Глава 19

Сильвена широко распахнула глаза и долго смотрела в потолок, пыталась справиться с головной болью. Тяжело дыша, она провела рукой по второй половине кровати, развернула голову и шумно выдохнула. Она зажмурилась, пыталась вспомнить остаток вечера, но даже не помнила, как оказалась в покоях. Платье помялось, прическа распалась и непослушные пряди лезли в лицо. Кровать Фины была пуста, в комнате она осталась одна. От внезапно всплывшего в памяти сна ее резко бросило в жар, по шее потекла капля холодного пота. Она с содроганием раз за разом видела перед собой картину, которую могла бы придумать будучи в крайне уязвимом эмоциональном положении, полном беспамятстве. Она видела то, что просто не могло произойти в реальной жизни. — Торжественно клянусь — больше никакого рома, — хрипло простонала она и накрыла лицо второй подушкой, чтобы спрятаться от утренних солнечных лучей. Сильвена собиралась провести в покоях остаток дня. Не было никакого желания выходить, общаться с эльфами, а самое главное — встречаться с советником. Она по очереди приложила руки к покрасневшим щекам и несильно шлепнула себя по одной, чтобы привести разум в порядок. Негромкий, но долгий и настойчивый стук в дверь разрушил все планы. В коридоре ее ждали стражники, которые сообщили, что судно готово к отплытию и ждет своего капитана. Сильвену передернуло от того, что они назвали ее капитаном Эридана, но вслух спорить не стала, до сих пор с трудом справляясь с ноющей болью в голове. Казалось, что еще мгновение — и она лопнет от напряжения. Тем не менее, она в спешке собрала вещи и в сопровождении темных эльфов доехала до причала. Причал был переполнен солдатами и любопытными прибрежными жителями. Яркое солнце и гул, стоящий вокруг, заставил Сильвену жмуриться. Она хотела побыстрее забраться на корабль и спрятаться от шума, но три знакомые фигуры выросли прямо перед трапом. Король улыбался, Авалан привычно стоял где-то в стороне, не испытывая к происходящему большого интереса, а Каледор выглядел еще хуже, чем она — тоже прятал глаза от яркого солнца капюшоном плаща, его руки подрагивали, а взгляд всеми силами избегал Сильвену, будто ему снилось тоже самое, что и ей. Она про себя посмеялась с этой глупой мысли, откинула ее подальше, и повернулась к королю. — Ваше величество, — она поклонилась. — Спасибо за теплый прием. Было приятно оказаться дома спустя столько лет. — Спасибо за аудиенцию, Ваше величество, — добавил советник хриплым голосом. — Спасибо, что выслушали и согласились помочь. Король Фа’Драэль будет рад перемирию. Мы все этому рады, я не смогу подобрать правильных слов, чтобы передать благодарность тысячи светлых эльфов. Мы преклоняемся пред вашим благодушием. Он бросил едва уловимый взгляд на Сильвену и тут же отвернулся, поднялся на корабль. Но этого хватило, чтобы ее охватила паника. Она застыла на месте, в голове все четче и четче повторялась картинка из сна. И вдруг она с ужасом подумала, а что, если это был не сон? Воспоминания нахлынули водопадом: как они с командоц осушили несколько бутылок рома, как вернулись в замок, как советник кружил ее в танце, а потом она, в беспамятстве, целовала его на балконе. Это не могло быть правдой. Она бы ни за что не стала инициатором поцелуя. Советник тем более не стал бы ее целовать. Зачем ему сближаться с темной, которую он обвинял в убийстве близкого друга, чей род хотел бы уничтожить собственными руками? Она собиралась задать себе резонный вопрос — а почему бы ее опьяненный мозг стал бы делать с ней что-то столь подлое, но кто-то несильно тряхнул ее за плечо. — …Капитан? — послышался откуда-то издалека голос Нордена. — Что…? — она поморгала и посмотрела на короля. — Прошу прощения, Ваше величество. Это были… сложные несколько дней. Еще раз спасибо вам за все. — Она снова поклонилась и быстрым шагом поднялась по трапу, пряча от всех стыдливый взгляд. Как Норден и обещал, он выделил солдат для обратного пути, однако она не ожидала, что их будет так много. Весь корабль был заполнен темными эльфами в более простой форме, чем стражники во дворце и у ворот. Они бродили вокруг, изучали новый для них корабль, обсуждали что-то на языке Эресса и не обращали внимания на Сильвену, которая наблюдала за этим с широко открытыми глазами. Рядом появились друзья. Оба выглядели бодрыми и свежими, будто не пили и не танцевали с ней всю ночь. — Да, капитан. Мне, признаться, тоже дико, — выдохнула Фина. — Зато теперь будет проще управляться на корабле, — добавил Мале. И он был прав. Справляться с Эриданом действительно стало гораздо легче: солдаты использовали между собой свой язык, часто делали что-то неправильно, потому что корабли Топей выглядели и управлялись иначе, но, тем не менее, их веселые песни, смех и слаженная работа приносили душевное равновесие. Они закрывали собой тени погибших светлых, стаптывали доски, стирая едва заметные пятна от крови, и наполняли судно жизнью. Сильвена проводила за штурвалом настолько много времени, насколько позволяли силы. Она оставалась на мосту до поздней ночи, только бы избегать советника. Сон, теперь казавшийся реальностью, не выходил у нее из головы. Она больно кусала губы, отвлекала себя от дурных мыслей старыми историями, думала об отце, о Гансе, о близнецах и Эресторе, восхищенно встречала рассветы и грустно провожала закаты, но мысли все равно возвращались к вечеру бала. Был ли это просто сон? Или это на самом деле случилось? Но кто в таком случае потянулся первый, почему второй ответил? Это настолько съедало ее изнутри, что она даже собиралась спросить у Каледора прямо. Но каждый раз рука застывала у ручки двери, она делала шаг назад и возвращалась на мост, где ждала несколько часов прежде чем советник точно уснет. Она спрашивала себя много раз, но так и не смогла ответить, чего боится больше — услышать положительный ответ или узнать, что все это было просто плодом ее обезумевшего воображения. — Черт, — выругалась она в полголоса, с силой ударила по штурвалу и приложила к нему голову. Когда солдаты Нордена совсем привыкли в новой для них атмосфере на корабле — светлому эльфу, человеческой женщине и темному эльфу, который не понимает их языка и культуры, они расслабили плечи, стали больше говорить на общем языке и устраивать вечерние развлечения на палубе. Над кораблем растекался мягкий индиго, смешиваясь с остатками закатного пламени, на безоблачном небе проступали бледные далекие звезды, а ветер из обжигающего превратился в холодный. Море несколько дней подряд было спокойным и приветливым, зеркалом отражало в себе небосвод и рассматривающих его с носа корабля эльфов. — Бросай! Бросай! — скандировали солдаты, пока Фина пыталась настроить правильный угол для броска камня в воду. — Не мешайте! — она прищурилась одним глазом, наклонилась вбок. — Победа у меня в кармане, новички! Она, наконец, выбрала правильный ракурс и с силой швырнула камень. Он несколько раз плюхнулся и, звонко булькнув, исчез в водной глади. Толпа радостно завопила на разных языках. Мале ударил ладонью ладонь Фины и встал на ее место, менее уверенно вставая в правильную для броска позу. Все замерли в ожидании. Еще никто не бросил камень дальше Фины. Она самоуверенно улыбалась, опираясь локтями о борт. Сильвена наблюдала с моста, как матрос хмуриться и обдумывает бросок, Фина с превосходством наблюдает за этим, а темные эльфы, сжав кулаки, ждут, сможет ли он обогнать подругу. Взгляд зацепился за советника, который стоял в стороне и наблюдал за процессией с плохо скрываемым интересом. Он прищурился и выжидал, затаив дыхание, на мгновений ей даже показалось, что он сжал руку в кулак. Участвовать в «глупых» играх он наотрез отказался. Она постаралась снова сосредоточиться на Мале и даже выкрикнула с остальными, когда камень так же сделал несколько прыжков, оставляя на воде круги, и упал сильно дальше Фины. Солдаты начали подкидывать Мале в воздухе, будто он не победил в соревновании на броски камней, а в одиночку спас несколько тысяч человек из пожара. Эльфы еще немного радостно потанцевали и синхронно подняли головы на мост. Сильвена вопросительно смотрела на них, пока не поняла, что они приглашают ее поучаствовать. Она отрицательно покачала головой. — У меня есть дела поважнее, — отмахнулась она. — Развлекайтесь без меня. — Пожалуйста, капитан! — умоляла Фина. — Без вас веселье совсем не то. Она захлопала в ладоши, толпа стала повторять за ней. Они все громко кричали ее имя. Сильвена прикусила губу и сжала штурвал. Она сдержала себя от взгляда на советника и подумала, что могла бы таким способом по крайней мере постараться отвлечь себя от назойливых, преследующих ее несколько дней мыслей. Она сдалась и спустилась к носу под шумные аплодисменты и улюлюканье. Точно прицелившись, она бросила камень и рассчитывала как минимум победить Фину, но он с позором плюхнулся в воду, не сделав и трех прыжков. Толпа расстроенно застонала. — Ну, зато вы отлично ведете корабль, капитан, — пытался ее утешить Мале, не скрывая гордой за свою победу улыбки. — Что дальше? — заворачивая рукава рубахи, спросила Сильвена. Стать первой в соревнованиях теперь стало делом чести. Раззадоренные солдаты собрали всех на палубе, один из них, тот, что говорил на общем языке лучше всех, поднял руки вверх и объяснил, что теперь каждому эльфу нужно забраться на воронье гнездо и спикировать с него на мост, не запутавшись в веревках, не упав на палубу и не удариться о мачты. Это было куда сложней и опасней, чем бросание камней в море, так что большая часть солдат разошлась по сторонам, только наблюдая за состязанием. Фина недолго подумала, прежде чем первой залезть на гнездо и с разбега сигануть оттуда, крепко держась за толстую веревку. До моста она не долетела, распластавшись у стены, в которую врезалась. Еще пара темных попытались повторить и с переменным успехом смогли запрыгнуть на мост, Сильвена, уверенная в своих способностях, ринулась вперед, идеально совершила прыжок и театрально поклонилась под аплодисменты, все время искусно избегая встреч глазами с советником. Мале потоптался на месте и тоже решился попробовать. Корабль погрузился в тишину, пока Мале выполнял прыжок. Он сделал это так ловко и непринужденно, что у всех отвисли челюсти. Победитель был определен в ту же секунду, когда ботинки Мале коснулись дерева мостика. Он спустился по лестнице и вытер пот со лба, неловко улыбаясь. — В следующий раз у нас будут дуэли на реях и бег по канатам на время, — сообщил темный эльф, довольно уперев руки по бокам. — Я подумаю об этом. А теперь все по каютам, — выкрикнула Сильвена и хлопнула в ладоши. Солдаты недовольно загудели, но послушались. Сильвена положила руку на плечо Мале и кивнула, выражая за него гордость. Она, конечно, расстроилась, что не одержала победу, но осознавала, что не получила бы ничего, кроме восторженных возгласов и восхищенных взглядов. Друзья спустились в каюты последними, пожелав Сильвене хорошей ночи. Она осталась за штурвалом и почти всю ночь наблюдала за звездами. Утром в столовой происходило настоящее безумие — темные эльфы отнеслись к победе Мале слишком серьезно. Повар проснулся раньше и испек самый настоящий рыбный пирог для победителя. Они скандировали, смеялись, носили Мале на руках между столами и по очереди кормили его пирогом. Он краснел от смущения, не смел отказать и к концу завтрака округлился, закончив пирог до последней крошки. — Больше я не буду участвовать в соревнованиях, — икнув, произнес он и плюхнулся рядом с друзьями. — Дуэли — мой конек, — Фина сверкнула глазами и сжала кулаки перед собой. — Следующий пирог будет моим, и все овации будут принадлежать только мне. — Не переусердствуй, — рассмеялась Сильвена. — Иначе нам придется заменить Проклятого на корабль побольше. Сильвена поднялась на мост и сразу же встала за штурвал, наслаждаясь ветром, развивающим волосы и одежду. — Грозовой фронт на пути, капитан. Будем там к ночи, — отчитался солдат и вернулся к своей основной работе. Она прикрыла глаза и впервые за последние дни смогла ни о чем не думать. До самого вечера она просто наблюдала за горизонтом, вечером проводила лиловый закат и даже смогла застать бледную луну, прежде чем корабль медленно зашел в воды, над которыми густой дымкой висели тучи, сверкающие то здесь, то там. Шум грома опережал яркие вспышки. Будучи устрашающей и суровой, почему-то она приносила Сильвене покой. Будто это было то, что возвращало ее в прошлые дни — до того, как она оказалась здесь. Как и обещал эльф, ночью небо над ними полностью затянулось. Сильвена почувствовала каплю дождя, упавшую на нос. Потом еще одну. И еще. Начался мелкий дождь. Но она собиралась прождать еще пару часов, прежде чем вернуться в каюту. Однако сильный гром поблизости заставил ее расстроенно вздохнуть. Она приказала солдатам приспустить паруса и закрепить ящики и бочки к бортам на случай бури, и собиралась пойти в навигационную каюту, но уставшие от целого дня у штурвала ноги привели ее к каюте капитана. Море заволновалось, слегка покачивая корабль и стороны в сторону, а на душе Сильвены разразился настоящий шторм. Она долго смотрела на дверь и аккуратно приоткрыла дверь, надеясь, что советник уже спит. Но он вполне себе бодрствовал — полулежал на своей кровати и читал книгу. — Мне нужно в навигационную, — зачем-то начала объяснять она и сделала широкий шаг назад. — Ты меня избегаешь, — констатировал, а не спрашивал Каледор, не отрывая глаз от книги. Однако его глаза бегали из стороны в сторону, цеплялись за отдельные строки в тексте. Сильвена закашлялась, будто кто-то с силой ударил ее в грудь. Будто ее, словно маленькую оборванку, поймали за мелкой кражей в местной таверне. Она долго не могла найти правильных слов, открывала рот и тут же его закрывала, жадно глотая заряженный воздух. — Не понимаю, о чем ты, — наконец произнесла она. — Как скажешь, — ровно ответил Каледор и перелистнул страницу. Она возмущенно выдохнула, чувствуя закипающую бурю внутри, она должна была просто молча закрыть дверь, уйти, переночевать в навигационной и не давать советнику удовольствие истязать ее своими грязными манипуляциями. — Мне… Мне нужно в навигационную, — растерянно произнесла она. — Ты уже говорила, — он наконец поднял глаза и выжидающе смотрел на нее. Сильвена потеряла дар речи. Воспоминания с бала, которые она так старалась стереть, забыть, притвориться, что это все был сон — в конце концов, Каледору это, кажется, успешно удавалось, — снова возвращались, еще ярче, еще четче. Ей хотелось знать, произошел ли поцелуй на самом деле, хотелось знать, была ли она той, кто потянулась первой, но слова застряли в горле колючим комом, приносили физическую боль. Она стала капитаном корабля, пережила сотни нападений пиратов, трижды была на волоске от смерти, видела, как умирают близкие люди, но не имела достаточно смелости, чтобы задать эти вопросы прямо, вслух, встретившись с советником лицом к лицу. От отчаяния она сжала кулаки, оставляя на ладонях красные лунки от ногтей. — Ты ведь уже составляла карту. Знаешь маршрут, — он помолчал, прежде чем продолжить. — Или ты, по какой-то причине, стала в нем сомневаться? — Почему мне кажется, что мы… — ее голос предательски сорвался. — Что мы говорим не о картах? Каледор поднялся на ноги, вкладывая закладку между страниц. В несколько шагов он преодолел расстояние комнаты и, оказавшись рядом, завел руки за спину, наклонился вперед. — А о чем, по-твоему, мы говорим? Он хищно прищурился, изучал эмоции, которые Сильвене плохо удавалось скрывать. Именно поэтому она избегала его все это время. Она подняла на него голову, сжала губы в тонкую линию, чувствовала теплое дыхание. — То, что произошло на балу… — он устало выдохнул, провел рукой по линии волос у виска. — Это ведь… Мне ведь не приснилось. Я уверен, что… Большая невидимая рука схватила ее за горло, приказывала произнести в слух все, что она долго копила, просто поговорить. Но эта же рука надавила сильнее, не позволяла вымолвить и слова. Она открыла рот, чтобы сказать что-то такое же глупое, как все ее поступки, но ухо распознало вдалеке подозрительные звуки. Сильвена приподняла палец, прислушиваясь. — Я слышу шаги на палубе, — сказала она тихо. — Это просто дождь, — нахмурился он. — Не уходи от темы. Мы… Сильвена приложила указательный палец к его губам. Он рассердился, но замолчал. Она вслушивалась в звуки на палубе. Капитанское чутье подсказывало, что это не ее команда, что это не кто-то из солдат, ведь она приказала всем спрятаться в каютах, пока они пережидают грозу. — Кто-то пробрался на корабль, — произнесла она шепотом и кивнула на дверь. Она собиралась разведать обстановку, а после разбудить солдат, но неожиданными гостями оказались даже не пираты. У нее не повернулся бы язык назвать так группу из трех человек на маленькой обшарпанной лодке, грязных и промокших до нитки. Сильвена грустно хмыкнула. Она нашла второй меч и бросила его советнику. Каледор легко поймал его, но смотрел на нее с недоумением. — Потренируемся? Они продолжали говорить шепотом, почти одними губами. — Ты обезумела? Нужно разбудить солдат. — Мы справимся, — отмахнулась она и бросилась вперед первой. Ледяной дождь проник под одежду, сделал ее липкой, стекал по спине и рукам. Крупные капли били по лицу, но Сильвена не обращала на них внимания. Перед глазами все расплылось, тело требовало скорее выпустить пар на ком-то посерьезней, чем советник, неуверенно держащий в руке деревянный меч. Пройдя сквозь дождевой занавес, она рубанула мечом перед лицом одного из пиратов. Звякнула сталь, отражая в себе испуганный взгляд мужчины. Он успел отскочить, и меч оставил широкий шрам на палубе. Поодаль проявились еще две фигуры — темные, крупные. Товарищи поспешили на помощь, но перед ними появился советник, держа перед собой оружие. Он стоял спиной к Сильвене, она так же вытащила перед собой меч и, скалясь, прислонилось к нему своей спиной, рассчитывала свои действия и шаги. Самый крупный пират издал боевой клич и ринулся на Каледора, замахиваясь саблей. У всех было разное оружие — древнее, новое, с Морквеля и с дальних островов, на которых Сильвена была всего пару раз в своей жизни. Это говорило о том, что у бедолаг нет ничего, кроме жалкой лодки, они неизбирательны в оружии и совершенно не разборчивы в том, какой корабль им обчищать. А еще они были до тошноты плохи в бою. Сильвена собиралась помочь советнику, но он справился сам и отбил удар ржавой сабли, она в этот момент резко наклонилась и удар топора одного пирата пришелся по второму. — Это ваш первый раз? — искренне удивилась она. Забираться на Эридан в их случае казалось настоящим самоубийством. Толстяк на это разозлился, зарычал и косолапо побежал на нее, размахивая топором, который отобрал у товарища. Сильвена в несколько прыжков оказалась у кормы, помахала ему свободной рукой. Тот совсем рассердился и собирался на нее запрыгнуть. В этот момент она отскочила в сторону, надеялась, что он перевалиться через борт, но волна толкнула корабль в сторону и тем самым спасла нежданного гостя. Он, полным ненависти взглядом, повернулся на нее и смотрел куда-то ей за спину, подставив тем самым самого хилого из них, который смог незаметно подобраться сзади. Сильвена резко развернулась и полоснула мечом по ногам. Он беспомощно выкрикнул и повалился на колени. Сильвена отбежала от толстяка, ее взгляд бегал по кораблю и искал советника, который остался один на один с третьим пиратом. Она услышала шум на носу. Спустя мгновение из-за моста выскочили Каледор, уверенными ударами атакующий пирата, и пират, пытающийся парировать, но получивший резкий удар по руке. Через рукав грязной рубахи проявилось алое пятно, он разозлился и стал бить в ответ как попало. Сильвена испугалась за советника и собиралась бежать на помощь, но толстяк схватил ее за щиколотку и с силой потянул на себя. Она выронила меч, пыталась дотянуться до него, но палуба стала настолько скользкой, что как только очередная волна заставила корабль качнуться, меч отлетел в сторону. Она шокировано смотрела перед собой, цеплялась за полированные доски, и чувствовала, как пират тянет ее к борту и собирается сделать то же, что она хотела сделать с ним. Оказавшись достаточно близко, она развернулась и ударила свободной ногой по лицу. Толстяк скривился, из носа потекла струйка крови. Он отпустил ее и приложил к носу обе руки. — Пóгань! — выругался он. Сильвена отползла в сторону, с трудом поднялась на ноги, ощущая ноющую боль вокруг щиколотки. Она добежала до меча как раз в тот момент, когда пираты вдвоем окружили ее. Толстяк остался в стороне и плакал над своим сломанным носом. Сильвена прижалась спиной к перилам, решала, на кого напасть в первую очередь. Хилый выглядел совсем плохо, рукав полностью пропитался кровью, он едва стоял на ногах, второй пират, в прочем, тоже трясся, от ран на ногах и промозглого дождя. Они держали перед собой сабли и угрожающе приближались. Мгновение — и хилый упал перед ней на колени, крича и пытаясь достать до спины, по которой Каледор с силой провел острым мечом. Он вопил и крутился вокруг своей оси, его товарищ развернулся и завел саблю, но разгоряченный советник успел отбить его удар. Сабля отскочила в сторону, Сильвена подняла ее и бросила в воду. — Отходим! — зарычал толстяк, оттолкнул Каледора, взял хилого на руки и со всех ног пустился к лодке, ожидающей их у корабля. Последний пират бросил испуганный взгляд на советника и рванул за товарищами. Они в несколько движений, — более ловких, чем их дуэльные навыки, — запрыгнули в лодку. Тот, что остался без сабли, достал из-под сиденья нож и быстрыми движениями пытался перерезать веревку, которой они привязали лодку к Эридану. Сильвена помогла ему и одним ударом обрубила веревку в основания. Пиратское судно медленно отдалялось и исчезало в пелене дождя, пираты бросали на них затравленные взгляды. Они еще очень долго не забудут этот неудачный набег. Улыбаясь, Сильвена развернулась на пятках и собиралась похвалить советника, но сердце вдруг пробило удар. Оно бешено билось, в любое мгновение норовило вырваться из грудной клетки и прыгнуть прямо в руки Каледору. Он стоял напротив. Они оба тяжело дышали и долго смотрели друг на друга — мокрые, помятые, в пятнах своей и чужой крови. И вдруг все Восемь морей сомкнулись до крошечной кормы Эридана. — Это… — он растерянно переводил взгляд с Сильвены на меч в руках. — Мне, кажется, даже понравилось... Все, что она хотела сказать, в это мгновение вдруг так четко сформировались в одно желание, что ледяной дождь стал казаться кипятком. Она точно знала ответ на вопрос, кто был инициатором — потому что стояла сейчас перед ним и собиралась сделать очередной импульсивный поступок, о котором пожалеет. Сильвена сделала два широких шага, поднялась на цыпочках и поцеловала советника, не обращая внимания на шаги солдат и крики друзей вдалеке, они все стали приглушенными, медленными. Она отстранилась, затаила дыхание, смотрела на Каледора. — Значит, не приснилось? — растерянно произнесла она, дыхание стало еще более прерывистым. Она собиралась трусливо сбежать, но он внезапно схватил ее за талию и притянул к себе. Поцелуй длился бесконечно долго, голоса вдруг прекратились, Сильвена чувствовала десятки глаз, наблюдающих за ними, представляла, что где-то там стоят Фина и Мале, роняющие челюсти от увиденного. Она знала, что ей придется объясняться перед друзьями, придется объяснить происходящее в первую очередь самой себе, но сейчас она предпочла снова раствориться в моменте, притвориться, что этот никак не повлияет на нее, не оставит на душе очередную черную метку.