Глава 3

      Мой телефон был при мне. Я сидела на полу у большого французского окна и размышляла, что вообще можно сделать в данной ситуации, и хотя прекрасно понимала, что вырваться просто так не получится, решилась на рискованный шаг. — Служба спасения. Чем я могу вам помочь? — прозвучал в динамике четкий женский голос. — Добрый день. Меня похитили. Помогите мне. Но я не знаю адреса, — на всякий случай произнесла я шепотом, при этом оглядываясь на дверь. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, и назовите ваше имя. — Нарита Анна. — Как и где случилось похищение, госпожа Нарита? Постарайтесь все вспомнить и оставайтесь на линии, мы отследим вас по GPS. — У моего дяди Хирано Шимы сувенирная лавка. Я помогала ему там, когда заявились трое. Они угрожали дяде, а потом забрали меня в качестве… залога? Если можно так выразиться. Я точно знаю, что мы пересекли Сибую, а после повернули в квартал Роппонги. Дальше не обратила внимания, куда они меня повезли, но это какой-то отдельный участок, особняк. Светлый дом, темные ворота. Это все, что я увидела. Диспетчер стучала пальцами по клавиатуре, что-то там набирая, а я, подавляя сильнейший страх быть пойманной и тут же убитой, не сводила глаз с двери. Секунда за секундой, минута за минутой. Казалось, время тянется бесконечно медленно. Покусывая ноготь, я ждала результата, когда наконец диспетчер, которая только что проговорила вслух всю полученную от меня информацию, сказала: — Госпожа Нарита, вы в районе Минато, недалеко от Шиба Парка. К вам выехала патрульная машина. Вы находитесь в здании? — Да, внутри дома. — Есть ли возможность выйти? — Не уверена… я попробую. — Если это несет угрозу жизни, оставайтесь на месте. — Но патрульные не смогут проверить дом, если не увидят меня, верно? — напряженно спросила я, прекрасно зная законы. — Сигнал от вас поступил, поэтому мы сделаем все возможное… — Простите! — горячо выпалила я, потому что вдруг услышала шаги. — Кто-то идет! — Не вешайте трубку, госпожа Нарита… Но я сбросила вызов и, быстро спрятав телефон в нагрудный карман, вновь уставилась в окно. Дверь открылась. — Эй, ты тут еще не покончила с собой? — донесся до меня едкий насмешливый голос, но я, не оглянувшись, ответила: — И не собираюсь. — Отлично. — Санзу не уходил. — Меня сюда твой «благодетель» прислал. — Теперь я посмотрела на мужчину со шрамами, подозрительно щурясь. Он стоял у двери, скрестив руки на груди. — Спрашивает, нужно ли тебе что-нибудь. Хотя как по мне — это пиздец. Еще ухаживать за пленницей. Но у Рана свои методы. Ну так что, надо что-то? — Нет. — Хм, и зашибись, — сказал, как отрезал, и сразу вышел. Я отвернулась от двери. Надо же, какой Хайтани добряк. Уму непостижимо: привез сюда явно с плохими намерениями, так еще изображает из себя порядочного человека, будто я не понимаю, что это все игра. Если дядя не вернет им долг, от меня мокрого места не останется, но так же убьют и дядю. Вот как раз по этой причине я попыталась отвлечь внимание Хайтани, спокойно поехав с ним. Дядя Шима должен успеть. Он должен составить хоть какой-то план. И по этой же причине позвонила в полицию, прекрасно понимая, что таким людям, как эта троица, ничего не будет. Но внимание я на себя точно смогу обратить. Пусть бы только дядя тем временем успел попросить помощи. Разве у него нет влиятельных друзей, если он проворачивает такие дела? К слову, я все еще не верила, что он действительно убил человека. Отказывалась в это поверить и старалась не думать об этом в принципе. Ждать больше нельзя было. Поднявшись с пола, я размяла затекшую от долгого сидения спину, подошла к двери и, выглянув в коридор, затаила дыхание. Тишина. Полная тишина. Это было подозрительно, но что делать — пришлось выйти. Торопливо направляясь к лестнице, я оглядывалась и несколько раз останавливалась, чтобы прислушаться, а потом двигалась дальше. Спустившись вниз, тут же пришлось метнуться за первую попавшуюся дверь, поскольку кто-то вышел со стороны кухни, и место, где я оказалась, было, судя по всему, столовой. Радости не было предела, так как выходящая на улицу стеклянная дверь с легкостью поддалась, и я выскочила на террасу. Тут же быстро перевалившись через перила, приземлилась за кустами, потому что с парковки в сторону дома шел младший брат Рана. Теперь, как только в ворота позвонит полиция, я смогу закричать и показаться им. Тогда шанса задержать меня здесь у Хайтани не будет. Вызов ведь зафиксирован. Ликуя, но все равно нервно дрожа, я сидела за густым кустарником и ждала. Адреналин подхлестывал, мне хотелось вырваться отсюда и как можно скорее. Да к тому же меня могли хватиться, и тогда я даже полиции не дождусь. Только бы патруль приехал, только бы меня забрали с собой…

***

      В чистом, пропахшем дорогой кожей, одеколоном и немного сигаретами кабинете Хайтани Ран сидел в полной тишине. Он был занят работой, и честно занимался ей ровно до тех, пока не услышал тихий голос, доносящийся из динамиков компьютера. Вскинув глаза к монитору, он нахмурился, затем потянулся к клавиатуре и сделал громче. «Добрый день. Меня похитили. Помогите мне. Но я не знаю адреса…», — свистящим шепотом выдала Анна и оглянулась на дверь. Ран отложил ручку, сделал звук на максимум и взял со стола сигареты. Сохраняя полное спокойствие, прикурил одну, выдохнул дым струйкой и взял телефон. Всего два гудка, и на том конце прозвучало: — Что? Сбежала? Или руки на себя наложила? — усмехнулся Санзу. — Не поверишь, она позвонила в полицию. Так что жди гостей. — Мне зайти к ней. — Да, но чуть позже. Дадим договорить. Только ни слова об этом звонке. Пусть дальше остается в неведении о видеонаблюдении. — Тск… Хайтани, ты грязный извращенец. Я всегда это знал. Установить камеру в спальне… — Ты в курсе, что это единственная такая спальня, так что завались уже. И скажи девчонке, когда пойдешь туда, я интересовался, не нужно ли ей чего. Понял? — Понял. А дальше что? Хайтани задумчиво затянулся, наблюдая за Анной. — Посмотрим. Я пока не знаю, на что она решится. Санзу отбил вызов, а Ран, облокотившись на стол, прикусил костяшку большого пальца. Улыбка сама собой медленно расползалась по лицу. Он не верил, что эта напуганная до состояния ступора девица решится на звонок в полицию. Даже телефон не стал отнимать. Ведь Анна сидела в машине бледная, как снег, и вряд ли обдумывала план побега. Но Хайтани ошибся. — Ты, конечно, удивила, Нарита. Очень дерзко с твоей стороны, — пробормотал он, и уже спустя примерно десять минут его брови взметнулись вверх в еще большем изумлении. Санзу ушел, Анна выждала немного и покинула спальню. Ран переключился на другую камеру и отслеживал девчонку ровно до того места, где она сиганула в кусты. Фантастическая кретинка, но храбрая, чего уж там. Хайтани, лениво улыбаясь, засчитал ей эту попытку, про себя подумав, что за такое поведение даже разозлиться не может, да и подхлестывала его эта игра в «кошки-мышки», а после отдаленно услышал, как раздался звонок. Звонили в ворота. На мониторе Ран увидел двух офицеров. — Ну что ж, ладно, Анна, я тебя понял, — вздохнув и поднявшись из-за стола, проговорил мужчина, затушил сигарету и покинул кабинет. Внизу, в холле, его перехватил Риндо. Санзу был на крыльце. Посмеивался, поглядывая на закрытые ворота, и щелкал туда-сюда ножом-бабочкой. — Убери, — попросил Ран, идя к воротам. Охранник уже открыл их. — Старший офицер Такоми, — представился один из полицейских. — Господин Хайтани, из вашего дома поступило сообщение о похищении. Вы позволите проверить особняк? — Похищение? — очень плохо отыгрывая свою роль, удивился Ран. — Это возмутительно, — усмехаясь, прибавил он. — Кого мне похищать? Это, видимо, какая-то ошибка. — Но при всем уважении… — При всем уважении, я отказываю вам в обыске. Приезжайте с ордером, — Хайтани по-прежнему был спокоен, но в голосе зазвучали стальные нотки. Офицеры переглянулись, явно нервничая. Они, вероятно, даже сдались бы и уехали ни с чем, но тут раздался женский крик: — Это я! Я звонила в полицию! — Ран, не оборачиваясь, улыбнулся и метнул взгляд на брата, который изумленно таращился на бегущую к ним девушку. Она запыхалась, и в ее темных волосах были зеленые листочки и ветки; широкая шлейка комбинезон сползла с плеча, и девушка нервно ее поправляла, но та вновь сползала. — Господин офицер, я хочу покинуть это место, — залепетала Нарита, сторонясь братьев Хайтани и в особенности Санзу, который стоял, спрятав руки за спиной, и держал нож. — Меня увезли из лавки моего дяди… — Милая… — начал было Ран, глядя на девчушку мерцающими глазами. Ему было чертовски смешно. — Господин офицер! Прошу вас! — не давая ему договорить, уже откровенно испуганно выпалила Анна и вцепилась в локоть мужчины. Старший офицер закивал и покосился на Рана, а тот все-таки сказал: — Милая, ну зачем ты так со мной? — Он сжал пальцами переносицу, изображая расстроенного, и добавил: — Обычное недопонимание, а ты сразу в полицию. Я ведь… — Хайтани уставился Анне в глаза. — …Не причинял тебе вреда, дал время все обдумать, даже оставил тебя в одиночестве, хотя считаю, что нам следовало поговорить. А ты поступила так жестоко. — И прежде чем офицеры опомнились, он проговорил уже им: — Да, можете увезти ее. И прошу прощения за ложный вызов. Мы с Анной в отношениях, и она слишком ревнивая, понимаете? Такое случается. Вас тоже хоть раз в жизни ревновали, не так ли? — Стушевавшись, двое офицеров поглядывали на Хайтани, но ничего ему не отвечали, однако девушку решили забрать с собой. — Мы просто поссорились. Поэтому мне жаль, что вас вот так непредусмотрительно оторвали от работы. Думаю, на этом можем закончить. Хайтани видел, как трясется Нарита. Она глядела на него из-за плеча старшего офицера, пока тот читал нотации о том, как глупо звонить в полицию, прикидываясь похищенной, словно это Ран должен воспитывать свою девушку, и в конце концов, она отвернулась. Хайтани едва не ухмыльнулся. Ему нравилось ее смущение, ведь она не выдерживала его взгляд, но, похоже, из-за того, с каким уважением Ран к ней отнесся, девушка не осознала свою проблему в полной мере. Кажется, впервые в жизни столкнулась с кем-то вроде него. Чудесно. Уж он, Ран, научит ее ценить каждую прожитую секунду. Но внутри, где-то в глубине души, тлел огонек надежды: «Пожалуйста, не будь слабой сопливой девчонкой. Удиви меня еще больше, Нарита. Я хочу этого. Жить стало скучно. Так что я действительно хочу твоей борьбы». Патрульная машина уже уехала. Хайтани-старший стоял на балконе второго этажа и смотрел вдаль. У него за спиной, за круглым столиком, устроились Риндо и Харучиё. Оба пили кофе, курили и, смеясь, обсуждали вчерашнюю вечеринку, когда брат вдруг спросил Рана: — У тебя какой-то план насчет нее? — Да. — И какой же? Может, нас в него посвятишь? Ран задумался и потер подбородок. Легкая щетина уколола пальцы. — Хочу посмотреть, каков будет ее следующий шаг. — И оглянулся. — Что с деньгами? Хирано успеет? — Нет, точно нет, — ответил Санзу. — Я все проверил, он их даже не собирает. Думаю, ты был прав. Этот мужик сдался. И если это так, то что делаем дальше? Вновь Ран отвернулся. Глубоко вздохнул, оперся на перила и с характерной для него твердостью и спокойствием произнес: — Установите наблюдение за Анной вплоть до аэропорта. Если Хирано опростоволосится, она явно попытается покинуть страну. Очевидно, сбережений у этого старого козла хватает. Он позаботится о своей воспитаннице. Что будем делать дальше, объясню позже. А пока пусть девочка побегает. К тому же, уверен, как только Шима увидит ее, сбежавшую отсюда, ускорит процесс… — Ты хитрый черт, Хайтани, — хохотнул Санзу, и тут же Ран услышал недовольный голос брата: — Бля, да хватит жрать эти «колеса», идиот. — Отвянь, Риндо. Майки отправляет меня на одну важную встречу. Сам знаешь, мне нужен «стимул» перед каждым допросом. Повернувшийся Ран покачал головой и прислонился к перилам поясницей, а его брат лишь закатил глаза. Уже через полчаса старший Хайтани знал, где находится Нарита. Помимо отслеживания ее телефона к делу присоединились двое парней, которых по просьбе брата приставил к ней Риндо. Хирано и его преемница оказались под колпаком.

***

      Было довольно стыдно перед офицерами, которые пригрозили мне штрафом за этот ложный вызов. Пришлось долго перед ними раскланиваться, снова и снова извиняясь, и в итоге, заверив их, что история, рассказанная моим «парнем» — правда, я смогла освободиться. А поскольку высадили они меня на расстоянии примерно в один квартал от лавки, мне пришлось бежать. Над головой грозно гремело, небо затянуло темными тучами и накрапывал дождь. Я бежала со всех ног, так быстро, что у меня горели легкие и кололо в боку. Но надо было как можно скорее увидеть дядю. Лавка оказалась открыта. Я дернула дверь. Над головой радостно зазвенел колокольчик. Но почему-то внутри было темно. — Дядя Шима? — позвала я тихо, поскольку все еще задыхалась после быстрого бега. — Дядя? Вы здесь? Опущенные жалюзи не пропускали ни капли света. Пришлось пошарить рукой по стене в поисках выключателя и, найдя его, я зажгла свет. Однако раздался оглушительный раскат грома, настолько сильный, что я невольно согнулась, и где-то недалеко жалобно заскрипело дерево. После этого до меня донесся треск, и свет резко погас. Наверняка отколовшаяся ветвь оборвала линию передач. Тревога пускала неприятные волны мурашек по всему моему телу. Я вынула мобильник и включила на нем фонарик. Метнулась к прилавку, потому что сразу заметила два конверта. В пухлом оказались деньги и мой заграничный паспорт. Во втором — письмо. Мне сразу сделалось еще более дурно, но, вытащив из конверта письмо, я быстро пробежалась по нему глазами. «Анна, не знаю, попадет ли это к тебе в руки, вероятнее всего, что нет, но прошу тебя спастись. Ты ни в чем не виновата, знай об этом. Я сам влез во все это, потому что захотел легких денег. Лавка не настолько прибыльная, чтобы мне хватило на оплату счетов, аренды помещения и на жизнь. Поэтому я связался с «Бонтен». И сейчас молю тебя, прости меня, и не осуждай. Так будет лучше. Беги из страны, дитя, они тебя не станут искать. В конверте деньги и документы. Если же это все попадет в руки Хайтани, значит, ты обречена, как я. Прощай. Твой дядя Шима». Прощай? Я не понимала, о чем тут речь. Почему «прощай»? Куда он собрался? Хочет сбежать и меня на это толкает? Непонимание, страх, отчаяние накрыли меня с головой. Я сунула оба конверта в карман и, принявшись осматривать всю лавку, двинулась в направлении склада. На улице шел проливной дождь. Дожидаясь, когда после очередной яркой вспышки пронесется раскат грома, я стояла под козырьком на заднем дворе, и неотрывно смотрела в черный проем небольшого складского помещения. Дверь, поддаваясь ветру, ударялась о стену. Не знаю, то ли это было предчувствие, то ли полное четкое осознание неизбежного, но что-то такое, которое могло бы называться необратимостью, с первых секунд, как я пришла сюда, внушило моему сердцу животный страх. Потея и холодея, продолжая смотреть в проем, я вышла под дождь. Скрестив руки на груди так, чтобы не промокло все, что спрятала в нагрудном кармане, достигла склада и шагнула внутрь без капли сомнения — сейчас увижу нечто страшное. И со сбившимся дыханием замерла на пороге. Мой взгляд немедленно приковала темная масса, безмолвно застывшая передо мной. За спиной громко хлопнула дверь лавки. Я дернулась и оглянулась, но, метнувшись в сторону, потому что почудилось — за мной пришли, скользнула лучом фонарика по темному силуэту. Крик застрял в горле: резко свело спазмом. Плечи затряслись. Только слезы вовсе не текли. Это был шок. Я ведь знала, как только сюда пришла, чувствовала, что это уже случилось, но увидеть такое моя психика не была готова. Я прижималась к стене, неотрывно глядя в мертвые глаза дяди. Его челюсть была как будто свернута, и он весь посинел, стал ужасающе страшным. Ноги его от пола были на расстоянии не больше двадцати сантиметров. А поскольку потолок здесь был достаточно высок, и спрыгнул дядя со стремянки, то умер не от удушья, а наверняка от сломанной шеи. Наверное, он так и хотел, чтобы не мучиться. Это все проносилось в моей голове вереницей, вызывая приступ тошноты, и когда подкатило под самый верх, я вывалилась наружу, поскользнулась в образовавшейся грязи и проблевалась. Меня так выворачивало, что болела глотка, но тело не успокоилось до тех пор, пока полностью не освободило желудок. Да и тогда меня еще помотало несколько минут и, в конце концов, отпустило. Только после этого, словно сбросив пелену, я расплакалась. Спина и волосы промокли, а я все не могла двинуться. Перемазалась в грязище, измоталась и хотела пить. Но прежде всего поднялась на ноги и доплелась до лавки. Вызвав полицию, я забрала свой рюкзачок и покинула помещение. Теперь у меня абсолютно не было времени на раздумья. Да и не могла я думать. Как будто мое сознание впало в в кому, но тело машинально двигалось, совершало какие-то действия, дышало и жило дальше. А раз дядя подстраховал меня, даже не надеясь, что я все же получу оба конверта, нельзя было упустить такой шанс. Найдут — значит, так тому и быть. А если я смогу убежать… Я смогу. Не знаю, что потом, но смогу.