Глава 20

Сильвена разорвала поцелуй и позволила себе посмотреть на Каледора пару мгновений, прежде чем отстраниться и сбежать. Едва разбирая дорогу перед собой, она расталкивала сонных солдат, лавировала между мачтами, ступая по мокрому скользкому дереву, и не слышала ничего, кроме собственно сбивчивого дыхания и частого биения сердца. Каждый чужой взгляд оставлял ожоги на коже, ей было страшно искать в толпе друзей, поэтому она просто бежала вперед в поисках убежища. Онемевшие ноги привели ее в навигационную каюту — тесную, темную и пахнущую старой бумагой. Сильвена хлопнула дверью, рухнула на колени и нашла спиной опору в виде книжного шкафа. Одну руку она держала на груди, второй вцепилась в колено. Холодные дождевые капли стекали с одежды и волос и создавали вокруг нее лужу. Страх, боль и злость смешались в одно общее, пожирающее изнутри чувство паники. Воспоминания смешивались в что-то общее и неразборчивое, казалось, что она наблюдает со стороны — там, на балу и сейчас, на палубе. Сильвена сильно потерла лицо солеными, дрожащими руками, но мысли превратились в большую чернильную кляксу — чем сильнее она старалась их стереть, тем больше становилось пятно. Сильвена судорожно втянула воздух, но это не помогло. Воздух стал ядовитым, застревал где-то в горле, вокруг нее медленно захлопывался ледяной капкан. Это все было неправильно, это была ошибка, но почему, пока мозг кричал об опасности, тело помнило о прикосновениях и горячем дыхании, как о чем-то приятном? Сильвена несколько раз ударила себя по щеке, приказала наконец прийти в себя. Она не должна была дважды целовать его. Не должна была хотеть его целовать. Стук в дверь, перебивающий звук ливня за окном, вывел ее из транса. Она подняла голову и смотрела исподлобья. — Капитан? — спросила Фина и, не получив ответа, заколотила по двери с новой силой. — Оставьте меня! — Капитан, пожалуйста, — умолял Мале и принялся помогать Фине. Сильвена не отвечала. Несколько резких ударов плечом, и Фине удалось открыть запертую дверь. Они ввалились в каюту, заметили Сильвену в углу и синхронно припали на колени, взволнованно смотрели на нее, не способные найти нужных слов, сформулировать правильные вопросы, которые так очевидно читались в их глазах. — Мне так жаль, — произнесла она, не в силах больше сдерживать слезы. Срывая голос, она бесконечно извинялась, громче и громче плакала. — Простите. Я не должна была так поступать. — Капитан… — растерянно произнесла Фина, но Сильвена перебила ее новыми извинениями. — Я не хотела, чтобы так случилось. Команда на острове ждет нас. Они остались там одни. Из-за меня, — сказала она на одном дыхании. — Все идет не так с того самого момента, как мы остановились в том чертовом море. Иногда я жалею, что призраки не утопили нас. — Я… Мы не сердимся. Правда? — она метнула суровый взгляд на притихшего Мале. — К-конечно, капитан! — он активно затряс головой. — Вы ведь не можете приказывать сердцу, кого любить. Словом любовь невидимая сила ударила Сильвену прямо в грудь, выбивая оставшийся в легких воздух. Она закряхтела, задрожала еще сильней, и вдруг оказалась на краю хрупкой деревянной доски, балансируя над морем, похожим скорее на темную бездну, откуда торчали плавники больших голодных акул. Стоило повернуть голову назад — на палубе стояла толпа злобных призраков-пиратов. Выход был один — смерть, нужно было только выбрать одну из двух. — Это не лю… Нет-нет-нет, не говори так. Это просто… — замахав перед собой руками, промямлила она, но запнулась. — Скоро все закончиться. Я все время обещаю вам, что это скоро закончиться, но мы уже так близки к Проклятому, к друзьям… Мы уйдем с острова и больше никаких путешествий на Топи, больше никаких королей. И никакого советника, — добавила она шепотом, едва слышно. — Никакого советника. — Вы в это верите, капитан? — спросила Фина, грустно улыбаясь, и снова крепко обняла ее. — Что все будет как прежде? Сильвена прижалась крепче, невольно покачала головой и только надеялась, что друзья этого не заметят. Новая волна внезапно накрыла ее снова — так она не плакала с тех пор, как нашла Ганса на носу корабля. Мале гладил ее по дрожащей спине, они оба молча сидели рядом, не осуждая ни словами, ни действиями, просто были рядом, как команда, которую она не заслужила после всего, что произошло с ними по ее вине. Ночевать Сильвена осталась в навигационной. Эта каюта, как и любое место на корабле, истощало дух светлых эльфов, до тошноты напоминало о всех, о ком она не хотела думать, но давало совсем крошечное, с песчинку, чувство спокойствия — отсюда не было слышно голосов и шагов тяжелых ботинок, только ливень, агрессивно бьющий по окну. Фина принесла большое теплое одеяло и пообещала, что проследит за штурвалом и солдатами. Сильвена хотела поспорить, выйти на палубу, встретиться лицом к лицу со своими страхами, ведь она, в конце концов, капитан, но силы покинули тело, она с трудом могла шевелить руками, и очень быстро провалилась в очередной тревожный сон. Следующие дни — серые, холодные, — повторялись один за другим. Она заблудилась в собственном лабиринте, тупики стали попадаться на пути чаще, стены поднимались ввысь, почти скрывая пасмурное небо, а коридоры бесконечно тянулись вперед. Наблюдая за звездами с вороньего гнезда, Сильвена внезапно осознала, что сделала круг и вернулась в первые, напряженные дни на Эридане, когда она трусливо избегала советника в разных частях корабля. Однако раньше она могла точно описать свои эмоции — это был бесконечный леденящий душу холод, острая ненависть и глубокая обида. Сейчас внутри бушевал ураган из тесно переплетенных между собой чувств и было сложно понять, тоска это, тревога или мучительное нежелание отпускать. Когда корабль подошел к Соловьиному гнезду, они пришвартовались у одной из скал в виде птичьего крыла и прощались с темными эльфами. — Спасибо за помощь, солдаты. — Было приятно встретиться с вами вот так, наяву, капитан, — произнес один из них. — Я слышал о вас много историй. — Историй? — удивилась Сильвена. Она не знала, что о ней, как о капитане корабля, слышали на Топях. — Мы вами гордимся, — сказал второй, подняв вверх кулаки. — До встречи. Фина и Мале отдельно прощались с солдатами, с которыми они подружились за много дней. Они шептались о чем-то, обнимались и, казалось, даже плакали. Советник стоял в стороне. Он только коротко кивнул эльфам. Как только ботинок последнего солдата сошел с трапа, Сильвена ощутила прожигающее внутри чувство одиночества. Она снова заперта на этом корабле сама с собой и преследующими ее призраками ошибок. Сильвена смотрела на горизонт, на котором линии кораблей становились четче, она уже могла прочесть названия, выведенные золотом на их корпусах, и силуэты солдат, любопытно поглядывающих на Эридан. Она собиралась уйти, но услышала за спиной шаги и замерла на месте, теребила пальцы и бездумно смотрела на воду. — Эй, — произнес Каледор впервые за много дней, оперившись руками о борт. По спине пробежали мурашки. Она не сразу нашла в себе силы повернуть на него голову. В горле зачесалось, хотелось прижаться к большой теплой груди и снова расплакаться. Нижняя губа предательски дрогнула, но она прикусила ее и смогла сдержать порыв слабости, вжалась руками в борт. — Волнуешься? Его голос звучал буднично, словно ничего не произошло в тот шторм, словно они не избегали друг друга много дней, будто для него это не имело никакого значение. Будто только ее эта ситуация уничтожала изнутри. Сильвена кивнула, потому что действительно волновалась. До этого момента она старалась не думать о том, что с ними будет, когда Таларион обо всем узнает. Ее бросило в холод, а потом резко в жар, когда она почувствовала чужую ладонь на руке. Каледор едва заметно улыбнулся, возможно, собирался что-то сказать, но не решился. Они немного помолчали, и он вернулся в каюту. Сжимая пальцами штурвал, она подплыла достаточно близко к Лунному свету. Задыхаясь от волнения, Сильвена пыталась успокоить дрожащие руки. Друзья стояли рядом и поддерживали. Все понимали, что будет происходить, когда Эридан подойдет к кораблям. Загадкой оставалось только казнят их прямо сейчас или позже, на потеху жителям Гар’Тороса. Солдаты закинули трап на Эридан и зашли на палубу во главе с настоящим капитаном корабля. Таларион шел медленно, хищно, его ботинки звонко стучали по палубным доскам. Где-то вдалеке слышался крик чаек как предвестник жестокого и несправедливого суда. Сильвена сжала кулаки, сделала глубокий вдох и спустилась с моста, уверенно встретившись глазами с эльфом. — Где мои солдаты, проклятая? — спросил он даже не шепотом, одними губами. Мале сделала шаг вперед, как и Фина, но Сильвена подняла руку, не позволяя им вмешиваться. В горле пересохло, тело неприятно ломило, тело оказывало сопротивление, но она должна была сказать правду, она должна была вести себя как капитан. — По пути на нас напали зачарованное судно пиратов. Я… — голос дрогнул. — Я не смогла спасти их. Глаза эльфа расширились. Он, не веря ее словам, осмотрелся вокруг, прищурился на лестницу в нижние каюты, ждал, что сейчас оттуда выбегут все его солдаты. Когда на палубу никто не выбежал, его глаза покрылись ледяной дымкой, ноздри часто сужались и расширялись. — Вот удача, что только твои грязные друзья выжили, — он начал терять свое привычное терпение. — Может, мне стоит выбросить их за борт? Для баланса. Солдаты за его спиной выставили перед собой мечи, готовые к приказу атаковать. Сильвена закипала внутри. — Мне стоило вырезать их своими руками, — прошипела она. — Так было бы куда приятней. — Ты… — он напряг челюсти, нависая над ней и борясь с желанием напасть. — Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты и твои псы страдали до конца своих дней. — Капитан, позвольте, — вмешался Каледор. Он сердито посмотрел на Сильвену, а потом повернул голову на советника. Он открыл рот, пытался что-то сказать, но выдавливал только глухие звуки, указывал пальцем на глаз. — Что… Что это? — он смотрел на карий глаз Каледора и ждал объяснений, хотя ничто в этом мире не смогло бы убедить его, что это было необходимо. — Пираты напали ночью, в шторм. Солдаты не были подготовлены к бою с опытными, зачарованными, — повторил он сухо, — пиратами. Я был на пороге смерти, Эридан сменил курс на Русалочий остров. Ведьма... Не видит разницы между человеческими глазами и эльфийскими. — Русалочий… остров? Советник, вы давали клятву. Как я. Как любой солдат на этом корабле. Вы не могли позволить этому… Этой черной магии, этой скверне, менять вас. Король казнит вас, — отчеканил он без тени сожаления. — Позвольте королю решать, что со мной делать. И что делать с пиратами Проклятого, — произнес он ровным тоном, будто ему только что не вынесли смертельный приговор. — У меня не было выбора! Я должна была позволить ему умереть так же, как остальным? — закричала она. — Ненавижу вас! Ненавижу все, что с вами связано! Вы жестокие чудовища, готовые убивать своих собственных братьев во имя слепой веры в идею, которая разрушает вас самих изнутри! Фина с Мале тянули ее за плечи, пытались ослабить пыл, просили успокоиться. — Закрой свою пасть! Таларион вплотную подскочил к Сильвене и схватился за ее горло. В нем было достаточно силы, чтобы приподнять. Она цеплялась за его крепкую руку, пыталась выбраться и глотнуть хоть каплю воздуха, хрипела и извивалась под его суровым холодным взглядом. Он действительно был готов убить ее прямо сейчас. — Пожалуйста! — выкрикнула Фина, но Таларион ее не слушал. Солдаты сделали синхронный шаг вперед. — Ты, морское чудовище, дитя бездны. Твое существование сродни чумы, распространяющейся по Восьми морям. И если справедливость существует, то ты умрешь долгой и мучительной смертью. Он продолжал сдавливать руку, выгоняя весь воздух из легких Сильвены. Перед глазами скакали вспышки света, а после свет вовсе исчез, тьма застелила глаза, чужие голоса слышались рвано, глухо, отдаленно. — Капитан! — испуганно произнес Каледор. — Прошу вас. Нет, настаиваю, как королевский советник, — отпустите, — он вцепился своими длинными пальцами в руку Талариона. — У вас нет права решать судьбу пиратов, капитан. Это решение лежит на Его светлости и ни на ком другом. Я приказываю, отпустите. Морщины на лице Таларирона разгладились. Он разжал ладонь. Сильвена сделала жадный глоток воздуха и закашлялась, Фина поймала ее прежде, чем она свалилась с ног. Она ошарашенно смотрела на светлых, чувствовала себя более затравленной, чем когда они впервые захватили Проклятого. Но в этот раз, по крайней мере, они имели полное право злиться на нее и желать смерти. Сильвена держалась за горло и ждала приговор, но капитан больше не смотрел на нее. — А я настаиваю, чтобы вы пересели на Ветер и вернулись на нем на остров. Как и планировалось с самого начала, — произнес он сквозь зубы. — Я сделаю, как вы просите, капитан, — произнес он и добавил холодно: — Но помните, что король не простит вам смерть его гостей. Они должны доплыть до острова. Живыми и невредимыми. Сильвена до боли вжала ногти в ладони, чтобы не заскулить от бессилия. За спиной ее поддерживали друзья, а впереди толпа разозленных на нее и только на нее эльфов. И единственный, кто мог ее защитить, собирается пересесть на другой корабль. Каюта была необычно тихой, даже паруса на мачтах больше не хлопали. Весь корабль замер в ожидании. Снаружи кто-то окликнул кого-то, затихли шаги, а внутри — только ровное дыхание и шелест бумаг. Сильвена стояла в дверях, опираясь плечом о косяк, боялась, что иначе ноги не удержат. Она, не двигаясь и не издавая звуков, наблюдала, как Каледор бережно собирает вещи, аккуратно складывает свитки и бумаги, терпеливо застегивает ремни на сумке. В его движениях читалась усталость, но не телесная, а та, что сидит глубоко под ребрами и медленно пожирает. Он сидел на кровати, копошился в сумке, бубнил что-то под нос и хмурился. Когда он спешно поднял голову, то заметил в стороне Сильвену и слегка дернулся от неожиданности, сжал сумку до белых костяшек. Она не понимала, должна ли что-то сказать, не понимала, стоило ли приходить. Тело рвалось побежать вперед, даже если это означало провалится в глубокую пропасть без дна между ними, а разум забился в угол клетки, не позволял приближаться. Каледор поднялся на ноги, стоял посередине каюты и растеряно смотрел на Сильвену. — Ничего не забыл? — зачем-то спросила она и скривилась от собственного нелепого вопроса. — Ничего, — он осмотрелся вокруг последний раз. — Только… Каледор достал из-под подушки знакомую ей книгу про рыцаря и протянул вперед. Сильвена замерла на месте, бровь вопросительно поползла вверх. — Ну, — он постарался небрежно пожать плечами. — Я давно ее закончил, она мне больше не нужна. Вдруг тебе будет интересно. Сильвена посмотрела на книгу, потом на советника. Ей понадобилось время, чтобы заставить застывшее на месте тело двигаться. Она медленно подняла руку, неуверенно протянула ее вперед и взяла книгу. Их пальцы на миг соприкоснулись и натянутая до предела струна в конце концов лопнула. — Каледор, — вырвалось из уст прежде, чем она успела подумать, что скажет дальше. — Давай по… Он отрицательно кивнул. — Не сейчас, — произнес он в полголоса. — Поговорим на Гар’Торосе. Пообещай, что не передумаешь. — Обещаю, — произнесла она по наитию, не до конца осознавая смысл слов. Она потянула книгу на себя и вжалась спиной в косяк, пропуская Каледора на палубу. Он коротко кивнул и прошел мимо. Слегка задев его плечом, он обернулся и спешно пошел к трапу, ведущему на Ветер, где его ждали солдаты. Сильвена слышала беспорядочные удары собственного сердца и твердые шаги советника. Она крепко держала обеими руками книгу и провожала взглядом его спину. Ни разу не обернувшись, ни замедлив ни один из шагов, советник зашел на судно и скрылся в тени его парусов. Сильвена верила, что как только Каледор сойдет с Эридана — станет намного лучше, ведь она так старалась его избегать, не хотела сталкиваться на палубе, не смотрела на него и заставляла себя не вслушиваться, когда его голос раздавался откуда-то из толпы темных эльфов. Но с его уходом пришло тоскливое осознание, что она скучает. Это до ужаса злило ее, раздражало и нервировало. Основное время Фина с Мале отлично справлялись с тем, чтобы отвлекать ее. Теперь они вместе работали на корабле, Таларион выгнал ее в нижние каюты и это позволило проводить больше времени с друзьями. Но стоило остаться наедине со своими мыслями — они тут же выскакивали из темных углов сознания и устраивали пир. Однажды ночью она изучала книжные полки в навигационной каюте, скорее от скуки, чем от любопытства, и нашла старый затертый учебник Морзосвета. Она много раз слышала, что моряки общались таким образом друг с другом, а маяки давали сигналы о погоде суднам, но язык давно никто не использовал. Голову озарила идея и скоро Сильвена стояла на палубе, опиралась о борт, вглядываясь в ночную тьму в поисках Ветра. Корабли шли рядом, но их было видно нечетко сквозь дымку густого тумана. В одной руке у нее была книга, во второй — фонарик, который начинал светиться и потухал от легкого прикосновения руки. Сильвена пролистнула несколько страниц, внимательно вчитываясь в древний гар’торский, и попыталась составить имя Каледора короткими вспышками света, касаясь фонаря несколько раз. Она смотрела вперед, прищурившись, долго ждала. Когда никакого ответа не последовала, она тяжело выдохнула. С чего она вообще решила, что он стоит там на палубе и высматривает Эридан. С чего решила, что даже если он и стоит там, то, заметив свет, побежит за книгой и ответит. Щеки покраснели от смущения, осознания собственной жалкости. Собираясь вернутся в каюту, она заметила боковым зрением мягкие вспышки света со стороны Ветра. Сильвена спешно перелистывала страницы и поняла, что световые сигналы сложились в ее собственное имя. Она переводила удивленный взгляд с книги на Ветер, дрожала, но не от холода, а от накатывающего чувства волнения. Несколько касаний фонаря, пауза, еще касание, перелистывание страниц в поисках нужного слова, касание. Сильвена подняла лицо к небу, вглядываясь в звездное небо. Она попросила Каледора сделать то же самое и найти нужное созвездие. Ответный сигнал с другого судна пришел не сразу. Каледор ответил коротким «красиво». Сильвена, улыбаясь составила еще какую-то простую фразу, советник отвечал, тоже спрашивал. Они какое-то время обменивались бессмысленными словами и предложениями, часто Сильвене даже не удавалось перевести то, что отправлял собеседник. Он отправил «книга», «рыцарь», она ответила, что читает, хотя это была ложь. Она долго ходила вокруг книги и не могла даже смотреть на нее без тревожных воспоминаний. Книга стала неприятным, ощутимым, висящим над душой, напоминание, как она читала эту чертову книгу вслух, когда советник был на волоске от смерти. Сильвена тряхнула головой, собиралась попрощаться, но Каледор начал новую волну световых букв. Она переворачивала страницы, долго не могла найти нужное слово, но как только глаза зацепились за него на последней строчке страницы, она шумно захлопнула книгу. Пытаясь унять сердцебиение, она опустилась на холодную палубу, опираясь спиной о борт. Фонарь продолжал светить бледным теплым светом. Она сняла его и поставила рядом, коснулась рукой и свет медленно погас. Сильвена осталась сидеть во мраке, поджав к себе колени. Молчаливое одиночество не принесло облегчения, наоборот — оно, словно острый нож, подбиралось к ребрам и с силой ударяло там, где больнее всего. Оно осознавала, что делает все неправильно, но все равно не могла иначе, продолжала бежать к пропасти, хотела провалиться в нее и забыться.