Глава 6

      Люди все шли и шли. Это слегка раздражало. Ран не любил столпотворения, но вот парадокс — постоянно находился среди толпы. Однако сейчас, лениво скользя глазами по лицам, он хотел поскорее убраться. Нариты нигде не было видно. Рядом стоял Риндо, обдавая его легким ароматом с мандариновыми нотками. Ран улыбнулся своим мыслям: вспомнил, как его брат сопротивлялся при покупке этого парфюма, а теперь пользуется им каждый день. Такой упрямец. Никогда не слушает его, а потом все равно сделает именно так, как хочет старший брат. Они — опора друг для друга. Всегда вместе и заодно, что бы ни случалось в их опасной, весьма рискованной жизни…              — Ну и где она, черт возьми? — пробубнил Хайтани-старший, больше не имея ни сил, ни желания ждать.              И тут же Санзу, повиснув на его плече, указал пальцем куда-то прямо перед Раном. Тот вскинул глаза и мгновенно выхватил из общей толпы девушку. Она была бледна, заспана, и ее растрепавшийся пучок волос презабавно свисал набок. Улыбнувшись так, будто увидел старую знакомую, Хайтани вскинул руку и, коротко свистнув, помахал Нарите, которая, увидев троицу, застыла. Она стала еще бледнее. Ран, подняв перед собой небольшую урну с прахом, показал ее девушке. Та, казалось, вот-вот лишится чувств.              — Мне ее даже немного жаль, — проговорил Ран, посмеиваясь, на что услышал от Риндо:              — Угу, конечно.              — Расходный материал, — цокнул Хару, вынося вердикт, и уже даже сигарету в зубы ткнул, явно подзабыв, где они находятся, как вдруг остолбенел.              Впрочем, остолбенели все трое. Анна, как будто поддавшись инстинкту, внезапно глянула куда-то вправо и быстро рванула в том же направлении. Там был выход из зала ожидания.              — Пиздец, — прокомментировал ошеломленный, но тут же раззадоренный Санзу.              — Согласен, — отозвался и Риндо, а после они, чтобы не тянуть с этим, сразу же направились за девушкой следом.              Старший Хайтани постоял на месте еще несколько минут, потому что…       Да потому что испытывал смешанные чувства. Это шутка какая-то? Или Анна настолько отчаялась, что реально верит в побег? Да просто смешно. Сколько с ней мороки. Но пока Ханма — соперник «Бонтен», и пока самой Нарите принадлежит лавка и, главное, земля, на которой стоит эта самая лавка, Рану придется потерпеть ее выходки. Правда, после такого припугнуть было бы неплохо.       На улице в этот день было пасмурно и немного моросило. Хайтани вышел из здания, увидел, что у машины стоит только один охранник, двинулся к нему, хотя тот уже торопился навстречу с раскрытым зонтом, и спросил:              — Остальные погнались за девчонкой?              — Да, босс.              — Отлично. Куда она побежала?              — Вон туда, — указал охранник в направлении места для курения.              Хайтани подумал, что надо бы туда и ему пойти, ведь если Санзу решит оторваться на девушке, потом ее по частям собирать придется. Однако не спешил. Шел медленно, отмахнувшись от охранника с зонтом, затем прикурил, как раз приблизившись к тому месту, куда убежала Нарита, и услышал из-за угла:              — Ну не пищи, а, — раздраженно смеясь, произнес Харучиё, — я ж тебе ничего не сделаю.              — Уберите руки… — тихо выдавила Анна, и Ран завернул за угол.              Картина маслом: Санзу прижал девушку к стене здания, нагло лапая за бедра и пытаясь забраться под ее толстовку, а Риндо меланхолично за этим наблюдал. Остальные парни в темных костюмах обступили Санзу и Анну, чтобы никто не стал свидетелем насилия. Ран стряхнул пепел себе под ноги, махнул головой охранникам, мол, свалите, и те тут же разошлись. После этого он положил руку на плечо не на шутку разошедшегося Санзу, и когда тот оттолкнул его локтем, вцепился в его рубашку и оттянул приятеля назад.              — Да бля, что надо? Не видишь, я занят? — перевозбудившись и от этого взбесившись, рявкнул Харучиё, и они встали друг перед другом, как два быка. Правда, только один из них был на взводе, второй же — Ран — преспокойно курил и сверлил розоволосого взглядом. — Достал, — процедил тот, сплюнул на землю и, одарив Нариту многообещающим взглядом, отошел в сторону.              Только тогда Хайтани, отдав недокуренную сигарету брату, которую тот, встав у стены, добил в две затяжки, посмотрел на девчушку. На ней лица не было. Выглядела она паршиво. Видимо, устала и вымоталась за эту неделю. Ран молча ее разглядывал, будто хотел понять, что творится в ее голове в эту самую минуту. Однако Нарита стояла, отведя глаза в сторону. Да, она была заметно напугана. У ее ног валялся рюкзак. Толстовка была растянута и съехала с плеча, обнажая ключицу. Ран зацепился взглядом за россыпь родинок у этой самой ключицы. Симпатично. Анна не была худышкой. То, что видел Хайтани-старший, вполне могло нравиться таким, как Ханма Шуджи. Ведь она должна понравиться ему. Ран прикидывал, сощурив глаза: если нарядить ее в платье, надеть туфли, сделать укладку и макияж — Анна очень даже привлекательная девушка. Впрочем, ладно, Хайтани был согласен с тем, что даже сейчас она выглядела хоть и уставшей, все равно приятной. Сглаженные, мягкие черты лица Нариты мгновенно менялись, стоило только встретиться с ее глазами. Они были карими — не янтарными, а как молочный шоколад. В отличие от холодных глаз Рана, что имели необычный сине-фиолетовый оттенок и в гневе темнели почти до черных, глаза девушки, наоборот, притягивали своим теплом. В них хотелось смотреть. Но, увы, Нарита была слишком ошеломлена этой встречей, поэтому Хайтани-старший все никак не мог перехватить ее взгляд. Он видел, как она сжимает побелевшими пальцами низ длинной толстовки, и совсем не желает вступать с ним в контакт. Что ж, тогда Ран сам сделает это.              — Анна, — позвал почти нежно, чтобы не показать ей своего раздражения. Наконец девушка взглянула на него. Он улыбнулся. — Как прошел перелет? Поспала хоть немного?              — Хватит, — отрезала Нарита звенящим от напряжения голосом. — Не делайте вид, что для вас это важно. Говорите, что хотели.              — Мгм, — кивнул Ран. — Тогда нам придется пройти в мою машину. Смотри, дождь усиливается.              Дождь, и правда, усилился. Волосы Рана были влажными и от этого казались темнее. Пряди падали ему на лоб, а он все стоял перед прижимавшейся к стене девушкой и ждал. Анна видела, как внимательно он следит за ней глазами, поэтому, когда наклонилась за своим рюкзаком, он вдруг сделал то же самое. Они одновременно схватились за лямку рюкзака, и Нарита шарахнулась назад, невольно потянув за собой и Хайтани, который не желал отпускать ее ношу. Именно в тот миг из его руки и выскользнула урна. Нарита дрогнула, отчаянно отгоняя мысль, что это был чей-то прах — да ради бога, она уже знала, чей именно — и, выпрямившись, тяжело сглотнула. Ее глаза встретились с глазами Хайтани, который изобразил сожаление и сказал:              — Ох, надо же. Не повезло дядюшке Шиме, развеялся в аэропорту.              Вопиющее бессердечие, приправленное щепоткой черного юмора, но Нарита, опустив глаза к разбившейся вазе, мысленно попросила у дяди прощения и пошла прочь. Ей было противно от всего, что сейчас происходило, поэтому она хотела поскорее решить все вопросы с Хайтани, прибывшим в аэропорт так внезапно. И тот шел за ней следом вместе со своим братом. Оба молчали. Рюкзак все-таки забрал Ран, и Нарите оставалось только сунуть руки в огромный карман толстовки и шагать к машине, у которой толпились охранники. Поодаль она увидела два больших внедорожника. Приехали за ней толпой, будто она могла, в конце концов, убежать.              — Как ты вовремя, — усмехнулся Хайтани-старший, когда Анну усадили в Майбах. Ему кто-то позвонил. Вновь Анна сидела рядом с ним и вновь смотрела в окно. Все, как тогда, когда она добровольно поехала с ним. За рулем сидел тот псих с розовыми волосами. Риндо — рядом. Они молчали, а Ран продолжал разговор. — Да, она вернулась, — вдруг посмотрел на девушку. Анна не отреагировала. — Выйдет на работу уже завтра. Так сказал Акаси. — Теперь Нарита поняла, что даже ее босс плотно связан с этой шайкой. — Встретимся в «Rosie», Ханма, решим наши вопросы.              И снова его взгляд устремился на Анну, а та упрямо смотрела в окно. Сейчас она мало что понимала из происходящего, но то, что ее втянули в какую-то опасную авантюру — догадаться было несложно.       

      ***

      Офис «Бонтен» впечатлил. Несмотря на то, что мне вовсе было не до оценки обстановки, я все равно отмечала детали. В первую очередь — холл. Он был огромен. Кругом охрана, какие-то люди в костюмах — судя по всему, сотрудники — сновали, как муравьи, приветственно кланялись при виде братьев Хайтани и Санзу, а те вальяжно шли к лифту. За нами следовали четверо охранников, но у лифта они остановились, поклонились, и в большой ярко освещенной кабине с зеркалами остались только мы. Я и мой конвой. Покосившись на Рана, стоящего слева от меня и почти соприкасающегося со мной плечом, я тихо вздохнула. На самом деле от страха перед неизбежным, но по-прежнему для меня чем-то неизвестным, сводило легкие. Я очень боялась этих ребят. Теперь у меня не было ничего. Ни защиты, ни больших сбережений, даже неизвестно, осталась ли за мной съемная квартира. Я была в беде, и это еще мягко выражаясь.              — Сюда, — указал мне Ран, когда мы вышли в коридор. Здесь было тише, чем внизу. Санзу и Риндо пошли в противоположном направлении. — Входи, — предложил Хайтани, как только мы достигли приемной.              Тут же из-за стойки вскочила молоденькая секретарша.              — Господин, добро пожаловать! — выпалила она. — Быть может, кофе для вас и вашей гостьи?              Хайтани окинул меня оценивающим взглядом.              — Конечно. И закажи нам завтрак на двоих. Прямо в офис.              — Будет сделано, господин.              — А кофе принеси сразу, — закончил давать распоряжения он и пропустил меня в кабинет.              Девушка, на бейдже которой было написано Масуда Юи, все еще стояла в приемной, согнувшись в поклоне, когда мы с Хайтани шагнули в кабинет. Теперь остались один на один. Удушающее чувство тревоги не давало мне расслабиться ни на секунду. Однако Ран выглядел очень даже расслабленным. Он бросил мой рюкзак на диван и туда же указал пальцем мне. Я присела.              Хайтани снял пиджак, оставил его в своем кресле, а сам, обойдя стол, сел на его краешек. Прикурил сигарету и, затягиваясь, все поглядывал на меня, будто не знал, с какой стороны подступиться. Но я ошиблась в своих выводах. На самом деле этот человек и не собирался меня щадить, так как тут же сказал изменившимся, потяжелевшим голосом:              — Значит, дела обстоят так, Анна: твой дядюшка отошел в мир иной, предварительно убив одного важного человека. Хирано проводил массу грязных махинаций у нас за спиной, благодаря чему стащил ощутимую сумму. Мы пытались за эту неделю выяснить — может, он оставил тот счет тебе, но чертов старик сдох, утащив денежки с собой. Я хочу сказать, Анна, что он даже о твоем будущем не позаботился, и теперь те деньги просто сгорят. Дальше, — Хайтани повернулся к столу, взял какую-то бумагу и, пробежавшись по ней глазами, снова глубоко затянулся. Потом взглянул на меня и прояснил: — Дальше вот что. Это информация о лавке, которой владел Хирано. Она перешла тебе. В наследство. Понимаешь? — Я кивнула, хотя все равно не могла расслабиться. Да и с чего бы мне расслабляться, ведь если меня искали, значит, ничего не изменилось, и я все еще нужна им. — Так вот даже если ты продашь эту лавку вместе с ее содержимым, все равно этого не хватит, чтобы перекрыть долг. И самое главное…              — Я продам, — перебила я, сорвавшись на быструю речь, когда Хайтани двинулся ко мне и присел рядом. — Я все продам и верну эти деньги. Мне ничего от вас не нужно. Дядя совершил ошибку!              — Да-да, подожди, — отмахнулся Ран, а потом добавил с напряженной улыбкой, — понимаешь, тут такое дело… Земля, на которой стоит лавка, тоже принадлежит тебе, и по завещанию этого… — Хайтани на миг сжал челюсти. — По завещанию твоего дяди землю продать ты не можешь. Вообще никогда. Он об этом позаботился. Так что если мы заберем лавку, то уже ты станешь нашим арендодателем. Ты же осознаешь, что этого не может быть? Вот теперь скажи мне, что делать будем с такой путаницей?              Вот черт. Дядя, да за что ты так со мной? Зачем надо было проворачивать всю эту чепуху? Как мне теперь поступить?              — Я знаю, что на месте этой лавки раньше был родительский дом дяди Шимы, — пробормотала я, боясь поднять на Хайтани глаза.              — Так и есть.              — Наверное, потому, что эта земля передается из поколения в поколение, он решил обратиться к своему адвокату…              — Не надо мне зачитывать все эти юридические тонкости, — теряя терпение, отрезал Ран. — Я сам все знаю. Меня интересует, что ты будешь делать дальше? Долг висит, Хирано мертв. Ты эти деньги до конца своей жизни не отработаешь.              Я понятия не имела, что на это ответить. Опустила голову и закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Чертовщина какая-то. Я теперь должница Хайтани, но при этом владелица земли, которую хочет заполучить Ран. Понятно почему: там очень хороший район — то, что надо для расширения бизнеса. Деньги-то им нужно где-то отмывать. Мне казалось, такие, как эти ребята, владеют всем Роппонги и другими богатыми кварталами.              — Но решение есть, — внезапно сам же проговорил Хайтани. Я покосилась на него настороженно. Вновь он овладел своими эмоциями, выглядел уверенным и спокойным. Встал и, затушив сигарету, вернулся ко мне. — Ты можешь нам помочь кое с чем, тогда я обязуюсь простить тебе долг.              Мне стало дурно, потому что я почувствовала — сейчас он предложит нечто ужасное. Думаю, Хайтани понял по моему лицу, в каком я состоянии. Улыбнулся и вдруг взял мою руку и зажал между своих ладоней. Я вылупилась на кольца на его длинных пальцах.              — Нам нужно подобраться к одному важному человеку, чтобы разрушить его бизнес изнутри. Можно было бы найти кого-то более профессионального, но так уж вышло, что новая игрушка для этого человека именно ты, Анна. Он ждет тебя и непременно пригласит на свидание. Если ты заключишь с нами сделку и будешь выполнять все инструкции, вопрос с деньгами разрешится сам с собой.              — Подождите, — дернула я руку, но Хайтани лишь сильнее зажал ее. — Вы предлагаете мне стать…              — Возлюбленной одной значимой персоны.              — Нет, извините… Это невозможно.              — Почему? Тебе ведь все равно нечего терять. Конечно, есть и другой вариант, — как бы между прочим добавил Ран, поглаживая мою руку большими пальцами. — Более щадящий, если угодно. Тогда хотя бы земля достанется нам, и это уже погасит бо́льшую часть долга, но, увы, не всю. Все равно тебе придется поработать.              Он замолчал, наверняка дожидаясь моего вопроса, и мне пришлось спросить:              — Какой второй вариант? Что это?              Хайтани поднял на меня глаза, и я почувствовала, как внутри, в животе, завязало узлом. Его взгляд был слишком безжалостным.              — Выйди замуж за моего брата, тогда можно будет переписать землю на мужа. Никто не нарушит никаких законов.              — Неужели вы… — меня затрясло от злости, — думаете, что эта шутка позабавит меня? Почему бы вам не подкупить нотариуса или кого-то еще и просто не забрать эту чертову лавку вместе с землей без лишних забот?              — Можно было бы, — кивнул Хайтани, ничуть не уязвленный моим грубым тоном, — но рано или поздно все может всплыть, а я хочу, м-м-м, «чистую» землю для своих будущих планов. Ну так какой из вариантов выбираешь?              Любовница какого-то богача или жена брата вот этого чудовища? Потрясающая перспектива, как ни посмотри. В обоих случаях я в опасности. Откуда мне знать, что сделает со мной брат Рана, когда я стану его женой? Может, получив землю, они убьют меня? А если свяжусь с тем неизвестным… Что выбрать?              — Кто тот человек, который хочет встречи?              Ран улыбнулся еще шире.              — Он был в «Rosie» в тот вечер. Галантный высокий мужчина с татуировками на руках, который вел себя с тобой, как настоящий джентльмен, помнишь? — насмешливо проговорил Хайтани, глядя на меня как будто даже с давлением, нарочно подталкивая именно к этому выбору.              — Могу я сказать прямо? — спросила тихо.              — Конечно.              — Я буквально ненавижу вас, господин Хайтани. — Снова спокойный кивок. — И выбираю того господина.              Отчего-то на миг выражение глаз Рана стало опасным, но я быстро отвернулась, а он сказал:              — Хочу предупредить, Анна: если ты решишь принять его сторону, рассказав о нашем уговоре, я тебя не стану жалеть. Ты меня поняла? Твоя смерть будет ужасной. И не от моей руки. Отдам тебя Санзу. Так что лучше не предавай меня.              Еще пару слов… Давай же… Давай…              — Ты уяснила? Отвечай.              — Уяснила! — выкрикнула я, в долю секунды впадая в истерику, и вскочила, нацелившись руками на волосы Хайтани. Так и оттаскала бы его. — Уяснила, ублюдок! — добавила, наваливаясь сверху. У меня совсем отключились мозги. Я размахивала руками, беспорядочно, но вскользь попадая то по лицу Хайтани, то по груди, а он, позволив мне прописать ему лишь одну увесистую пощечину, быстро перехватил мои запястья, а после оттолкнул от себя с такой силой, что я упала на кофейный столик. — Урод… — простонала, перекатившись на бок, потом рухнула на колени.              В такой позе меня застала секретарша. Она, будто ничего такого и не происходит, подошла к столу своего босса, оставила там кофе, а потом, повернувшись к Хайтани, проговорила:              — Завтрак вот-вот доставят. Я не знаю, что предпочитает ваша спутница, но заказала ей то же самое, что и вам.              Я не видела, что делал Ран. Села на пол и сидела к нему спиной. Мои чувства невозможно было описать. Не знаю даже, сколько времени так прошло, но когда на этом самом кофейном столике появилась еда с дурманящим запахом, Хайтани резко вцепился в мой локоть, дернул на себя и с легкостью поставил на ноги. Затем толкнул на диван и проговорил мрачновато:              — Сейчас же съешь это. Ты должна быть в полном порядке. У нас с тобой много работы.              Так и рвалось наружу ругательство, но я молча взяла палочки и принялась есть, не разбирая, что мне предложили. Просто смотрела в одну точку и ела. Хайтани сидел напротив меня. Тоже завтракал. От усталости у меня едва двигались руки, а веки так и норовили закрыться, потому что ночной перелет отнял все мои силы. Поэтому мне не запомнилось, в какой момент я откинулась на мягкую спинку дивана. Не запомнилось и то, как я стала погружаться в глубокий сон. Не запомнилось и теплое обволакивающее чувство, словно меня чем-то накрыли. Не Хайтани ведь проявил милосердие? Да и что это за милосердие в такой-то жуткой обстановке? Сам поставил в тупик, сам решил за мной присматривать. Все правильно — это чтобы его «товар» не сдался раньше времени. Товар — это я. Средство для достижения цели.