится к закату. Она застонала от накатившей дурноты, рывком скинула с себя одеяло и босыми ногами ступила на холодный пол. В коридоре было тихо, один единственный стражник лениво гулял туда-обратно, разглядывал портреты семьи, которой наверняка служил уже много лет. Сильвену охватила паника. Она настойчиво постучалась в соседнюю дверь, а когда не получила ответ, начала бить по ней еще активней, невольно привлекая внимание стражника. — Ваши спутники отправились на встречу с Его Величеством, — произнес он на языке Эресса. Сильвена подавила порыв сорваться на крик, развернулась и быстрым шагом пошла вперед, приглаживая непослушные волосы и заправляя измятую рубаху в широкий пояс. На пол пути она поняла, что не знает, где будет проходить аудиенция с королем, и попросила другого охранника довести ее до нужного места. В бесконечном лабиринте коридоров она наконец-то столкнулась с друзьями. Они о чем-то перешептывались, а советник стоял в стороне с горой свитков в руках. Фина с Мале тоже несли часть писем. Фина заметила Сильвену и радостно воскликнула. — Почему ты меня не разбудила? — Капитан, вы так сладко спали, что у меня рука не поднялась вас разбудить… Сильвена повернула голову на Каледора, тот с наигранным интересом изучал портреты на стене. Но когда Фина, кажется, пыталась объяснить, что не будить ее было его идеей, он подскочил к ней и прикрыл рот рукой. Часть свитков свалилась на пол, Сильвена успела поймать один из них. Они стояли у богато расписанной серебристой краской двери, которая со скрипом открылась внутрь. Дворецкий поклонился и указал на вытянутый стол у окна. Сценарии оставались те же, менялись только декорации, подумала Сильвена. Король сидел за столом и общался о чем-то с придворным магом. Как только он заметил прибывших, он поднялся и пригласил эльфов сесть рядом. Авалан казался отстраненным, он молча кивнул, приветствуя гостей. Сильвена села рядом с Каледором, ближе к королю, команда села поодаль, чтобы только наблюдать со стороны. Они с любопытством рассматривали убранство зала и с восторгом изучали еду на больших блюдах, которую принесли слуги, как только гости уселись по местам. Сильвена теребила пальцы, пыталась восстановить дыхание. Когда король объявил трапезу, столовая наполнилась звуками приборов, царапающих поверхности посуды. У Сильвены не было аппетита, она разделала кусок мясо, но не притронулась к еде. Каледор коротко напомнил о проблеме с деревом, не забыл упомянуть, как правитель Гар’Тороса грустит и желает перемирия, рассказал о том, что они хотели предложить Топям три сундука металла, который им нужен для их темной магии, но на них напали жестокие пираты. Что они, может, к этой магии пока не готовы, но, по крайней мере, они могут сделать первые шаги к попыткам ее понять. Дрожащими руками он по одному брал со стола свитки, зачитывал их, потом читал письма и сохранившиеся заметки. За все это время он перевел дух лишь дважды. Король молча выслушал бесконечно долгую речь советника и вдруг неожиданно посмотрел на Сильвену. — А что ты думаешь по этого поводу? — Ваше величество, боюсь, это слишком ответственное решение, чтобы его принимала пиратка. Я много лет не была дома... — Тем не менее. Ты была единственной, кто смог бы привести их сюда. Почему ты решила помогать? Сильвена проглотила слова, которые так хотели вырваться. Она собиралась во всех красочных подробностях рассказать, как светлые использовали темную магию, которую призирали, чтобы найти ее корабль, а после похитили его и весь экипаж. Как Фа’Драэль взял в плен ее команду и не оставил другого выбора, кроме как возвращаться на родину. Как ей сначала пришлось смириться со светлыми эльфами вокруг, потом привязаться к ним, а потом потерять из-за своей же слабости и глупости. Норден молчал в ожидании ответа. Она потупила взгляд на свои дрожащие руки, теребившие ткань длинных рукавов рубахи и направила поток мыслей в другом направлении. Подумала про дерево, к которому, в конце концов, испытывала искреннюю жалость. Это могло бы стать причиной, почему она решила помогать. Однако дерево не было главной причиной. Сильвена сжала губы и подняла глаза на кулон Ганса на шее советника. Они на мгновение встретились взглядами. — Я просто устала от вражды между нашими народами, — честно ответила она. — Моя мама была светлой эльфийкой и отдала бы жизнь, чтобы помочь, окажись она на моем месте. Король долго молчал. Пожалуй, достаточно долго, чтобы подумать о неудаче их миссии здесь. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он смотрел прямо, куда-то мимо гостей, и думал. Наконец, он шумно выдохнул и уголки губ тронула едва заметная улыбка. — Пожалуй, мне нужно обсудить все, что я сегодня услышал, с придворными магами и советниками, — он посмотрел сначала на Сильвену, потом на советника. — Я приглашаю вас завтра на еще один совместный ужин, а пока вы все можете свободно передвигаться по дворцу и городу. За любой помощью обращайтесь в Авалану. Норден поднялся со стула и первым покинул столовую. В воздухе повисло тихое напряжение. Сильвена до боли кусала губу и пыталась прочитать эмоции Каледора по поводу происходящего, а Фина с Мале молча смотрели друг на друга, округлив глаза и не понимая, как должны реагировать. Авалан, стоя все это время в дверях, прочистил горло. — Что, если нам сегодня хорошенько напиться местным элем? — предложила Фина. Мале зааплодировал, Сильвена кивнула. Было ощущение, что советник боится оставаться один на чужом острове, поэтому без большого энтузиазма, но присоединился к команде. Авалан усадил их в карету, а стражник отвез в ближайшую к замку таверну, где обещал ждать столько, сколько потребуется. Таверна встретила их горячим воздухом, пропитанным запахом цветочного вина и жареного мяса. Вся мебель была высечена из темного дерева, лак во многих местах потрескался и впитал в себя алкоголь, который, возможно, пили еще до рождения Сильвены. Темных эльфов внутри было немного, но они пели песни, спорили между собой и смеялись со своих шуток, и от этого зал казался переполненным. Стены украшали портреты знаменитых посетителей таверны и черепа животных, которые водились только на Топях. Одна из трактирщиц, на вид моложе Мале, вышла из-за бара, услышав шум колоольчика в дверях. Она собиралась поприветствовать, но слова застряли в горле. Она прижала к себе кувшин и испуганно смотрела на советника и Фину. Сильвена состроила самое жалостливое лицо, на которое была способна, и смогла убедить эльфийку, что они безопасные. Немного успокоившись, трактирщица усадила их за дальний стол, зажгла свечи и приняла заказ. Через некоторое время пьяные посетители совсем перестали обращать внимание на чужестранцев. Сильвена медленно пила свой эль и наблюдала за жаркими спорами между Финой и Каледором по любому поводу. Будучи эльфом и человеком, рожденными на разных островах, в разных условиях и с разными взглядами на мир, они были не согласны в каждом вопросе. Однако, она вдруг поймала себя на мысли, что хоть они и спорили сейчас о какой-то совершенной глупости, терновые границы между ними почти стерлись. Фина угрожающе тыкнула пальцем в стол, советник, закатив глаза, доказывал свою точку зрения, а Мале метался из стороны в стороны и пытался их примерить. — Поэтому, — она нахмурилась, — вы, советник, и не правы. — А я тебе еще раз объясняю, что как раз поэтому я прав, — настаивал он. Сильвена смотрела на Каледора. Он почувствовал на себе взгляд и повернулся в ее сторону. — Скажи ей, что я прав. Сильвена промолчала, но растянулась в улыбке. Спорить с упертой и пьяной пираткой было сравни капать яму в мраморном полу с помощью ивовой ветки. — Советник, вы не командный игрок, — Фина недовольно покачала головой. Ее щеки покраснели от крепкого напитка. - Вы должны пить с нами. — Она права, — согласился Мале и придвинул к нему кружку эля. — Я не пью, — он отодвинул кружку от себя. — Боитесь потерять контроль? — хитро прищурилась Фина. — Глупости, — заверил ее Каледор, но бровь едва заметно дернулась. — Попрошу заметить, что я, в отличии от вас, на важной миссии. — Король уже почти согласился, вам не стоить об этом так сильно переживать. Ему просто… — она икнула, — нужно уладить какие-то свой королевские дела и он сразу же даст вам эликсир, даю руку на отсечение. Сильвена хмыкнула, соглашаясь с мыслями подруги. Ей действительно казалось, что где-то глубоко в серых глазах Нордена появилась надежда, темные круги под глазами посветлели, напряженные плечи расслабились. Он не говорил прямо, но любой мудрый правитель, — а именно таким она и считала короля Топей, — согласиться бы на мир. Если даже она смогла поверить в этот союз, то и Норден, наверняка, верил. Осушив кружку пива, которым никто давно не вел счет, Фина предложила вернуться в замок. Она сладко потянулась и представила, как будет спать вторую ночь подряд в самой мягкой и теплой постели, в которой она когда-либо лежала. — …Пей, брат, пей — и забудь про рассвет, — громко напевала Фина, оказавшись на свежем воздухе. Ее язык заплетался, она не попадала в такт. — …Кто выжил сегодня, тому много лет! — еще хуже допел песню Мале. Друзья крепко держались друг за друга, один пьенее другого, и пытались удержать общее равновесие. — Эти строчки не имеют никакого смысла. Сильвена не сдержала смешок. Она выпила сильно меньше друзей и держалась на ногах куда лучше. — Песни пиратов должны быть просто веселыми, смысл не имеет значения. Она собиралась провести целую лекцию о философии пиратской музыки, но Фина начала падать, а за ней Мале, не справляясь с ее удержанием. Сильвена подскочила к ним и медленно повела в сторону кареты. Не услышав за собой шагов советника, она развернулась к нему. Каледор стоял на месте, с плохо скрываемым любопытством смотрел на широкую улицу, ближе к ночи совсем опустевшую. Ему хотелось посмотреть новое место и сейчас время казалось идеальным, когда на него не будут пристально смотреть и тыкать пальцами. Однако он все еще боялся оставаться один, так что его взгляд метался в сложном выборе. — Хочешь посмотреть город? Советник смущенно кивнул. Несколько выпитых кружек эля возымели свое действие. Невольно она сделалась пьяной и более сентиментальной — хотелось посмотреть на улицы, которые когда-то были родными, а сейчас казались такими далекими и отчужденными. — Пожалуйста, отвезите их обратно, — попросила она стражника на местном языке, пока усаживала друзей в карету. — Я знаю город, мы с советником вернемся в замок сами. Каледор ждал в стороне, пока Сильвена провожала повозку с друзьями. Когда карета превратилась в пятно на горизонте, она повернулась к советнику и кивнула в сторону главной дороги. Он послушно шел рядом и долгое время рассматривал дома без комментариев, не решался задавать вопросы, только щурился или приоткрывал рот от восторга. На одном из поворотом они столкнулись с толпой детей. Они о чем-то общались между собой, но стоило им заметить советника, как одна из девочек взвизгнула. Сильвена ожидала, что дети закричат и разбегутся в разные стороны, но они на несколько секунд замерли на месте, а потом, будто заведенные музыкальные шкатулки, забегали и запрыгали вокруг, задавая бесконечное количество вопросов на языке Эресса. Сбитый с толку Каледор смотрел на детей, не понимая, о чем они говорят. — Что они говорят? Почему они меня окружили? — он растерянно смотрел на Сильвену. Она предложила им стать переводчиком и обещала спросить прямо все-все, но только если они будут говорить по очереди. Дети переглянулись и, удовлетворенные ее предложением, отошли в сторону, продолжая с любопытством рассматривать чужака. — Они хотят знать откуда ты и почему у тебя такие странные волосы. Сильвена удивилась. Будучи ребенком, она знала о светлых все подробности, которые только могли рассказать старики, запомнившие ужасы, пережитые на Гар’Торосе. Конечно, в ее случае она узнавала об эльфах и от мамы, но все ее одноклассники так же могли узнать в толпе главную угрозу их народа. Но, кажется, теперь, когда те старики покинули этот мир, а программы обучения перестали наводить на школьников ужас, дети даже не представляли, что где-то там за морями и островами существует остров, на котором когда-то родились их предки. Возможно, потепление между ними не такое эфемерное, как казалось Сильвене. — А еще они спрашивают, умеешь ли ты колдовать, — выслушав самую младшую из группы, произнесла она. Каледор снисходительно улыбался и терпеливо отвечал на все вопросы. Сильвена рассказала про него ровно столько, сколько можно знать детям, чтобы их не напугать, расстроила их, что колдовать он не умеет. Счастливые после множества смешных и глупых вопросов, дети отпустили их дальше, а сами побежали по домам, чтобы скорее рассказать родителям, что они только что своими глазами видели светлого эльфа и даже разговаривали с ним. Узкие улицы, вымощенные гладкими камнями, все еще хранили тепло, впитанное за день. Яркие фонари освещали дороги и подсвечивали дома с резными ставнями и узорными крышами. В воздухе витал слабый аромат пряных трав и соленого морского ветра, доносившегося со стороны гавани. По телу Сильвены медленно расплывалось тепло — то ли от эля, то ли от вида выщербленных временем мостовых, переулков и различных лавок, которые она посещала с родителями и друзьями. Только теперь город казался ей в несколько раз меньше, чем она его запомнила. Они медленно двигались вниз, к воде. Убегая, дети обсуждали, какие созвездия сегодня ночью они могут посмотреть. Сильвена подумала, что это станет отличным завершением молчаливой экскурсии по городу. — Как думаешь, — тихо начал советник. — Фина права? Насчет короля и его решения по поводу дерева. Ну, и всего остального… — Смелее, произнеси это слово. Ты же не думаешь, что ведьма на самом деле прокляла тебя? Если ты скажешь это слово вслух, ничего не произойдет. Обещаю. — Мира, — почти шепотом сказал он, но тут же добавил громче: — По поводу мира. — Я согласна с Финой. Думаю, король просто набивает цену. Он не получил металл, но хочет быть уверенным, что для острова будет польза не только в виде ничем не подкрепленных обещаний. — Да, ты права... Море расстелилось перед ними темной гладью. Звезды стали постепенно проявляться на безоблачном небе и отражаться в воде. На пляже было тихо, только слабый ветер колыхал деревья за спиной, а волны лениво накатывали на берег и уходили обратно, оставляя едва заметный пенный след. Сильвена много недель не пила ничего крепче воды и, вероятно, совсем разучилась справляться с опьянением. Разум становился только мутнее, тело слегка покачивалось, поэтому она села на белый остывший песок, вытянула ноги и ждала, когда на небо выйдут остальные звезды. Каледор немного подумал и сел рядом, опираясь на руки и опрокидывая голову. Она прикрыла глаза, наслаждаясь шумом воды. Это напомнило о прошлом, о годах, проведенных на этом пляже — отец приводил ее и учил созвездиям, с друзьями они сбегали с уроков и плавали до вечера, одна она приходила сюда, чтобы оплакивать маму. — Моя первая попытка сбежать с острова чуть не убила меня, — вспоминал она с улыбкой, а Каледор вопросительно хмыкнул. — Когда я твердо решила, что Топи меня душат и больше я не могу здесь находиться, я собрала свой собственный плот. Хотела доплыть на нем до ворот и подождать, пока они откроются, чтобы выскользнуть с другим судном. Но плот разошелся прямо подо мной. Я бы утонула, если бы незнакомый старик не увидел меня с берега. — И как ты сбежала? — Прокралась на торговое судно и доплыла до Морквеля. Я искала работу и в конце концов попала матросом на корабль. А потом стала капитаном. Задолго до того, как вы нас… — Пленили, — закончил за нее советник. Они несколько минут сидели молча, смотрели на редкие звезды и воду. Сильвена прижала к себе колени и рисовала пальцем узоры на песке. На душе от чего-то стало тоскливо, будто стая грифоном царапали изнутри своими когтями каждый орган. — Я тоже несколько раз прокрадывался на корабль, на котором работала мама, — вдруг начал Каледор. — Но только один раз удалось остаться незамеченным. Сундук со мной внутри отдали гномам и так я чуть не остался на их острове. — Ты закричал? Сильвена легла на песок, сложив под головой руки. — Хуже, — он улыбнулся своим мыслям. — Заплакал. Гномы меня услышали и вернули на судно. С тех пор она закрывала меня на несколько замков перед тем, как отплыть. Но я, на самом деле, больше не пытался выбраться с Гар’Тороса. — А тебе хотелось? — Иногда. Я уже говорил, что хотел путешествовать, но мама отдала меня в академию при дворе, потому что это было почетно. Отучившись там много лет, я уже не видел другого будущего. И выбрал долг вместо свободы, — чуть грустнее добавил он. Сильвена совершенно растерялась перед этой неожиданной откровенностью, и тоска внутри стала еще больше, еще сильнее колола сердце. Она с силой поморгала, попыталась унять сердцебиение, но тщетно. — Смотри! — выкрикнула она и указала пальцем в небо. — Видишь, три больших звезды и одна крошечная рядом? Это Золотой Грифон. Я знаю, что его не видно на Гар’Торосе. Каледор долго всматривался, щурясь. Казалось, он отлично знал созвездия, и сначала ищет знакомые, чтобы после увидеть то, что показывала Сильвена. Когда он нашел Грифона, он удовлетворительно кивнув сам себе и тоже лег на спину. Его рука потянулась в другую сторону. — А это Северная Роза. — Жители Топей зовут его Ветряной Мельницей, — поправила его Сильвена. Каледор вопросительно посмотрел на нее, она пожала плечами. Первые темные переименовали много звезд и созвездий. Так они хотели быстрее начать все с начала. Сильвена, будучи ребенком особенного союза родителей, всегда учила оба названия, желая быть ближе и к своей новой культуре, и к старой. Раньше она, конечно, наивно верила маме о скором мире и представляла, как будет обсуждать это с детьми светлых эльфов во время путешествия на Гар’Торос. Она указала на еще одно созвездие. Может, обстоятельства были другими, но в каком-то роде она исполнила свою детскую мечту, пусть они и находились на Топях, а Каледор давно не был ребенком. — Та звезда у нас зовется в честь Эресса, — она сместила руку на самую яркую, ту, которую пираты использовали как путеводную, на которую молились, думая о морских богах и о которой писали баллады на всех островах восьми морей. — А как вы называете это созвездие? Советник хотел указать на скопление звезд, которое на их острове звали Пегасом, но его рука оказалась так близко с рукой Сильвены, что их пальцы на доли секунды соприкоснулись. Она испуганно одернула руку, Каледор сделал то же самое. Сильвене показалось, будто в грудь с силой ударили. Она потеряла способность дышать и замерла, прижав руку к груди. Она не считала себя недотрогой, будучи пираткой, живущей на одном корабле с мужчинами, более того, во время тренировок так или иначе они с советником постоянно касались друг друга, но это прикосновение, едва ощутимое, показалось обжигающим не только кожу, но и легкие. В горле саднило, в висках пульсировало. Сильвена зажмурилась, обвиняя во всем чертов эресский эль, который она не пила много лет, и тоску по дому, которую она неожиданно для себя испытывала, и просто постаралась сделать вид, что ничего не произошло. — Великая Змея, — хрипло ответила она. — Мы называем это Змеей, с чем я, конечно, не согласна. На Пегаса оно похоже больше. Преодолев внезапно возникшую неловкость, они еще несколько часов сидели на том же месте и говорили о звездах. Все это время Сильвена сдерживала зевки, не замечала, как ее медленно клонит в сон. Ей казалось, что холодный песок бодрит, но в какой-то момент история Каледора о том, почему их предки назвали звезды именно так, стала расплываться, она не могла разобрать слов, слышала только голос вдалеке, а звезды медленно таяли и превращались в темноту. Просыпаясь, Сильвена чувствовала на языке горький привкус соли, на лицо неприятно прилипли колючие песчинки. Она открыла глаза и увидела перед собой море и каменную стену, которая бросала на воду и побережье слабую тень. Почувствовав под собой размеренное сопение и чужое сердцебиение, она затаила дыхание. Чтобы не разбудить советника, она медленно поднялась, не касаясь эльфа и отскочила в сторону, словно ошпаренная. Отряхивая с себя песок, она не открывала взгляда от спящего Каледора и не могла поверить, что действительно уснула у него на груди. Это настолько поразило, что она больно ущипнула себя за предплечье, хотела убедится, что это не один из ее странных не имеющих никакого смысла снов. Сильвена так сильно разозлилась на себя за безрассудство, что шлепнула себя по щеке. Она поднялась на ноги и твердым шагом направилась в сторону города, собиралась оставить советника на берегу. Но сделав несколько широких шагов, она снова разозлилась на себя, теперь за жестокость. Она представила, как бы ощущала себя, останься одна на улице, полной светлых эльфов, желающих ей смерти или просто боящихся ее. Развернувшись на пятках, Сильвена вернулась к советнику и села на корточки у его мирно сопящего тела. Она потрясла его за плечо, а когда это не сработало, несильно ударила по лицу. Легкая пощечина сработала как ведро холодной воды — Каледор подскочил на месте, осмотрелся вокруг, щурясь от утреннего солнца и, увидев рядом знакомое лицо, облегченно выдохнул. — Что произошло? — спросил он, убирая с лица песок. — Произошла природная колыбельная — шум воды, звезды… — таинственно произнесла она, но советник вопросительно морщил лоб. — Мы уснули. — О, — только ответил он. До замка они добрались в тишине. Советник вжался в плечи, прятался от взглядов жителей, а Сильвена отвечала на редкие вопросы удивленного кучера, которые Каледор все равно не понимал.