Глава 2

      Продолжая меня удерживать за руку, господин Хайтани исследовал глазами все мое тело: сначала лицо, потом его взгляд опустился к шее, затем к груди, животу и бедрам. Мужчины зашевелились, снова разговорились, будто утратив к нам интерес, и только господин Ханма, тот самый, что сказал о предпочтениях господина Хайтани, смотрел на меня. Его янтарные глаза были немного сощурены, так как он курил. — Прошу прощения, господин, — вновь заговорила я, — быть может, вы хотите попробовать наш десерт? — это была моя попытка улизнуть. Страх сковывал мои конечности. — Нет, десерт мне не нужен, — отозвался Хайтани, наконец, отпустив мою руку, после чего отвернулся и включился в разговор. Он больше не обращал на меня внимания, а поскольку сказал, что я должна сидеть здесь весь вечер, разумеется, мне и в голову не пришло встать. Однако же господин Ханма решил развлечь меня беседой. — У тебя есть парень, Анна? — спросил он. — Нет, господин. — А что с семьей? Отец, мать? — Никого нет, господин. Только опекун. — М-м… Господин Ханма замолчал. У меня уже болели ноги сидеть в такой узкой юбке, и я принялась почти незаметно ерзать. Однако господин Хайтани заметил это, еще раз окинул меня взглядом и сказал: — Напиши свой номер, — и подал мне телефон, — я наберу после ужина. Судорожный вздох сорвался с моих губ неожиданно. Господин Хайтани, однако, не шелохнулся, протягивая мне мобильник, и пока я его не взяла, не отводил глаз. Быстро введя свой номер телефона, я вернула гаджет и спросила: — Могу идти, господин? — Иди, — бросил он, параллельно разговаривая с тем мужчиной, у которого были розовые волосы. Поднявшись на ноги, я поклонилась и попятилась к двери, не поднимая головы, и когда оказалась в коридоре, тяжело выдохнула. Схватила свои туфли и побежала в уборную. За мной пулей рванула Мирена. — Что такое? Анна, что там произошло? — налетела она на меня. — Почему ты так долго не выходила? — Сама не знаю. Прохладная вода, которой я брызгала себе на шею, немного приводила в чувства, но все-таки этого было мало. Мне хотелось выйти на свежий воздух. — Пожалуйста, проводи наверх, — попросила я подругу, и та, кивнув, взяла меня под руку. Однако как только мы вышли из уборной, перед нами материализовался господин Акаси. Он грозно уставился на меня и процедил: — С чего вдруг ты убежала, Нарита? Разве твоя смена закончена? — Простите, — поклонилась я, — мне стало немного нехорошо. Он нахмурился. — Что там случилось? Я почему-то решила, что не нужно рассказывать им правду, поэтому выдала лишь ее часть: — Ничего особенного, просто господин Хайтани пожелал, чтобы я обслуживала их за столом. Только и всего. — Тогда почему отпустил? — давил на меня босс. Я собралась ответить, но меня опередила Икеда. — Господин, если Анна шлепнется в обморок, кто будет нести за это ответственность? Наверное, вы, верно? Тогда, чтобы этого не случилось, дайте нам подняться на смотровую площадку. Босс насупился еще больше, но отступил в сторону и позволил нам пройти к лестнице. Я вышла на крышу и сразу задохнулась от потока свежего воздуха. Полегчало. В глазах просветлело, а голова перестала гудеть. Кажется, мне просто нужен был кислород. В том помещении все так смешалось, что дышать было тяжко, а здесь — хорошо, свободно и прохладно. Мирена продолжала задавать вопросы. Мне, признаться, мешало ее назойливое внимание, пусть она и проявила заботу. На самом деле я знала, что вся эта дружба, скорее, просто из любопытства, и если придет кто-то новый, Икеда мгновенно переключится на того человека. Меня это не волновало. Поэтому я без угрызений совести попросила: — Не могла бы ты оставить меня одну и спасибо, что проводила. Мирена замолчала на полуслове, а затем, недовольно цокнув, поспешила уйти. Я подошла к сетке, что служила ограждением, и окинула взглядом город. Он простирался на многие километры вдаль, был необъятен для глаз и весь сиял ночным освещением. Ветер холодил кожу, остужал мои щеки, и я, успокаиваясь, прокручивала в голове вопросы Ханмы, думала о том, как странно на меня смотрел Хайтани. Что-то было не так, и это факт. Мне показалось, что этот господин Хайтани знает меня вовсе не по ресторану. Как будто он заранее владел информацией. Так странно… Вдруг за моей спиной хлопнула дверь, и раздались шаги. Повернувшись к прервавшему мое одиночество человеку, я невольно сжала руки в кулаки. Мои туфли остались в уборной. Я стояла растрепанная и растерянная перед господином Хайтани, который, медленно приближаясь ко мне, глядел по сторонам и курил. — Ты сбежала, Анна? — спросил он, вставая напротив меня. — Нет, господин. — Я звонил. — Ах… простите… Мой телефон в комнате отдыха. Мы ведь не можем пользоваться им во время работы. Хайтани кивнул. Мне было так некомфортно, что хотелось попятиться от него, но, во-первых, за спиной была сетка, а во-вторых, это выглядело бы глупо. — Вы… вы что-то хотели, господин? — спросила нервно, когда заметила, что его глаза исследуют мои ноги, на которых были только чулки. — Ты знаешь, кто я? — неожиданно задал вопрос этот пугающий человек. — Господин Хайтани. — Ран, — протянул он мне руку. — Когда захочешь, можешь называть меня по имени. Я даю тебе такое право. — С чего вдруг? — вырвалось у меня, и руку ему я так и не пожала. Тогда Хайтани, посмеиваясь, проговорил: — С того, что нам придется часто видеться. Думаю, чаще, чем ты можешь себе представить, Анна. — Не понимаю, почему вы так говорите, господин, но и по имени, пожалуй, не буду называть. Извините, — совершила я поклон, а когда выпрямилась, заметила мимолетное выражение недовольства на его лице. Но он тут же улыбнулся и прояснил: — Я знаком с твоим дядей, Анна. — У меня от страха сжалось сердце. — И дружба наша с господином Хирано, скажем так, не очень заладилась. По этой причине я хотел бы пригласить тебя к себе на некоторое время. Голова шла кругом от услышанного. Что несет этот господин? Какая дружба? Почему я должна с ним куда-то идти? — Прошу прощения, но ваше приглашение кажется мне немного странным. Я не могу на это согласиться. Хайтани улыбался. — Конечно. Я понимаю, — как будто бы согласился он, но тут прибавил: — Тогда мне придется прийти за тобой самому. Можно, конечно, забрать тебя… «погостить» у меня сегодня же, но, думаю, это поднимет лишний шум, не так ли? Тогда, давай договоримся, Анна, я приду в любое удобное для меня время, и ты сопротивляться не будешь. Что скажешь? У меня окоченели конечности. Я смотрела в глаза странного господина, который вызывал массу негативных чувств, а сделать ничего не могла. Казалось, он просто не даст мне и шагу ступить, как сразу же вернет на место и причинит какой-то вред. Уверенно стоя передо мной и спокойно покуривая, Хайтани ждал, когда я приду в себя, и, в конце концов, мне удалось выдавить: — Значит ли это, что вы хотите меня похитить? — Ты боевиков пересмотрела, моя милая. Зачем похищать? Я же любезно предупредил тебя о том, что хочу видеть твою важную персону у себя в гостях. Твое дело — принимать приглашение или нет, но исход твоего выбора может быть неприятным. — Ну вот, видите, вы ведь угрожаете! — вне себя от страха выкрикнула я и дернулась, потому что Хайтани подался ко мне. Он просто положил руку с сигаретой на сетку и, нависнув сверху, проговорил: — Не кричи, милая Анна. Меня нервируют крики. Сразу хочется заставить молчать. Навсегда. Будь любезна, в эти оставшиеся четыре дня никуда не пропадай. И тогда мы решим вопрос полюбовно. И еще, Анна, ни слова коллегам, боссу и даже своему дядюшке. Не торопи события. Хирано сам завершит начатое. Отвернувшись, Хайтани сразу пошел обратно к двери, а я, словно превратившись в тряпичную куклу, сползла вниз. Ноги не держали. Колени колотились, поэтому я притянула их к груди и уткнулась в них лбом. Это было нечто ужасное — разговор с этим человеком. И что же такого натворил дядя? Откуда у него такие «друзья»? Выяснить это хотелось, но предупреждение Хайтани напугало меня. Я решила пока что присмотреться к дяде. Но почему Хайтани сказал о каких-то четырех днях? Что произойдет через четыре дня? — Нарита! Все в порядке? — выскочил на крышу Камата, и я даже дернулась от испуга. — Почему ты здесь сидишь? — Порядок, не волнуйся так, Иори, — улыбнулась я искусственно и ухватилась за его руки, чтобы встать. — Ух, какие у тебя холодные пальцы. Ты не приболела? — Нет. Думаю, это просто стресс. Я ведь впервые обслуживала таких важных людей, — плела я чепуху, пока мы шли вниз, но в целом и не лгала. — Понимаю. Мне тоже не по себе. Слишком жуткие типы. Иори говорил что-то еще, но я снова ушла в себя. Он проводил меня в комнату, где я заново собрала волосы в пучок, обулась и вышла обратно в зал. Важные господа как раз понемногу расходились. Мы склонялись перед ними, улыбаясь так, словно были счастливы их присутствию, а у меня уже скулы сводило. Хотелось отвернуться и убежать сломя голову. — Мадемуазель, — вдруг обратился ко мне высокий господин, и я подняла на него глаза. Ханма. — Позвольте, — подал он мне свою руку. На меня ястребиным взглядом смотрел господин Акаси, поэтому мне пришлось еще более искренне улыбнуться и протянуть господину Ханме руку в ответ. Он наклонился и поцеловал ее. Мне стало ужасно неловко. Покраснев и не зная, куда девать глаза, я стояла с ним, когда мимо нас прошел господин Хайтани. Он бросил на меня нечитаемый взгляд и вышел из ресторана. — Если нужна будет помощь, — сказал Ханма, вынимая что-то из внутреннего кармана пиджака, — то, прошу, Анна, позвоните мне, — и подал визитку. Я приняла ее, как положено, с благодарностью и снова поклонилась. Господин Ханма был привлекательным мужчиной, ростом, кажется, не менее ста девяноста сантиметров. Его мелированные волосы небрежно падали на лоб, а из уха свисала длинная золотая серьга. На обеих руках, на тыльной стороне ладони, были татуировки. «Преступление» и «Наказание» на кандзи. Весьма ему подходило, если учесть, каким был взгляд пронзительных глаз цвета виски: едкий, прожигающий и циничный. — Благодарю вас, господин Ханма, — сказала я ему вслед, а после снова перехватила взгляд босса. И как только гости покинули ресторан, он направился ко мне. — Отлично! — схватил Акаси меня за плечи. — Ты привлекла их внимание, а это значит, они будут тут частыми гостями. — Может, всего-то пару раз и заглянут, — пробубнила Мирена с нескрываемой завистью. — Вряд ли они прямо однолюбы, — и добавила со вздохом: — Эх, мне бы таких мужчин хотя бы в друзья. — Можешь меня подменить в следующий раз, если хочешь опробовать их внимание на себе, — отрезала я и пошла переодеваться. На сегодня моя смена была закончена. Я хотела поскорее сбежать отсюда.

***

      Неосознанно я отсчитывала дни и сама не знала, до чего именно. Вот как можно свести человека с ума. Приезжая к дяде в лавку, я все пыталась заговорить с ним о случившемся, но ведь не знала, что конкретно случилось. Оставался один день. Выходило, что-то случится уже сегодня? Или все же завтра? — Дядя Шима! — позвала я громко, копаясь на складе, на заднем дворе. — Куда эти коробки с фарфоровыми чашками? — Мне никто не ответил. — Дядя! — и снова тишина в ответ. Выбравшись из-под горы картонных коробок, я пересекла двор, вынула из нагрудного кармана своего джинсового комбинезона полотенце и, вытирая руки, вошла в лавку через заднюю дверь. Только открыла рот, чтобы снова окликнуть дядю, как тут же выдохнула и затаилась за ширмой. — …и что с того? — услышала мужской голос. — Тебе ведь было сказано, собери деньги за неделю. Сегодня седьмой день. Ровно в полночь закончится срок. Что ты будешь делать дальше? — Господин… я никак не успел бы… — почти плача, простонал мой дядя. Я не шевелилась, боясь, что нас обоих могут убить, если я окажусь лишним свидетелем. — Слушай, мудак — отозвался кто-то другой. Его голос был с легкой надрывной хрипотцой, но довольно молодой. И этот незнакомец как будто был на взводе. Так казалось по его нетерпеливому тону. — Ты завалил заказчика, помнишь? Прямо вот здесь, на этом месте, лежал его труп… — Мои глаза стали огромными от изумления. Я не верила своим ушам. — …А что уже говорить о том, какую из-за тебя огромную партию «порошка» мы проебали. Так что давай-ка без лишних слов. Тащи сюда деньги или твоя мышка Анна этой же ночью покатается на всех членах «Бонтен». И да, я говорю о детородных органах, уебок. Застыв на месте, я не мигая смотрела в одну точку. Что здесь вообще происходит? Какие деньги? Какой порошок? Что за заказчик? — Полегче, Санзу. — Я вздрогнула и прислушалась внимательнее. Это, кажется, был Хайтани. Мне не могло показаться. — Все не так плохо. Анна оказалась сговорчивой молодой леди, поэтому для начала я просто приглашу ее к себе. А к полуночи господин Хирано придет за ней с деньгами, верно? — Да! Да, я приду! — с жаром согласился дядя. — Прошу, только не делайте с ней ничего плохого. — Ну что ты, Шима, — усмехнулся Хайтани. — Мы ведь приличные люди. Можно сказать, джентльмены. Так что не беспокойся. Вот только если подведешь… — Не подведу! Все будет к полуночи, господин Хайтани! — Вот и славно. — И я почти подпрыгнула на месте. — Анна, красавица, выходи. Нехорошо подслушивать, милая. По всему моему телу пробежала дрожь. Я осторожно высунулась из-за ширмы, и Хайтани тут же указал пальцем на пол. — Твоя тень. Я заметил ее. — Здравствуйте, — ослабев от страха, поздоровалась я, сделала небольшой поклон, а потом перевела взгляд на дядю, однако тот немедленно отвел глаза и больше не посмотрел на меня. — Что происходит, господин Хайтани? Помимо него у двери я увидела молодого мужчину с выражением скуки на лице, и он как-то смахивал на самого Хайтани. Тогда мне вспомнилось, что в ресторане босс называл кого-то господином Хайтани-младшим. Предположительно, это был он. Значит, братья. Еще один мужчина, судя по всему, которого назвали Санзу, нервно переминался с ноги на ногу и зыркал на меня недружелюбно. От него было как-то особенно страшно. Он казался… бешеным псом, который вот-вот ворвется с цепи и разорвет меня на части. Это было жутко. Но хуже было то, что мой дядя не хотел смотреть на меня, ведь то, что сказали эти люди, кажется, правда. В полном ошеломлении я не знала, что сказать, но заговорил старший Хайтани. — Идем со мной, Анна, — и он протянул мне ладонь. — Давай же, у меня нет времени на уговоры. Идем. Мое сердце оборвалось. Поданная мне рука, твердо сжатые зубы, прямой решительный взгляд, ничего хорошего не обещавший — как можно добровольно пойти с таким человеком? Но я все равно шагнула к нему. Очевидно ведь, они меня вынесли бы отсюда, засопротивляйся я хоть на миг. Разумеется, все внутри меня дрожало и вибрировало, когда я, коснувшись пальцев Хайтани, а потом резко опомнившись, отняла руку и прошла мимо него к выходу. Двое мужчин расступились и позволили мне выйти. — Смотри, Хирано, а ведь она куда благоразумнее тебя, — прокомментировал старший Хайтани и вышел за мной следом. Он сидел в Мазератти вместе со мной и смотрел в окно. Его брат был за рулем, а Санзу — рядом. Мы ехали самыми престижными районами, но я понятия не имела, куда именно. И что со мной будет потом, если дядя не отдаст им деньги? Об этом даже думать не хотелось. Меня охватил настолько сильный страх, что наступило отупение. Такое случается при сильном стрессе. Я просто смотрела в окно и ни о чем не спрашивала. Почему-то казалось, с такими людьми, как они, лучше не закатывать истерик. Вряд ли они стали бы это терпеть. Меня могли просто убить и все. — Выходи, — прозвучал приказ, и я, сморгнув пелену, огляделась по сторонам. Совершенно не запомнив дороги сюда, я вышла из машины и окинула территорию взглядом. За спиной были высокие ворота, которые сразу закрылись. Ухоженный газон, цветы, дорожки, пруд, фонтанчик, и дом. Большой дом белого цвета с балконами и плющом, их увивавшим. Господин Хайтани пошел к дому первым, а меня в спину подтолкнул Санзу. Я ни слова ему не сказала, даже не подумала что-то говорить, и поспешила за Хайтани. Тот уже ждал меня на пороге, распахнув дверь. Проследив за мной взглядом, когда я шагнула внутрь, он тоже вошел и закрыл дверь. В холле было прохладно. Пол из темного дерева, стены светлые. Лестница наверх была слегка закругленной, и в холле я успела заметить несколько дверей: одна слева, две справа, и еще одна за лестницей. Та была распахнута, и я поняла, что это кухня. Там кто-то занимался готовкой. — Сюда, — напомнил о себе Хайтани, уже поднимаясь на второй этаж. Я выглядела для такого места, как белая ворона. На мне был рабочий джинсовый комбинезон, из кармана которого по-прежнему свисало полотенце, а мои кроссовки совсем запылились. Да и вся я была в пыли. Работала ведь с дядей… Дядя, что же ты наделал? Мое горло сжалось. — Прошу, — на этот раз Хайтани открыл для меня дверь комнаты, и когда я боязливо шагнула внутрь, сразу вошел за мной, прикрыл ее и повернулся ко мне. Это была спальня. Красивая, чистая спальня в бежево-коричневых тонах. Здесь хорошо пахло: цветами, чистотой и свежестью постельного белья. — Сядь, Анна, — в голосе Хайтани звучали нотки приказа, я старалась не обращать на это внимания, не в том была положении, поэтому осторожно присела на край кровати и подняла глаза к его каменному лицу. — Тебе придется провести здесь остаток дня вплоть до полуночи. Потом я приду и решу вопрос с тобой. Облизнув пересохшие губы, я спросила: — Полагаю, исход будет зависеть от моего дяди? — Правильно полагаешь. — А если он… Я замолчала. Даже произнести это оказалось страшно. Господин Хайтани смотрел на меня несколько мучительных минут, будто сам думал, что будет потом, а после ответил: — Если Шима не вернет деньги, боюсь, Анна, для тебя это плохо закончится. Меня затошнило. Я вскочила на ноги. — Вы меня убьете? — выдавила, глядя на него горящими глазами. Хайтани молчал. Он постоял так еще несколько секунд, отвернулся и покинул комнату. Он не запер меня, но я сразу поняла, что покинуть это место все равно не удастся. Поэтому села на кровать снова и застыла на месте, не веря в то, что это происходит со мной. Да неужели они в самом деле сделают со мной то, о чем говорил Санзу? Страх и неизвестность сводили с ума. Я не была уверена в своей выдержке. Дождаться ночи, когда за окнами белый день — то еще испытание. Но что мне оставалось делать? Только смиренно ждать и верить, что дядя все им вернет и заберет меня отсюда. Но что это за организация? «Бонтен»? Так она называется? Я ничего о них раньше не слышала и лучше бы не слышала дальше. Какая-то обратная сторона реального мира, будто параллельная вселенная, с которой столкнуться я точно не была готова.