Глава 4

Южная Корея. Сеул. Время 07.20 утра       Немыслимо. Это было немыслимо. В голове не укладывалось. Только вчера днем я беззаботно помогала дяде в его лавке, а сегодня уже стою перед стеклянными дверьми огромного роскошного отеля, куда меня привез водитель такси прямиком из аэропорта. Мне это место было не по карману, но я валилась с ног от усталости, именно поэтому, дернув дверь на себя, вошла в огромный, ярко освещенный холл. Симпатичная кореянка за стойкой ресепшн любезно улыбнулась. — Здравствуйте, — произнесла я по-английски. — Здравствуйте. Могу я вам помочь? — Не уверена, но… — протянула свой паспорт девушке, и вдруг она, взглянув на мою фамилию, вскинула глаза. — Прошу прощения, не знала, что это вы, — ее улыбка стала шире, — госпожа Нарита, мы вас ждали. Я растерянно огляделась по сторонам. Мозг не соображал. Мне хотелось есть, пить и спать. Особенно спать. — Вы уверены? — О, абсолютно. Номер 1307. Прошу, — указала она рукой в сторону лифта. — Вас проводят. Забрав свой паспорт, я изумленно плелась за портье, который нес мой рюкзак, и ровным счетом ничего не понимала. Откуда сотрудники этого шикарного отеля могли знать о моем прибытии? Быть может, это дядя Шима так тщательно все продумал? Но тогда зачем он забронировал номер в таком явно дорогущем отеле? Как он мог узнать, куда я отправлюсь? Да и откуда у дяди такие деньги? Ах да, верно… Известно откуда. Однако сквозь пелену усталости тревожный голосок все шептал мне и шептал: «Здесь явно какая-то ошибка», но я решила подумать об этом завтра…

***

Япония. Токио. Около 9 часов назад       Я нервно мерила комнату шагами. Думай, Анна, давай же, думай, включи мозги. Ты должна немедленно покинуть страну. Деньги есть, а значит, есть и шанс сбежать. Хотя бы на неделю. Работу я бросить не могла, она неплохо оплачивалась. Поэтому решила, что сразу напишу сообщение боссу с просьбой о небольшом отпуске. Куда я собиралась, говорить нельзя было, так что я просто настрочила ему, что мой дядя умер, и мне следует заняться организацией его похорон. Пусть это была гнусная ложь, ведь в итоге я бросала дядю, но зная, что натворил он — а теперь я хорошо понимала степень тяжести совершенного им преступления, ведь не покончил бы с собой, будь все так просто — у меня не оставалось другого выхода, кроме как бежать. Мчаться сломя голову куда подальше из Японии. За неделю, я была уверена, мои нервы придут в норму, и я смогу обдумать, как жить дальше, а пока… Вполне естественным оказалось то, что у моего дома дежурили люди Хайтани. Двое ребят — один у черного входа, второй — у главного, — переминались с ноги на ногу и не уезжали вот уже несколько часов. Вдруг загудел мой телефон. Вздрогнув я вытащила его из заднего кармана джинсов и прочла ответ господина Акаси: «Конечно возьми отпуск, Нарита. Я же не чудовище, вполне понимаю, что смерть близкого человека — это большая трагедия. Займись похоронами, а о работе не думай. Я оставлю место за тобой». Снова закололо в сердце. Какая же я бездушная. Под страхом собственной смерти бегу как крыса с тонущего корабля. Однако мое полное непонимание поступков дяди перекрывало голосок совести, что так и взывала ко мне, и я принялась собирать вещи: все самое необходимое, чтобы поместилось в рюкзак. Остальное куплю там, куда приеду. А выбор пал на Сеул. Не просто так я засобиралась в Южную Корею. Дело в том, что это была страна с безвизовым въездом для японцев, и ничего другого припомнить мне не удалось, а искать информацию в интернете побоялась — вдруг отследят мои запросы? Я действительно боялась. Ужасно боялась каждого шороха за приоткрытым окном, соседских голосов, отдаленного лая собак и пьяного пения какого-то мужика. Все это я слышала уже не раз, но никогда раньше мне не было так страшно. Засунув в рюкзак зарядку для телефона, я замерла. Потом ринулась в ванную. Там, схватив зубную щетку, пасту, что-то из кремов и лосьонов — совсем не обращая внимания на то, что конкретно запихиваю — вновь впала в ступор. Смотрела в зеркало, но не видела себя. Вместо этого перед глазами стояло мертвое перекошенное лицо дяди Шимы. Вновь боль сковала конечности, а в груди заныло. Почему он поступил со мной так подло? Зачем влез во всю эту грязь, да еще додумался воровать у людей, подобных тем троим? Безумец. Из-за этой нелепой, жуткой, какой-то даже кинематографичной ситуации, совсем не похожей на реальность, моя жизнь пошла под откос. Я была в полнейшем ошеломлении и, позволив себе минутную панику, медленно сползла вниз, под раковину, села и закрыла глаза. Зажмурилась крепко-крепко, мечтая, чтобы поток картинок в голове наконец прервался. Я больше не могла выносить этого гула. Однако когда уже готова была действительно сдаться и просто остаться дома в ожидании приезда Хайтани или что хуже — Санзу, за окном комнаты раздался пронзительный свист. Я распахнула глаза и оглянулась на дверь ванной, которая была приоткрыта. Внизу что-то происходило. До смерти испугавшись, что за мной все-таки приехали, я выбежала из ванной, прильнула к стене и прислушалась. Кажется, парни, приставленные следить за мной, зацепили какую-то девушку. Они похабно посмеивались и что-то кричали ей вслед, и звук цокающих каблучков быстро удалялся. Я поняла, мне пора выбираться, но как. Окинув комнату цепким взглядом, на полке увидела стеклянный шар, внутри которого был прекрасный за́мок, и если шар встряхнуть, там закружится как будто снег. Грусть затопила меня, вновь вынуждая терять время. Это был подарок мамы. Стеклянный шар, размером с апельсин. Я дорожила им, но сейчас мне нужно было отвлечь внимание охраны, и поскольку ничего другого, более тяжелого в комнате не обнаружилось, пришлось схватить именно шар. Погасив свет, как если бы я легла спать, что, конечно же, могло вызвать массу подозрений у ребят внизу — вряд ли кто-то в моем положении способен был уснуть — я осторожно выглянула в окно. Тот, который стоял за забором у машины, настороженно сюда поглядывал и при этом говорил по телефону приглушенным голосом. Второй, который был под самым моим окном, махнул ему и пошел за угол дома. Он явно направлялся обратно на свой «пост», а именно к главному входу. Я не верила, что получится, но от того, как невелик был мой шанс на побег, меня охватила злость. Еще раз взглянув на парня у машины, я, глубоко вдохнув и шепнув: «Мамочка, прости», резко метнула шар влево, в темноту, туда, где буйно разросся кустарник, и глухой удар о землю мгновенно привлек внимание моего «надзирателя». К моему ужасу, он вынул из-за пояса пистолет и рысцой побежал к высокому забору. В поисках калитки парень двинулся в направлении созданного мной шума, и я, больше ни на секунду не задумываясь, надела рюкзак на плечи и вылезла в окно. Ноги тряслись, как у паралитика, но пальцы намертво вцепились в пожарную лестницу. Я перебралась на нее полностью, притаилась и, никого подозрительного поблизости не обнаружив, быстро взобралась на крышу. Несколько домов подряд стояли почти вплотную друг к другу. Между ними было не более полуметра. Поэтому я перепрыгнула на соседний дом, затем на крышу третьего и там, так же в панике быстро и нервно спустившись вниз, оказалась наконец свободна. Сразу рванула темными дворами в сторону освещенной улицы, чтобы немедля поймать такси. Мобильник был отключен, и я рассчитывала на то, что Хайтани не супер крутой агент, который выследит меня даже таким образом, да и вообще, мне хотелось верить, что ему будет просто лень заниматься этой ерундой. Так что вырвавшись из плена, я остановила такси и, упав на заднее сиденье, сразу же назвала адрес: — Аэропорт Ханэда, пожалуйста. И устало откинулась на спинку. Только потом все равно несколько раз испуганно оглянулась, но погони не обнаружила. — Все в порядке? — уточнил водитель, заметив мою нервозность, и я закивала, с трудом ему улыбнувшись. Он больше не говорил со мной, и всю дорогу до международного аэропорта мы ехали в молчании. Путь занял примерно сорок минут. Я понятия не имела, оторвалась ли от тех ребят, но одно знала точно: как только зарегистрируюсь на рейс, они выследят меня по фамилии. По этой самой причине, не давая Хайтани и его прихвостням ни одной попытки поймать меня, я, приехав в аэропорт, внимательно изучила рейсы до Сеула, и принялась ждать. Уповала на удачу и мысленно молилась о том, чтобы среди желающих попасть в столицу Южной Кореи не оказалось людей Хайтани. Мой план мог провалиться, но я упорно ждала. Натянула на голову капюшон черной толстовки и сидела, сжавшись на скамье в зале ожидания. Потом сходила за кофе, затем перекусила в кафе, после этого посетила уборную, и когда наконец объявили регистрацию на мой рейс, я стала незаметно озираться по сторонам. В 02:10 ночи самолет должен был вылететь из Токио в Сеул, и я на негнущихся ногах шла за толпой на регистрацию. Наконец подошла моя очередь, и я, подав паспорт с билетом, приобретенным чуть ранее, сняла капюшон. Теперь почувствовала себя голой. Мурашки так и ползли по затылку, и мне казалось, что за мной уже пришли. Но вдруг я очнулась и поняла, что, не помня, как сюда пришла, уже сижу в эконом-классе самолета и, как и все здесь, жду вылета. Расслабляться было рано. Мои глаза то и дело метались от лица к лицу рассаживающихся по своим местам пассажиров, и, когда все более или менее стихло, я вдруг осознала, что два места рядом со мной пустуют. До последнего меня трясло и держало в напряжении, пока, в конце концов, милая стюардесса не попросила пристегнуть ремни. И только тогда я, тяжело выдохнув, осмелилась дать себе крохотную надежду: меня не выследили. Или же не захотели выследить. В любом случае я полетела в Корею.

***

      Раздражающий звук постукивающего по столу карандаша мешал думать. Но несмотря на то, что все случившееся за эти сутки, злило Санзу, Рана, например, скорее, забавляло. Ладно, может, не так уж и забавно было то, что его амбалов провела какая-то девица. Может, не так уж весело было и самим этим амбалам, когда их босс — Хайтани-старший, обоим сломал по одному пальцу на правой руке: излюбленное наказание, и делал он это с непроницаемым выражением лица, словно даже думая о чем-то своем. Но что касается Нариты — разумеется, волноваться было не о чем. Во-первых, спустя примерно полчаса ее полета, Хайтани уже знал, что летит она в Сеул. Во-вторых, как и любой уважающий себя член «Бонтен», Ран имел немало друзей, приятелей и, соответственно, связей. Пусть хоть в Москву отправилась бы отчаянная Анна, Ран нашел бы, к кому там обратиться, ведь бизнес их разрастался, как паутина, привлекая все больше новых партнеров. Правда, на Москву ушло бы больше времени, а вот с Сеулом… — И что? Так и будешь просто молча втыкать в окно? — спросил уже в край разозленный Харучиё, в крови которого кипела жажда убийства. Он уставился на Рана, думая, как сильно тот его бесит этим молчанием. Да еще и ухмыляется своим мыслям. Псих. — А что нужно делать? — расслабленным тоном произнес Хайтани, и ровно в этот момент дверь его кабинета открылась, и на пороге возник Риндо. — Итак? — даже с места не двинувшись, произнес Ран, и его брат, немного запыхавшись с дороги, упал на кожаный диван рядом с Санзу. — Значит так: Нарита будет в Сеуле под утро. По городским камерам я отследил весь ее маршрут, начиная от дома, заканчивая аэропортом. Черная толстовка с белой надписью на спине «U.S.A», синие джинсы и белые кроссовки. При ней рюкзак цвета хаки. Ран кивнул. — И? — развел руками нетерпеливый Санзу, — дальше что, «агент 007»? Если надо поехать за ней — я готов. Притащу эту сучку за волосы и поставлю перед тобой на колени. Хайтани-старший слегка закатил глаза. — Не нужно никого на колени, Хару. — И метнул взгляд на брата. — Нужно, чтобы я знал, где она. — Риндо все еще не уловил мысль. — Сделайте так, чтобы эта девица заселилась в «Интерконтиненталь» в Каннаме. Это ведь несложно, если за время полета отыскать для нашей красавицы таксиста, скинуть ему ее фото и хорошенько подтолкнуть его к действиям. Что скажете? Риндо, уставший за этот день, медленно встал и потянулся, следом за ним вскочил и Санзу, после чего брат Рана ответил: — Сколько дней проживания оплатить? Хайтани задумался. — Неделю. Акаси сказал, она отпросилась на неделю. Ах да, Рин, забронируй для нее президентский люкс. — Ты ебанулся? — резко из-за плеча бросил Харучиё, когда уже подошел к двери. — Эта телка, по-твоему, должна жить в шоколаде, пока мы тут жопы рвем, чтобы вернуть ее в Токио?! Что с твоей башкой? Ран вперился в лицо Хару внезапно тяжелым взглядом. Ох как тому не нравился этот взгляд: настойчивый, ледяной, удушающе глубокий, подавляюще властный и насмешливо доминирующий. — Я, кажется, говорил, что мне скучно, — произнес старший Хайтани, продолжая смотреть на Санзу. — Я должен повторить еще раз? Повторять необходимости не было. Хару понял и хотел уйти. Вовсе не потому, что слишком уж боялся приятеля, не потому, что тот порой казался абсолютно чокнутым. Санзу просто-напросто остерегался вступать с ним в конфликт, поскольку в самом начале их знакомства, когда оба друг друга недолюбливали, между ними случилась драка. Хару и сам был отбитым на голову, но в той драке он понял, что его соперник ничуть не уступает. И если сам Харучиё бесновался и хохотал, размазывая кровь по лицу, пребывая от боли в некоторой эйфории, Ран, напротив, ни единой эмоцией не выдал своих чувств. Потому что… чувств не было? Хайтани-старший был критически бессердечен и в то же время вдруг человечен. Даже родной брат частенько не понимал его. Но ведь не понимать и считать психом — разные вещи. Риндо был уверен, что его старшего брата боятся как раз из-за того, как тот закрыт от мира. Раскусить его не смог никто. Впрочем, вряд ли этого хотелось хоть кому-то из окружения Рана… Яркие мазки рассвета, поначалу неловкие и размытые, вскоре стали кровавыми всполохами, а после разрумянились, как стыдливые щечки юной девушки, и уже обретали оттенок оранжевого. Медленно, но верно из-за горизонта карабкалось солнце. Ран не спал. Он знал, если ляжет, то его не смогут разбудить в ближайшие часов двенадцать, а то и четырнадцать, поэтому держался: сидел в кресле за столом, лицом обратившись к востоку, и ждал звонка Риндо. Наконец в половине восьмого утра, когда веки уже совсем потяжелели, а на тело навалилась сладкая истома, раздался телефонный звонок. Дрогнув, потому что, оказывается, задремал, Ран крутанулся в кресле, взял со стола мобильник и, сжимая переносицу, пробормотал: — Скажи, что не упустили ее. — Не упустили. Ты что, совсем не веришь в мои силы? — усмехнулся младший Хайтани. — Можешь ложиться спать. Нарита заселена в «Интерконтиненталь», я оплатил ей всю неделю проживания в президентском люксе. Теперь, может, расскажешь, что помимо «мне скучно» руководит тобой в данный момент? Ран широко зевнул, встал и, направляясь к двери, преспокойно проговорил: — Все тебе объяснять надо. — Несмотря на усталость, голос его прозвучал самодовольно. — Сам подумай: сейчас эта девчонка бегает, прячется, что-то там пытается придумать. Я подыграю. Вот тебе, Анна, шикарное жилье, вот тебе отдых в Сеуле. Мне не жаль потратиться на ту, которая потом может принести вдвое, а то и втрое больше, — толкнув дверь спальни, продолжил Ран и на ходу принялся расстегивать рубашку. — Так, допустим. Но я все еще не понял, зачем она тебе в итоге? — Рин, ты ведь был со мной в «Rosie». — И что с того? — Ничего не заметил? — Хватит говорить загадками, бесишь… Старший Хайтани вздохнул и, сбросив с плеч рубашку, взялся за ремень брюк. — Ладно. Подсказка: Ханма Шуджи. На миг повисло молчание. — Погоди, — наконец догадался Риндо в чем тут дело и рассмеялся. — Реально? Хочешь за счет Нариты добраться до Ханмы? Поэтому вцепился в нее? Глядя в окно, за которым уже совсем рассвело, Ран улыбнулся и сказал: — Я видел, как он на нее смотрел. Этот взгляд Ханмы означает: «У меня новый «проект», не мешайтесь под ногами». Так вот Анна — его новый «проект», и он точно будет ее обрабатывать. А поскольку этот больной ублюдок любит долго и медленно, Нарита не в самом лучшем положении. Так вот когда я заметил, что Шуджи проявил к ней интерес, у меня родилась прекрасная идея… Риндо, ты ведь помнишь, что говорил Майки? — «Достаточно будет всего одной серьезной стычки между нами и «Вальхаллой», и тогда Ханма, Кисаки, Казутора и прочие уже не остановят нас». Кажется, это так звучало. — Верно. Нужно всего лишь аккуратно спровоцировать их на открытый конфликт между нашими организациями, — улыбнулся Ран, переступил через сброшенную на пол одежду и голым прошел в сторону ванной. — Так вот пусть наша милая Анна отдохнет как следует, ведь ее ждет много испытаний. И одно из них — это я. Надо хорошенько раззадорить Ханму. Риндо почему-то почувствовал нечто странное. Он не мог понять, что это: то ли смутный страх за брата, то ли просто волнение. Однако вслух о своих тревогах не сказал ни слова и вместо этого уточнил: — Не думал, что Шуджи может вовсе не зацепиться за эту девчонку? — Не вижу проблемы. Я сам лично подтолкну его к ней, — и невероятно довольный своим планом Ран прибавил: — А теперь я в душ и спать, Риндо. Эти сутки были слишком длинными. Не теряй из виду. На самом деле Рин тоже собирался лечь спать. Он всю ночь провозился с добычей информации о Нарите, а тут выясняется, что его брат просто решил напоследок сделать этой девушке приятно. Да уж, перед смертью не надышишься. И это правда. Вряд ли Анна порадовалась бы перспективе оказаться сброшенной руками одного чокнутого на руки другого. Но Риндо не было до чувств Анны никакого дела. Он всего лишь заботился о своем брате и о «Бонтен». Больше все же о брате. А тот… А тот, стоя под теплыми струями душа, застыв на месте изваянием из камня, думал: «Черт возьми, Анна, удивила ведь. Смогла». Как далеко она пойдет? И что сделает дальше? Ран предвкушал.