Глава 21

Дни на борту Эридана слились в вязкое, тягучее однообразие. Море и небо потеряли краски, слившись в бесконечную серую пелену, а утренние туманы неприятно липли к коже. Ветер утратил свежесть — не освежал, а только душил и усыплял, лениво гуляя между парусов. Сильвена не отходила от команды ни на мгновение. Потому что иначе было невыносимо. Она искала спасение в разговорах с Мале, в беспечных шутках Фины, в их молчаливом присутствии рядом, но изнутри ее жадно и без остатков пожирали чувства страха и вины перед всеми — и перед светлыми эльфами, которых она не смогла спасти, и перед друзьями за все, через что они из-за нее проходят. И экипаж корабля не давал ей забыть об этом. Таларион стал еще более холодным, чем раньше, он молча проходил мимо, игнорировал ее существование, превратил ее в живого призрака. Он успешно сдерживал ярость, но иногда Сильвена думала, что лучше бы он тогда задушил ее. По крайней мере, это была бы быстрая смерть. А вот солдаты совершенно не стеснялись выражать свое искреннее отвращение к экипажу Проклятого. Стоило им появиться на палубе, как их окидывали полными ненависти взглядами и перешептыванием на гар’торском, который Сильвена, в отличии от друзей, прекрасно понимала. А самое горькое было то, что у Сильвены не получалось на них злиться. Она понимала их чувства, принимала их и не могла ничего изменить. Они имели на это полное право. Фонарик Сильвена больше не включала. Она вернула книгу на полку и запретила себе подходить к навигационной каюте на расстояние пушечного выстрела. Но не могла запретить себе каждую ночь приходить к тому же месту и всматриваться вперед, туда, где за ними шел Ветер, глубоко внутри надеясь увидеть Морзосвет или силуэт советника. Каждую ночь она стояла там до болей в коленях и окоченевших от холода пальцев и убеждала себя, что все случилось, как должно было. Что это правильно, что советник ушел с Эридана. Его уход должен был принести облечение. Но не проносил. Тупая боль в районе груди никуда не исчезла. Сильвена скучала и от этого хотелось разодрать себе грудь. Команда Проклятого больше не ела в общей столовой. Солдаты вставали и уходили, сжимали кулаки с желанием напасть, бросали злобные взгляды. Некоторые отказывались от еды. Поэтому они втроем собирались на носу корабля и наслаждались недолгим перерывом от бесконечного осуждения и ненависти. Они сидели в тени парусов, на деревянных ящиках и свернутых сетях. Сильвена, потеряв аппетит, ковыряла свою еду и пыталась унять дрожь в руках. — Капитан, вы волнуетесь? — вдруг спросила Фина. — Фина, они могут… Она осмотрелась вокруг, прежде чем продолжить. — Они могут нас казнить. Из-за меня погибли эльфы. Из-за меня Каледор теперь… — она с силой потерла глаза и тяжело вздохнула. — Он, может, и заступится за нас, потому что знает, что произошло, но Таларион в бешенстве. Он это так не оставит. И я боюсь, что вы станете оружием в его руках, чтобы отомстить мне. — Капитан, советник нас обязательно защитит, — она сползла с бочки и села на колени перед Сильвеной. — Мы… Нет, вы, выполнили важную миссию. — Она права, — поддержал ее Мале. — Вы вроде как спасли целый остров наших древних врагов. Король не допустит, чтобы с нами что-то случилось. Сильвена прикусила губу, крепче сжимая ладонь Фины. Они изо всех сил старались поддержать своего капитана, но внутри сами были до смерти напуганы неизвестностью, что ждала их на берегу Гар’Тороса. А остров был все ближе и ближе, хотя и казалось, что движутся они мучительно медленно. Эридан, казалось, выдыхался и терял свои последние силы. Ветер стал слабее, едва двигал паруса, едва касался спокойной воды. Оперившись о борт, Сильвена сжала пальцы до белых костяшек и не могла отвести взгляд от бледного очертания Гар’Тороса вдалеке. Эльфы уже ждали их. Стояли с флагами, как судьи, готовились радостно приветствовать или агрессивно нападать. Они еще не знали, какой ценой им достался эликсир. Последние несколько ночей Сильвена не спала. Чем ближе они подходили, тем более подробно повторялся сон с казнью ее команды. Только теперь помимо ее друзей, на нее холодно смотрели король и расстроенно — Каледор, с повязкой на глазу. Каждую ночь приказ о казни отдавал Фа’Драэль, сегодня это был советник. Он смотрел прямо на нее и без сожалений приказывал повесить ее на главной площади после того, как она будет наблюдать медленную мучительную смерть всего экипажа Проклятого. Неожиданно рядом появилась Фина. Она положила голову на плечо Сильвены. С другой стороны устроился Мале. Они втроем молча наблюдали, как черные точки на берегу превращаются в различимые сквозь слабый туман силуэты. Сильвена судорожно глотнула воздух, когда трап опустился и первые солдаты стали сходить на пристань. Таларион бросил на нее очередной взгляд, полный чистой ненависти, и исчез в толпе. Спустя бесконечно долгое время команде тоже пришлось сойти на причал. Сильвена двигалась медленно, каждый шаг отдавался в теле глухим звоном. Она всматривалась в светлые головы в поисках Каледора, словно утопающая, но его нигде не было, ни у Ветра, ни рядом с капитаном Эридана, ни рядом с королем… Сильвена резко развернула голову, увидев короля, перед которым растянулась шеренга солдат. Он двигался к ней, а за его спиной Эрестор с близнецами. Король отошел в сторону, позволил им побежать к Сильвене. Она сорвалась с места и рванула вперед, спотыкаясь о выпуклые камни мощеной дороги. Прямо сейчас, в этот момент, все тревоги остались позади. Она крепко вжалась в грудь Эрестора, пряча слезы, которые была не в силах сдерживать. Она столько недель не видела их, гадала, живы ли они, сможет ли увидеть друзей еще раз, что позволила себе быть беззащитным ребенком. — С вами все в порядке? — она металась взглядом, хватала пальцами родные лица, коснулась щеки одного из близнецов. — Конечно, капитан! — хохотнул Олвэ и перешел на шепот. — Я даже немного рад, что мы остались. Я никогда так сладко не спал и никогда так вкусно не ел. — Он погладил слегка округлившийся живот. Сильвена хрипло засмеялась сквозь слезы. — Простите, но я планирую вас всех отсюда забрать. — Мы не против! — выкрикнул Оэл и обнял ее. — Отдохнули и хватит с нас. Мы по тебе ужасно скучали. Тяжелые шаги рядом заставили ее выпрямиться. Король шумно прочистил горло. Сильвена обернулась и завела друзей за спину, невольно защищая от приговора, который им еще не вынесли. — Капитан, — поприветствовал король и низко поклонился, что заставило Сильвену сделать шаг назад. — Ваша светлость, — произнесла она полушепотом. — Я не смогу подобрать правильных слов, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты сделала для Гар’Тороса. Сильвена удивленно смотрела на него, ждала, когда он даст приказ стражникам и их всех схватят и увезут в темницу. Ведь если он знал об эликсире, то уже виделся с Каледором или с Таларионом. И в обоих случаях должен был узнать о том, что произошло. Она еще раз окинула толпу солдат взглядом и, не обнаружив советника, коротко кивнула. Найти нужные слова не получалось, они все застревали комом в горле. — Понимаю, что у вас нет оснований доверять мне, но для меня было бы честью, если бы вы остались еще на несколько дней, — он еще раз опустил голову. — Чтобы понаблюдать за выздоровлением дерева. Сильвена прикусила губу. Она посмотрела на команду — Фина с Мале устало пожали плечами, остальные активно кивали головой. Она долго решалась. На одной чаше весов была безопасность — если они прямо сейчас зайдут на свой корабль, то уже к утру будут достаточно далеко от острова. Но если бы король действительно хотел казнить их, они бы уже давно их арестовали, не стали бы устраивать весь этот театр. На другой чаше стояли вымотанные нежеланным путешествием друзья, которым нужен отдых. Сердце больно кольнуло, когда она подумала, что у нее не будет возможности попрощаться с советником. Она снова коротко кивнула. От потери сознания ее спасали только теплые руки, крепко обнимающие ее со всех сторон. Солнце клонилось к закату, окрашивая вершины Гар’Тороса в оттенки меди и золота. Рыжие облака распластались над горизонтом. Остров затаил дыхание — ветер превратился в неуловимый ухом шепот, волны едва различимо шипели, мягко облизывая деревянный причал и белый песок на побережье. Оранжерея заполнилась светлыми эльфами. Сильвена удивилась, насколько много их поместилось внутри крошечного купола. Весь королевский двор наблюдал за королем, образовывая живое кольцо вокруг дерева. Они молчали. Тишину прерывал только шелест сухой листвы и шуршание платьев о сухую землю. Фа’Драэль стоял в центре, в руках он нервно сжимал бутылек с эликсиром, но не торопился выливать его, глубоко задумавшись о чем-то. Цветные блики от витража медленно перемещались по его шелковой накидке. Сильвена стояла в первом ряду, ощущая за спиной свою команду. Они, затаив дыхание, наблюдали за происходящим, кто-то из них нервно дергал ее за рукав. Если для светлых это был обряд по восстановлению родного дома, то для проклятых это было томительное ожидание в не самой приятной для них обстановке. Ее взгляд упрямо скользнул в сторону Каледора. Советник стоял в стороне, за толстой кроной дерева она видела только часть его хмурого, сфокусированного на короле, лица. Его ухо подергивалось, блики от украшения отражались на светлом кителе. С тех пор, как они сошли с корабля, они не обменялись и словом, она увидела его впервые за много мучительных дней. Он почувствовал чужой взгляд и медленно повернулся. Сильвена, пристыженная, успела отвернуться. В реальность ее вернул голос короля. — Капитан. Сильвена испуганно дернулась. Он не повысил тон, но имя отозвалось в каждом углу оранжереи. Десятки взглядов обратились к ней. Сильвена замерла, как под прицелом арбалета. Дыхание перехватило. — Это твоя заслуга. Твой путь. И твой выбор. Я хочу, чтобы ты сделала это, — произнес он, протягивая ей эликсир. — Пожалуйста. Она не двинулась с места, пристально смотрела на флакон в руке короля. Голова в миг заполнилась тревожными мыслями: что, если это ловушка? Или, может, проверка. Он наверняка не доверяет. Но что, если Норден действительно солгал и дал им пустышку? Отправь он их обратно с колодезной водой в красивом стекле — и это стало бы красивым жестом мести. Дерево не оживет, а виновата будет она. И ее команда. Что, если все эти взгляды смотрят не с восхищением, а с готовностью напасть? Но по глазам короля Сильвена поняла, что он искренне хочет дать ей возможность сделать еще один шаг на пути перемирия их народов. Он был благодарен за помощь, благодарен даже не смотря на жертвы. Сильвена глубоко вздохнула и приняла эликсир. Она не стала долго ждать, откупорила бутылек и присела на колени, чтобы все до единой капли попало на землю рядом с корнями дерева. Серебристая жидкость окружила дерево ручейками. Стоило эликсиру полностью впитаться почвой, как пульсирующие жилы на коре стали ярче, быстрее. Сильвена не касалась дерева, но чувствовала толчки энергии, разливающиеся по всему телу. Ей стало интересно, чувствуют ли остальные то же самое. Приятное тепло внутри дало ощущение, что она ни на мгновение не жалеет о своем выборе. Одного флакона было слишком мало, чтобы полностью вылечить древо, но этого хватило, чтобы листва стала медленно зеленеть. Кто-то в толпе ахнул, когда одна из веток дернулась и нежно коснулась щеки эльфа, будто мать приветствует ребенка. Все стали громко аплодировать, и Сильвена, смущенная излившим вниманием, вернулась к друзьям, слилась с толпой. Скоро светлые про нее забыли, они по очереди подходили к дереву, говорили ему какие-то слова, в оранжереи стало шумно и душно. — Мы это сделали, — прошептал Мале, вытирая рукавом слезы. Команда отошла в сторону, позволяя светлым насладиться моментом. Они все крепко обнимались. Эрестор хлопнул Сильвену по плечу. — Ты теперь герой, капитан, — он не сдержал отцовской гордости и потрепал ее по волосам. — Вы теперь герой, капитан! — повторили за ним Мале с Финой, счастливо прыгая вокруг. Им было приятно, что именно они отправились в плаванье и что именно они причастны к этому моменту. Что они тоже герои в глазах Эрестора и даже некоторых придворных. Сильвена закрыла за собой дверь и на миг замерла, прижавшись спиной к холодному дереву. Все покои, в которых ей довелось бывать за последние недели, были до болезненного сходства одинаковы — высокие потолки, дорогие шелка, редкие породы древесины. Но впервые она заметила не раздражающее убранство, а приятную тишину. Эта тишина была особенной. Она не давила, а защищала. Позволила перевести дух, стала временной крепостью, за стенами которой не было эльфийского гула, оценивающих взглядов и груза обязательств, которые она, по большей части, сама взвалила на плечи. Она устало опустилась на мягкую кровать и едва успела сбросить сапоги, как дверь распахнулась — в спальню влетела вся команда, шумно переговариваясь между собой. — Ты же не думала, что мы и правда оставим тебя одну сегодня? — спросил Олвэ и запрыгнул на кровать рядом. — Признаюсь, была такая мысль, — улыбнулась Сильвена. Она хлопнула ладонью по простыне, приглашая остальных. Друзья, не стесняясь, расселись вокруг. Кто-то уселся на ковер, кто-то рядом, на кровати, Эрестор по-хозяйски подвинул кресло и сел в него. — …и на нас постоянно кто-то нападал — сначала зачарованные пираты, потом какие-то бедолаги на лодке. Это мое любимое! — он заерзал на месте, театрально развел руки в стороны. — Это было прямо как в балладах… Капитан решила сама с ними справиться. Ливень, гроза, они отправили побитых пиратов дальше, и целовались до… — Мале! — шикнула Сильвена, чувствуя, как краснеет от кончиков ушей до шеи. Фина, сердито нахмурившись, пнула его ногой. Мале испуганно закрыл рот обеими руками. — Простите, капитан. Вырвалось. — Они? — удивленно выкрикнули близнецы в один голос. — Кто они? Капитан с кем-то целовалась? — Тот стражник… Ганс! — предположил Оэл. — Он казался приятным. — Слишком наивен и молод, — хмыкнул Олвэ, потирая подбородок. — Прошу, — умоляла Сильвена, подняв руки в воздух. Она с трудом дышала, а руки предательски дрожали. — Давай переведем тему на что-то более интересное. — Кто-то из капитанов? Мы видели несколько. Они выглядели… Ну, под стать капитану. — Не думаю. — Эрестор! Пожалуйста! — негодовала Сильвена. Эрестор улыбнулся и пожал плечами. Пожар любопытства в этой комнате уже разгорелся и его было невозможно остановить, все это понимали. Сильвена стыдливо опустила голову, чтобы не выдавать красноты на лице и с сжала руки до белых костяшек. — Советник, — произнесла она шепотом, едва слышно и добавила громче: — Это был советник. — Советник? — переспросили близнецы в унисон. — Это имеет смысл, — задумчиво хмыкнул Эрестор. — Это не имеет никакого смысла! — возразила Сильвена. — Я рассказала — теперь давайте перейдем к чему-то более интересному. Я перед вами сильно виновата, но больше этого не повториться. Советник остается на Гар’Торосе, мы — возвращаемся на Проклятый. Конец истории. Сильвена расправила плечи и разжала кулаки. На ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Она натянула самую беззаботную улыбку, на которую была способна, и подняла голову. На лицах друзей не читалось ничего, кроме наивного интереса, поддержки и сожаления. Но никто их них не осуждал ее, никто из них не злился. За это Сильвена разозлилась на себя — как она могла даже предположить, что команда отвернется от нее? Фина завела руки за голову и развалилась на пушистом ковре, мечтательно улыбаясь. — Даже жаль, что все так заканчивается. Советник, вообще-то, не такой ужасный. Для светлого эльфа. Правда, капитан? — спросила она игриво. — Я не… Я не буду это комментировать. — Это значит да, — развеселился Мале. К счастью для Сильвены, близнецы быстро потеряли интерес к ее неудачным сердечным делам. Было что-то, что по какой-то причине интересовало их больше — Ведьма с Русалочьего острова и все, что с ней связано. Близнецы могли часами восторженно обсуждать ее, сильно грустили, что не были тогда на Эридане и требовали все подробности. Фина сильно приукрашивала историю, Мале ей подыгрывал. Они вдвоем так красиво рассказывали, что Сильвена прилегла на кровати и слушала в пол уха так, будто это происходило не с ней. Олвэ морщился, Оэл часто кивал, смаковал и запоминал каждую деталь, Эрестор снисходительно улыбался, но тоже слушал. Постепенно голоса затихали. Команда, один за другим, засыпала. Кто-то остался на полу, укрывшись тонкими пледами, кто-то перебрался на кровать и сражался за больший кусок одеяла. Спальня заполнилась храпящими и сопящими звуками. Сильвена лежала с открытыми глазами, ни о чем не думая. Она поняла, что не может уснуть и поднялась на ноги, собиралась подышать свежим воздухом. Аккуратно переступая через спящих друзей, она вдруг услышала шорох в стороне. — Не спиться? Сильвена не ответила. Она нашла во мраке силуэт Эрестора и подошла к креслу, на котором он сидел. — Капитан, — он взял ее за руку. — Хочу, чтобы ты наконец запомнила: Мы не солдаты с уставом, мы команда. И как команда мы будем на твоей стороне. Всегда. Влюбись ты хоть в короля светлых эльфов. Слышишь? — Спасибо, — прошептала она, крепче сжимая теплую большую ладонь. Сильвена долго шла по пустым коридорам, прежде чем выйти на балкон. Она поежилась от вечерней прохлады, но все равно сделала шаг вперед. Опираясь о перила, она прикрыла глаза и позволила ветру развивать волосы и длинные рукава рубахи. Где-то далеко послышались шаги по мраморным плитам. Чем громче они становились, тем меньше сомнений оставалось, кому они принадлежали. Сильвена невольно развернулась, ожидая, что советник погонит ее обратно в покои. А может даже сделает вид, что не заметил ее. Но Каледор замер в проеме, будто пойманный воришка, тревожно переводил взгляд с Сильвены на коридор, ведущий к его спальне, и, казалось, не мог решить, стоит ли ему остаться или пойти дальше. Решив, что так ему будет проще решать, она повернулась на пятках и зацепилась взглядом за клумбу любимых цветов мамы. Постаралась сосредоточиться на чем угодно, кроме него. Советник подошел медленно, возможно, даже, ругал себя за этот выбор. Он наклонился и молча смотрел куда-то вперед. Сильвена тоже молчала. Она стояла рядом и с искусственным интересом наблюдала за волнами, облизывающими берег. Звезд не было видно за толстым слоем облаков, только бледная луна прорывалась сквозь них и оставляла тонкую линию на воде. — Ты читала мне книгу, — неожиданно произнес он. Сильвена замерла, смущенная неожиданными словами. Она чувствовала, как багровеют щеки, и продолжала смотреть куда угодно, только не на советника. — Я не понимал, почему закладка лежала на другой странице. Думал, это все из-за ранения, убеждал себя, что просто забыл, где остановился, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Я смутно, но помню твой голос, читающий книгу. Очнувшись, я подумал — зачем тебе вообще читать мне? Так зачем? — Когда папа сильно болел, мама ему читала. Он говорил, что это помогало… Держаться за реальность. Что голос был якорем. Ты долго не просыпался, мы не знали, что делать… — она прикусила губу и немного помолчала, подбирая правильные слова. — Я подумала, что если прочту ту книгу, то это поможет. Тебе она, кажется, нравится. — Это помогло. — Неправда. Ты бы и так проснулся. Хотя бы от злости, что ее читаю я. Каледор внезапно развернулся. Он протянул руку, осторожно коснувшись ее подбородка. Легкое прикосновение и взгляд — пронзительный и прощальный. Она замерла и смотрела в ответ, так же пронзительно, не в силах отвести взгляда. Ей казалось, что приблизься он еще немного — и она не выдержит, снова сделает первый шаг и окунется с головой в омут чувств, с которыми не понимала как справляться. Но он не приближался, продолжал внимательно рассматривать, будто хотел запомнить ее лицо перед тем, как Проклятый навсегда оставит позади Гар’Торос. Эта мысль эффектно отрезвила. Пусть команда не злилась, пусть они поддерживали ее, однако она продолжала чувствовать высокую толстую стену между ними. Она до крови на руках разбирала ее на песчинки, но стена снова строилась на том же месте — толще, выше, с каждым разом становилась еще более непробиваемой. Сильвена горько улыбнулась, взялась обеими руками за ладонь советника. Она дала себе несколько мгновений, чтобы коснуться его без осуждения самой себя, и, наконец, отпустила руки. Холод мрамора под пальцами и свежий ветер совсем немного успокоили разум, хотя сердце продолжало часто биться. — Как думаешь, рыцарь был рад вернуться домой? После долгого путешествия оставить всех близких, друзей, любимую… — она выводила пальцем узоры на камне. Каледор растерянно посмотрел на нее. Ему понадобилось какое-то время, чтобы понять, что вопрос на самом деле был не про рыцаря. — Его научили быть рыцарем, но в путешествие отправили вынуждено. Он читал о других островах, в детстве даже мечтал побывать там, но… Возвращение кажется правильным, — скорее спросил, чем констатировал, он. — Как, по-твоему, он должен был поступить? Сильвена пожала плечами. Она не знала правильно ответа. Этого ответа, скорее всего, даже не существовало. — Жалел ли он о том, что произошло? — Не жалел. И будет хранить воспоминания до конца своих дней. — Но ты так и не ответил на вопрос, — Сильвена подняла на него взгляд. — Рад ли он, что вернулся? По-настоящему. Не потому, что это долг или приказ. Не потому, что это правильно, а потому, что ему хотелось. Каледор поднял голову наверх, прикрыл глаза. Казалось, что он действительно думает, пытается понять, что чувствует. Тяжелый вздох выдал в нем какое-то смятение. Он не ответил. — Доброй ночи, — сказал он вместо этого, мягко коснулся ее плеча и собирался уйти. — Думаешь, ты бы смог стать пиратом? Вопрос вырвался прежде, чем Сильвена успела подумать. Она поморщилась, в районе груди неприятно закололо. Разум приказывал остановиться, а сердце велело продолжать. — Оставить Гар’Торос. Возможно, навсегда? Исполнить мечту маленького эльфа. — Она тяжело выдохнула и с силой потерла глаза. — Прости. Это глупо. Забудь. Каледор прав — он королевский советник, он принадлежит Гар’Торосу и королевскому двору. И она не имеет права просить его оставить свою прошлую жизнь в угоду желаниям ребенка, которым он давно не был. От этого осознания Сильвена почти заскулила, настолько паршиво она себя чувствовала. Сильвена ругала себя за вопрос. Она знала, чем закончится эта история, но зачем-то хваталась за веревку с корабля, который сам давно тонул. Каледор постоял еще немного и, не сказав ни слова, оставил ее одну.