Глава 18

Время тянулось вязкой патокой. Изматывающие переговоры длились несколько дней. На них обсуждалась любая мелочь, каждое короткое сообщение Фа’Драэля. Все были напряжены, осторожны в словах и действиях, каждый довод и условие выстраивалось словно хрупкий песочный замок, способный обрушиться от любого дуновения ветра с моря. Надежда вспыхивала в груди каждый раз, когда король, казалось, был готов согласиться, но затем он вновь надолго погружался в раздумья. Казалось, этот момент вот-вот наступит, но затем вновь следовали уточняющие вопросы, новые варианты условий, дополнительные обсуждения. Каледор держался стойко. Неизменно собранный, он улавливал любое изменение в голосе Нордена, не произносил лишнего, а если и говорит, то весомо, уверенный в своих словах. Каждый новый день казался отражением предыдущего, однако они двигались вперед — медленно, осторожно, но неуклонно. А когда король, наконец, дал свое согласие, Сильвена не сразу осознала это. Ее разум был настолько истощен, что потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить, — соглашение заключено, Норден действительно согласился помочь светлым эльфам, пообещал дать им часть эликсира а после того, как они привезут необходимый Топям металл, отдать остальную часть. В качестве доброго жеста он предложил несколько солдат, чтобы они сопроводили Эридан на пути обратно. Темные эльфы аплодировали, восхваляли правителя, радостно улюлюкали. Облегчение накрыло волной всю команду — скоро они увидят друзей и вернут свой корабль. Под конец аудиенции король объявил вечерний бал — скромный, чтобы отпраздновать этот небольшой шаг на пути к союзу когда-то одного дружного народа. Аплодисменты стали громче и долго не стихали. Коридор заполнился гостями замка, придворными и слугами, все неспеша возвращались к своим делам, женщины обсуждали наряды, мужчины хотели поскорей напиться цветочным вином из погребов самого Нордена. — Не понимаю, почему короли так сильно любят устраивать балы по любому поводу, — Сильвена закатила глаза. — Но там будет музыка, много еды и дорогой ром, — мечтательно перечисляла Фина. — Капитан? — Мале посмотрел на нее умоляюще. — Мы ведь пойдем? — Конечно, мы пойдем, — устало ответила Сильвена и коридор наполнился радостными возгласами. Темные эльфы оборачивались на них, о чем-то шептались, но скоро забыли о чужаках. Заброшенная тренировочная площадка находилась в стороне от главных улиц, скрытая за зарослями старых деревьев и полуразрушенной каменной стеной. Когда-то здесь проходили бои, устраивались тренировки, отрабатывались удары, а теперь остались только сломанные стойки, потрескавшиеся сидения для зрителей и горы брошенного оружия. Сильвена нашла среди обломков ржавый меч и покрутила его в руке. Убедившись, что меч подойдет для тренировки, она сжала его в руке и полоснула по воздуху. Следующей целью стал сухой куст, потом она перешла на деревянные манекены. Она не думала о технике, насколько неуклюже двигается среди мусора под ногами, просто рубила все вокруг, хотела освободиться, почувствовать облегчение, но одна и та же мысль настойчиво крутилась вокруг нее, не отпускала разум. Боковым зрением она заметила тень и резко обернулась. Это оказался Каледор, одетый в темный длинный плащ, скрывающий волосы и верхнюю половину лица. — Давно ты здесь? — спросила она более резко, чем хотела. Она чувствовала стыд за то, что без разбора избивала старый мусор на заброшенной площади. — Достаточно. — Я ведь выполнила свою главную задачу? Тебе не обязательно теперь ходить за мной, — стоило словам сорваться с языка, она тут же о них пожалела. — Да, — в полголоса произнес он. — Ты права. Каледор втянул ртом воздух, собирался сказать что-то еще, но передумал. Он повернулся к ней спиной и собирался покинуть тренировочное поле. Поругав себя за грубость, Сильвена бросила меч в сторону. Тот с глухим ударом приземлился на гору оружия, заставил советника остановиться. Она воспользовалась моментом и взялась за край его накидки. Она прикусила губу и подумала несколько мгновений, чем произнести в слух то, что она боялась говорить. — Думаешь, мне стоит увидеться с отцом? Правильно ли оказаться на его пороге после всего…? Каледор обернулся. Она смотрела на него и ждала правильного ответа, как-будто он существовал. Хотелось верить, что он не считает ее предательницей, что не отказался от дочери из-за того, что она хотела жить собственную жизнь. Но могла ли она винить его? Он остался один на один с потерей и местью, медленно пожирающей его разум и душу. — Боюсь, ты не узнаешь наверняка, пока не поговоришь с ним. Сильвена поблагодарила богов, что ей не пришлось просить советника идти с ней. Он, кажется, все прекрасно понял по ее потерянному взгляду и просто шел за ней, оставаясь немного позади. Ты найдешь утешение в глазах того, кто когда-то разделил твою боль. От волнения казалось, что она теряет сознание. Пальцы от страха похолодели и подрагивали, ноги подкашивались, дыхание получалось прерывистым, будто воздуха вокруг стало меньше. Она замедлила шаг, оттягивала неизбежное, как только увидела вдалеке знакомую дверь с высеченной на ней фамилией ее семьи. Дом выглядел заброшенным: крыша покосилась, по стенам второго этажа шли глубокие трещины, а окна первого были неаккуратно заколочены. Из-под камня прорывалась наружу высокая трава. Сильвена глубоко вздохнула и слегка постучала по двери. Глухой стук раздался эхом внутри дома, никто не ответил. Не было звуков, не было шагов. Ответом ей была безмолвная тишина. Она постучала еще раз, сильнее, дольше. Паника охватывала ее тело. Возможно, он переехал? Что, если он покинул Топи? Мысли прервал скрип соседкой двери. Из-за нее показалась старая эльфийка, долго смотрела на гостей, прищурившись, и заговорила, только когда увидела в Сильвене черты, напоминающие ее отца. Она грустно улыбнулась, по лицу прошла тень сожаления. — Валарис умер несколько лет назад. Он в южном Саду душ, рядом с женой, — произнесла она тихл и скрылась в дверном проеме. Дверь соседки захлопнулась, а Сильвена стояла и смотрела вперед, не способная сконцентрировать взгляд на чем-либо. Она просто замерла, прокручивая в голове слова эльфийки множество раз. Валарис умер несколько лет назад. Он умер, а она так и не смогла попросить у него прощения. Она больше никогда не увидит его. У нее никогда не будет возможности его обнять. Сад душ, не смотря на свое название, на самом деле не имел ни деревьев, ни растений, только длинные каменные лабиринты с выступами для сосудов и возложенными цветами у табличек с именами. Холодный неприветливый камень встретил неожиданных гостей мрачной музыкой ветра, гуляющей вдоль стен. Сильвена отлично помнила дорогу к нужному выступу. Она медленно шла вперед, рассматривала чужие сосуды: из разноцветного стекла, белой глины и даже дерева. Эльфы не хоронили своих родных, отдавали их тела морю, но хотели сохранить хоть что-то от любимых, хотели не только помнить, но и иметь возможность прийти и поговорить, рассказать о себе, оставить память о дорогих другим эльфам. Обычно они оставляли какую-то ценную для умершего вещь, если такой вещи не было, то в сосуд клали часть его одежды или локон волос. Считалось, что так они могли навсегда сохранить на земле живых частичку души погибших. Выступ с двумя сосудами покрылся толстым слоем пыли, а имена на табличке стерлись от времени. Сильвена зажгла свечи, горевшие единожды много лет назад, и возложила рядом букет цветов, собранный по пути. Она была здесь раньше, часто навещала маму и разговаривала с ней, ждала, когда же душа с ней заговорит. Но душа никогда не отвечала, только молча слушала. — По крайней мере, я могу больше не переживать, что кто-то меня здесь ждет. Каледор продолжал стоять в стороне, позволял ей остаться наедине со своим горем, но не давал сойти с ума от одиночества. Он не ответил, просто смотрел на горевшую свечу и думал о чем-то своем. — Прости, — последнее, что она произнесла, прежде чем провести рукой по пыльной плите, и покинуть сад. Она пообещала себе, что никогда не вернется сюда, — будет помнить о родителях до конца своих дней, будет хранить любовь к ним, — но больше никогда ее нога не ступит в Сад душ. Смотреть на мрачные сосуды родителей, осознавать, что она потеряла их обоих насовсем, ощущалась сродни самым изощренным пыткам. Дойдя до знакомых улиц, Сильвена наконец смогла выдохнуть. Каледор выглядел бледным, будто это он только что увидел своих родителей. Она несильно толкнула его плечом. — Скоро начнется бал, — напомнила она. — Хочу перед этим показать тебе кое-что. Бледно-синее небо затянулось низкими облаками. В этом мягком, приглушенном свете все вокруг казалось слегка размытым, зыбким, будто протянешь руку — и оно исчезнет. Они оказались в главном городском сквере. Высокие деревья, похожие на стройных призраков, склонились к узким дорожкам, мощеным белым камнем. Все дороги вели в сердце парка. Вокруг радостно бегали дети, медленно прогуливались взрослые, а старики сидели на скамьях и наслаждались теплым вечером. Дерево темных эльфов почти ничем не отличалось от того, что росло на Гар’Торосе — могучее, разветвленное, его широкие корни кое-где торчали из-под земли, тонкие нити ярко пульсировали золотым свечением. Только его листва была багровой, такой же, как и все растения на острове. В детстве Сильвена верила, что в такой цвет листву окрашивают слезы эльфов, оплакивающих свою прошлую родину, но с возрастом поняла, что так влиял сам остров, земля, на которой они остановились. Каледор восхищенно смотрел на дерево, долго не решался подойти ближе. Сильвена кивнула вперед, предлагая ему прикоснуться. — Оно будто… радо меня видеть? — он удивленно округлил глаза, поднял ее ладонь и приложил рядом. — Чувствуешь? Сильвена растянулась в улыбке, совершенно не смутившись в этот раз. — Конечно, чувствую, я ведь выросла здесь, — она ощущала толчки энергии в районе груди. — Дерево редко встречает своих светлых детей. Оно бы заплакало от счастья, если бы могло. Дерево чувствовало ее тревогу и печали, пыталось забрать их на себя, и это даже помогало, пока Сильвена касалась ладонью морщинистой коры. Но стоило убрать руку, как боль возвращалась, а темная дыра в сердце продолжала увеличиваться. — Поразительно, — он не убирал руки от ствола. — Оно такое живое. — Потому что Топи не используют его энергию для поддержания острова. Каледор едва заметно погрустнел, его брови сошлись на переносице. Он о чем-то думал, но она не стала спрашивать. Слишком много потрясений за день, чтобы лишний раз ворошить тему темной магии, болезни дерева Гар’Тороса и старых неулаженных конфликтов. Сильвена так надеялась, что Проклятым позволят прийти на бал в своей одежде, но, к ее большому сожалению, дворцы везде были были одинаковыми и король попросил их принять наряды в качестве подарка. Отказать ему было бы глупо, учитывая их шаткое положение, поэтому она порадовалась, что местные платья не имеют тяжелых подъюбников, тесных корсетов и необъятных длинных рукавов, и выбрала одно из самых простых по крою, но украшенных аметистами на груди, оставив Фине после долгих уговоров легкое серое платье с тонкими серебристыми узорами. Мале и Каледор давно сменили свои наряды и терпеливо ждали их в коридоре. Сильвена расправила складки юбки и, вдохнув грудью побольше воздуха, покинула покои. Замок сиял в свете магических фонарей, разноцветные отблески плавно скользили по стенам, отражались в высоких витражных окнах. По коридорам разливался тонкий аромат пряных трав, сладких фруктов и дорогого вина. Слуги, одетые в праздничные мантии, проворно сновали между гостями, разносили серебряные подносы, уставленные бокалами с напитками и замысловатыми угощениями. Тронный зал раскрыл свои двери, наполняясь звонким смехом, музыкой и легким гулом сотен голосов. Сводчатый потолок с аметистами был дополнительно украшен парящими свечами, похожими на светлячков. Вдоль стен висели бархатные драпировки в цветах королевства. В центре зала кружились пары, подчиняясь плавному ритму музыки: одни двигались медленно и чинно, другие весело кружились, смеясь и переговариваясь на ходу. Сильвена шагнула вперед, почти столкнувшись со слугой. Когда она осматривалась вокруг, из толпы вынырнул Норден, приветливо улыбаясь гостям. В руке у него был наполовину пустой бокал. — Советник Каледор, — он приподнял бокал и сделал глоток в его честь. — Рад, что вы не остались в стороне от праздника. Позвольте украсть вас на очередную беседу. Но в этот раз более личную. Это была не просьба, скорее указ, хоть и произнесенный с широкой улыбкой. Каледор задержал взгляд на Сильвене и, коротко кивнув, последовал за королем. Вряд ли разговор планировался быстрым и легким. Она проводила их спины и повернулась к друзьям. — Предлагаю провести эту ночь на берегу моря, — внезапно предложила она. — Раз уж наше присутствие здесь необязательно. — Вы хотите уйти, капитан? — оборачиваясь на пышное празднество, уточнил Мале. — Мы провели достаточно времени в этом замке. Я бы хотела повеселиться, но только с вами, в тишине и без всего этого яркого света. Она взяла неуверенную Фину за руки и взглянула ей в глаза. Этого хватило, чтобы убедить подругу. Они остались незамеченными толпой придворных темных эльфов, пока выносили из дворца несколько полных бутылок рома, которые нашли на одном из длинных столов, заваленных десертами и алкоголем. Часть рома они выпили по дороге. Сильвена крепко прижимала к себе начатую бутылку, когда они шли по мягкому песку ближе к воде. У моря стало ощутимо холодно и команда разожгла небольшой костер из веток, которые они смогли найти вокруг. Ночь была еще более звездной, чем прошлые. Сильвена подняла голову, нашла звезду Эресса и неожиданно по ее телу прошел заряд тока. Она выронила бутылку из рук и долго смотрела на нее потупившим взглядом. Потом подняла руку и внимательно смотрела на нее, физически ощущала прикосновение советника. Оно до сих пор ощутимо жгло кожу. Смех друзей рядом вернул ее в реальность, напомнил, зачем они сюда пришли, напомнил, что она просто хотела хорошо провести время с командой перед тем, как они снова зайдут на Эридан. Сильвена резким движением подняла бутылку и жадным глотком осушила остатки рома на дне, а потом с силой бросила ее в воду. Она приказала себе весь вечер пить, пока пьется, петь, пока не сядет горло и танцевать, пока не откажут ноги. Повторять это как мантру, забыть о предстоящем тяжелом плаванье, о смерти отца, о Гансе и о чертовом Каледоре, вызывающем у нее чувства, которые она не могла объяснить даже самой себе. — Капитан! Давайте с нами, — уже опьяневшая Фина обняла ее за плечи и запела: — Ром в бокале, злато в сундуке… — Звезды над нами, ветер вдалеке! — Мале подскочил со спины и обнял их. Сильвена, кажется, действительно смогла отпустить всех внутренних демонов на короткое время. Она впервые за долгое время искренне смеялась, танцевала вокруг костра и во все горло пела глупые, не имеющие никакого смысла пиратские песни. — Я хочу обнять этот ром, — напевала Фина, обнимаясь с бутылкой дорогого королевского напитка. — Хочу купаться в нем, пить его вместо воды и есть вместо еды. — Тогда ты перестанешь его ценить, — насупился Мале, пытаясь отобрать у подруги последнюю бутылку. Они так сильно напились, что ноги едва держали их на весу. Мале в очередной раз потянулся за ромом в руке Фины, она отпрыгнула назад и вместе они кубарем покатились вниз. Фина успела вовремя зацепиться за влажный песок, а вот Мале рухнул прямо на воду. Они громко зассмеялись, Сильвена смотрела, как подруга помогает ему выбраться из воды, а он с силой тянет ее за собой. Насквозь мокрые, они уселись у огня. Костер мягко горел, согревая окружающих. Его игривые языки стремились вверх, пытались успеть за густым дымом. Шум волн смешался с треском веток и слабым шелестом деревьев где-то вдалеке. Редкие жители порта проходили мимо, но не обращали внимания на команду. Сильвена подкидывала сухие листья в огонь, смотрела, как яркие искры поднимаются вверх и постепенно исчезают в ночном небе. Так же растворялись ее попытки затмить мрак внутри. Она все равно возвращалась ко всем своим проблемам, решения к которым на самом деле не существовало. Фина сидела напротив, подняв лицо к небу и завороженно наблюдала за падающими звездами. — Красиво. Скорее бы нам увидеть ребят, вернуться с ними на Проклятого и смотреть на звезды с него. — Нам стоит чаще собираться вот так, вместе, — вдруг сказал Мале и тоже посмотрел наверх. — Ну, знаете, мы ведь команда и все такое. Стыдно говорить вслух, но я начал забывать, как выглядят близнецы… Как-будто мы на этой миссии уже несколько лет. — Точно! — поддержала его Фина. — Хочется просто оставить этих бледных эльфов позади и обо всем забыть. — Так и будет. Я обещаю, скоро это закончится, — Сильвена хлопнула по коленям и грузно поднялась. — А сейчас предлагаю возвращаться. У ворот их встретил стражник и предложил проводить к замку. Сильвена услышала приглушенную музыку. Все окна горели, в них виднелись силуэты танцующих пар и спешно расхаживающих из стороны в сторону слуг. Она расстроенно цокнула, ведь надеялась, что за столько часов праздник давно закончился. Друзей эта новость совсем не расстроила, казалось, что она вдохнула в них новую порцию энергии и сил. Они переглянулись и, без раздумий, ринулись в толпу, потянув ее за собой, но кто-то со спины взял Сильвену за руку и настойчиво потянул к широкому балкону, на котором не было никого, кроме нее и Каледора, который привел ее сюда. Он глупо улыбался и, продолжая держать ее за руку, закрутил вокруг своей оси. Платье зашелестело по плитке. — Что происходит? — Бал, — буднично ответил советник. — А на балу все должны танцевать, так ведь? Сильвен сморщилась, когда в нос ударил резкий запах вина. — Ты… пьян? — Король заставил. Я перестал вести счет на шестом бокале, — он медленно двигался в такт, прикрыв глаза. — Мудро, — хмыкнула Сильвена. Когда приглушенная веселая музыка откуда-то из дальнего конца тронного зала сменилась на медленную и мелодичную, он наконец перестал кружить Сильвену, остановился рядом, положил одну руку на талию, а во вторую вложил ее ладонь. Она даже не успела осознать, как советник вовлек ее в танец, и просто продолжала удивленно смотреть на него. — Ты ужасно двигаешься. Разве не ты советовала мне сравнить поединок с танцами? — Может, тогда мне стоит представить, что мы сейчас сражаемся? — Не стоит, — он тоже улыбался, но не смотрел на нее. — Давай забудем о сражениях и поединках на один вечер. Он вел ее в танце легко, почти непринужденно. Целая бутылка крепкого цветочного вина не мешала ему держать равновесие, в отличии от нее. Музыка лилась из зала, но здесь, на балконе, звуки теряли четкость, смешивались со смехом эльфов, с шелестом деревьев и с ее собственным дыханием. Было странно видеть советника таким: пьяным, полностью расслабленным. С собранными волосами и в темном наряде, украшенным серебристыми жемчужинами, он больше походил на обычного придворного Нордена, темного эльфа, прожившего на Топях всю свою жизнь. Все это сложилось в абсурдную картинку, сон. Но было непонятно, это один из тех снов, продолжение которого готов ждать много дней, или кошмар, от которого хочется поскорей очнуться. — Ты расстроена? Норден ведь подписал договор, скоро мы вернемся на Гар’Торос и вы сможете продолжить свою прекрасную свободную пиратскую жизнь, — слегка путаясь в словах, произнес он. — Да, продолжим, — отстраненно повторила она. — Но… Они действительно были близки к воссоединению и свободе. Почему тогда на душе стало так паршиво? От осознания, что как раньше уже не будет или это было что-то глубже? Где-то в тех районах души, в которых она не хотела копать, боясь замараться. Каледор легко коснулся рукой ее подбородка и приподнял его. Сердце забилось часто, гулко, отбивая только ей слышимый ритм. Он опустил лицо так близко, что можно было почувствовать теплое дыхание. Опасно близко. — Но что? Он испытующе смотрел на нее, будто ждал определенного ответа. Но что? — переспросила она сама себя. Правильного ответа не было. Невозможно было объяснить непостижимое, расставить в нужном порядке слова, которые исчезали прежде, чем оформлялись в мысль. Поэтому она просто смотрела в ответ. Долго. Возможно, пыталась найти ответы там. А когда ответы так и не нашлись, ее разум окончательно утонул в дурной крови. Она потянулась вперед, закрыла глаза, полностью отдаваясь поцелую и перекладывая ответственность за этот безрассудный поступок на завтрашнюю Сильвену. Пусть ей утром будет неловко, пусть она будет корить себя, пусть она объясняется с советников. А сегодняшняя Сильвена, пьяная, танцуя на побережье, пообещала себе забыться и поступать по велению сердца. Даже если это короткое, глупое веление ощущалось смертельно неправильным.